Два Сэма. Истории о призраках

— Ого, Гарри Непоседа! — пропищал чей-то тонкий пронзительный голос прямо рядом с нами, и Гарри растерянно вздрогнул и замер.

В моей груди, в самой глубине, вновь всколыхнулась прежняя тревога, и очищающий огонь — я уверена, он был там, — обжег мои ребра и наполнил дымом легкие.

Пританцовывающей походкой, пробираясь между столиков, к нам подошли двое черноволосых мальчишек. Старший из них, лет, должно быть, десяти, был в спадавших с него шортах и в незашнурованных высоких кроссовках со стоптанными пятками, разношенных, с болтающимися язычками, точно запыхавшиеся дворняги, которые он подкидывал в воздух каждым своим шагом. Младший мальчик, самое большее — лет семи, на макушке имел красную бумажную корону, которую явно сделал сам. Вид у него был более доброжелательный.

— Ученики, — вполголоса пояснил мне Гарри.

— Поставь их на место, — сказала я, потому что каким-то образом уже предполагала последствия.

В тоне их голоса было что-то неправильное. Не то чтобы они говорили неуважительно, но что-то было не так.

— Все нормально, Гарри, — успокоительным тоном сказала я, — все хорошо. Правда. Все в порядке.

— Гарри, я — Король Лавы, — сказал маленький мальчишка и топнул босой ногой; на нем были только перепачканные в песке плавки и длинная футболка. Из-за того, что он был таким карапузом, с короной на голове, и оттого, что его черные глазенки с оранжевыми огоньками так и шныряли по комнате, словно пара светлячков, он казался еще младше, чем был.

— А это что еще за конфетка? — спросил старший мальчишка.

— Привет, Тедди, — обратился Гарри к младшему, но продолжал искоса посматривать на меля. — Райан, это моя кузина Мими.

— У тебя волосы оранжевые, — сказал Райан.

— А у тебя коленка разбита, — ответила я, ухватив его тут же за нос.

Когда я отпустила парнишку, его глаза оживленно блеснули. Но когда я не улыбнулась в ответ и даже не усмехнулась, он оробел и как-то съежился.

— Гарри, а ты придешь к нам в класс поиграть в ту игру? — спросил Тедди.

Гарри вздрогнул, а я ощутила слабое воспоминание, от которого мне вдруг стало нехорошо.

— Знаете, мальчики… — Гарри снова бросил взгляд в мою сторону, но не увидел на моем лице оживления.

Я недовольно переминалась на месте.

— Хочешь продуть в пул? — спросила я старшего. — Ты в пул играешь?

— Он хорошо играет, — отозвался Тедди.

— Да, — подтвердил Райан.

— Тогда пошли.

Они двинулись гуськом к стойке — за киями — и потом в дальнюю комнату.

— Ты что, в школе сторожем работаешь?

— Не дури, — шепнул Гарри. — Ну… садовником. Я школьный садовник.

— Я не дурю. Мне все равно.

— А откуда ты узнала?

— Учителей не называют Гарри Непоседа вот так запросто, в глаза. И отношение к ним другое. Я ведь недавно школу закончила. Еще не забыла.

— Ах да, — сказал Гарри. — Кстати, поздравляю. С окончанием.

Если бы он протянул руку, я бы позволила ему пожать свою, но он не воспользовался случаем.

Бильярдная в баре была похожа на пещеру. Темно-красные циновки покрывали пол, свисали со стен. Свет давали только лампы над столами. Ровное зеленое сукно казалось бассейном с рыбами, ушедшими в глубину. В единственном окне угадывался ствол пальмы. Дальше должна была быть линия прибоя, риф и выбеленный луной океанский простор.

— Детям дают играть на этих столах? — спросила я.

— Да, и они отлично играют. Райан в особенности.

— Удивительно.

— Их мать — старший кондитер в отеле.

Я подошла к столу, дотронулась ладонью до сукна и ощутила, какое оно теплое, мягкое — словно мех.

— Удивительно, — повторила я.

Мне не хотелось, чтобы Гарри заметил — он был таким чувствительным, — но его работа беспокоила меня куда больше, чем мне самой хотелось признать. Даже не работа, а то, что он мне соврал. Вот в чем было дело.

— Ну что, разойдемся по столам или сыграем двое на двое? — Гарри быстро взглянул на меня, будто прочитав мои мысли. — Ты и Тедди против меня и Ми.

— Ми? — хмыкнул Райан.

— Ну да. Ее так зовут, — сказал Гарри.

— Меня не так зовут, — отозвалась я, и ребята посмотрели на меня, а Гарри отвернулся. — разбивай.

— Поехали, — сказал Райан.

Он примостился у стола и точным ударом запустил шар в лузу, потом два в боковую.

— Шестой от борта, — сказал он.

В этот момент Гарри подошел к лузе, присел на корточки и, примостившись над самой сеткой, широко открыл рот.

— Эй! — сказал Райан. — Отойди.

— Я жду, — сказал Гарри. — Что, слабо?

— Гарри, встань. — Мне было ясно, что Райан церемониться не станет.

— У нас же парная игра. Пусть ему Тедди, Король Лавы, поможет. — Он посмотрел в мою сторону и подмигнул.

— Ты мне подмигнул?

Гарри снова моргнул, и Тедди бросился к нему, повалил на пол. Шар Райана, пущенный с такой силой и злостью, ударился в лузу, подскочил и вылетел на циновку.

— Черт! — сказал Райан, а Гарри и Тедди катались в это время по полу.

— Наш черед, — сказал с ухмылкой Гарри.

— Это нечестно, — отозвался Райан.

— Молодец, Гарри Непоседа, — улыбнулся Тедди.

Гарри ушел в дальний конец бильярдной, пошарил в карманах, выудил монетку, и из музыкального аппарата полилась песня Джанет Джексон, та самая, где она срывает новое платье со своей подружки.

— Подходящая песенка, Гарри, — сказала я, взглянув на семилетнего парнишку у своих ног.

Но Гарри не обратил на меня внимания, взял кий у Райана и зажал его между ног, как метлу, которая вот-вот оживет и взлетит на воздух. Его лицо раскраснелось, в глазах появился блеск, он точно опьянел, но это было так весело! Даже Райан не сдержал смех, когда Гарри наконец склонился над столом и, казалось, ночь, не выдержав, тоже заглянула в окно бильярдной.

Так и было. Гигантский осколок ночной черноты, пронизанной лунным светом, оторвался и сквозь оконный проем влетел в комнату. Гарри ударился подбородком о край стола, кий проехался, оставляя неровный рваный след на сукне, я в шоке попятилась на несколько шагов назад, закрывая руками лицо, а Тедди, Король Лавы, отчаянно разревелся, его невозможно было унять.

Несколько секунд нечто кружило по комнате, то взмывая к потолку, то проскальзывая у Гарри над головой со странным щелканьем, и наконец задержалось у колпака лампы над столом, зависнув там, крутясь, точно скат, пытающийся сбросить ночь со своих плеч. Мы застыли в ужасе, глядя во все глаза.

— Эта штука… — сказал Гарри, медленно выпрямляясь, пятясь назад и отряхивая рукой волосы, — это… Что это? Летучая мышь?

— Я ее ненавижу, — прошептал Тедди с пола, торопливо отползая от стола и не отрывая глаз от лампы, — я ее ненавижу, ненавижу, ненавижу…

Словно воздушный змей, поймавший порыв ветра, нечто сорвалось с лампы и рухнуло передо мной. Колени у меня подогнулись. Потом оно перенеслось к Тедди. Он завопил и стал колотить руками и, должно быть, даже попал, потому что оно взмыло в воздух, проплыло вверх вдоль стены и опустилось на нее, слегка покачиваясь, точно угодив в паутину, хотя я и вообразить себе не могу, что за паук мог бы ее удержать. Впрочем, подумалось мне, если уж такой паук где-нибудь и существует, то он живет именно здесь.

— Пожалуйста, прогони ее… — пискнул Тедди.

— Заткнись, мелкота, — шикнул на него Райан.

— Это… — снова запнулся Гарри.

Я оборвала его.

— Это бабочка… — проговорила я безо всякой уверенности в голосе, все еще сидя на корточках. — Господи, ну и бабочка…

Она была размером фута два, может быть, больше, совершенно черная — только зеленые, похожие на глаза отметины виднелись на краях обоих крыльев. Неестественно зависнув на стене, она на мгновение показала мне свое длинное и толстое тельце. Я увидела усики, удивительно тонкие, трогающие воздух, увидела лапки, похожие на пальчики младенца. Внезапно сладостно-тоскливое чувство проникло в мое сердце, и я почувствовала себя маленькой девочкой.

— Гарри, ты должен ее отпустить, — сказал Тедди. Он плакал.

— Она ничего тебе не сделает, — я встала и шагнула к нему, — правда?

Это последнее слово я адресовала Гарри, и он ухмыльнулся, точно сам вырастил эту бабочку, соткал ее прямо из воздуха, как волшебник.

— Правда, — отозвался он, — давай вставай.

Бабочка снова сорвалась со стены, спланировала на Райана, и тот поспешно укрылся под столом, Тедди визжал, а Гарри схватил кий, как ракетку для бадминтона, и замахнулся.

— Не надо, — шепнула я, а Гарри снова махнул киём, еще на шаг подступив ближе к Тедди.

— Тихо, Мими, — сказал Гарри, — я только отгоню ее от моего мальчика, вот так.

Его лицо раскраснелось, точно внутри него кто-то подбросил в топку угля.

— Гарри, ну не надо!.. — окликнула я его снова.

Тедди пронзительно завопил, бабочка забилась по комнате, с шевелящимися лапками, которые тянулись к нашим лицам, к свету, и Гарри развернулся и со всего размаху ударил по ней.

— Придурок! — закричал Райан из-под стола, когда клочки тела бабочки и крыльев разлетелись вокруг него на ковер.

— Черт подери, Гарри, — огрызнулась я, пошатнувшись, хватаясь за край стола для пула и чувствуя навернувшиеся на глаза слезы.

Тишина поглотила нас. Звуки музыки из автомата стихли. Тедди все еще был слишком потрясен, чтобы закричать, у Райана приоткрылся рот — то ли от изумления, то ли готовый растянуться в усмешке. Гарри неподвижно стоял рядом с Тедди, зажав кий в руке. Черная пыльца покрыла конец кия, будто мел превратился в угольную пыль.

— Амелия, — прошептал он.

— Заткнись, — сказала я, — не разговаривай со мной.

Тишина, заметила я, казалось, заполонила собой весь бар — в остальных комнатах тоже все стихло. Мы словно были заперты в сейфе, отрезанные от внешнего мира.

Присев, я посмотрела на растерзанные останки тела бабочки — одно крыло, с зеленым, блестевшим, как бриллиант, глазком на черном фоне. Казалось, оно было вставлено в оправу. И тут оно дрогнуло.

— Ой, черт!.. — вскрикнула я. Крыло вздрогнуло еще раз, взмахнуло, скользнув по циновке, ударилось о стену, и оставшаяся половина бабочки начала медленно кружиться, ужасно, почти подпрыгивая по полу, как сломанная заводная игрушка. — Гарри, убей ее!

— Чего? — спросил он.

— Гарри, ты, идиот, давай иди сюда и добей это.

— Я не могу.

— О господи, ты и вправду кретин! — прошипела я. — Ты что, хочешь, чтобы оно еще страдало? Ты думаешь, это забавно? — Я махнула рукой в сторону бабочки, подергивавшейся на полу. Мой голос стал совсем тихим, я даже не думаю, что он меня расслышал, я даже не хотела, чтобы он расслышал. — И вообще, Гарри, это же просто бабочка, о которой никто не стал бы жалеть. Да?

Одним движением Гарри шагнул вперед и со всей силы ударил кием об пол, потом — еще раз, я зажмурилась, а Райан сказал:

— Ух-х-х!

Тедди, Король Лавы, всхлипнул. Когда я открыла глаза, Гарри в упор смотрел на меня, опершись о кий, словно о посох, его светлые волосы были всклокочены. Вылитый царь Эдип в миг своего прозрения. Дрожь пробегала по его рукам и ногам. Он понимал, что навлек на себя всю накопившуюся во мне ненависть.

Я действительно ненавидела его в тот момент. Действительно ненавидела. И ему это было известно.

— Гарри, — сказала я, собравшись с духом, — я…

— Что, я вас спрашиваю, на этой зеленой, благословенной Богом земле могло с вами случиться? — выкрикнул голос, который я с трудом узнала.

В бильярдную вошла моя спутница-худышка с ноутбуком из самолета. И ведь мы прилетели, ужаснулась я, менее шести часов назад.

Женщина подбежала к Гарри, вырвала из его руки бильярдный кий и швырнула на пол. Гарри покачнулся, снова вздрогнул, и я увидела, что он того и гляди рухнет в обморок.

— Эй, — сказала я, не двигаясь со своего места, но ни Гарри, ни та женщина не обратили на меня внимания.