Железный регент

– Что ты можешь сказать про Рину? – проигнорировав и обращение, и восклицание, спросил Ив.

– Потенциал хороший, а вот к чему – это надо разбираться, что-то неочевидное. Поэтому для начала сядь где-нибудь и не дави на меня, сам ведь знаешь, насколько мне «приятно» твое общество, – дан выразительно скривился. – Лучше бы тебе вообще погулять где-нибудь подальше, но понимаю, что девочку мне на съедение ты не оставишь.

Против ожидания, Ив не стал возражать и устроился в кресле в отдалении. Выпускать его руку очень не хотелось, но цепляться было глупо. Не думаю, что этот собрат по силе мне навредит, особенно при таком свидетеле, но он все равно вызывал опасение куда большее, нежели Железный регент даже в первые минуты нашего знакомства. Искра не реагировала на него вовсе, но это не успокаивало.

Чем-то очень нехорошим, неприятным, опасным веяло от этого маленького человечка с некрасивым лицом.

– Рина-ласточка, птичка певчая, – проворковал дан, обходя меня по кругу. – А ласточки не поют, деточка…

Я бросила беспомощный взгляд на регента, но тот оставался невозмутимым, с каменным лицом наблюдая за происходящим. Пришлось и мне брать себя в руки и спешно вспоминать, что в предыдущие годы я как-то обходилась без мужской помощи, обойдусь и сейчас.

– Вы мое имя знаете, назовитесь и сами, – проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно, но вежливо.

Боги, в этом месте вообще есть нормальные люди?!

– Храбрая маленькая птичка, – ухмыльнувшись, бард окатил меня пристальным, липким взглядом и пошел на второй круг. – Хала Пустая Клетка к твоим услугам, – он низко поклонился, отставив ногу для устойчивости и сделав какой-то замысловатый жест рукой. Больше всего это походило на движение из странного танца.

Потом дан резко распрямился, и я инстинктивно отпрянула. Почему-то чудилось, что спина его, разгибаясь, непременно должна была издать скрип, треск или иной подобный звук, но двигался этот странный человек очень проворно и бесшумно.

– Пос-смотрим… – прошипел он, поймал мой взгляд – и уже не позволил его отвести.

Все вокруг закружилось, завертелось, поплыло цветными пятнами. Только два мутно-зеленых озера с черными омутами зрачков оставались неподвижными, но они приближались и разрастались, постепенно заполняя весь мир, затягивая в себя.

Я в панике забилась, пытаясь вырваться из этого болота, сбросить наваждение, и казалось, что это понемногу удается. Но потом мир вспыхнул яркой зеленью, опалил жаром, и две черные дыры махом поглотили меня, кажется, разорвав на тысячу частей.

Очнулась я на чем-то мягком, от осторожного прикосновения к лицу твердых пальцев и неразличимого шепота. Нечто тяжелое давило на плечо и грудь, мешая свободно дышать. Открыв глаза, я обнаружила себя лежащей на одном из диванчиков все в той же комнате, а слева от себя – Ива в очень странной позе. Мужчина стоял рядом с диваном на коленях, согнувшись и уткнувшись лбом мне в плечо, левый его локоть давил мне на грудь, а пальцы поглаживали щеку и висок.

– Что случилось? – тихо спросила я. Голос звучал странно сипло, перед глазами все слегка расплывалось, мысли путались, но по крайней мере ничего не болело.

От моего голоса регент дернулся, вскинул голову – и вздрогнула уже я. Зрачки, сжавшиеся до размеров просяного зернышка, смотрелись откровенно жутко на фоне заполнившего глаза уже знакомого серебристого металла. Да и выражение лица… я толком не поняла эмоций Ива, но по спине будто мокрым пером провели. Регент пару мгновений сверлил меня взглядом, потом отстранился, шумно вздохнул, зажмурился на мгновение, тряхнул головой и осторожно перехватил мою ладонь.

– Ты… упала, – медленно проговорил он и вновь пристально посмотрел на меня. Но теперь глаза Ива были нормальными, если не считать тонкой красной сеточки полопавшихся сосудов, отчетливо заметной вблизи, и углубившихся теней вокруг.

– А потом? – спросила я осторожно, поскольку регент умолк.

– А потом я не помню, – он неопределенно пожал плечами и, хмурясь, огляделся. Тихо проговорил себе под нос: – Надеюсь, я его не убил… Как ты себя чувствуешь?

– Сносно, – проговорила я, вновь прислушавшись к себе, и осторожно села.

Голова не кружилась, да и в остальном ощущения были гораздо лучше, чем я могла ожидать. Кроме того, я с некоторой растерянностью обнаружила, что это не у меня проблемы со зрением, а стены, пол и все предметы в комнате покрывает какая-то мутная полупрозрачная пленка.

– Что это? – спросила я отчего-то шепотом.

– Где? А, это… – Ив, оглядевшись, недовольно скривился. – Просто защита. Сейчас пройдет.

Пленка действительно истаивала на глазах. А еще я вновь заметила, что правая рука мужчины приобрела такой же странный вид, как тогда, во время нападения на дороге.

– Почему, когда ты обращаешься к силе, это так странно проявляется внешне? – рискнула я проявить любопытство. – Или это нормально для фиров?

– Это… почти нормально, – осторожно ответил регент. – Когда поток силы большой, но нет полного контроля над ним, получается вот такое.

– И у тебя его нет? – проговорила озадаченно.

Он качнул головой, неопределенно передернул плечами.

– Ее слишком много. Силы. В некоторых ситуациях это полезно, но не всегда. На самом деле я умею очень мало: убивать и защищать. Ну, и некоторые фокусы вроде дороги по облакам.

Такого подробного ответа я не ожидала, но похоже было, что звук собственного голоса и отвлеченные разговоры помогали Иву успокоиться. Он поднялся с пола, сел рядом со мной, вторая рука его наконец приобрела человеческий вид.

Ладони моей он по-прежнему не отпускал.

Да я и не настаивала: было не по себе, и меня почему-то тоже успокаивало присутствие регента.

Наверное, дело в том, что из множества людей, находящихся сейчас в обоих дворцах, только Ива я хоть немного знала и доверяла ему, несмотря ни на что. Искра доверяла, а мне не оставалось ничего иного, как следовать ее воле.

Странная пленка, названная Ивом «защитой», окончательно истаяла довольно быстро, но мы долго продолжали сидеть в тишине. Нарушил ее слабый скрип открывающейся двери, и в проеме показалась взлохмаченная голова дана. Окинув нас взглядом, он просочился внутрь полностью, аккуратно прикрыл за собой дверь и очень спокойно, серьезно проговорил:

– Знаешь, железяка припадочная, я больше никогда не соглашусь хоть что-то делать в твоем присутствии. Я люблю свое призвание и уважаю твои проблемы, но жизнь свою я люблю и уважаю несравнимо больше.

– Прости. Сегодня выдался тяжелый день, – виновато проговорил регент. – Ты успел что-нибудь узнать?

– Тяжелый – это ты верно подметил. Я-то успел, но это вряд ли порадует кого-то из вас, – пожав плечами, Хала уселся в кресло напротив, болтая в воздухе ногами – до пола они не доставали. На лице барда виднелось несколько ссадин, одежда была в прорехах, но в остальном он, кажется, сумел избежать гнева Железного регента.

– Что случилось? – насторожилась я.

– Ничего нового. Дар у тебя действительно есть, и он весьма многогранен. Небольшие способности к указанию пути, целительству, чтению душ.

– Но почему такая яркая Искра? – нахмурился Ив.

– Потому что есть еще одна грань, именно она дает такое сияние, но грань эта скрыта.

– В каком смысле? – опешила я.

– Такое нередко случается, – Хала рассеянно потер лоб ладонью. Сейчас дан казался заметно старше, и назвать его мальчишкой я бы не смогла при всем желании. Видимо, непросто ему дался своевременный побег из комнаты… – Грань спрятана от посторонних глаз, Искра мешает ее рассмотреть. Чаще всего удается эту грань разбудить, что я и попытался сделать, но попытки такие иногда проваливаются, что мы также могли наблюдать.

– И? – подбодрил его Ив.

– И снова пытаться бесполезно, результат будет такой же.

– Значит, об этой грани можно забыть? – спросила я.

Не могу сказать, что подобное меня всерьез разочаровало. Когда регент говорил про высокую ступень и силу дара, я ни в коем случае не думала, что он лжет. Но до нынешнего момента я толком не задумывалась об этом и не рассчитывала на что-то серьезное, поэтому проще оказалось принять такое известие, чем обнаружить что-то большое.

– Нет, почему же? Просто обстоятельства должны сложиться определенным образом, чтобы дар проснулся сам.

– Проще говоря, проснется дар или нет – зависит от богов, – подвел итог Ив.

– Да. А теперь, сделайте одолжение, проваливайте отсюда! К девушке у меня претензий нет, а вот тебя я дольше терпеть не собираюсь.

– Хорошо. Спасибо за разъяснения, – кивнул Ив, и мы, распрощавшись, вышли.

Я почти не удивилась, обнаружив в коридоре небольшую толпу. Нас провожали жадными, любопытными и настороженными взглядами, внимательно изучая одежду, лица, волосы… Что они искали, я так и не поняла: раны, следы какого-то непристойного времяпрепровождения или нечто еще, неподвластное моей фантазии.

– Этот Хала очень странный тип, – проговорила я, когда мы выбрались в пустой коридор. – Мне кажется, он совершенно ненормальный.

– Он нормальный, просто он читает в душах, и делает это слишком хорошо, – качнул головой Ив. – В некоторые души лучше не заглядывать, но не всегда это получается. Со мной вот фокус не проходит.

– Не скажи, – с сомнением проговорила я. – Когда мы вошли, он с первого взгляда таким показался…

Ив неопределенно хмыкнул, а потом неуверенно проговорил:

– Всякое может быть. Хала старый, очень старый. Первый раз я его видел в детстве, и уже тогда он был старым.

– Старый? Этот мальчишка? – опешила я. – Даны и фиры, конечно, порой живут долго, но… – я растерянно качнула головой. – А откуда у него такое имя, Пустая Клетка, ты тоже не знаешь? Из-за его любви к птичкам?

– Есть много версий, – протянул Ив задумчиво. – Мне наиболее правдоподобной кажется та, которая говорит о другой клетке, – он выразительно похлопал себя по ребрам.

В молчании мы покинули дворец и двинулись через сад, освещенный редкими неяркими огоньками. Регент действительно выбрал сейчас другую дорогу, которая вела в обход больших скоплений людей, и обратный путь оказался значительно приятней и спокойней. Но в саду все равно тут и там из темноты доносились шорохи, смешки, тихие голоса, какие-то совсем невнятные звуки. Если по дороге в Нижний дворец нам попадались все больше гуляющие люди, то теперь казалось, будто ожил сам сад.

– Странные люди, – задумчиво заметила я. – Что интересного в том, чтобы бродить в темноте среди кустов?

– Бродим тут только мы, – усмехнулся мужчина. – Большинство использует это место для долгих и приятных свиданий.

Я растерянно хмыкнула и хотела уточнить, что хорошего может быть в долгом свидании в кромешной темноте, а потом вдруг поняла намек Ива. И порадовалась, что едва рассеянный фонарями мрак надежно скрывает то, как пылают мои щеки.

Пожалуй, слуга, который провожал меня в Верхний дворец, был прав: лучше сюда не приходить без надежного сопровождения.

Ив проводил меня до комнаты, пообещал, что завтра ко мне зайдет учитель, и пожелал доброй ночи. Я в ответ тоже вполне искренне пожелала ему хорошо выспаться, но регент к этому пожеланию отнесся как-то скептически.

Глава 6

Ночные визиты

Ив Ярость Богов

Неприятно в очередной раз признавать себя идиотом, но Рина была совершенно права: мне стоило не заниматься бумагами после возвращения, а отдыхать, как я велел Райду. Или плюнуть на бессмысленный малый совет и, опять же, дать отдых уставшему телу, а главное, измученному разуму.

Я наивно рассчитывал быстро закончить разговор с Халой и после спокойно отдохнуть, проспать столько, сколько влезет. Не только Пустой Клетке не нравилось находиться со мной в одной комнате; мне его общество также не доставляло удовольствия: я чувствую, когда он влезает в мою многострадальную голову, и это отвратительное ощущение.

Но Смотрящий-за-Дорогами решил пошутить, и произошел второй срыв подряд. Я знал себя достаточно давно и хорошо, чтобы понимать: заснуть после этого не получится. Правда, все равно попробовал улечься в кровать и ворочался там до полуночи, одолеваемый сумбурными пустыми мыслями. До тех пор, пока не признался самому себе в полном поражении и не принялся за поиски выхода из ситуации.

Способов борьбы с этим мерзким состоянием я знал несколько и принялся методично отбрасывать их один за одним.

Самый приятный отпадал сразу. Мало того, что постельных утех и женского общества сейчас совершенно не хотелось, так на сегодня уже было достаточно низменных порывов и примитивных стремлений. После двух вспышек ярости от этого стало бы только хуже.

Самый эффективный, увы, тоже пришлось пока отмести. История о том, как я едва не убил Халу, уже наверняка разошлась по дворцу, и любой его собрат по силе, к которому я приду за помощью, не удержится от нотаций. Не все даны настолько ворчливы, но я невысоко оценивал свое сегодняшнее везение. Скорее всего, наткнусь я именно на того, чья компания мне совершенно противопоказана. Чего доброго, сорвусь снова, и только богам ведомо, к чему это приведет. Одно знаю точно: ни к чему хорошему.

Самый глупый, но не менее результативный способ, а именно напиться до потери сознания, я тоже решительно отверг. Сейчас совершенно не стоило ослаблять контроль, притупляя и без того уставший разум. В одиночестве-то я ничего не натворю, но где гарантии, что меня никто не навестит? Я знаю по меньшей мере двоих, способных заявиться в любое время суток, с натягом к ним можно прибавить еще парочку, добавить какое-то неожиданное из ряда вон выходящее событие… в общем, не стоит сегодня так рисковать.

Самый безвредный способ – расслабиться в горячей воде и позвать массажиста – я отринул с большим сожалением. Приятно и безопасно, но, скорее всего, сейчас мне это не поможет.

В итоге оставался всего один вариант, ненадежный и спорный, но способный помочь как раз в такой ситуации: изматывающая тренировка для тела. А если она не поможет, тогда я все же рискну и попробую найти кого-то из данов.

У жизни во дворце есть свои неоспоримые плюсы, и самый главный из них – здесь есть все, что может понадобиться человеку, включая прекрасно оборудованные тренировочные залы. Сражаться с живыми противниками ради тренировки я уже давно не рисковал, потому что вид и запах крови действовали на меня не лучшим образом, но здесь имелись великолепные болваны – «оживленные» фирами деревянные куклы, которые могли не только безропотно принимать удары, но и парировать их, и уворачиваться, и даже бить в ответ. Очень сложная, очень дорогая игрушка, которую могли позволить себе немногие.

Разминка не заняла много времени, и уже на ней я понял, что решение прийти сюда было правильным. Может быть, это не поможет нормально выспаться, но зато тело, за время путешествия соскучившееся по нормальной нагрузке, буквально звенело от наслаждения.

Потом я взял клинок, запустил болвана и тренировка началась.

Тело двигалось как заведенное, привычно и уверенно, а вот мысли в этот момент были далеко. Впрочем, относительно: всего-навсего в Верхнем дворце.

Рина, улыбчивая девочка-бард. Когда забирал ее из того гостевого дома, я думал, что это отличная идея, но тогда даже Райд не особенно возражал. Ворчал, да, но ему она тоже понравилась.

А сейчас я и сам признавал, насколько глупо и опасно мне с ней общаться. Не для меня опасно и даже не для наследника, а в первую очередь для самой девушки. Мало того, что опасность ей грозила со стороны противников кесаря – та, о которой говорил Райд, – и прочих обитателей Нижнего дворца, так еще и мое общество не шло на пользу.

Ей не стоило обманываться, не стоило привязываться и привыкать ко мне, не стоило видеть во мне то, что я всеми силами старался ей показать. По-хорошему, Рине следовало бежать без оглядки, вот только шансов у нее не было. Потому что одновременно с пониманием всей неправильности своего поведения я сознавал, что никуда ее не отпущу. Даже если это в конечном итоге ее убьет.

Эгоистично и лицемерно? Более чем. Но стремление видеть эту девочку рядом не поддавалось логике и не слушало голоса рассудка. Долг, совесть, честь, ответственность – все эти понятия и чувства, которые я старательно взращивал в себе последние годы, чтобы не скатиться в пропасть, меркли перед этим единственным сокрушительным желанием.

Наверное, если бы в припадках я осознавал себя и потом мог вспомнить свои мысли и поступки, та бесконтрольная ярость очень походила бы на это стремление.

Манию.

Стоит называть вещи своими именами, а другого имени у подобного навязчивого желания не было. Новый симптом? Спрашивать у данов-целителей я не спешил, вряд ли они сумеют с уверенностью ответить на этот вопрос. Они никогда ни на что не могут ответить. А боги… да плевать им на такие мелочи!

Я совершенно точно знал, что не оставлю этой девочке шансов. Она наивна, она уже мне верит, а много ли надо, чтобы удержать? Оберегать, поддерживать, быть ласковым и заботливым… Это совсем не сложно, особенно тогда, когда подобные действия доставляют удовольствие и можно совсем не бояться случайного срыва. А самое главное, это очень просто, если конкретное ее отношение ко мне совершенно не интересует, важно только, чтобы оно было хорошим.

Влюбится в меня? Я смогу сделать так, чтобы безответное чувство не переросло в неприязнь.

Посчитает другом? Опекуном? Да хоть домашним животным! Мне просто нужно было видеть ее, знать, что она недалеко, и иметь возможность греться ее Искрой. Все.

Вдруг влюбится в кого-то еще и захочет выйти замуж? Благословлю, лишь бы согласилась не уезжать далеко. Она не откажет, она добрая девочка, а я ради этого готов на все. Рассказать жалостливую историю своей жизни, упрашивать на коленях хоть перед всем дворцом – плевать.

Эта девочка должна быть рядом, потому что я так хочу. Не на цепи и не в клетке, потому что в неволе такая птичка петь не станет, а по собственному желанию.

И если кто-то посмеет забрать ее силой, я найду способ уничтожить его, сохранив при этом Вирату и жизнь наследника.

Эти мысли рождали смутное отвращение, желание дать себе самому в морду, но это противоречие не играло никакой роли, без труда задавленное фанатичным «хочу».

– А я, между прочим, соскучилась, – прозвучал в полумраке звонкий девичий голос, когда я, окончив очередной поединок, решил, что согнал с себя достаточно пота, и отправил болвана на заслуженный отдых.

– Хочешь, я задам один-единственный вопрос, и ты поймешь, как рада была моему отсутствию? – со смешком поинтересовался я в ответ, утираясь специально для этой цели прихваченным из комнаты полотенцем.

– Я догадываюсь, о чем ты, но продолжай.

– Ты определилась с кандидатурой? – послушно продолжил я, находя взглядом собеседницу.

Тия сидела в углу зала на скамейке, скрючившись и зажав между коленями сложенные ладони.

– Не сутулься, – велел я, надевая короткую тунику, до этого лежавшую на скамейке. Узкие штаны для тренировок позволяли соблюдать некоторое подобие приличий в обществе девушки, и я порадовался, что не пренебрег ими. Но одеться до конца все равно следовало.