Ответный удар

Они двинулись рядом дальше. Птеринг возвышается над человеком на полголовы, но Страг широк в плечах и выглядит внушительно.

– Ты более скрытен, чем остальные, – заметил Керкегор. – Но, возможно, ты прав.

Они прошли между башней Теонарда и деревом Каонэль с яркой, разноцветной листвой. По высоте оно не уступает башне Главы Совета, а то и выше. А засчет широкой, уходящей в разные стороны кроны вообще кажется громадным.

Из дерева донеслись обрывки голосов и смех. Страг узнал голоса Эвриалы и Каонэль, да еще молоденький ярый голос Аэлло. Гарпия что-то возмущенно доказывает подругам.

– У меня к тебе дело, – продолжал Керкегор каркающим голосом, – возможно, после этого доверие между нами станет крепче.

Циркач посмотрел на собеседника вопросительно, но в зеленых, как болотная тина, глазах промелькнула ирония.

– Что за дело у птеринга к человеку?

– Вокруг нас скрытно формируются союзы, если ты не заметил, – сказал тот, – одни Хранители вступают с другими…

– Это ты про Теонарда и амазонок? – перебил он. – Ну их связь еще не доказана, это только Эвриала намеки разбрасывает.

Страг почесал лохматую голову и добавил:

– Да и потом, они ж не дети. Вон у тебя, например, восемь жен. А Теонарда единственная подруга бросила. Он как про твой гарем узнал, весь извелся от зависти…

Керкегор ответил надменным взглядом.

– У птеринга восемь жен – это норма и почет, – сказал он гордо. – У людей – позор, как я слышал. Но это неважно. Я предлагаю союз. Ты помогаешь продвигать на Совете мои идеи. Я – буду голосовать за твои.

Страг посмотрел в его птичьи глаза в обрамлении нежного белого пуха. Едва заметно прищурился – трудно понять намерения этих нелюдей. Птеринги вообще существа необычные. Этакая помесь людей и птиц.

Ярко-красный, еще ярче, чем у Гнура, мясистый гребень на голове так и режет взор. Глаза посажены так, что видит все и перед собой, и с боков. Идеальный обзор для боя. Страг помнил, что птеринг отлично показал себя в сражении с кочевниками, когда отбивали у них эти земли.

На секунду вновь ворвались мысли о жареном мясе, вон и таверна уже близко, невысокое строение из камней виднеется среди деревьев. Из трубы вьется дым, циркач уже чувствует запах готовящейся на огне еды.

В животе снова квакнуло, только теперь там будто заливается целый лягушачий хор.

Усилием воли Страг одернул себя и повернулся к птерингу.

– А если наши идеи будут противоречить друг другу? – спросил он.

Циркач ощутил порыв снять с пояса метательный нож, чтобы нагляднее продемонстрировать весомость своего возражения. Но удержался, вместо этого повел широкими плечами, как бы напоминая, что там секира, и пользоваться ей умеет.

– Пока что наши интересы не расходятся, – напомнил Керкегор. – Наши расы не враждуют. Люди – не гоблины, вы намного умнее и дальновиднее! Не то, что эти жалкие человекоподобные жабы! Уверен, мы сможем сотрудничать к взаимной выгоде!

– Надо подумать, – кивнул поединщик, и они двинулись дальше.

Резиденции остались позади. До таверны всего ничего, дверь гостеприимно распахнута, над ней корявая надпись "Лихой молот". Оттуда доносится хриплое пение. Затем раздался взрыв хохота и грохот – кто-то начал ломать мебель. Страг решил, что об голову смеявшегося.

Из таверны вышла усталая гномиха в испачканном переднике. Завидев приближающегося птеринга, сплюнула и снова скрылась в недрах каменного дома.

На птичьем лице Керкегора отразилась брезгливость.

– Так ты…сюда направлялся?

– Ну да, – кивнул Страг, – я как-то привык завтракать по утрам. Хочешь со мной?

Птеринг высокомерно покачал головой, но видно, что сдерживает отвращение.

– Подумай над тем, что я сказал, Страг! Убеждать не буду, ты знаешь, где меня найти!

Он развернулся и грациозно направился прочь. Ярко-красный гребень покачивается в лучах утреннего солнца, будто голова охвачена огнем.

Он пошел мимо участка Тарната и развороченных рядом камней. Там из вырытых ям гномы выбрасывают землю и куски породы. Страг даже отсюда услышал их раскатистые голоса, подначивания и скабрезные шутки.

***

Из двери "Лихого молота" несмотря на утро, вышел нетвердой походкой гном, качнулся. Подойдя к широкому деревянному столбу с доской и какими-то надписями, посмотрел на нее пристально. Прищурился, будто пытается рассмотреть что-то на расстоянии в версту. Косматые брови натужно сшиблись на переносице. Наконец, увидев, что столб вбит кривовато, гном с кряхтением принялся подправлять. Закончив, он с довольной миной посмотрел снова, кивнул сам себе и той же нетвердой походкой направился дальше.

Поединщик присмотрелся. На доске крупными буквами написано краской:

"Не убивать". "Не красть".... Новые правила, придуманные Теонардом вспомнил Страг.

Он направился к таверне. Уже мысленно раздирая прожаренный кусок мяса и поедая сдобренную маслом кашу, подошел ко входу, как вдруг над головой захлопали крылья. Его накрыла широкая тень. Поединщик задрал голову.

На траву, раскинув крылья, опустилась гарпия. Мелкая по телосложению, но с ладной, как у подростка, фигурой. Светлые до белизны кудри рассыпались по плечам и спускаются до пояса, почти сливаясь с простым белым платьем.

Оно подчеркивает небольшую грудь девушки, на шее заметна убегающая под ткань металлическая цепочка. Лицом милая, но уж очень проступает озорство, высокомерие и желание напакостить.

Приземлившись, она тут же убрала крылья, и те как-то сложились за спиной так, что вообще теперь незаметны.

Вид у девушки встревоженный.

– Страг, – произнесла Аэлло торопливо, грудь часто вздымается и опадает, будто и в самом деле примчалась на своих двоих, а не махала по воздуху крыльями, аки бабочка. – Скорей за мной! Там – человек!

– Человек? – переспросил он. – Знаешь, людей намного больше, чем гарпий, так что мне не в диковинку. Вот если бы ты сказала, что пришел эльф или каменный тролль, к примеру…Или дракон прилетел.

– Да нет же! – сказала, мотая головой Аэлло, глядя на него глазами, цветом напоминающими зеркала. – Чужак. Пришел во внешний круг. Упал прямо на дорогу. Он болен и просит позвать Хранителей! Ты оказался ближе всех! Бежим, он прямо за теми домами!

Гарпия указала на крыши новеньких домиков, что сразу за кольцом Резиденций. Дома в один, два и даже три яруса. Некоторые с террасами, блестят новенькими черепичными крышами. У некоторых и простые деревянные.

Страг вспомнил, что люди набежали сразу и первыми. Как всегда, норовят урвать место получше. Уже потом подтянулись гоблины, отгрохали свой квартал чуть в стороне от резиденции Гнура, где тот с широкого плеча построил десяток домов для сородичей.

Поединщик с сожалением посмотрел на "Лихой молот". В животе урчит и квакает. От вкусных запахов текут слюнки, но махнул рукой и двинулся в указанную сторону. Аэлло мгновенно оказалась в небе, и вот уже машет крыльями, летит впереди, указывая дорогу.

Глава 2

Страг издалека заметил толпу. Там собрались люди, видны зеленые горбатые спины гоблинов, пара лохматых воргов. Все держатся поодаль, словно брезгуют подходить ближе. В небе кружат два черных силуэта – Мелисс и кто-то из ее подруг.

На хлопанье крыльев Аэлло стали оборачиваться, толпа подалась в стороны, давая дорогу. Девушка опустилась, плавно коснувшись земли обутыми в сандалии ногами.

Навстречу шагнул Лотер. Страг с одобрением подметил, что полузверь часто в самой гуще событий – быстрый, ловкий, смышленый.

Из толпы вышла и Каонэль. Высокая, стройная. Серебристого цвета волосы лежат на спине, рассыпались по плечам. В глаза бросаются черные, выше колен, ботфорты и корсет, туго стягивающий грудь, отчего та едва не вываливается из глубокого выреза.

Он приветственно кивнул эльфийке и воргу. Каонэль уже стала если не другом, то хотя бы перестала быть врагом.

– Кого опять нелегкая занесла? – спросил Страг, глядя на лежавшего на земле человека.

В глаза бросилась желтоватая кожа на лице, черные круги под глазами и слегка черные, будто подкрашенные углем, губы, где видна засохшая слюна. По лицу сплошь – пятна чернеющей кожи.

– Пес его знает, – буркнул Лотер. – Ты же у нас циркач, а не я. Вот и угадай, сделай фокус. Нам он не представился.

Страг озадаченно взъерошил и без того непослушные волосы. Раскрыл было рот, чтобы ответить, но гарпия с жаром перебила:

– Мелисс, наверное, уже полетела сообщить Теонарду. Скоро он будет здесь!

Аэлло говорила, провожая взглядом в небе удаляющуюся крылатую фигуру. Горгулья парит мощно и уверенно, точно громадный орел, что высматривает на земле мелкую дичь.

– Снова неопознанного принесло, – заметила Каонэль, убирая с лица выбившийся серо-пепельный локон. – В тот раз это был Анку… А этот еще и чем-то болен. Вон, кожа аж почернела. Думаю, Осколки нас защитят, ну а эти все, что вокруг?

Она обвела взглядом толпу зевак.

Ворг пожал плечами.

– Не разгонять же их. Вдруг ничего страшного, и болезнь не смертельна?

– А если смертельна? – ахнула Аэлло, посмотрев сначала на лежащего на земле без сознания чужака, а потом на стоявших поодаль, но упорно не уходивших разномастных жителей Цитадели.

– С другой стороны, – сказал Лотер рассудительно, – если кто и помрет, сразу место освободится. Желающих его занять – выше крыши. Поселится кто-нибудь поумнее, и не станет высовываться, чуть какой странник упадет на землю у дома от изнеможения.

– Неужели тебе его совсем не жаль? – спросила гарпия. – Как можно быть столь бесчувственным?

– Да ладно, – отмахнулся ворг. – Людей на земле – как муравьев. Одни умирают, другие рождаются. Это в порядке вещей. Это вон остроухих все меньше, скоро вымрут. А люди еще вас всех переживут. И ворги – тоже.

Эльфийка побагровела до кончиков вытянутых ушей.

– Это мы еще посмотрим, кто кого переживет! Слышишь?! Эльфы – древнейшая и мудрейшая раса! Меня хоть сородичи и не принимают, но это не значит, что их можно вот так нагло оскорблять!

– Давай, накажи меня! – подзадорил ворг, оскалив зубы. – Похлестай ремнем! А то спина зудит с утра. К дождю, наверное.

– Всем разойтись по домам! – прогремел зычный голос. – Не выходить до особых распоряжений!

Страг и остальные увидели Теонарда. За его широкой спиной семенит мелкинд. Виллейн идет с недовольной физиономией. Взгляд кислый, будто уксуса отхлебнул.

Поединщик усмехнулся краешком рта – как же, Теонард прихватил в качестве лекаря, оторвал. Действительно – какие могут быть Хранители с их проблемами, когда можно безвылазно сидеть в башне и читать книги так, что аж пуп от натуги трещит.

– Разойтись! – гаркнул Теонард. – Живо, живо! Не хватало еще всем заразиться от этого бродяги!

– Подожди, – проворчал мелкинд, – пускай побудут здесь. А то бегать потом за каждым, накладывать заклинание.

Похоже, его услышали, потому что никто никуда не ушел.

Маг вышел вперед, присел возле распластавшегося на земле человека. Брезгливо оглядел его бледное лицо, где кожа уже местами почернела, а из глаз сочатся не то слезы, не то такой прозрачный гной.

Он откинул с головы капюшон плаща, и Страг увидел короткие светлые волосы. Близко посаженные голубые глаза смотрят сосредоточенно. Снизу, как утес, выпирает челюсть. Лицо чуть заостренное, что делает похожим на потомка какой-нибудь ящерицы, что живут в пустынях.

Он начал что-то шептать. Ворг прислушался, но ничего не разобрать. Мелкинд будто назло шепчет одними губами, чтобы никто не подслушал, не украл заклятие.

Пальцы мага сжались на амулетах. Черные, похожие на вулканическое стекло когти впились в ладони. Один из амулетов на груди ярко осветился, оттуда вырвалось сияющее облачко и опустилось страннику на лицо. Оно моментально всосалось в глаза и ноздри, проникло в приоткрытый рот и исчезло, словно тот его вдохнул.

Ворг и эльфийка смотрят зачарованно. Теонард – с уважением. И только Страг – с брезгливостью. Каонэль покосилась на него и спросила, хмуря идеально гладкий лобик:

– Чего недовольный?

Страг скривил губы, проговорил:

– Никогда не любил магию.

– Это почему вдруг? – поинтересовалась эльфийка, прищурившись.

– Да жульничество это, – ответил поединщик просто. – В отличие от молодецкого удара да силушки, которую надо развивать упражнениями да поднятием тяжестей.

Каонэль охнула.

– Да? А как же исцеление? Его ты тоже жульничеством считешь?

– Для исцеления предпочитаю тех, кто знает травы, – стал пояснять циркач. – Уже несколько раз говорил Теонарду, пора завести нормального лекаря, знающего. А коротышка Виллейн пусть запрется у себя в башне и не вылазит до старости.

– Я бы попросил! – донесся раздраженный голос мелкинда.

Веки лежавшего затрепетали, грудь поднялась и опустилась в глубоком вдохе. Кожа на лице поменяла цвет, стала выглядеть ближе к нормальной. Чернота принялась уходить. Теперь перед ними просто бледный, уставший человек. До того измученный, что погрузился в глубокий сон.

– Ну и что с ним? – спросил ворг озадаченно. – Ты его исцелил или решил добить, чтоб не мучился?

– Жить будет, – проворчал коротышка-Виллейн.

Затем поднялся, посмотрел на стоящих рядом изумленных жителей Цитадели, которых теперь еще и прибавилось – появились новые лица, в основном человеческие. Но мелкинд заметил и парочку бородатых гномов.

Виллейн поморщился – все смотрят, как в цирке на представлении. Никто не уходит.

– Все стойте, не шевелясь! – сказал он, с неодобрением оглядывая толпу разномастных зевак. – Сейчас наколдую, чтоб никто не заболел! А то разнесете потом заразу по всей Цитадели, и опять все рушить, сжигать и строить заново…

Он вновь прошептал заклятие. Из амулетов стал сочиться светящийся туман. Он выходит все гуще и сильнее, будто у мелкинда в рукавах что-то дымит. Колдовской туман расходится в направлении стоящих тут людей, гоблинов, гномов…Те замерли и не шевелятся. Лишь некоторые брезгливо или с испугом отмахиваются, когда клубы пролупрозрачного тумана касаются их одежды и лиц.

Страг против воли засмотрелся, на миг потерял счет времени. Ему показалось, что в этом тумане светятся десятки ослепительно ярких точек, будто стаями полетели светлячки. Он ощутил порыв заслонить глаза пальцами. Наваждение внезапно закончилось, он вздрогнул и огляделся.

Прямо рядом с ним качнулся мелкинд. Страг успел выставить руки, поддержал, не дал упасть на дорогу. Рядом мгновенно оказался Лотер, тоже подхватил Виллейна.