Чужие дети-3

«Однако у него и стиль изложения, — подумал Егор. — Что, интересно знать, они за радиопередачи перехватывают, если так выражаются?»

— Я появился здесь с целью узнать о состоянии наших детей, об условиях, в которых они содержатся. Вы можете нас понять, вы тоже отец.

«Но-но, — встревожился Егор. — Вот Дениса ты не тронь, а то я тебе, братец, голову откручу. И многое же они про меня разнюхали!» — А вслух сказал: — Узнали? Все в порядке. А теперь позвольте вам откланяться.

«Заяц» замялся.

— Ну, понимаете… Как бы вам объяснить…

— Бросьте темнить! — довольно грубо прервал его Егор. — Думаете, я поверю вашим сказкам про визит бедного родственника?

«Заяц» кивнул.

— Ну да, мне не следует скрывать от вас истинную цель визита. Вы правильно поняли. Мы хотели бы вернуть детей на родину. И возможно более мирными средствами.

Егор хмыкнул.

— Тогда почему бы вам не обратиться напрямик к нашему правительству? Уверен, что там вам пойдут навстречу. Войны никто не хочет. Я-то вам зачем?

«Заяц» горестно вздохнул.

— Ах, у нашей цивилизации слишком дурная слава, чтобы кто-то захотел иметь с нами дело. Уж вам ли не знать это.

— Ну, в конце концов переговоры ведут даже со злейшими врагами. Когда дело касается взаимных интересов.

— Конечно, тут дело не только в нашей славе. Существует еще масса причин, по которым мы не можем договариваться с вашим правительством. Хотя нас и называют агрессорами, мы, тем не менее, придерживаемся основных законов цивилизованного космоса. Но оставим это. Здесь ничего изменить нельзя.

Вы принимали самое деятельное участие в судьбе наших детей. И в то же время, сейчас вы единственный человек, к которому мы можем обратиться за помощью.

— Почему же единственный? — не удержался Егор.

— Просто потому, что остальных найти невозможно — так надежно они скрыты. Никакими нашими средствами мы не в состоянии обнаружить наших детей. Видите — я с вами предельно откровенен. К тому же, учтите, мы не можем вести открытую разведку — ваша планета находится под усиленным контролем. Даже мое появление здесь — огромный риск. В любой момент меня могут засечь. А тогда…

Егору даже стало его немного жаль.

— Может быть, действительно поднимемся ко мне в квартиру? Какой-никакой, а экран. А наши железобетонные курятники настолько здорово экранируют, что мы и сами не рады.

— Да вы не понимаете, — в голосе «зайца» прозвучала досада. — Ну не обнаружат те, так ваши спецслужбы нападут на след. А в этом случае и вам не поздоровится.

Егор решил не тянуть.

— Мне и так не поздоровится, если я приму ваше предложение.

— А разве я вам что-то предлагал? — удивился «заяц».

— Что вы меня совсем за дурака считаете? — неожиданно даже для себя разозлился Егор. — Неужели я не понимаю, что вы хотите сделать меня своим сообщником? Без моей помощи ничего вам не удастся. Конечно, это очень благородно — дать детям воссоединиться с родителями. Но позвольте несколько вопросов! А хотят ли дети воссоединяться? А лучше ли им будет от этого воссоединения? Чему вы их учить будете — убивать и грабить? И вообще — вы что, хотите, чтобы я стал предателем? А предателем именно я и стану, если начну помогать вам.

— Ну почему же предателем? Вы просто примете участие в гуманном деле.

— Да, предателем, предателем! Можно подумать, вы не слышали о таких понятиях, как «государственная тайна» и «интересы страны». А дети ваши — как раз государственная тайна, и скрывают их в интересах страны. Не знаю, как у вас, а у нас за нанесение ущерба интересам страны большие срока дают!

Егор, сам того не замечая, уже почти орал в полный голос, стоя над «зайцем». Тот сидел поникший и не возражал. Когда Егор наконец смолк, разъяренно сопя, «заяц» поднялся со скамьи, сказал почти шепотом:

— Что же, вы, конечно, правы. Интересы государства ни с чем нельзя сравнить. Простите, что побеспокоил. Прощайте.

Он повернулся и пошел по аллее.

Столько безысходности и отчаяния было в его невысокой сгорбленной фигуре, столько безнадежности и тоски, что сердце у Егора дрогнуло. Ведь и сам он часто думал о судьбе детей, заброшенных космической войной в заповедный уголок и силой обстоятельств принужденных жить в нем. Что ожидало их вдали от родины, от близких, какое будущее? Прижиться в человеческом обществе они не смогут, как бы ни старалось это общество. Всю жизнь провести в подземном бункере, трясясь от страха и ожидая нападения? Для человечества они оставались чужими. Когда еще наступят времена, описанные в романах: люди вышли в космос, и на Земле целая толпа посланцев других миров, которые чувствуют себя здесь, как рыбы в воде? И наступят ли эти времена? Пока же ничего светлого впереди у «зайчат» не предвиделось.

Да, Егор не жалел о том, что жители Николенек не отдали детей «космическим свиньям», хотя те и хотели людям добра, стремясь оградить их от ростков зла. Нельзя было этого делать. Дети и в космосе дети и за преступления отцов отвечать не могут. Но ведь и взрослые «зайцы», появившись на Земле, не дали возможности договориться с ними по-хорошему, стали действовать так, как привыкли, достигая своего огнем и мечом. Не вышло.

И вот теперь новый этап всей этой истории. Вновь напряглись нити, связавшие судьбу Егора с судьбами космических детей, а через них и с судьбами целых цивилизаций, схлестнувшихся в пространстве в смертельной борьбе. И опять приходится решать, становиться на чью-то сторону. Вот только на чью в этот раз?

«Зайца» почти уже не было видно. Егор крикнул: «Погодите!» и побежал вслед.

3

— Да-а… — протянул Василий Степанович. — И что теперь прикажешь с тобой делать?

Егор отмахнулся.

— Ничего я с собой делать не позволю. Не те времена.

— Ну, насчет времен — это ты зря так. Времена те еще. — Потом подозрительно спросил: — А что, у тебя уже и план есть?

— Нет, — честно признался Егор.

— Так на что же ты рассчитываешь? — удивился Василий.

— Не скажу! — вдруг окрысился Егор. — Ты и так со мной собрался что-то делать. Глядишь — совсем на Колыму законопатишь.

Василий Степанович заржал довольно.

— Мы такие! — Потом сразу посерьезнел. — Бросаем дурака валять. Да ты хоть понимаешь, на что идешь? Еще и нас за собой тянешь!

Егор все еще злился.

— Никто вас никуда не тянет! Сами допрашивать стали!

— Ну, братец, работа такая — все знать! А теперь уже поневоле с тобой повязаны. Да не психуй ты, не побегу я тебя закладывать. Думать давайте!

Тут впервые подал голос дядя Саша:

— А чего тут думать? Надо ребятам помочь до родителей добраться.

Егор и Василий в изумлении уставились на него.

— Дядя Саша, что с тобой? От тебя ли это слышим?

— Перестаньте вы, ради Бога! Что же я — не человек, изверг какой-то? И дураку понятно, что детишкам лучше будет с папами и мамами, чем со мной, пеньком старым. А то загнали их под землю и думаете, что осчастливили! Тюрьма ведь тюрьмой, концлагерь какой-то!

— Окстись, Александр Иванович! — возмутился Василий. — Чего плетешь-то? Ты вспомни, что в пансионате было!

— Ну было — и было! — дядя Саша не сдавался. — Мало ли что. Тебе же Егор сказал — группа экстремистов! У нас тоже дураков хватает. Короче, племяш, я с тобой. А если он нам мешать будет — свяжем и в шкаф запрем.

— Но-но, я вам запру! Вояки! — тут же раскалился Василий Степанович и поднялся из-за стола. Дядя Саша тоже подскочил, встал напротив.

Егор понял, что пора вмешаться.

— Так, разошлись, успокоились. Вам сейчас только подраться остается. Забот мало? Дядя Саша, будь умнее, не связывайся! Да сядьте же, кому говорю!

Они сели, все еще ворча.

— А тебе, Василий, вообще грех нервам волю давать. Чему вас только учат в ваших спецшколах? Ты лучше кофе нам сооруди. Знаю, есть у тебя кофеварка тут.

Василий Степанович был сконфужен и не оправдывался — понимал, что погорячился. Беспрекословно открыл шкаф, включил какой-то хитроумный кофейный агрегат, затем полез в сейф, вытащил бутылку хорошего коньяка, расплескал по рюмкам. Дядя Саша, еще не остывший от стычки, отнекивался, ссылаясь на то, что детям будет неприятен запах и вообще он «завязал» уже давно. Но ради примирения все же свою рюмку пригубил. Егор же с удовольствием выпил и вторую, чтобы немножко снять напряжение, попросил налить еще. Василий Степанович налил, поколебался, добавил и себе. Тут подоспел и кофе. Разлили его по чашечкам и, как ни в чем не бывало, стали обсуждать план будущих действий. Только дядя Саша попросил не особенно курить, а то потом одежда табаком будет пахнуть.

Вариантов могло быть только два. Или же открыться властям и решать дело на самом высоком уровне, или на свой страх и риск вывезти ребят с базы и передать родителям. И оба варианта представлялись совершенно невыполнимыми.

Как начальству рассказать о появившихся «зайцах», если те не хотят никаких официальных контактов? А с охраняемой базы как детей вывозить? Не с боем же прорываться?

Собственно, собираясь сюда, Егор эти варианты прикидывал и разумного решения не увидел. Рассчитывал с дядей Сашей все обсудить и решить, как дело провернуть с наименьшими потерями. Не упускал из виду и Василия Степановича. Как-никак человек с опытом, да и не чужой ребятишкам. Хотя и работник безопасности.

Через час, когда бутылка на две трети опустела и окончательно стало ясно, что оба варианта — чушь собачья, Василий Степанович, как бы подводя итог, прихлопнул ладонями по столу.

— Ладно, хватит ерунду молоть. Ни черта вы сейчас не придумаете. Да и не ваше это дело — как с базы выбраться. Возьму грех на душу — помогу.

— Каким же это образом? — ехидным тоном поинтересовался дядя Саша.

— Мое дело, — отрезал Василий. — Сейчас не скажу, потом. Вы вот лучше о чем подумайте: как детям объясните необходимость возвращения? Что, так вот придете и скажете: «Хватит, ребята, погостили — и будет. Пора и честь знать»?

Тут пришел черед покровительственно усмехаться дяде Саше.

— Это уж мне предоставь — объяснения. Как-нибудь разберусь. Ты мне дай пару деньков — и все будет в лучшем виде.

— Будет тебе пара деньков. Надо ведь еще с родителями переговорить, где и как передача произойдет. И гарантии у них получить. Ты когда с этим «зайцем» встречаешься, Егор?

— Завтра вечером, рядом с моим домом, в рощице.

— Ну вот, вместе и пойдем.

— А тебе зачем? — удивился Егор.

— Как же без меня? Детали обсудить надо. Да и вопросы имеются. Личного характера. Давай еще по одной хлопнем и будем закругляться, дела ждут.

— А-а, понял, — протянул Егор, хотя понял далеко не все. Вопросы?..

4

Зайти к Егору перед встречей с «зайцем» Василий Степанович отказался.

— Потом, потом. Посидим, поговорим, с Дениской повидаюсь. А сейчас пошли, место посмотрим.

Рощица была совсем маленькая — несколько десятков нетолстых деревьев. Когда-то здесь был лес. Но город разрастался, строились дома, и большую часть деревьев вырубили, освобождая место. Оставили клочок, как бы на развод.

Время было позднее. Даже собак уже никто не выгуливал. На это безлюдье Егор и рассчитывал, когда уславливался с «зайцем» о встрече. Подсвечивая себе фонариками, они обошли рощицу, походили между деревьями. Егору неожиданно пришла мысль.

— Слушай, а ты своих людей не посадил в засаду?

В темноте было слышно, как Василий Степанович неопределенно хмыкнул.

— Все идет, как надо. Ты, главное, не суетись. Разберемся, что к чему.

«Заяц» был точен. Без одной минуты одиннадцать Василий Степанович, заслышав шорох, щелкнул кнопкой фонаря и спросил:

— Кто там?

— Погасите фонарь, пожалуйста. Свет мешает, — послышалось из темноты.

Фигура в плаще приблизилась.

— Здравствуйте. Вы не один? — сказал «заяц».

Егор успокоил его.

— Это наш человек. Должен помочь.

— Вы думаете, что-то получится? — в голосе «зайца» слышна была надежда.

— Ну, если договоримся, то должно получиться, — Василий Степанович чувствовал себя хозяином положения.

«Заяц» старался быть конкретным.

— У вас есть какие-то условия? Не стану скрывать — вы многое можете от нас потребовать. Так уж сложились обстоятельства.

— Мы догадываемся об этом. Давайте начистоту. Что там у вас случилось, почему именно сейчас вы заинтересовались судьбой своих детей?

Почувствовав, что Егор хочет вмешаться, Василий Степанович сжал в темноте его локоть: «Молчи!»

— Судьба детей нас всегда беспокоила. Не только сейчас. Но к вам не слишком легко можно добраться, вы же знаете.

— Хорошо, оставим это. Вы говорили что-то о контроле за нашей планетой. Мы видели результаты этого контроля. Есть ли у вас гарантии того, что детей удастся вывезти с Земли без опасности для их жизни? — спросил Василий Степанович.

— Выход всегда сторожат меньше, чем вход. И если уж нам удалось проникнуть сюда незамеченными, то улететь мы сможем спокойнее. Вам необходимо будет только доставить детей в условленное место. Остальное — наши проблемы.