Половинка

— Мы с вами полностью солидарны в этом желании, — усмехнулся Хал.

Его поддержали улыбками остальные темные.

— Тогда в путь? — кивнула я с душевным подъемом.

— Да, но придется вас немного расстроить, — поймав мой решительный взгляд, сообщил Хал, видимо, проявляя эту навязшую на зубах непременную заботу о моем настрое, и осторожно продолжил: — В санях дальше нельзя — остается слишком глубокий след, а дворец недалеко.

— И… как же мы пойдем? — удивилась я, но уже догадалась об ответе.

— На снегоступах, — пояснил Хейго, ставя пару коротких широких лыж к моим ногам. — Даже если не выйдет так же быстро, как на санях, следы проще замести.

— Замести? — вытаращилась я, представив себя неповоротливой и медлительной в меховом облачении, идущей на лыжах на дальнее расстояние. Вот потеха!

Я недавно ходила на них, как раз перед первой встречей с ищущими, получалось неуклюже и медленно. Помнится, от усилий даже взмокла.

— Именно так, — кивнул Хейго и, сразу опустившись передо мной на колени и заставив поднять сначала одну ногу, потом другую, исключил выбор способа передвижения.

Мне осталось только держаться за широкие плечи командира отряда, пока он крепил к уням лыжи-снегоступы, и невольно пялиться на его рыжеватые короткие волосы. В какой-то момент я поймала себя на том, что хочу зарыться в них пальцами, наклониться и чмокнуть в золотистую макушку.

Неожиданно Хейго резко поднял лицо и поймал мой взгляд, наверняка восхищенный и полный других смешанных чувств, которые я испытывала к нему. Стыдливо прикрыв заиндевевшие ресницы, пряча глаза, я наблюдала, как он, закончив возиться с лыжными ремешками и веревками, медленно поднялся, встав вплотную ко мне, вынуждая задрать подбородок, чтобы увидеть его глаза. Стремительно темневшие глаза элементаля, в которых проявлялась Тьма.

Я испугалась и часто заморгала; мои собственные глаза слезились, и казалось, что обледеневшие ресницы смешно клацают. Хейго улыбнулся, отчего строгие черты его лица дрогнули, уступая место нежности. Он стянул с моего лица шарф, освободив нос и подбородок, обхватил ладонями и погладил. По покалывающей от мороза коже сразу разлилось живительное тепло. Потом мужчина заботливо, осторожно коснулся моих век, отогревая, а я, снова прикрыв глаза, наслаждалась его лаской.

Затем, еще более неожиданно, Хейго склонился и впился мне в губы поцелуем — стремительным, жадным, на мой неискушенный взгляд, истинно мужским и собственническим. Я неосознанно отвечала ему, словно мой рот был сам по себе, потому что вопреки разуму тело отреагировало сразу жаром и томлением. Распахнув глаза, я таращилась на мужской лоб в невероятной близости — высокий, умный… Гад!

Несколько мгновений я наслаждалась поцелуем, чего уж скрывать от себя, а потом уперлась руками в варежках в его грудь. Хейго, неохотно ослабив объятия, позволил отстраниться и довольно облизнулся, будто чего-то невероятно сладкого вкусил. Тряхнув головой, возвращая ясность мыслям, я прошипела:

— Как вы смеете, лар Хейго?! Кто вам дал право на подобные вольности и…

— Договор с представителями всех королевских династий Эйра! — с удовлетворением ответил он, глядя мне в глаза.

— Может быть, лучше подождать до дворца, — вмешался Хал.

— Нет! — рыкнули мы с Хейго синхронно.

— Я имею право знать! — тут же добавила я.

— Она должна узнать! — опоздав на мгновение, подхватил Хейго.

— За спасение Эйра и человечества мы потребовали немного, — размеренно начал пояснять Хал. — Захваченную белыми часть суши, полную неприкосновенность наших будущих территорий от любых посягательств со стороны людей, о чем будет подтверждать на коронации очередной наследник. А также каждого второго подданного, потерявшего свою половинку.

— О чем вы? — хрипло выдохнула я, предчувствуя неприятности. — Я не понимаю…

— Теперь каждое государство Эйра примет новый закон, согласно которому в обязательном порядке будут вестись записи о рождении всех младенцев-близнецов. Если по какой-то причине один из близнецов умрет, второго сразу и без споров выдадут Рииру. Вне зависимости от пола, сословия и возраста. Исключением может стать лишь семейное положение — брак, заключенный задолго до гибели одного из близнецов. Попытка укрывательства, мошенничества или отказа от выдачи будет караться смертью. Причем вашими же королями, давшими клятву на крови о соблюдении этого самого важного для нас условия договора.

— Но при чем здесь близнецы? — просипела я в изумлении, а в голове зашумел вихрь подозрений одно необычайнее другого.

Это что же получается: я не свободна? Я, принцесса Малина, уже принадлежу риирцам, даже не ведая того? Потому что моя сестра-близнец погибла?

— Люди — сильные душой. Полноценные, самостоятельные. Они крайне неохотно позволяют кому-то сблизиться с ними, слиться. По сути — раствориться в ком-то другом без остатка… — с едва ощутимой горечью отозвался Кайго.

— Но ведь это страшно, опасно — раствориться в ком-то подобным образом, — возмутилась я в ответ. — Да и зачем?

Хал мотнул головой — капюшон поплыл, а его бирюзовые глаза вспыхнули от тщательно скрываемых эмоций.

— Мы — другая раса, отличная от вас, но, как оказалось, вполне совместимы. Недавно вы подтвердили сей факт.

— Каким образом? — заинтересовалась я и предположила: — Лишив Хейго элементаля?

— Я говорил, что невозможно риирца лишить элементаля, это наша суть! — слегка проявил раздражение сам «пострадавший».

Хал, неожиданно улыбнувшись, продолжил:

— У людей есть понятие брака, но оно больше правовое. Моральное, если так можно сказать.

— Мне кажется, весьма условное! — сморщил нос Тьюго.

— Когда кажется, у нас принято плевать через левое плечо, — зло парировала я. — Говорят, помогает прочистить зрение.

— Говорил я, что лучше до замка подождать с объяснением, — ухмыльнулся Тьюго.

Ух, как я зла на него!

— Я сам! — скомандовал Хейго.

Взял меня за плечо и развернул к себе. Вновь пленил ладонями мое лицо и, вглядываясь в глаза, произнес с нажимом:

— У нас нет понятия брака, Оли. У нас есть слияние двух половинок в одно целое. Женская и мужская сущности спаиваются воедино, объединяясь. Как у вас говорят — души! И разделить их может лишь смерть. Только подобное единение позволяет риирцу обрести устойчивое стабильное физическое воплощение, а значит — семью и потомство.

Вихрь из мыслей, одна противоречивее другой, поднявшийся в голове, сложился в более-менее четкую картину: из-за случившегося с нами в яме Хейго теперь не может сменить форму на призрачную. Это означает…

— Вижу, ты догадалась, милая, — усмехнулся Хейго. — Да, ты моя половинка.

— Не-ет, — попыталась я мотнуть головой, но он крепко держал мое лицо, не отпуская взгляда.

— Да! — припечатал «половинка». — Когда мы только появились здесь и познакомились с вашим видом, то почти утратили надежду на будущее. Уж слишком мы разные физически и ментально, а по части мировоззрения — и вовсе. Какое-то время даже искали возможность покинуть Эйр.

— О-о-о! — опечалилась я, представив, что тогда бы погиб мой мир.

— Но один из нас встретил девушку — родственную душу. Полюбил и обрел ее любовь. Тьма приглядывает за нами и в вашем мире, потому что совершенно нечаянно они провели инициацию человечки и прошли полное слияние. Это случилось три года назад и показалась нам чудом. Увы, неповторимым! Однако в прошлом году второй риирец также прошел полноценное слияние и обрел семью.

— По этой причине вы решили вмешаться и спасти наш мир?

— Да! — кивнул Хейго, а у меня защипало в глазах от досады. — Но ты должна понять: нас слишком мало, чтобы рисковать любым риирцем. Мы на грани вымирания! Сто пятьдесят элементалей — слишком мало для быстрого и полного восстановления Риира. Но у нас появилась не просто надежда, а план. И за Новый Риир мы готовы бороться с кем угодно и как угодно!

— Стремление спасти будущее целого народа я могу понять, но…

Хейго неожиданно криво и мрачно ухмыльнулся, прервав меня:

— Совершенно неожиданно мы выявили закономерность, которую ты подтвердила. Все три женщины, что смогли стать нашими… парами, являются близнецами, две сестры и брат которых погибли в разное время. Более того, только близнец, потерявший свою половинку, может пройти слияние с риирцем. Ваши души после потери становятся неполноценными, уязвимыми и легко могут принять нашу суть. Образовав привычную для нас полноценную семейную связь.

Я слушала Хейго, испытывая в равной мере страх и злость. Гибель моей сестры, оказывается, выгодна темным, о чем они, торжествуя, с радостью рассказывали. А ведь для меня смерть Алекс — мучительно страшное событие.

— На чужом несчастье своего счастья не построишь! — выдохнула я.

— Когда горе уже случилось, а человек продолжает жить дальше, связь с риирцем только поможет. Защитит от боли, тоски и…

— …холода? — вырвалось у меня. — Вы сказали, что, пока растет элементаль, риирцы — ледышки и…

— Да. Не связанный элементаль постоянно мерзнет, а с возрастом и увеличением силы все более, — кивнул Хейго и мягко, с нескрываемым удовольствием погладил мои скулы.

— Еще в первую встречу с тобой я согрелась, — призналась я невольно.

Голубые глаза напротив тоже отогрелись, а неповторимый голос ласково прошелестел:

— И я сразу ощутил твое тепло.

— Но я и от других чувствовала тепло! — Высказавшись, я в напряжении закусила губу.

— Это правильно, ты могла бы подойти любому из нас…

— Могла? — нахмурилась я и почему-то испугалась.

— Да, могла. Но связь образовалась, потому что ты душой выбрала меня, а я — тебя.

— Не выбирала, — упрямо опровергла я, но смущение обожгло щеки. Ведь сама действительно сразу, пусть и подсознательно выделила его среди темных при том, что они были внешне неотличимы.

Хейго вновь криво усмехнулся, но без издевки. Помимо всего прочего, в его глазах светилась нежность, которая вылилась в утверждение:

— Связь запускают проснувшиеся чувства, выбор души. По-другому — никак.

— Признаю, что вы, Хейго, мне нравитесь, но я не…

— Оли… Ягодка. Времени нет на препирательства, поэтому повторюсь. По закону о половинках ты принадлежишь Новому Рииру. И самое главное — лично мне.

— Я не вещь, я принцесса и…

— Ты — моя избранная! Половинка моей души. Мое тепло. Теперь мы семья!

— С главным определились, теперь можно продолжить путь? — не без ехидства поторопил Тьюго.

И снова в его голову резко впились серые «недовольные» нити других риирцев. Шутник поморщился, а потом, заметив мой осуждающий взгляд, спрятался под капюшоном за непроглядной тьмой.

Хейго наконец выпустил меня из рук. Я не удержалась, высказала все свои сомнения:

— Я все равно не понимаю, зачем вам применять столь жестокие меры? Принимать закон, который может разрушить чью-то жизнь? А если выживший близнец уже кого-то любит, но не состоит в браке? Вы его лишите любви?

— Время лечит, — мрачно заметил Фрей. — Это тоже ваша людская пословица.

— А еще — стерпится-слюбится! — как обычно, не остался в стороне Тьюго.

— И…

Я оборвала явно собравшегося вторить им Кайго:

— Люди будут скрывать рождение близнецов! А влюбленные — скрываться от закона, который вы навязали. Добровольно никто не согласится перебраться в Риир, ваш вид пугает обывателей. А со временем дело обрастет такими ужасами и страшилками, что выжившие близнецы сочтут за благо уйти вслед за братом или сестрой. Я не понимаю, зачем идти этим путем, когда можно было бы тайно искать подобных мне людей и…

— Леди Оливия, вы рассуждаете мелкими категориями, а мы мыслим на перспективу. Сейчас нам представился удобный случай подвигнуть ваших правителей подписать нужный нам закон. А со временем все изменится! — продолжил раскрывать карты темных Хал.

— Вы перестанете нуждаться в половинках? — засомневалась я.

— Нет, наоборот, со временем наша численность будет увеличиваться и конечно — потребность в парах. Люди довольно быстро разузнают о том, как мы создаем семьи, и, более чем вероятно, ваши правители захотят избавиться не только от белых, но и от темных. А сделать это легко, лишив нас потомства и дождавшись, когда сами вымрем. Поэтому мы предупредили будущие проблемы! И постарались извлечь выгоду из ситуации хотя бы на первое время.

— Это ужасно! — качнула я головой. А потом высказала пришедшую в голову очередную мрачную мысль: — С вашей помощью скоро начнут устранять высокородных или богатых купеческих наследников. Всего-то и нужно, что извести одного из близнецов, а второго по закону заберет себе Риир. Начнется перекройка целых династических линий и влияния в гильдиях…

— Не нагнетайте, леди Оливия. Это на ваш взгляд. А на наш — близнецов рождается мало, половинками в приемлемый для нас возрастной период остается еще меньше.

— А что вы будете делать с младенцами, оставшимися одними? — озаботилась я. — Неужели отрывать у матери, и так лишившейся одного дитя?

— Не переживайте, леди Оливия. Не вы одна озаботились этой проблемой. Король Южной Мораны внес в закон поправку, по которой дети передаются нам по достижении двенадцатилетнего возраста, если они не являются сиротами. В противном случае без возрастных ограничений переправляются к нам за счет королевства.

Глядя на Хала, спокойно выкладывавшего планы риирцев, я мысленно пыталась разложить по полкам параграфы нового закона, принять правду жизни. Не получалось. Из тягостных дум меня выловил Хейго — обнял, прижав к себе спиной, заставив вздрогнуть от неожиданности, и прошелестел над ухом:

— Я уверен, что человечество ради выживания пошло бы на любые меры. Например, отдать каждого второго близнеца пришельцам. Лишь один из двадцати девяти королей уточнил условия передачи младенцев, остальные торопились подписать договор, чтобы мы спасли вас. Люди подписались кровью под условиями отдавать своих детей. Отдали часть земли. И теперь вынуждены будут давать нам клятву верности и неприкосновенности, чтобы взойти на трон. Они рискуют жизнями детей и целых династий за возможность жить самим. Так что не вам нас судить, родная!

Я промолчала, в глубине души согласившись с темными. А от протяжного шелестящего «родная» на сердце потеплело. Будто это слово действительно соответствует истине. Истинная правда!

Но внимала иномирцу моя душа, а вот разумом я не верила, сомневалась.

Глава 15

ДЕНЬ ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ. ВЗЯТИЕ ДВОРЦА

Кровь стучала у меня в висках, грудь болела оттого, что я боялась дышать в полную силу, глядя на словно подпирающие небо заснеженные горы, веками надежно защищавшие огромную долину от непогоды. С растущих на них деревьев не только листва облетела, даже хвоя осыпалась с некоторых не особо стойких. Некогда прекрасный дворцовый парк с вечнозелеными деревьями, взлелеянный не одним поколением моих предков, представлял собой печальное зрелище — выстроившиеся в строгом порядке стволы деревьев с голыми ветвями.

Прижавшись щекой к толстому шершавому стволу, я печально смотрела на сотни ищущих, бродивших между деревьев, и одновременно сочувствовала им, жалела. Сердце обливалась кровью, стоило вспомнить, как недавно упала, случайно зацепившись за торчавшую из-под снега корягу, оказавшуюся на самом деле не корягой, а человеческими заледеневшими конечностями. Потом еще раз, еще… Сколько же здесь полегло моего народа?!

Стремительно разворачивавшиеся события трехлетней давности, когда мы в панике бежали, а смерть ступала за нами по пятам, забирая одного за другим отца, Александру… и тех, кого я знала и любила, не позволили мне тогда увидеть картину катастрофы во всей чудовищности. Прочувствовать! Потом я замкнулась в своем горе, выживала и думала только о себе. А теперь, повзрослев и накопив житейский опыт, на все посмотрела другими глазами.

Но горевать и плакать было бы непозволительной роскошью. Вместо этого я дышала мелкими «глотками», опасаясь выдать свое присутствие. Ведь позади погибший, застывший город — столица уже фактически стертой с лица Эйра родины, тоже названный Цветаной. Пройти незамеченными к нашей цели удалось лишь чудом, вернее — благодаря темным! Чудом стало для меня не потерять рассудок среди сотен бродячих мертвецов.

— Оли, нам надо идти дальше. — Рядом с моими лыжами остановились другие, щеку согрело дыхание Хейго, выводя меня из оцепенения, напоминая, зачем я здесь.

В его голубых глазах отразились сочувствие и непоколебимая уверенность в себе.

— Да-да, сейчас, я только передохнуть… — шепнула в ответ. Осталось взять себя в руки и опять пробираться мимо живых мертвецов и бесчисленных монстров.

Закрыла глаза, клацнув заиндевевшими ресницами, словно так можно быстрее собраться с силами и наскрести храбрости. Хейго накрыл мое лицо удивительно горячими ладонями и осторожно отогрел веки, ласково прошелестев:

— Потерпи, осталось немного. Не бойся, моя Ягодка, я с тобой.