Куш (журнальный вариант)

Мне кажется, Док только сейчас сообразил, как он далеко зашел, впервые понял, что мы не можем доверять друг другу.

— Когда вернешься, — сказал он мне, — мы все обмозгуем. Я хотел бы иметь какие-нибудь гарантии.

— Конечно, Док, — сказал я.

— Я не шучу, капитан. Я говорю совершенно серьезно. Я дурака не валяю.

Я вернулся к башне, неподалеку от которой тесно сбилась команда, и объяснил, что происходит.

— Нам придется атаковать его, — решил Хэч. — Одного-двух он подстрелит, зато мы его схватим.

— Он просто закроет люк, — возразил я. — И заморит нас голодом. В крайнем случае он попытается улететь на корабле. Стоит только ему протрезвиться, и он, вероятно, сделает это.

— Он чокнутый, — сказал Блин.

— Конечно, чокнутый, — согласился я, — и от этого он опаснее вдвойне. Он вынашивал это дело уже давным-давно. Нагромоздил комплекс вины мили в три высотой. И что хуже всего, он зашел так далеко, что не может идти на попятный.

— У нас мало времени, — сказал Фрост. — Надо что-нибудь придумать. Мы умрем от жажды. Еще немного, и нам страшно захочется жрать.

Все начали препираться насчет того, как быть, а я сел на песок, прислонившись к машине, и попытался стать на место Дока.

Как врач, Док оказался неудачником. Иначе зачем ему было связываться с нами? Скорее всего он присоединился к нам, чтобы бросить кому-то вызов, или от отчаяния — наверно, было и то и другое. И кроме того, как всякий неудачник, он идеалист. Среди нас он белая ворона, но больше ему некуда податься. Многие годы это грызло его, и он стал страдать болезненным самомнением, а дальний космос — это самое подходящее место, чтобы накачаться самомнением.

Разумеется, он сошел с ума, но это было особое сумасшествие.

Не знаю, слышал ли я какой-нибудь звук (шаги, может быть) или просто почувствовал чье-то присутствие, но вдруг я осознал, что кто-то подошел к нам. Я приподнялся и резко повернулся лицом к зданию. Там у входа стояло то, что на первый взгляд показалось нам бабочкой величиной с человека.

Я не говорю, что это было насекомое — просто вид у него был такой. Оно куталось в плащ, но лицо было не человеческое, а на голове возвышался гребень, похожий на гребни шлемов, которые можно увидеть в исторических пьесах.

Затем я увидел, что плащ — это вовсе не плащ, он походил на сложенные крылья, но это были не крылья.

— Джентльмены, — сказал я как можно спокойнее, — у нас гость.

Я пошел к существу, не делая резких движений, но держась настороже. Я не хотел напугать его, но сам приготовился отскочить в сторону, если мне будет угрожать опасность.

— Взимание, Хэч, — сказал я.

— Я прикрываю тебя, — заверил меня Хэч, и оттого, что он был рядом, на душе стало поспокойней. Если тебя прикрывает Хэч, слишком большой неприятности не будет.

Я остановился футах в шести от существа, вблизи у него был не такой противный вид, как издали. Глаза были у него добрые, а нежное, странное лицо хранило мирное выражение. Но человеческие мерки не всегда подходят к чужепланетным существам.

Мы смотрели друг на друга в упор. Оба мы понимали, что говорить бесполезно. Мы просто стояли и мерили друг друга взглядами.

Затем существо сделало несколько шагов и протянуло руку, которая была скорее похожа на клешню. Оно взяло меня за руку и потянуло к себе.

Надо было или вырвать руку, или идти. Я пошел за ним.

Времени на размышления не было, но кое-что помогло мне принять решение сразу. Во-первых, существо показалось мне дружелюбным и разумным. Да и Хэч с прочими были поблизости, шли позади. И самое главное — тесных отношений с инопланетными существами никогда не завяжешь, если будешь держаться неприветливо. Поэтому я пошел.

Мы вошли в башню, и было приятно слышать позади себя шаги остальных ребят.

Я не стал терять время на догадки, откуда появилось существо. Этого следовало ожидать. Башня была такая большая, что в ней много чего поместилось бы — в ней могли скрываться даже люди или какие-нибудь существа, и мы все равно ничего не заметили бы. В конце концов мы обследовали лишь небольшой уголок первого этажа. А существо, видимо, спустилось с верхнего этажа, как только узнало, что мы здесь.

По трем наклонным плоскостям мы поднялись на четвертый этаж и, пройдя немного по коридору, вошли в комнату.

Комната была небольшая. Там стояла всего одна машина, но на этот раз спаренная модель — два плетеных сиденья и два шлема. В комнате находилось еще одно существо.

Первое существо подвело меня к машине и указало на одно из сидений.

Я постоял немного, наблюдая, как Хэч, Блин, Фрост и все остальные входили в комнату и выстраивались у стены.

Фрост сказал:

— Вы двое останьтесь-ка в коридоре и смотрите.

Хэч спросил меня:

— Ты собираешься сесть в это чудо техники, капитан?

— Почему бы и нет? — отозвался я. — Они, кажется, ничего не замышляют. Нас побольше, чем их. Они не собираются причинить нам вред.

— Есть риск, — сказал Хэч.

— А с каких это пор мы зареклись идти на риск?

Существо, которое я встретил снаружи, село на одно из сидений, а я приспособил для себя другое. Тем временем второе существо достало из ящика две шашки, но эти шашки были прозрачные, а не черные. Оно сняло шлемы и вставило шашки. Затем оно надело шлем на своего товарища и протянуло мне другой.

Я сел и позволил надеть на себя шлем, и вдруг оказалось, что я уже сижу на корточках за чем-то вроде кофейного стола напротив джентльмена, которого встретил возле башни.

— Теперь мы можем поговорить, — сказал он.

Я не боялся, не волновался. У меня было такое ощущение, будто напротив сидит кто-нибудь вроде Хэча.

— Все, что мы будем говорить, записывается, — сказал незнакомец. — После- нашего разговора вы получите один экземпляр, а второй я помещу в картотеку. Можете называть это договором, или контрактом, или как вы сочтете нужным.

— Я не очень-то разбираюсь в контрактах, — сказал я. — В этих юридических уловках запутаешься как муха.

— Тогда назовем это соглашением, — предложил он. — Джентльменским соглашением.

— Хорошо, — согласился я.

Соглашения удобные штуки. Их можно нарушать, когда вздумается. Особенно джентльменские соглашения.

— Наверно, вы уже поняли, что здесь находится, — сказал незнакомец.

— Не совсем, — ответил я. — Скорее всего это библиотека.

— Это университет, галактический университет. Мы специализировались на популярных лекциях и заочном обучении.

Боюсь, что у меня отвалилась челюсть.

— Ну что ж, прекрасно.

— Наши курсы могут пройти все, кто желает. Мы не берем ни вступительной платы, ни платы за обучение. Не требуется также никакой предварительной подготовки. Вы сами понимаете, как трудно было бы поставить это условие обитателям Галактики, имеющим различные способности и воззрения.

— Точно.

— К слушанию курсов допускаются все, кому они будут полезны, — продолжал незнакомец. — Разумеется, мы рассчитываем, что полученными знаниями воспользуются правильно, а во время самого учения будет проявлено прилежание.

— Вы хотите сказать, что записаться может любой? — спросил я. — И это не будет ничего стоить?

Сперва я разочаровался, а потом сообразил, что тут есть на чем заработать. Настоящее университетское образование… да с этим можно обделывать отличные делишки.

— Есть одно ограничение, — пояснил мой собеседник. — Совершенно очевидно, что мы не можем заниматься отдельными личностями. Мы принимаем культуры. Вы, как представитель своей культуры… как вы называете себя?

— Человечеством. Сначала жили на планете Земля, теперь занимаем пространство… Я могу показать на вашей карте…

— Сейчас в этом нет необходимости. Мы были бы очень рады получить заявление о приеме от человечества.

Я растерялся. Никакой я не представитель человечества. Да я и не хотел бы им быть. Я сам по себе, а человечество само по себе. Но этого я своему собеседнику, конечно, не сказал. Он бы не захотел иметь со мной дело.

— Не будем торопиться, — взмолился я. — Я хочу задать вам несколько вопросов. Какого рода курсы вы предлагаете? Какие дисциплины можно выбирать?

— Во-первых, есть основной курс, — сказал он. — Это скорее всего вводный курс, нужный для ориентации. В него входят те предметы, которые, по нашему мнению, больше всего пригодятся той или иной культуре. Вполне естественно, что он будет специально подготовлен для конкретной культуры. После этого можно заняться необязательными дисциплинами, их очень много — сотни тысяч.

— А как насчет испытаний, выпускных экзаменов и всего такого прочего? — поинтересовался я.

— Испытания, разумеется, предусмотрены. Они будут проводиться каждые… Скажите мне, какая у вас система отсчета времени?

Я объяснил как мог, и он, кажется, все понял.

— Они будут проводиться, примерно, каждую тысячу лет вашего времени. Программа рассчитана надолго. Если проводить испытания чаще, то вам придется напрягаться изо всех сил, и пользы от этого будет мало.

Я уже принял решение. То, что случится через тысячу лет, меня не касается.

Я задал еще несколько вопросов об истории университета и тому подобном. Мне хотелось замести следы на тот случай, если бы у него возникли подозрения.

Я все еще не мог поверить в то, что услышал. Трудно представить себе, чтобы какая бы то ни была раса трудилась миллионы лет над созданием университета, ставила перед собою цель дать наивысшее образование всей Галактике, совершила путешествия на все планеты и собрала все сведения о них, свела воедино все записи о бесчисленных культурах, установила определенные соотношения между ними, классифицировала и рассортировала эту массу информации и создала учебные курсы.

Все это имело такие гигантские масштабы, что не укладывалось в голове.

Он еще некоторое время вводил меня в курс дела, а я слушал его с разинутым ртом. Но потом я взял себя в руки.

— Хорошо, профессор, — сказал я, — можете нас записать. А что требуется от меня?

— Ничего, — ответил он. — Сведения будут извлечены из записи нашей беседы. Мы определим основной курс, а затем вы сможете выбрать дисциплины по желанию.

— Если мы не увезем все за один раз, то сможем вернуться? — спросил я.

— Безусловно. Я думаю, что вы пожелаете послать целый флот, чтобы увезти все, что вам понадобится. Мы дадим достаточное число машин и столько учебных записей, сколько потребуется.

— Чертова уйма потребуется, — сказал я ему прямо, рассчитывая поторговаться и немного уступить.

— Я знаю, — согласился он. — Дать образование целой культуре — дело не простое. Но мы готовы к этому.

Так вот мы и добились своего… и все законным путем, комар носа не подточит. Мы могли брать, что хотели и сколько хотели, и имели на это право. Никто не мог сказать, что мы воровали. Никто, даже Док, не мог бы этого сказать.

Мой собеседник объяснил систему записи на цилиндрах, сказал, как будут упакованы и пронумерованы курсы, чтобы их проходили по порядку. Он обещал снабдить меня записями необязательных курсов — я мог выбрать их по желанию.

Он был по-настоящему счастлив, заполучив еще одного клиента, и гордо рассказывал о всех других учениках. Он долго распространялся о том удовлетворении, которое испытывает просветитель, когда представляется возможность передать кому-нибудь факел знаний.

Я чувствовал себя подлецом.

На этом разговор закончился, и я снова оказался на сиденье, а второе существо уже снимало с моей головы шлем.

Я встал. Мой собеседник тоже встал и обернулся ко мне. Как и вначале, говорить друг с другом мы не могли. Это было странное чувство — стоять лицом к лицу с существом, с которым ты только что заключил сделку, и быть не в состоянии произнести ни одного слова, которое бы он понял.

Однако он протянул обе руки, а я взял их в свои, и он дружески пожал их.

— Ты давай еще поцелуйся с ним, — сказал Хэч, — а мы с ребятами отвернемся.

В другое время за такую шутку я влепил бы Хэчу пулю, а тут даже не рассердился.

Второе существо вынуло из машины две шашки и вручило одну из них мне. Их засунули туда прозрачными, а вынули черными.

— Пошли отсюда, — сказал я.

Мы постарались выбраться из башни как можно быстрее, но не роняя достоинства…

Снаружи я подозвал Хэча, Блина и Фроста и рассказал, что со мною было.

— Мы схватили вселенную за хвост, — сказал я. — Мертвой хваткой вцепились.

— А как быть с Доком? — спросил Фрост.

— Разве не понимаешь? Именно такая сделка ему и понравится. Мы можем сделать вид, будто мы благородные и великодушные, что мы верны своему слову. Мне только надо подойти к нему поближе и схватить его.

— Он тебя и слушать не будет, — сказал Блин. — Он не поверит ни одному твоему слову.

— Вы, ребята, стойте на месте, — сказал я. — А с Доком я справлюсь.

Я пересек полосу земли между башней и кораблем. Док не подавал никаких признаков жизни. Я хотел заорать что было сил, а потом передумал. Решив воспользоваться случаем, я приставил лестницу и забрался в люк, но Дока по-прежнему не было видно.

Я осторожно двинулся вперед. Я догадался, что с ним, но на всякий случай решил не рисковать.