Отродье Идола

Он так и сделал.

Он почувствовал движение под указательным пальцем и мизинцем — каждый погрузился в камень по верхний сустав. Затем движение резко остановилось. Из дырок посыпались красные хлопья, когда он вытащил пальцы.

Механизм проржавел и не работал.

Арвин налёг плечом на стену, но ничего не произошло. Он надавил снова — и охнул, когда алтарь задрожал, и камень заскрежетал по камню. Он спрыгнул, понимая, что под его весом алтарь сейчас провалится в помещение внизу.

- Девять жизней, - прошептал он, коснувшись кристалла, что висел на кожаном шнурке у него на шее. Потом улыбнулся. Тайный проход за иконой был не единственным способом проникнуть в катакомбы.

Упёршись ладонями в нижний конец алтаря, он надавил. Каменный алтарь подвинулся вниз, затем соскользнул и упал. Пока он падал в помещение внизу, Арвин призвал свою силу, окутав кусок камня скрывающей звуки пеленой псионической энергии. Хотя удар алтаря о пол внизу заставил задрожать всё святилище, раздался только тихий шорох, не громче звука шёлкового шарфа, легонько приземлившегося на пол.

Через открывшуюся дыру взметнулась пыль. Арвин посмотрел туда. Сочившийся внутрь солнечный свет слабо освещал помещение внизу. Пол был усеян предметами, похожими на сдувшиеся кожаные мячи; останки яиц юань-ти. Все давным-давно вылупились; скорлупа была коричневой и усохшей. На стенах виднелась какая-то лепнина, складывающаяся в узор — бугристые скульптурные элементы, которые Арвин не мог разглядеть сверху.

Он вытащил из своего рюкзака верёвку и положил её на пол, сложив в форме буквы Т. Он завязал узел, затем растянул короткую перекладину в Т от одного края дыры к другому, позволяя длинному отрезку упасть вниз.

- Saxum, - прошептал он. Верёвка превратилась в камень. Он скользнул по получившемся шесту вниз, затем прошептал второе командное слово: «Restis». Верёвка вернулась в исходную форму и скользнула в его руки.

Он огляделся, развязывая узел, и снова сложил верёвку. Стены и потолок помещения были украшены не лепниной, а человеческими костями. На одной стене позвонки и рёбра были выложены цветочными узорами вокруг черепа, по бокам которого располагались две лопатки, похожие на крылья. На другой сотни костей ног и рук обрамляли черепа, размещённые круглыми розетками. На потолке кости пальцев изображали звёздное небо. Потревоженный падением алтаря, скрипел, медленно покачиваясь, канделябр из изогнутых рёбер и скреплённых вместе позвонков.

На третьей стене располагалась чудовищная пародия на солнечный диск — кости рук разделяли круг из крошечных черепов на четыре четверти; утро, день, вечер и ночь. Губы Арвина сморщились от отвращения, когда он понял, что черепа принадлежали человеческим детям. Шагнув ближе, он увидел, что черепа потрескались, кое-где — были разбиты с одной стороны; должно быть, их брали у детей, которых приносили в жертву. Он коснулся одного из черепов, и тот рассыпался под лёгким нажимом его пальца. Кусочки, как пыль, осыпались на пол. Черепа резко контрастировали с яйцами на полу — смерть и рождение. Умирали здесь, конечно, люди.

Убивали, впрочем, тоже. Храм Вараэ — и катакомбы — были построены задолго до того, как юань-ти пришли в Вилхонскую протоку.

Выход из помещения был только один; дверной проём, арка которого была выложена костями. Он вёл к опускавшемуся во мрак лестничному пролёту.

Арвин достал из кармана стеклянный пузырёк, вытащил пробку и выпил содержавшееся в нём зелье. Жидкость скользнула по горлу, оставляя медово-сладкое послевкусие ночных цветов и глины. Чернильный мрак, заполнявший лестницу, посветлел. Стены, ступени и потолок раскрасились оттенками чёрного и серого.

Он осторожно спустился по ступеням. В нескольких местах пришлось пригибаться, чтобы не удариться о декоративные элементы сводчатого потолка, где кости были сложены в подобие арок. Это придавало лестнице неприятное сходство с нутром змеи — Виллим писал об этом в своём тексте. Арвин задрожал, когда по его голове скользнул костяной палец и рухнул на ступени. Он напрягся, ожидая, что в любой момент может появится один из последователей Сибил.

Этого не произошло.

Воздух был прохладным и липким, как холодный пот. Арвин обнаружил, что скучает по жаре улиц.

Лестница должна была заканчиваться залом, который вёл, если верить Виллиму, в храм. Вместо этого она закончилась грудой осыпавшегося камня. За восемь веков, прошедших с тех пор, как Виллим написал свой текст, потолок успел обрушиться.

Арвин тихонько выругался и пнул свободный камень. Тот покатился — дальше, чем должен был. Пригнувшись, Арвин обнаружил узкую щель, за которой находился проход пошире. Расчистив преграждавшие путь обломки, Арвин понял, что это, наверное, тоннель, которой юань-ти использовали, чтобы достичь помещения, где откладывали яйца. Он был слишком низким, чтобы проползти с ранцем на спине; придётся волочить поклажу за собой. Арвин привязал верёвкой ранец к лодыжке, лёг и пополз в тоннель.

Узкий проход вился внутри каменного завала, изгибался вверх, над острыми кусками камня, которые царапали Арвину руги и ноги, и вниз, под торчащими блоками, о которые он наверняка ударился бы головой, если бы не способность видеть в темноте. Тело юань-ти помогало. Возросшая гибкость позволяла ему преодолевать крутые изгибы, с которыми не справился бы человек.

В одном месте тоннель сужался, вынудив его ползти вперёд на животе, вытянув перед собой руки. Мгновением спустя в юношу вцепилась клаустрофобия, когда его ранец застрял на узком участке, рывком, как якорь, вынудив его остановиться. Он попал в западню! Он будет лежать здесь, погребённый вместе с жертвами Вараэ, пока не умрёт от голода. Он подёргал верёвку на своей лодыжке другой ногой, пытаясь освободиться — потом понял, что делает. Бросив рюкзак, он потеряет свой шанс свести счёты с Сибил — чудовищем, которое убило его лучшего друга и женщину, которую он любил.

- Контроль, - прошептал он.

Он сморгнул заливающий глаза пот, облизал губы длинным, раздвоенным языком. Пот казался едким, напоминая, что он находится в форме юань-ти. Змеиный народ полз через это узкое место, чтобы достичь своего плодильного зала, и Арвин тоже должен с этим справиться. Главное — освободить свой ранец.

Он дёргал его вперёд-назад, пихал ногой, затем снова дёрнул за привязанную к ранцу верёвку. В конце концов, рюкзак освободился. С облегчением он пополз дальше.

Вскоре показался конец тоннеля, выходящий в пещеру, освещенную мерцающим красным цветом, который смыл темновидение Арвина. Пещеру заполнял шипящий звук; тихое, медленное дыхание змей.

Дюжин змей.

Арвин погрузил свой разум глубоко в муладхару, источник псионической энергии, располагавшийся у основания позвоночника, затем призвал энергию через основание черепа в лоб. Он отправил сознание вниз по тоннелю, в лежащее впереди помещение. Но мысли находящихся там юань-ти оказались не такими, как он ожидал. Он был готов встретить стражников, подозрительных и внимательных. Но мысли этих юань-ти были ленивыми, спутанными, рассеянными. Как будто... да, так и было; они спали. Разум одного был полон образами джунглей, деревом, чьи змеиноголовые ветви запутались в безнадёжном узле. Другой видел сон о виадуках над Хлондетом, которые срослись вместе, образовав в небе каменное кружево. Третьему снилось, что он грелся на камне, который неожиданно стал невыносимо горячим, но кто-то держал его хвост, не позволяя уползти. Другим снились сады, заросшие сорняками, змеёныши, которые пытались расколоть кожаную оболочку яиц, окружавшую их, и верёвки которые превращались змей и сползались в спаривающийся клубок, который нельзя было распутать. Все сны были разными, но у все было что-то общее; беспокойство — необходимость сделать что-нибудь — и раздражающая неспособность понять, что именно нужно сделать.

Арвин убрал своё сознание от спящих, задумавшись, что делать дальше. Он планировал выдать себя за одного из последователей Сибил, который принёс дань аватару. Он провёл месяцы, изучая практики поклоняющихся Ссету, изучая жесты искупления и слова хвалы. Закат был одним из основных периодов поклонения, временем, когда юань-ти выходили из своей вызванной дневной жарой летаргии, начинали пировать и возносить хвалу своему богу.

Он не ожидал найти паству Сибил погружённой в глубокий сон.

Но ждать, пока они проснутся, Арвин тоже не мог. Его метаморфозис скоро прекратит действовать. Он пополз вперёд, полный решимости найти кого-то бодрствующего или разыскать Сибил самостоятельно.

Когда Арвин подобрался к залу поближе, в тоннель перед ним проник клочок янтарного дыма, принеся с собой знакомый запах; сочетание мяты, горящего мха и растительного сока. Осссра! Мерцающий свет, заметил он, исходил от пламени, танцующего над котлом кипящего масла — того самого масла, пары которого едва не отравили юношу, когда он силой добился аудиенции с Дметрио Экстаминосом, старшим принцем Хлондета. В превращённом виде Арвин был невосприимчив к худшим из токсичных эффектов дыма — но это не означает, что он не погрузится в сон, как юань-ти в палате, если вдохнёт его. Встревоженный, он выполз из тоннеля и отвязал ранец от лодыжки. Если двигаться быстро, он может пересечь помещение до того, как слишком сильно надышится паром.

Юань-ти кучами лежали на полу вокруг пылающих котлов оссры. Их головы покачивались во сне. Дыша как можно менее глубоко, Арвин быстро зашагал между ними, направляясь к единственной двери. Это помещение, как и предыдущее, было украшено человеческими костями. Но здесь использовали целые скелеты. Они переплетались вместе на стенах внутри сложенных из позвонков арок. Один из скелетов, справа от двери, принадлежал женщине, а внутри костей её таза был выложен крошечный скелетик нерождённого ребёнка.

Арвина охватил приступ дурноты. Кэррелл была беременна, когда погибла, беременна его ребёнком. Глаза защипало. Он потянулся к дверной ручке, но прежде чем успел открыть её, что-то обернулось вокруг его лодыжки. Он испуганно вскрикнул — и осознал, что глубоко вдохнул дым.

Посмотрев вниз, он увидел змееголовую руку одного из спящих, обхватившую его за ногу.

-Останься, - прошипела она, пока остальная часть тела юань-ти спала. - Спи с нами.

Арвин зевнул, чувствуя сонливость из-за дыма, и невольно сделал ещё один вдох. Он потряс головой, но не сумел избавиться от паутины сна, цепляющейся к краям его мыслей. В этом сне он бежал по джунглям, пытаясь спастись от огромного, размером с солнце глаза с вертикальным зрачком. Глаз смотрел на него с небес, затем неожиданно превратился в рот, который открылся, и наружу вместо слюны потекла кровь — и вместе с её потоком коричневая, увядшая яичная скорлупа. Скорлупа приземлилась рядом с ним, глядя на него лицом Кэррелл. Длинные чёрные волосы разлеглись вокруг отрубленной головы, как лучи угасающего солнца. Её глаза на сморщенном коричневом лице были плоскими и мёртвыми. Нефритовая серьга в левом ухе выпала, и крошечная зелёная лягушка открыла рот и хрипло квакнула пронзительным криком голодного младенца.

Арвин потряс головой, прогоняя кошмар из разума одной лишь силой воли. Стряхнув руку-змею, он распахнул дверь и вывалился в ярко освещённый коридор. Он захлопнул за собой дверь и несколько раз глубоко вдохнул прохладный, чистый воздух. Как долго он стоял там, потерявшись во сне? Неважно, это в любом случае стоило ему драгоценного времени. Тело уже начало покалывать. Его превращение скоро перестанет действовать.

- Итак? - спросил негромкий голос позади него.

Неподалёку стояла юань-ти, сжимая в руках пергамент и перо. Лишённая конечностей нижняя половина тела кольцами свивалась на скамье у стены. Длинные рыжие волосы обрамляли лицо с резкими чертами, и на мгновение Арвин вспомнил Зелию, женщину, ставшую его немезидой. Но чешуя у этой юань-ти была красная, а не зелёная. Она выжидательно подняла перо.

- Твои сны? - прошипела она — мягко, как будто не желая рвать хрупкую нить, соединявшую сновидения и реальность.

Арвин облизал губы — жест, который заставил его длинный раздвоенный язык выстрелить в её сторону, бросив каплю слюны на пергамент в её руках. Верхняя губа юань-ти дёрнулась, обнажая кончики её клыков — жест, часто предшествовавший укусу.

Арвин начал пятиться, потом вспомнил, что должен притворяться юань-ти. Нет, он и был юань-ти, по крайней мере, пока действовало превращение. Приняв властную позу — юань-ти никогда не извинялись, даже перед другими юань-ти — он обнажил кончики собственных клыков. На мгновение их взгляды скрестились — и юань-ти с пером первая отвела глаза. Когда она сделала это, Арвин призвал силу, позволявшую слышать её мысли. Она легко покачнулась, наклонив голову, будто прислушиваясь к далёкому звуку, и её мысли зазвенели в разуме Арвина.

Юань-ти испытывала раздражение из-за него — как он смеет ей угрожать! Госпожа поручила ей священную задачу, и она не позволит мелким помехам встать у себя на пути. Может быть, позднее наступит время мести, но сейчас важно было записать сны, которые спровоцировала оссра.

Арвин решил разобраться сначала с этой частью, потом спросить, где сейчас Сибил.

- Во сне я был в джунглях, - сказал он писарю.

Она окунула перо в пузырёк с чернилами, стоявший рядом на скамье, и начала писать. Почерк был узким и текучим, чередой линий, которые казались затейливо переплетающимися отметинами от когтей, усеянными каплями чернил. Драконий.

Беспокоясь о том, что собственный кошмар может случайно выдать в нём какое-то человеческое качество, Арвин повторил сон, который Кэррелл рассказала ему незадолго до своей гибели; о том, что она была мышью, бьющейся в объятиях змеи. Его голос чуть дрогнул на последних словах. Он вспомнил, какой уязвимой казалась Кэррелл, лежа на скамье в часовне Хельма, с напряжённым лицом, сжимавшая пальцы — пытаясь во сне освободиться. Увидев это, он забеспокоился, что Зелия внедрила в неё семя — что Зелия использовала псионику, чтобы заронить глубоко в разум Кэррелл псионическое семя, которое в конце концов разрастётся, как сорняк задушив собственное сознание Кэррелл и заменив его копией разума Зелии.

Дело было не в этом. Увиденный Кэррелл сон был обычным кошмаром, а вовсе не отзвуком мыслей Зелии.

Настоящий кошмар начался позже, когда Кэррелл утащил в Бездну марилит.

Сознание Арвина по-прежнему погружалось глубоко в разум писаря. Она была разочарована тем, что он рассказал; ничего нового.

- Это было не слишком полезно, да? - спросил Арвин.

- Да, - согласилась она, подув на пергамент, чтобы высушить чернила. - Не особенно.

Определённо не стоит того, чтобы беспокоить госпожу Сибил, безмолвно добавили её мысли, особенно в самый разгар приветственной церемонии.

Сердце Арвина заколотилось. Писарь знала, где находится Сибил. Нужно убедить её, что его необходимо немедленно проводить к госпоже, но как?

Он лихорадочно размышлял. Сон — и сновидения — были важной составляющей поклонения Ссету. В середине зимы несколько избранных жрецов змеиного бога погружались в Прорицающий Сон, месячную спячку, во время которой общались со своим божеством и получали новые заклинания, но здесь происходило нечто иное. Похоже, что Сибил искала что-то во снах своих последователей.

Арвин догадывался, что это может быть: ключ к местонахождению Змеиного круга, артефакта, который Дметрио Экстаминос нашёл год назад во время реставрации Чешуйчатой башни. Слуги Сибил сумели заполучить половину Змеиного круга, но второй половиной по-прежнему обладал Дметрио. Он спрятал артефакт так хорошо, что даже Кэррелл не смогла его найти.

И если эта догадка была верна, Арвина немедленно проводят к Сибил, не взирая на приветственную церемонию. Если нет...

Он решил рискнуть. Он посмотрел в потолок, как будто задумавшись.

- Это не всё, - сказал он писарю. - У моего сна было продолжение.

- Да? - спросила она, снова окуная перо в чернильницу. У неё вырвался тихий, свистящий вздох. Её мысли — которые Арвин всё ещё читал — обладали скучающей снисходительности. Она привлекала его — как и большинство самцов — и он хотел продолжать разговор. Скорее всего, продолжение он выдумал, решила юань-ти.

- Там была змея, - продолжил Арвин. - Серебряная змея. Её тело сворачивалось само в себя, замыкаясь в круг.

Он начертил руками круг в воздухе.

- Она глотала собственный хвост.

Арвин силой сдержал улыбку, услышав, как помчались мысли писаря. Она принялась яростно строчить на пергаменте. Именно этого она и ждала! Госпожа Сибил проинструктировала её — лично проинструктировала! — обращать пристальное внимание на любые упоминания змей в виде круга.

- Продолжай, - попросила она.

- Мужчина держал серебряную змею — юань-ти, - продолжил Арвин. - Мужчина с высоким лбом, узким носом и тёмными, зачёсанными назад волосами.

Писарь нахмурилась, записывая это. Арвин не упомянул цвет и узор чешуи, самое первое, что юань-ти обычно упоминали, описывая другого представителя своей расы.

- Ах да, - сказал Арвин, как будто только что вспомнил. - Было в нём что-то странное. У него не было чешуи. Его кожа была практически... человеческой.

Он сумел произнести последнее слово с отвращением, обманув собеседницу.

- Ты узнал его? - спросила она.

- Кажется, это был Дметрио Экстаминос, - ответил Арвин.

Хотя она узнала имя, это не вызвало внезапного возбуждения, как он надеялся. Он решил, что писарю просто не рассказывали всего.

- Где он находился? - спросила она. - В твоём сне.

- Он был... - сказал Арвин и намеренно умолк.

Он не знал, где находится королевский принц. Никто в городе не знал — по крайней мере, никто, кого гильдия смогла допросить. Бывший посол Хлондета, после того, как его шесть месяцев назад отозвали из Сеспеча, появился во дворце на короткий промежуток времени, затем просто исчез. Арвин пытался связаться с Дметрио с помощью магического послания, но эти попытки потерпели неудачу, как и пробы связаться с Кэррелл. Дметрио был либо мёртв, либо укрыт мощной магией.

- Да? - поторопила писарь.

Арвин подобрался и посмотрел на неё свысока.

- Думаю, это предназначено только для ушей госпожи, дитя.

Он использовал это слово намеренно, несмотря на то, что в нынешнем облике казался не намного старше.

Она тихо зашипела в ответ на словесный укус. Да как он смеет, подумала она. Она ссетссар храма, а он — простой прихожанин! Она начала обнажать клыки, но вспомнила о своём поручении. Госпожа будет недовольна, если наглый самец умрёт, прежде чем его сон будет записан.

- Госпожа Сибил слишком занята для встречи с тобой, - начала она. - Расскажи свой сон мне. Я позабочусь, чтобы...

- Да, да, я знаю, - сказал Арвин, махнув рукой. Руку сильно щипало, и чешуя на ней начала уменьшаться. Пояс у него на груди уже начинал казаться тесным. - Приветственная церемония. Я должен был участвовать в ней, но вместо этого решил погрузиться в сновидения. Отведи меня к Сибил — немедленно.

Это заставило её заморгать. Самец посмел назвать госпожу просто по имени? Наверное, она его недооценила. В прошлом несколько старших серфидианов посещали сеансы Сновидений, но этого она не узнала. Она тщательно запомнила его лицо — затем моргнула, заметив, что оно меняется. Чёрная с серым чешуя растворялась, превращаясь в человеческую плоть...

«Шпион!» - мысленно закричала она. «Я должна...»

Писарь подняла руки, чтобы сотворить заклинание. Когда она начала произносить молитву, Арвин прибегнул к одной из своих сил. Он уже находился внутри её разума, что облегчало задачу, но чтобы его обман сработал, пришлось использовать две силы одновременно.

Он начал срезать слои её памяти, начав со звука, который она сейчас слышала; звенящий шум, который был результатом действия его второй силы. Начав отсюда, он стёр момент осознания, что он был не юань-ти, а человеком — шпионом — и память об исчезающей чешуе, обнажавшей человеческие черты. В то же самое время он восстановил своё превращение, возвращая тело в змеиную форму.

Пока он был этим занят, заклинание писаря подействовало, и с её руки ударил похожий на змею кнут из мерцающей красной энергии. Он хлестнул Арвина по плечу, прожёг ткань его рубахи и послал по телу горячую волну боли. Арвин вскрикнул, пытаясь удержать концентрацию. На миг она почти ускользнула — на теле прекратила расцветать чешуя, и писарь сумела запечатлеть новый слой памяти: образ Арвина, содрогающегося под её мистическим хлыстом.

Затем он восстановил контроль. Он удалил эти воспоминания вместе с некоторыми другими, откатив её память до того момента, как его метаморфозис прекратился, оставляя писаря с воспоминанием о том, как он приказал отвести его к Сибил. В то же самое время он закончил трансформацию, заставив тело вернуться в форму юань-ти.

Когда с этим было покончено, он перестал слышать её мысли, но мог догадаться об их содержании. Юань-ти удивится, что он неожиданно начал потеть и тяжело дышать, и задумается, почему он старается не показывать плечо, как будто что-то скрывает.

- Вам... нехорошо? - неуверенно спросила она.

- Не по себе, -поправил он. - От этого сна мне... не по себе. Наверняка Си... госпожу Сибил он тоже обеспокоит. Чем быстрее я перескажу ей сон, тем лучше.

Он взмахнул рукой, как будто отпуская её.

- Отведи меня к ней. Я пойду за тобой.

- Да, старший серфидиан, - сказала она.

Отложив перо и пергамент, она соскользнула со скамьи и поползла по коридору. Арвин направился следом, сдвинув лямку рюкзака так, чтобы прикрыть ожог на плече.

Она провела его по катакомбам по такому запутанному маршруту, что Арвин потерял ориентацию. Он сомневался, что сможет снова отыскать зал сновидений, и мрачно усмехнулся, осознав, что, скорее всего, это будет неважно. Арвин принял тот факт, что убийство Сибил, вероятно, будет последним его поступком. Кэррелл не стало, и его собственная жизнь больше ничего не значила. Нужно было сосредоточиться на успехе своего удара.

Спустя какое-то время костяные декорации сменились голыми каменными стенами, резьба на которых напоминала чешую. Сердце Арвина забилось быстрее, когда он осознал, что они приближаются к логову Сибил. Текст Виллима описывал такие стены в храме Вараэ. Несколько раз они с писарем проходили под арками, на камнях которых были выгравированы магические символы. Кожа Арвина зудела, когда он проходил через эти магические поля. И хотя его сердце подскакивало всякий раз, как только он чувствовал касание магической энергии, сигнала тревоги так и не прозвучало. Кольцо Кэррелл защищало его, закрывая мысли и подавляя любые ауры, которые могли выдать в нём врага Сибил.

Древний храм, настоящая крепость, был полон юань-ти. Писарь провела Арвина мимо полной яиц плодильной палаты, которую согревали потрескивающие жаровни, и большого зала, в котором дюжины юань-ти пировали, пожирая огромную многоножку, голова и хвост которой протянулись от одного конца длинного стола к другому. Трапезничавшие отрывали куски от пока что извивающегося насекомого, запивая их кроваво-красным вином.

По пути они миновали нескольких стражников; гротескных, огромных гибридов человека и рептилии, которые отличались пугающим сходством с жутким созданием, каким стал лучший друг Арвина Наулг, после того, как его заставили выпить превращающее зелье Покса. Арвин мысленно задрожал, проходя мимо них. Ему пришлось напрячься, чтобы сохранить равнодушное выражение.

В конце концов они пришли в часовню, где свернулись кольцами жрецы в истовой молитве перед статуей, вырезанной из пронизанного золотыми жилками чёрного мрамора, изображавшей крылатую змею с четырьмя руками и огромными рубинами вместо глаз.