При помощи всяческих диаграмм и стрелок Кенди разъяснил Джефферу, как пользоваться скафандром, но показал ли он, как пополнить запасы кислорода и горючего? Так, снова проиграть то воспоминание… Нет. Надо поскорее это сделать, если еще не слишком поздно. Запись, которую сейчас смотрел Кенди, была сделана около двух часов назад.

Но сейчас ГРУМ снова на связи, и мальчик на борту, без костюма, жив-здоров. Кенди продолжил просматривать кассету.

Дебби и Клэйв удалились на безопасное расстояние. Мальчик барахтался в небе. Он кувыркался. Быстрее… Медленнее, поворачивая назад, в разные стороны, чтобы замедлить вращение… Учился двигать руками и ногами, чтобы изменять положение. Он нащупал скоростные диски и включил оба двигателя на минимальную тягу. Обогнул ГРУМ, затем, описав петлю, устремился к зеленому пятну, на которое указывал Бус.

В скафандре заговорило радио.

— Не надо пока, Разер, — послышался голос Джеффера. — Возвращайся. Тебе не в чем будет нести… Нести… Бус?

— Мед.

— Мед. Бус, что ему для этого нужно?

— Для этого и предназначены мешки.

Разер развернулся к ГРУМу, увеличил тягу, еще прибавил, удержал колесико в таком положении пару вздохов, затем выгнулся назад и устремился к шлюзу. «Неплохо, — подумал Кенди. — Конечно, он же не совсем новичок. Он уже летал с этими ластами-веерами».

Мальчик откинул шлем (но не выключил реактивные двигатели!). Дебби начала было привязывать ему на спину пачку грубых мешков, но тут же на нее наорали, и она примотала их к его груди, то есть в том месте, докуда он мог дотянуться. Для этого ей понадобилось несколько оборотов троса. «Да дикари же никуда не ходят без этой веревки, — припомнил Кенди. — Хороший опыт в невесомости».

На экране в это время Разер снова покидал шлюз, на этом запись закончилась. Кенди ждал.

Громадный зеленый тор постепенно приобретал отчетливые очертания, по мере того как Разер все ближе и ближе подлетал к нему. Листва его оказалась значительно темнее листвы интегральных деревьев. Ветви словно обросли пушистыми комьями: листочки раздвигались как можно шире, чтобы уловить побольше солнечного тепла. За поворотом показались оттенки красного и оранжевого цветов, которые с каждым мгновением становились все ярче. Оранжевые изогнутые рожки; свернутые в трубочку, словно дюзы ракеты, растения изумительной красоты. Тысячи и тысячи.

Рябившая туманная дымка также приобрела форму: это были вовсе не испарения, закручивающиеся на ветру, а мириады пылинок, снующих над растениями, то ныряющих в бутоны, то выныривающих обратно. Сейчас мошки бросили свои рогообразные чашки и устремились к Разеру.

Они окружили его яростно гудящим черным облаком.

— Ученый? Я в центре. Очень плохо видно. Эти медовые шершни…

— Ищи рыжеватый цвет, — послышался голос Буса.

Оранжевый и ярко-ярко-красный. Оранжевые рожки, напоминающие вытянутые чаши, и красные трубы. Разер подлетел поближе.

Медовые шершни последовали за ним. Тысячи птичек, все размером с его большой палец, на месте носа крошечное острие, напоминающее гарпун, почти неразличимая глазом рябь крылышек за спиной. Даже сквозь шлем он слышал их сердитое жужжание.

— Вот, вроде бы, что-то такое рыжее… Бус, это напоминает залитый чем-то многогранник примерно в полметра глубиной и весь покрытый крошечными треугольными дырочками. Он растет между этими… рожками.

— Это цветы. И эта штуковина не растет там, она просто прикреплена. Ты захватил с собой нож?

— Нет. Подожди-ка, у меня здесь на ноге мачете. Должно быть, Марка.

— Срежь медоносицу и положи в мешок. Покрепче завяжи горловину.

Разер резанул мачете сразу позади многоугольника. Серебряный костюм делал все движения немного замедленными. Наконец медовица повисла в воздухе. Разер вытащил мешок, расправил горловину и накинул его на медовицу.

— Есть? Завяжи мешок покрепче. Ну как?

— Сделано. Мои перчатки все в каком-то липком рыжем веществе.

— Стет. Теперь продолжай делать то же самое, пока у тебя не закончатся мешки. И не пытайся лизнуть мед.

— Как, это с закрытым-то шлемом?

— Вообще не пытайся его попробовать. Это самоубийство.

Глава восьмая. МЕДОВАЯ ТРОПИНКА

Мир Голдблатта Скорей всего, Мир Голдблатта начал свое существование в качестве напоминающего Нептун тела в кометном облаке, окутывающем парные звезды. Затем тело было захвачено спустя несколько миллионов лет после того, как родилась сверхновая. Коллапсирующее ядро сверхновой, испуская внешнюю кривую асимметрично по отношению к захваченному магнитному полю, вероятно, набрало скорость кривизны, почти совпадающую со скоростью обращения прото-Нептуна. Лишенный своей орбитальной скорости, Мир Голдблатта начал падать, следуя по круто эксцентриковой орбите, проходящей как раз рядом со звездой Левой. Сила приливов Роша искривила его орбиту, превратив ее за несколько оборотов в круг.

Вполне возможно и то, что орбита Мира Голдблатта и связанный с ней газовый тор совпадали все биллионы лет своего существования. Тем временем звезда Левой постепенно остывала (нейтронным звездам неоткуда брать энергию), создавая тем самым относительно стабильный температурный баланс в Дымовом Кольце.

Заметим, что предел Роша никогда не может достичь своей абсолютной величины. Он колеблется в зависимости от плотности орбитального тела. Газовый гигант обычно подпадает под свой предел Роша. То же получилось и с этой планетой. Но каменно-металлическое ядро ее все-таки осталось плотным. Возможно, Мир Голдблатта мог выходить за рамки этой переменной, но газовый гигант лишился доли своего газа, и эксцентриситет орбиты уменьшился.

Сейчас масса планеты превышает земную не более чем в два с половиной раза…

Сэм Голдблатт, планетолог С кассет Дерева Граждан, 1426-й год по исчислению Государства

— Теперь вы видите, в чем заключается основная сложность? Большей частью это звучит как обыкновенная тарабарщина, — обратился Джеффер к детям. Разер и Карлот кивали ему, но чувствовалось, что мыслями они находились далеко отсюда. — Вы можете отыскать значения некоторых слов. Кое до чего можете дойти сами. Мир Голдблатта — это Голд. В панели есть записи, касающиеся Земли, Нептуна и остальных планет Солнечной системы, правда, они очень плохо идут. Приливы Роша, предел Роша — это нечто вроде точки равновесия между приливом и какой-то другой силой, скорей всего, той самой, что меняет вашу орбиту, когда вы проходите слишком близко от Голда. Энергия, топливо — это такая сила, она заставляет Солнце гореть, и именно топливо приводило в движение «Дисциплину». Бортовое облако, магнитное поле, сверхновая — что это означает, ни Лори, ни я так и не догадались.

Он повернулся к Бусу.

— Детям это нужно, но я не могу заставлять тебя заново выслушивать все то же самое, это в твоем-то возрасте…

В глазах Буса замерло мечтательное выражение.

— Нет, нет, нет. Это все так ново для меня.

— У вас что, не было занятий? Но ведь существует Библиотека…

— Да, только для детей офицеров, — резко ответил Бус. — Давай дальше. А что такое «эксцентриковый»?

— Представь себе закругленную линию, которая так и не замыкается в круг. Она проникает внутрь и снова выходит во вне. Бус, может, я совершаю преступление, обучая тебя и Карлот?

— Но я хочу это знать!

— Тише, Карлот. Такого раньше никогда не случалось, — пояснил Бус. — Кроме того, ты же не открываешь нам Библиотеку.

— Ученый, теперь-то уж что останавливаться? — продолжала настаивать Карлот.

Джеффер расхохотался. Он провел пальцем по пульту, и перед ними вновь возникло окно. К этому времени они значительно приблизились к Сгустку, сейчас вдоль их пути тянулась вереница параллельных полосок.

— Ты совершенно права, Карлот, но, так или иначе, урок все равно закончен. Мы уже почти на месте.

Дебби пренебрежительно щелкнула в ответ языком.

— Бус? — снова обратился к лесорубу Джеффер. — Каким деревьям вы отдаете предпочтение?

— Тем, что поменьше, обычно, но давайте рассмотрим их поближе. — Бус расстегнул привязи кресла и прошел на корму. — Джеффер, ты не откроешь эти двери?

— Сейчас. — Он нажал на кнопку. — Бус, ты что, не веришь камерам?

— Я предпочитаю верить своим глазам. Повернись кругом, хорошо?

Он, прижимаясь к стене, зашел в шлюз. Остальные последовали за ним.

Джеффер начал разворачивать ГРУМ. Одно из деревьев на экране, перемещающееся сейчас с передней камеры на боковую, начало мигать, вокруг него вдруг образовался зеленый светящийся ободок, который то исчезал, то снова появлялся.

Рядом никого не было.

— Но зачем? — прошептал Джеффер.

На стволе, ближе к внутренней кроне, появилась мигающая точка. Вдруг она исчезла…

Возле уха Джеффера, словно из небытия, возникла чья-то рука, он даже чуть не вскрикнул от неожиданности.

— Вот, — произнес Бус, указывая на одно из деревьев. — Тридцать километров, на первый взгляд, совершенно здоровое дерево.

— А вот это тебе как? — Джеффер ткнул пальцем в дерево, которое за несколько мгновений до этого окружал яркий ободок.

— Вроде ничего. Весит оно, по крайней мере, раза в два больше этого. Придется помучиться, чтобы доставить его к Рынку, но тогда и древесины будет побольше, кроме того, у нас есть ГРУМ… А почему именно это?

— Предчувствие. У тебя есть какие-нибудь возражения?

К ним подошел Клэйв.

— Джеффер, ты что, показываешь здесь свою власть?

— Я…

— Председатель здесь я, ты — капитан ГРУМа, Бус — лесоруб. Дерево выбирает Бус.

Джеффер подавил готовый вырваться вздох.

— Да, Председатель. Бус?

Бус указал на дерево, выбранное Джеффером.

— Вот это.

В десяти километрах от кроны кора дерева закрывала собой нарост явно постороннего происхождения. Джеффер заметил, что Карлот собралась было что-то сказать, но Бус тут же остановил ее взглядом. Она промолчала.

В центре между двумя кронами Джеффер подвел ГРУМ к стволу. Пока его команда вбивала в кору гвозди, помечая таким образом прямоугольник размером ровно с носовую часть ГРУМа, Джеффер удерживал аппарат на дополнительных двигателях. Затем ГРУМ медленно отплыл в сторону, а граждане начали вырубать своими мачете импровизированный док.

Даже на этом дереве, которое было сравнительно молодым, кора достигала в толщину чуть больше метра. Граждане несколько облегчили свою задачу, врубаясь в ствол вдоль трещин. Пятеро из них совместными усилиями отрывали от ствола большой кусок коры, потом распиливали его на части. Бус и Карлот сначала взялись за пилу, но потом отошли в сторонку, предоставляя остальным возможность освоиться со своей будущей работой.

Бус и Карлот присоединились к Джефферу, оставшемуся в ГРУМе.

— Вроде, пока они справляются.

— Но мы же портим его, — возразила Карлот.

— И какого количества древесины мы можем из-за этого лишиться?

Она пожала плечиками:

— Процентов пяти… Но разве мы не хотим побыстрее вернуться домой?

Бус улыбнулся:

— Точно. Джеффер, но почему ты выбрал именно это дерево?

— Ты же будешь проводить медовую черту вниз по стволу? Присмотрись к этому наросту.

— Ты можешь сказать мне, что я должен там найти?

— Нет, не могу.

— Джеффер-Ученый, Дерево Граждан дало нам убежище, вы приняли нас. Мы благодарны вам за это. Я не буду оспаривать вынесенные тобой решения. Можешь это не проверять.

Джеффер почувствовал, что уши его и щеки запылали:

— Если этот нарост не вызывает у тебя никакого интереса, не сомневайся, я не стану ставить себя в дурацкое положение еще раз. Стет?

— Стет. Я больше не буду поднимать этот вопрос при Председателе.

— Спасибо. Ну, что дальше?

— Медовая дорожка.

В кабине рев главного двигателя напоминал далекий вой громадного зверя, но снаружи шлюза этот рев оглушал. Полупрозрачное голубоватое пламя вырывалось из главного сопла ГРУМа. Кору дерева волнами омывало жаром.

Глаза Карлот расширились от ужаса. Разер подтолкнул ее к внутренней кроне и сам последовал за ней. Сразу за ними плыл Бус.

Когда шум немножко уменьшился, они остановились. Грубая кора поглощала звук.

— Какой шум, просто невероятно! — прокричал Бус. — Проклятье, что это за штука, этот ГРУМ, корабль со звезд?

— Джеффер говорит, он прибыл сюда на межзвездном корабле. Мой отец никогда не видел «Дисциплину». — Это было самой настоящей правдой, кто бы ни приходился Разеру отцом. — Но он видел звезды. Они в самом деле существуют.

— Я боюсь этого. Но верю вам. Смотрите, от шума из коры полезли жучки! Пора приступать к работе.

При помощи своего выточенного из ветви мачете Бус проделал дырочку в одной из медовиц. Внутренности ее разделяли небольшие перегородки, и в каждой из маленьких клеточек содержался рыжий, липкий мед. Бус провел лезвием по коре.

— Здесь еще могут остаться несколько шершней, — обратился он к Разеру. — Если ты будешь их несколько дней так трясти, они сначала попытаются ужалить тебя через мешок, а потом умрут. Но не рассчитывай на это. Будь осторожней, не дай им тебя ужалить. А теперь делай мазки на коре так, чтобы получилась дорожка пару метров в ширину. Немножко поближе, ты зря тратишь мед. И пошире, иначе жучки могут сбиться с дороги.

Разер всегда считал, что неплохо лазит, но сейчас оказался в несколько ином положении. Он с трудом цеплялся за дерево: мешали мешки, которые он нес. Бус и Карлот спускались головой вниз, и Разер бы уже остался далеко позади, если бы Бус не останавливался время от времени, чтобы пометить кору медом.

Когда Солнце достигло своего нижнего пика и между трещинами коры пролегли обманчивые тени, они решили сделать небольшой привал. Год шел на убыль, Солнце все ближе и ближе подкатывалось к Вою.