Азалия, королева сердец. Книга первая

Вокруг светловолосого юноши кружились ярко-красные листья опадающих кленов. Здесь, рядом с могилой тихо и спокойно, можно спокойно думать о своем. И Валериан прокручивал в голове полученную информацию.

История теперь казалась ему мистической. Мертвая Жанна жила теперь в столице, в доме госпожи Соланж… Но чье-то тело совсем недавно похоронено здесь – могила даже не успела покрыться густой травой.

Должна быть связь между этими событиями и тем, что они нашли на дороге в здешних местах девушку с потерей памяти… И та девушка, другая Жанна. Незадолго до смерти она работала служанкой в замке барона Нестора!

Глава 10. После свадебного торжества

Новобрачные приехали в поместье Карла уже к позднему вечеру. Как не просила Эшли свою тетю не устраивать слишком пышных гуляний, да только Амальда и слушать не хотела. Голуби, экипаж, запряженный пятеркой белоснежных лошадей редкой породы, немыслимые закуски, да и сама церемония венчания запомнились гостям небывалой роскошью.

Эшли тихонько вздохнула. Она уже думать ни о чем не могла, кроме как о спокойном отдыхе в собственной кровати, когда Карл весьма фривольно обнял ее в карете. Да, любой другой человек за такую наглость схлопотал бы от дикарки Эшли (так называли ее некоторые слуги в родовом замке) фингал под глаз, но сейчас девушка не могла сказать и слова супротив.

Да, к тому же, ей и не особенно хотелось. Карл все последние дни говорил красивые слова, шептал нежные фразы на ухо, совершал те диковинные романтические жесты во имя Дамы Своего Сердца, о которых в тайне мечтает каждая женщина.

Может быть, не следует упрямиться?

Такие вот милости нашептывало смущенное девичье сердечко, и Эшли решила плыть по течению. Новая баронесса Нестер сознательно гнала мысли о том, что, несмотря на всю свою расчетливость и дальновидность, она сделала неудачный выбор в отношении единственного мужчины, дав ему в руки власть над собой. В мыслях Эшли неотступно преследовал образ Жанны, служанки тетки. Отчего она грустна? Что таится в ее прошлом? Почему Эшли это беспокоит? Как заставить себя забыть эти омуты синих глаз?

Эшли одернула себя.

Карл обладал опасной притягательностью, к чему мысли, о том, что не дозволено и не доступно, когда рядом есть любящий супруг? Она ожила в объятиях мужа, обвила его шею руками и сама поцеловала Карла.

…Это было странное ощущение – будто она крадет нечто, принадлежащее другой женщине. Ей показалось, что Карл был не готов к такому всплеску эмоций с ее стороны: его губы на миг оставались холодными и безучастными к происходящему, а лицо… Лицо пугало своей бесстрастностью.

Жанна могла поклясться, что на нем даже промелькнуло презрение! Тем не менее, Карл очень быстро справился с собой. Он прижал ее к себе крепче, умело завлекая в долгий продолжительный поцелуй.

Но первое впечатление перебить не удалось. Эшли отшатнулась.

– Дорогая, прости, я обидел тебя? – Карл снова превратился в мягкого, нежного и обеспокоенного влюбленного. – Это был очень длинный день. Я понимаю, ты устала. Знаешь, хотя мы не успели, как следует узнать друг друга, у нас будет еще много времени впереди. Я боялся напугать тебя, а ты сейчас так бледна… Сегодня я запланировал решить несколько вопросов, касающихся нашего общего родового замка Нестеров, и как бы я не хотел тебя оставлять в первую брачную ночь, боюсь, что отложить их решение на завтра, просто не могу. Так что, когда мы прибудем в поместье, ты отправишься в наши покои, и будешь отдыхать. Я не обижусь, если, когда приду, застану тебя спящей. У нас есть целая жизнь впереди, чтобы любить друг друга. Я не хочу тебя торопить. Вижу, что ты не готова стать моей… Тетя очень давила на тебя, заключая этот союз.

– Я…я подожду тебя, – Эшли поймала себя на том, что впервые в жизни краснеет. Она поспешно отвернулась и не заметила ухмылку, исказившую до неузнаваемости мужественные черты Карла…

* * *

Эшли второй час бродила по новому месту проживания, в поисках покоев молодоженов. Устав от бесплотных поисков, она остановилась и зло смяла в руках батистовую фату с розами. Ноги безумно болели от целого дня, проведенного в хождениях туда-сюда на тонких каблуках.

А еще Эшли безумно надоело подвенечное платье с колючим шлейфом, так и норовившем забиться под эти самые каблуки. И почему Карл сам не показал свое жилище?

Все время, пока ухаживал, был так галантен, учтив, предупредителен, а вот сейчас, после свадьбы, она даже не может найти их общую спальню в этом шикарном, но пустующем особняке…

И почему она отпустила служанку, решив осмотреться сама? Ведь поздним вечером бродить одной по замку неприятно! Но Эшли не привыкла, чтобы ей прислуживали: в замке родителей служанки не помогали ей одеваться, разве только готовили еду, и ей с самого начала хотелось завести в поместье мужа свои порядки. Но Эшли не учла, что дом Карла она видит в первый раз, а длинный коридор, подсвеченный свечами в сторону покоев новобрачных, будет петлять из стороны в сторону. Здесь следовало ходить с провожатым…

Фата выпала из рук Эшли, когда она услышала хвастливый голос Карла:

– Ну вот, наши проблемы и решены. Следовало ли так горевать из-за долгов? Чувствую себя идиотом, Квинт!

Эшли различила звон бокалов, и тихонько подошла к полоске света, что лилась из приоткрытой двери очередной комнаты. Она вышла к кабинету Карла. Первым ее порывом было ворваться в комнату и потребовать, чтобы муж проявил к ней положенное внимание, но фраза Карла про долги, заставила девушку оставаться на месте. Да и стоило ли пропускать важный разговор про «вопросы об их совместном родовом замке»?

Эшли выцепила взглядом из темноты фигуру неизвестного, облаченного в штатское. Но девушка безошибочно вызнала в нем бывшего военного по безупречной выправке.

Рыжая бородка незнакомца и пышные усы пошловато вздымались: очевидно, собеседник Карла пребывал в хорошем настроении:

– Но как же ты посмел оставить свою хорошенькую женушку в первую брачную ночь? Карл, проказник, ты совсем испорчен.

– Напротив, это ты испорчен, а я умен. Квинт, хватит подшучивать. Ты прекрасно знаешь, с какой целью была заключена эта дешевая пародия на брак. И то, что в этой жизни я готов любить всем сердцем только одну женщину. Напомню, если ты забыл, ее зовут – не Эшли Логан.

Эшли почувствовала, как вся кровь прилила к лицу. Какого черта? Неужели, все слова Карла – сладкая ложь? Он любит другую и решил жениться на ней ради денег? Эшли казалось, что разбитое на осколки сердце, сейчас выпрыгнет из груди.

– Да, я знаю, та самая женщина, что бросила вас и сбежала… – усмехнулся Квинт, – вот только если бы вы с госпожой Эшли не поженились, то не быть бы вам больше бароном. Так не следует ли проявить к вашей супруге хоть капельку внимания?

– Да, о чем ты толкуешь, Квинт. Сколько можно потешаться над моим временно измененным статусом? Заметь, после «той самой женщины» я никого так долго не уламывал, как эту высокомерную зазнайку Логан. Пусть потерпит лишний раз – огонь ее страсти ко мне разгорится ярче. Знаешь, она уже влюбилась в меня как кошка, дальше будет рада любой малости!

– О, стервец, твое отношение к женщинам не меняется… Знаю, знаю это и завидую. А вот бедняжка Жанна не знала и умерла, сгинула. Сейчас ее лицо, небось, уже объели черви. – Квинт недобро рассмеялся.

При упоминании Жанны, Карл резко побледнел и поменял приятельский тон разговора на холодный и резкий:

– Просил тебя не упоминать этого имени. Вот и впредь не смей!

– Разумеется, господин барон, Квинт сделает как просит господин барон, – слегка разочарованно отозвался собеседник.

– Да, да, не забывай свое место, слуга… Кстати, ты отвез в Ош бумаги, которые я просил? Эти новые укрепления Алмеи… Потратить столько времени, чтобы изучить их, и как следует отобразить на бумаге… Старый король должен мне огромную сумму за приложенные к общему делу усилия!

– Король благодарит своего верного суверена за верную службу, – отозвался Квинт. – Он жертвует вам владения Кенир и Садри в Южном Листе. Представляете, какие выгоды это сулит! Благодетель надеется на дальнейшее сотрудничество, если план вторжения войдет в силу…

Их разговор прервался, потому что в холле, кто-то вскрикнул. Это была Эшли, обжегшая руку расплавленным воском. Оба мужчины выскочили в коридор, но никого не заметили. Только одинокая фата с белыми искусственными розами была забыта на пушистом ковре длинного холла.

Глава 11. Семейные распри

Когда Карл зашел в спальню, украшенную служанками специально для первой брачной ночи, у него вдруг промелькнула надежда, что жена не слышала его душевной беседы с Квинтом. Потому что богато убранная кровать была смята, и на одной половине под одеялом темнел холмик.

Возможно ли, что Эшли проходила мимо его кабинета немного раньше того времени, когда он позволил себе непростительно много радоваться успеху и свалившемся будто с неба деньгам, распивая шампанское?

Может, небо на его стороне, и супруга по-прежнему находится в невинном неведении относительно личности своего мужа. Так значительно лучше и проще. Если Эшли потеряла фату чуть раньше, чем он заговорил с Квинтом…

Карл все же до того устал от волнений сегодняшнего дня, что больше всего на свете ему хотелось расслабиться. Но был еще внезапно проснувшийся интерес к жене, красоту которой до этого момента он принимал как должное. Почему бы не повеселиться сегодня с милой любящей женушкой? Разве он не обещал ей, что будет нежен? Даже если Эшли что-нибудь и слышала, небось, сейчас лежит и дрожит от страха. Ведь уже поздно давать задний ход – перед Богом и людьми по закону они – муж и жена.

Карл блудливо усмехнулся и направился к кровати. Только когда он стянул с предполагаемой фигурки жены одеяло, то увидел всего лишь пару подушек, очевидно перенесенных сюда с диванчика у окна. И прежде чем Карл успел придумать, как на это реагировать, в спину ему уткнулось холодное лезвие, а ледяной голос произнес:

– Зачем ты пришел в спальню к той, кого не считаешь своей любимой? Ты – жалкий человек!

Карл мигом протрезвел – сталь прочертила тонкую линию на его спине. Его жена спятила? Значит, слышала разговор с Квинтом, жаль… Вот только эта тихоня никогда прежде не держала в руках оружие, надо осторожно отобрать его у нее, и позвать слуг. Он, Карл, умеет усмирять строптивых.

– Дорогая, – осторожно произнес Карл, – ты же не хочешь меня убить, правда? Ведь ты любишь меня всем сердцем, иначе не вышла бы замуж. Поэтому, убери свою игрушку, объясни, что я сделал не так. Уверен, мы сможем найти выход из этого обидного положения…

За спиной раздался смешок. Затем девушка все также холодно приказала:

– Повернись. Хочу посмотреть в глаза человека, способного на измену Королеве.

Карл обернулся медленно, опасаясь подвоха. Эшли в его глазах сейчас выглядела кошмарно – точно разбушевавшийся призрак. Для полного соответствия образу не хватало только гремящих цепей в руках.

Темные волосы, рассыпанные по плечам, напоминали змей, зеленые глаза смотрели с неприкрытым вызовом и злорадством.

«Ничего себе, скромная сиротка! Ну, спасибо, старая ведьма Соланж, пособила с женой!»

– Презренный человек, я все слышала. Продавая секреты нашего города, ты разжился хорошеньким капиталом и успешно погасил долги. Но особенно горько мне было узнать, что на тебе лежит не только грех клятвоотступника, ты – еще и убийца! Я выведу тебя на чистую воду, если понадобится, за волосы приволоку к ногам королевы-матери! Ты сполна получишь за свои злодеяния!

– Что ты мелешь? – теряя терпение, зашипел Карл, – говори тише, не хватало, чтобы твои бредни достигли ушей слуг. Даже если захочешь обвинить меня перед всеми, что само по себе немыслимо, мое слово будет против твоего! Какие доказательства грехов Карла Нестера ты предоставишь? Думаешь, я не позаботился о том, чтобы, как следует, замести следы?

Девушка на секунду замерла, затем опустила руку со столовым ножом. Выражение ее лица изменилось, она хотела что-то сказать, Карл понял, что сейчас, именно сейчас его шанс. Он сделал шаг к ней, но прежде, чем успел коснуться девушки, почувствовал ее ладонь, намертво вцепившуюся в его плечо.

Эшли применила прием, которому совсем недавно научил ее Шанг. Похоже, Карл оказался не готов к нему. Нестер с болезненным стоном свалился на пол, после ее меткого удара по правой ноге.

– Думаешь, раз я – девушка, мне будет легко заткнуть рот, ты – грубое чудовище?

Карл ответил неловким стоном, и перекатился по полу на несколько шагов подальше от взбешенной фурии:

– А что еще можно ожидать от вас, дурочек в юбках? Живете в любви и радости с самого детства, ждете от мужчины, что он будет вас охранять. Хочешь знать, что я думаю, про весь ваш женский род? Глупые избалованные потребительницы! И как бы ты сейчас не испытывала мое терпение, ты навсегда останешься лишь одной из тех, кому положено качать младенцев в колыбели да шить тряпки. Ты никогда не дорастешь до того, чтобы судить о государственных делах, девчонка! А без доказательств тебе никто не поверит. Пожалуй, даже лучше, что все вылезло наружу. Говорят, шило в мешке не утаишь! Теперь лучше бойся моего гнева! Я легко упеку тебя в монастырь, а то и похуже… Признаюсь, милая Эшли, мне доводилось убивать. Нет, даже более того. Я получаю от чужой смерти удовольствие.

Эшли все еще сжимала в руках нож, гневно сверкая глазами. В пламени свечей она казалась Карлу одержимой бесами.

– Значит, мне не поверят? Тогда, может мне прямо сейчас убить тебя, и дело с концом, дорогой? – Эшли холодно улыбнулась уголками губ и склонила голову набок. Ее глаза выражали презрение и отвращение.

Карл на секунду испугался. Он вдруг понял – она может. Откуда бы в ней не взялась эта мужская искра, недооценивать ее не стоит. Что же Квинт? Небось, спит сейчас… Карл рассчитывал, что девушка испугалась и теперь подожмет свой павлиний хвост, вот и отослал Квинта отдыхать. А сейчас получается…

– Если ты убьешь меня, сядешь в тюрьму. А может и того хуже – тебе грозит висельница! Неужели ты не жалеешь старушку Соланж? Такой скандал! – Карл неожиданно для себя расхохотался. Его нервы сдавали.

Эшли меж тем, сделавшая решительный шаг к нему, услышав слова о тете, замерла и закусила губу. В глазах промелькнуло замешательство. Наконец, она что-то решила для себя и отступила назад:

– Тебя ожидает честный суд. Я об этом позабочусь, муж мой. А твои угрозы в мой адрес, Карл, не советую приводить в исполнение. Насколько мне известно, половина моих денег, в случае смерти должна перейти не мужу, а Соланж – тете, что поддерживала меня в трудное время. Так хотел отец. А та…знаешь ли, любит благотворительность. Денежки могут утечь у тебя прямо сквозь пальцы за считанные часы. Будь осторожнее.

Карл притих и примерялся снова подступиться к благоверной, когда она указала ему ножом на выход из спальни:

– С этого момента ты – мне не муж, так что убирайся! Мы будем ночевать в разных спальнях. Я не могу представить в мире существа омерзительнее чем ты, Карл.

Заметив очередное неловкое движение Карла, Эшли в мгновение ока приставила лезвие ножа к его горлу:

– Я временно дарю тебе жизнь и свободу, хоть ты этого и не достоин. Будь благодарен. Если все еще рвешься померяться со мной силой – то не буду скрывать от тебя: мне особо нечего терять. Погибнем вместе. Как Ромео и Джульетта. Это спасет тетю от позора. Да, запомни, влюбленной дурочки Эшли больше не существует, – Эшли растянула губы в акульей улыбке.

Карл только присвистнул:

– Да ты и впрямь больная. Неудивительно, что Соланж так стремилась выдать тебя замуж. Ну что ж… Раз хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Но будь осторожна в своих действиях, я буду за тобой приглядывать. Со стороны.

Вместо ответа Эшли собрала свои длинные рыжие волосы в одной руке и за долю секунды отсекла их настолько коротко, насколько могла. Карл только потрясенно присвистнул, прежде чем закрыть дверь с другой стороны.

Глава 12. Перед отъездом

Квинт старательно удерживал на лице серьезную мину, слушая рассказ о злоключениях господина. Он был далеко неглуп и прекрасно понимал, что Карл слишком уязвлен, что вынести даже одну невинную шутку.

«Как же сложно с этими женщинами… Может, мне повезло, что я не женился?»

Он снова наполнил опустевший бокал Нестера. Тот машинально схватил его и осушил одним глотком.

– Что за дрянное вино… Интересно, в этой гостинице есть поприличнее? – он сделал попытку подняться, чтобы вызвать слугу, но пошатнулся, и, не удержавшись на ногах, грузно опустился на стул.

– Что вы хотите, господин барон, – развел руками Квинт. – Это всего лишь гостиница средней руки, а не королевский двор и даже не дом госпожи Амальды, где, помнится, вам так нравилось обедать.

При упоминании тети Эшли лицо новобрачного омрачилось. Он стиснул бокал так, что тот едва не треснул:

– Старая каракатица! Подсунуть мне свою чокнутую племяшку! Слышал бы ты, Квинт, как она мне пела о «своей дорогой девочке»! Мол, сиротка, милая, добрая, скромная…

– … и с большим состоянием, – тихо добавил Квинт.

– А меня встретила фурия с кинжалом в руке!

Карл стиснул зубы, с прежней остротой переживая унижение. Как бы он не относился к Эшли Логан, ему, покорителю стольких сердец, казалось невыносимым вспоминать факт, что собственная жена выставила его вон из спальни в первую брачную ночь.

Нестер замолчал, наблюдая, как в камине медленно угасает огонь. Дрова, подброшенные слугами пару часов назад, превратились в головешки, и в комнате стало ощутимо прохладнее.

– Да уж, господин барон, – с притворным сочувствием вздохнул слуга, – вам не позавидуешь. А ведь даже последний крестьянин справился бы с такой бедой за один день. Жаль, что в высшем обществе не принято применять кнут. Несколько ударов, и ваша Эшли вела бы себя, как шелковая.

Карл криво усмехнулся. Видимо, картина, нарисованная Квинтом, ему понравилась.

– Но, с другой стороны, – продолжил тот, отпив глоток вина, – почему вы расстроены? Только не говорите, что влюбились в эту сумасбродную девчонку, не поверю. А, раз так, то, какое вам дело, что она думает?

– Она мне угрожала. Почти что обвинила в предательстве, – напомнил Нестер.

– И кто ей поверит? Какие у неё доказательства? Её слово против вашего? Это ей следует вас бояться. Увы, мы живем в жестокое время, – подняв глаза к полотку, лицемерно вздохнул слуга. – Ранняя смерть молодой женщины никого не удивит. Неизлечимая болезнь, несчастный случай на охоте, нападение грабителей… Выбирайте сами, господин барон. Я уверен, даже г-жа Амальда посочувствует сыну своего друга, так быстро потерявшему горячо любимую жену.

Карл остановил его предостерегающим взглядом, в котором не было и намека на опьянение.

– Сейчас не время и не место говорить об этом, Квинт. Я только два дня назад женился. Поверенные семьи Соланж перевели на мое имя приданое Эшли. Но, если я хочу получить все состояние, мне нужно остаться в хороших отношениях с этой старой ведьмой. У нее не должно возникнуть и тени подозрения.

Квинт согласно кивнул, решив выбрать более подходящий момент, чтобы напомнить Карлу о собственных долгах. В конце-концов, особые услуги, как и молчание, должны хорошо оплачиваться.

– К тому же, у меня есть и другие дела. Нужно вернуться в имение, чтобы разобраться с кредиторами отца. Оттуда я поеду в столицу. Не стоит ссориться с королем, после того, как я так удачно завел связи в Алмее. Тучи сгущаются, Квинт. Не исключено, что дело дойдет до настоящей войны.

Нестер размахнулся и с силой запустил пустой бокал в стену. Квинт только головой покачал. Похоже, история с «несчастной сироткой Эшли» задела его господина серьезнее, чем ему казалось.

– Я оставляю тебя здесь, Квинт. Наблюдай за моей женой и за Соланж. Если заметишь подозрительное, – пиши. До меня дошел слух, что скоро в Алмею вернется молодой Берн. Не спускай с него глаз, Квинт. Подкупай слуг, трать золота столько, сколько потребуется. Ты должен знать обо всем, что он делает – где остановился, с кем встречается и даже то, какое блюдо, которое он предпочитает на завтрак.

– Конечно, господин барон, – слуга почтительно склонил голову. – Но что больше всего вас интересует?

Карл несколько секунд помедлил с ответом, словно раздумывая, говорить или нет. Потом тихо добавил:

– Я почти уверен, что Азалия найдется. И первым, к кому она обратиться за помощью, будет Ральф де Берн.

* * *

Как не старалась госпожа Соланж, праздничный обед по случаю замужества её племянницы, прошел довольно скучно. Эшли, сидевшая за столом на правах почетной гостьи, казалась нежным цветком в платье из бледно-голубого шелка. Просто хоть приглашай живописца и пиши с нее картину!