НА СУШЕ И НА МОРЕ 1989

Закрадывается в голову фантастическая мысль: уж не под влиянием ли человека пошла пчела на такой подлог? Встречаются ведь среди пчеловодов бессовестные ловкачи, которые, стремясь нажиться на медовом дефиците, готовят фальсификат меда из сахарного песка, а чтобы увеличить вес и объем, подливают в него воды, подмешивают мел, муку, крахмал, падевый мед и всякую другую ерунду. Не хватает на них зла! Но я уклонился от нити разговора.

Еще раз природа и цивилизация пришли в противоречие, от которого страдает пчела-труженица. Я имею в виду широкую химизацию сельского хозяйства, применение гербицидов и пестицидов, от которых гибнут пчелы, шмели, другие полезные насекомые, опыляющие растения. Меньше становится насекомых, а ведь четыре пятых всей флоры на нашей планете погибло бы, не оставив новых поколений, если бы не насекомые-опылители. В разгар цветения каждое утро на полях, лугах, в лесах раскрываются миллионы цветов, каждый из которых должен принять этих удивительных насекомых. Но вот гибнут пчелы и шмели от химии. В правобережных районах Горьковской области, к примеру, из 17 видов шмелей — опылителей клевера осталось 6–7, исчезли дикие пчелы — опылители люцерны. А там, где пчелы не гибнут от пестицидов, это не должно успокаивать нас, так как в меде, взятом в обработанных химией местах, обнаруживаются так называемые остаточные количества ядохимикатов.

Так что же, начисто отказаться от химии? Не будем ставить вопрос так категорично. Должно победить разумное отношение цивилизованного человека к природе. Иначе сук, на котором он сидит, вот-вот рухнет под ударами его топора. Речь идет о том, чтобы запретить опрыскивание пестицидами лесных опушек, обработку растений-медоносов. Многие из тех бед, которые мучают пчеловодов, можно отвести при разумном и дальновидном отношении к природе. Что же мешает эти беды отвести, что мешает брать много хорошего, целебного меда и других продуктов пчеловодства?

Тут пчеловоды не оригинальны: они, как и работники сельского хозяйства, отвечают — погода!

Нет, наверное, такого места на планете, где бы ни предъявляли люди претензий к погоде. Каждый год к ней свой счет, потому что непостоянна она: то задождит не в меру, как в мокрых 1986–1987 годах, то вдруг начнет без милосердия сушить, как это происходило летом 1972 года. Вздыхают о нужной погоде речники и сплавщики, комбайнеры и пчеловоды. У каждого к ней свой счет. Но, увы, пока даже самые авторитетные учреждения не всегда берутся загодя определить погодное будущее.

В человеческой памяти остаются необычные по своей погоде лета. Несколько лет подряд проклинали сырую погоду пчеловоды. Вроде бы им-то что на нее ссылаться: улей под крышей, сам пчеловод тоже не под открытым небом. А вот находятся они в прямой зависимости от солнышка да дождичка: то медоносы из-за погоды цветут слабо, то взяток пчеле собирать возможности нет. И немало было таких утверждений, что, мол, хиреет пчеловодство в Кировской, да и в других областях Северного Нечерноземья — тоже из-за погоды.

Еще одна, и довольно значительная, часть пчеловодов и людей, связанных с пчеловодством, считает, что значительное сокращение пчелосемей произошло в последнее время из-за внезапной беды — варроатоза.

У пчелы, к великому сожалению, немало противников и прямых врагов. Так вот врагов в наши дни у нее прибавилось. Есть такие, против которых она не может оборониться своим жалом, откупиться медом. Я веду речь о вредном, коварном клеще с заморским именем варроа, которое он получил по фамилии своего открывателя. Чистоплотная пчела никак не может сама справиться с этим паразитом, он изматывает ее силы, сводит к нулю работоспособность. Появившийся в 1964 году варроатоз выкосил в некоторых местах пасеки. Единственным способом борьбы до недавнего времени считалась термическая обработка ульев. Некоторые отчаявшиеся пчеловоды вынуждены-были задымлять пчелиные семьи и ликвидировать пасеки.

Вполне объяснимую панику создало то, что долгое время не было эффективного способа борьбы с клещом, и он свирепствовал почти во всех странах Европы, гулял и по нашей стране. Да, клещ варроа стал для пчеловодства проблемой номер один. «Только общими усилиями можно до минимума снизить пораженность пчел варроатозом, — писал один ученый-очеркист. — Нужны систематическая обработка пчелиных семей, независимо от того, состоят их хозяева членами Общества пчеловодов или нет, обеспечение лечебными препаратами, предоставление термических камер».

Я был наслышан, что в Кировской области размеры пчелиного бедствия оказались не так широки, но все равно значительны. Из-за коварного клеща варроа исчезли целые пасеки, пользовавшиеся заслуженной славой.

Я с пристрастием расспрашиваю о страшном враге пчеловодства, листаю журналы, выискиваю сообщения об успешной борьбе с клещом. На шумном знойном рынке крымского города Ялты пчеловод, торгующий мелко нарезанными медовыми сотами, неожиданно блеснул познаниями по поводу клеща. Он заявил, что этот самый клещ вначале одолевал самых ленивых — трутней. Клещевые самки предпочитают для кладки яиц трутневые ячейки с личинками, готовые к запечатыванию. Если не лениться и чаще вырезать этих лентяев трутней, то и клещу ходу не будет к рабочим пчелам. Мне не удалось на деле проверить, как это получается у крымчанина, но способ этот широко применяют и наши северные пчеловоды.

Житель города Донецка Вячеслав Петрович Фирсов рассказал, что остался очень доволен, когда внял совету журнала «Пчеловодство», который напечатал отчет с симпозиума по варроатозу, где упоминается о борьбе с клещом с помощью муравьиной кислоты. Этим способом пользуются в Польше, Чехословакии, Турции, ГДР и ФРГ. Оказывается, клещ дуреет и гибнет от паров этой кислоты.

Заглянул я в Кировскую контору пчеловодства. Оказалось, что и У нас о муравьиной и щавелевой кислотах заводского изготовления знают. Начальник областной конторы Юрий Петрович Смышляев отметил, что кислоты дают стопроцентный эффект борьбы с клещом, но вот беда: пока очень трудно найти их. Однако уже изыскиваются возможности, ставится вопрос… В общем способы борьбы с варроатозом вызывают большие надежды и вселяют оптимизм в Души пчеловодов.

Юрий Петрович усмехнулся, когда я начал толковать о том, что сильно мешают развитию отрасли неблагоприятная погода и варроатоз.

— Пожалуй, все гораздо сложнее, — сказал он. — Погода и раньше была разной, а варроатоз появился только в последнее время. Беды пчеловодства коренятся прежде всего в отношении людей к пчеле. Пчеловодство — не обязательная, а желательная отрасль, вот и постарались освободиться от нее многие колхозы и совхозы: за пчелу спроса нет, и голова за нее не болит.

Очень пунктуальный человек — главный зоотехник Кировской областной конторы пчеловодства Михаил Андреевич Кудрин — привел мне довольно выразительные данные, говорящие о нынешнем состоянии немагистральной отрасли — пчеловодстве. В 1940 году в колхозах и совхозах Кировской области насчитывалось 68 тысяч пчелосемей, в 1979 году осталось всего 20 тысяч. Теперь произошло дальнейшее сокращение из-за непогоды и варроатоза.

Каждый, даже маленький довоенный колхоз держал свою пасеку. Было время, когда райзо давало по 6–7 пчелосемей на колхоз для опыления клеверов и сеяных трав. Пчеловодство считалось и престижным делом, и признаком достатка. Его любили. И еще у маленьких деревень хватало для пасек медоносных мест.

С укрупнением хозяйств произошло не только сселение деревень, починков, малодворок, но и сокращение пасек. Во-первых, потому, что сократилось сельское население, во-вторых, многие пчеловоды уехали от медоносов. К чему это привело, я уже упоминал в начале очерка.

Такова логика развития, такова общая картина.

И в то же время люди, хорошо знающие отрасль, в один голос заявляют, что пчеловодство Северного Нечерноземья может и должно процветать.

По приблизительным данным, в мире насчитывается 45 миллионов пчелиных семей. В нашей стране их 10 миллионов. Ведущее место по численности пчелосемей и объему производства основных продуктов занимает Российская Федерация, но, увы, не на севере республики, хотя здесь богатейшие медоносы: луговое разнотравье, липняк, заросшие кипреем и дикой малиной вырубки.

— Мы самое малое можем держать в нашей области пятьсот тысяч семей, — сказал начальник пчелоконторы Юрий Петрович Смышляев. — А у нас нет и ста тысяч, двадцать процентов от возможного, потому что основная масса лесов и кустарников пока не используется для пчеловодства.

В чем же все-таки причина? Почему вроде бы при общем благожелательном отношении к отрасли она пока не дает желаемой отдачи? Ведь Кировский облисполком принял специальное решение о восстановлении всех необоснованно ликвидированных в последнее время пасек, и вроде пчелоконтора предпринимает немало усилий для того, чтобы пасеки эти восстановить.

И тут уже мы сталкиваемся с чисто психологическими моментами.

В Кировской области для развития пчеловодства определены по природным и климатическим условиям две зоны — северная и южная.

По планам специализации сельского хозяйства в этих зонах намечено перевести пчеловодство на промышленную основу. Предполагается это осуществить путем организации крупных пасек на 500— 1000 пчелиных «семей в составе межхозяйственных производственных объединений. И вот такое объединение было в Кильмезском районе, который считается «медовым».

Для Кильмези, где, выражаясь языком специалистов, имеются богатые ресурсы медоносов: широколиственные леса (липа, клен, кустарник), гречиха, немало лесных вырубок с кипреем и дикой малиной, пчеловодство — исконная отрасль. Старожилы помнят годы, когда пчеловоды не знали, куда девать мед, продавали его по низким ценам. Причем были такие виртуозы, что даже с весенних медоносов успевали его брать.

То, что надо было создать объединение, пожалуй, сомнений не было. Это гарантировало бы квалифицированное руководство отраслью, дало возможность наладить снабжение всех пасек инвентарем, вощиной, а в сложные годы — сахарным песком и лечебным сахарно-медовым тестом — канди. Пчеловоды тут получают зарплату более высокую, чем в колхозе и совхозе.

Колхозы и совхозы отдали свои пасеки в объединение, заплатив небольшие паевые взносы. Все законно, но вот беда: вышедшие из хозяйства пасеки иные руководители перестали считать своими и не приноравливают севообороты к нуждам пчеловодов. Раньше колхоз стремился близ пасеки посеять гречиху, старался клевер химией не обрабатывать, а то погибнет пчела. Теперь многие перестали заботиться о пчелином севообороте. И уже без стеснения пускают в ход ядохимикаты, не предупреждая об этом пчеловодов.

— Выходит, теперь мы пчеловодам враги, — признался очень умный, дальновидный руководитель, тогдашний председатель кильмезского колхоза «Россия» Василий Потапович Логинов. — Нас уже их заботы не задевают…

И с кадрами в объединении стало скудновато: уходили молодые помощники пчеловодов, так как зимой их занять нечем. Обсуждалась идея организовать производственный цех с поточной линией по первичной обработке и расфасовке меда, участок по изготовлению ульев, рамок, прочего инвентаря, тары для меда, лечебного канди, чтобы было где работать зимой помощникам пчеловодов, да и польза была бы. Однако не получилось. Уходят с таким трудом подобранные работники. Но это только одна проблема.

Кого из нас в детстве не тревожила и не волновала существующая в природе взаимосвязь, которую подтверждали сенсационные факты о том, что овцы съели Англию или кролики разорили австралийских фермеров. И вот у нас, оказывается, нарушение взаимосвязи. Обнаружилось, что в южных районах те чудесные медоносы, о которых я слышал раньше (липа, кипрей, разнотравье), стали очень и очень скудными. Кое-где нарушилась чуть ли не извечная связь: липа — пчела — мед, гречиха — пчела — мед, кипрей — пчела — мед.

Спросил я в Кильмези: как с липой?

— Мочальный куль вытеснил мед, — ответил мне пчеловод Александр Сергеевич Билялов.

Оказалось, что в кильмезских лесах беспощадно истребляется липа. И делают это не только частники-браконьеры, добывающие лыко для мочала, но и предприятия, лесхоз, заготконтора райпо, изготовляющие кули, щетки, мочальную ленту для промышленности. У них свой план на эту продукцию. Они обязаны. У пчеловодов же сердце кровью обливается.

Одна двадцатилетняя липа дает три-четыре килограмма сухого мочала. Для того чтобы заготовить шесть тонн мочала, надо уничтожить целый гектар липы, а чтобы выполнить план лесхозу и сдать 100 тонн мочала да 80 тонн заготконторе, требуется уничтожить уже 30 гектаров липняка (40 тысяч деревьев). Это за один год.

А ведь один гектар липняка способен дать тонну меда. Причем без всякого ущерба для леса. Тут опять пчеловодство — страдающая сторона. Пчелам нужна живая, цветущая липа. Ведь одна взрослая липа заменяет гектар гречихи. Сколько же меда и других ценных продуктов пчеловодства недополучат пасеки, если вырубить 40 тысяч деревьев? Даже считать страшно.

Лесхоз называет такие рубки санитарными. Частник же, зарабатывающий на мочальном промысле по десятке в день, не щадил даже мелкие липки. Мне рассказывали, что такие браконьеры, надевая на ствол дерева тросовую петлю, с помощью трактора сняли кору не на одном гектаре липняка. Незащищенно белеют теперь сохнущие деревья. Поистине, как липку ободрали. Тут уж не одно пчеловодство страдает, но и беззащитная наша природа.

Управление лесного хозяйства Кировского облисполкома по просьбе пчелоконторы обращалось в Министерство лесного хозяйства РСФСР с просьбой сократить план заготовки мочала для кистей, банных и хозяйственных мочалок, с тем чтобы можно было сократить рубку липняка. Однако из министерства пришел непреклонный ответ: «Ввиду того, что очень дефицитны изделия из мочала, планы снизить не можем. Примите меры для выполнения плана по заготовке мочала».

Отписались товарищи из Министерства лесного хозяйства РСФСР, подавай им мочало, да и только. А если подумать, поискать замену мочалу? Был я на Ижевском металлургическом заводе в Удмуртии. Там тоже для перевязки железного и стального проката пользовались мочальной лентой, а теперь нашли более дешевую и прочную синтетическую. Значит, можно освободить липовый лес от непосильного бремени. Надо только поискать выход, пораскинуть мозгами.

Пора подумать о том, чтобы объявить липовые леса заповедным местом, где запрещалось бы гулять топору и бензопиле.

Прискорбно, что истребление липы в Кильмезском и других районах не уменьшается. Где же разумный выход из положения, что надо предпринять, чтобы не страдала природа, не лишались пчелы самого полновесного своего взятка? Над этим надо думать всерьез. И опять сложность в том, что пчеловодство — отрасль, так сказать, не обязательная.

Заинтересовался я еще одним популярным кильмезским медоносом — гречихой. Глубокое прошлое сведений о гречихе не оставило, а вот настоящее сводкой районной статистики утверждает, что в сравнении с 1965 годом посевы гречихи в районе сократились чуть ли не в четыре раза. Урожаи тоже снизились, хотя ради справедливости надо сказать — никогда особо высокими и не были.

— Раньше для мужика гречиха была страховой культурой. Вымерзли озимые, он взял да и занял поле поздней гречихой, — своими соображениями поделился со мной заведующий отделом сельского хозяйства райкома партии Николай Никитович Яблоков. — И теперь гречиху сеют поздно и убирают поздно…

Из-за гречихи, выяснил я, район испытывал массу неудобств. Во-первых, такое: весной сев зерновых завершен, можно было бы давно отчитаться, да гречиха держит. У нее срок не подошел. И район попадал в отстающие. Обидно! Не будешь же всем объяснять, что дело в гречихе.

Еще горше гречишные дела были осенью. Убирал район зерновые, радовал урожай. Дошло дело до гречихи, и она своей мизерной урожайностью стаскивала район вниз сводки. Было девять, стало семь центнеров с гектара.

Вот такую горестную историю рассказал мне Николай Никитович Яблоков.

Николай Никитович Яблоков — человек объективный. Он сказал, что, вероятно, на снижение урожаев гречихи в какой-то мере влияет распространившееся мнение, что она — культура не основная. Хозяйства сеют ее когда придется и где придется. Да и местные сорта гречихи исчезли.

А мне подумалось: не из-за того ли, что перестали вдумчиво заниматься пчеловодством, капризной и невыгодной стала гречиха, потребность в которой чувствует каждый человек? Ведь гречневая каша была на столе в праздники и будни. На Украине, к примеру, настоящим хлеборобом считали того, кто умеет выращивать гречиху. И в наших северных местах умели ее растить. А гречиха и пчеловодство — неразделимы. И резкое уменьшение числа пасек в том же Кильмезском районе сделало нищим гречишный гектар.

В чем причина скудных урожаев этой культуры? Специалисты утверждают: в том, что мало стало пасек. Во многих районах Рязанской, Тульской и ряда других областей на два гектара этой культуры приходится всего одна пчелосемья, да и то не везде «привязана» к посевам. А полагается иметь на гектар по три улья.

Стремясь повысить отдачу гречишного поля, в некоторых районах настойчиво ищут выход. В Сумской области провели концентрацию посевов гречихи. И сразу проявилась слабость колхозных пасек. Вывод не новый, но верный: чем больше пчелосемей, чем ближе ульи к полю, тем выше урожай гречихи.

Да, в последнее время не везло гречихе, крупяным и гороху. На вятской земле, где даже во время войны можно было купить гороховые лепешки, исчез, превратился в дефицит горох. Но это к слову.

И все-таки, несмотря ни на что, южная медовая зона нашей области в силу сложившихся традиций, развитости пчеловодства пострадала не столь сильно: там сохранились пасеки, есть опытные пчеловоды.

Северной же зоне приходится начинать чуть ли не с нуля. Многие колхозы и совхозы, избавившись от добровольной, непланируемой отрасли — пчеловодства, не собираются ее возобновлять, считают это дело хлопотным и невыгодным. Поэтому в северных районах пчеловодство развивается и дает прибыль там, где есть энтузиасты этого дела.

Знаток и любитель пчеловодства начальник областной конторы Юрий Петрович Смышляев как-то в июльскую жару возил меня на кочевые отъездные пасеки, чтобы наглядно показать, как можно избежать конфликтов, с которыми сталкивается пчела в современном мире. Выезд на кочевки из густонаселенных пунктов — вот выход, чтобы не гибли пчелы, чтобы не было воровства, фальсифицированного прополиса. Об этом толкует Смышляев. Не верить ему нельзя, у него громадный опыт. Всю жизнь он занимался пчеловодством. И теперь зароненная еще дедом и отцом любовь к пчелам не угасла.

Я пересказываю Юрию Петровичу вычитанное в очерке А. И. Холифмана и Е. И. Васильевой описание хорошо организованной кочевки. Мне хочется узнать, когда такая благодать будет у нас.

«Ныне в обоих полушариях почти всюду, где для этого есть условия, — писали авторы, — можно видеть на выровненных площадках-точках строгие ряды или гнезда, по 3–4 вразброс, крашенных в разные цвета (но не в красный, его пчелы не отличают) коробок фабричных ульев. По дорожке между ульями бежит автокар с площадкой, на ней инструмент и запасные части: стамески и коробки для сбора пчелиного клея-прополиса, пустые магазинные короба, ящик с сотовой сушью из дымаря, подвешенного к крюку на ручке, вьется дымок… Проходя мимо контрольного улья на весах, пчеловод поглядывает на показания самописца, отражающего изменения веса. Когда привесов нет, а взяток здесь больше не предвидится, надо принимать меры, заказать автоплатформы, подготовить улья, а вечером (с законами пчел следует считаться: днем фуражиры в полетах, а вечером все собираются домой) к точкам прибудут машины с электрокранами. Освещая участок не тревожащими пчел желтыми фарами, краны плавно перенесут ульи на платформы. Пока темно, автокараван трогается в путь, на новое место, откуда нектарная разведка по радио уже уведомила о зацветших медоносах и куда надо поспеть до рассвета, чтобы выставить пчел, прежде чем для них наступит время вылета».

Картина, которую я привел, мне кажется фантастической, так как автофургоны и автокраны пока купить негде. Приходится их мастерить по-кустарному. А вот кочевку пасек организовать удалось. По весне договорились с Белохолуницким лесхозом о размещении здоровых от варроатоза пасек, а потом подбили на поездку пчеловодов совхозов «Русский» и «Кировский», подсобного хозяйства завода имени Лепсе.

Мы невольно примолкли, когда машина повернула в мелколесье.

Сплошное алое и малиновое полыхание встретило нас — настоящий разлив цветущего иван-чая. Вначале мы завернули на пасеку совхоза «Русский», где работали супруги Валентин Константинович и Светлана Леонидовна Колупаевы. Он неторопливый, очень мягкий, внимательный человек. По рождению горожанин, работал на заводе, а вот увлекся пчеловодством и отдает ему все силы и душу. Светлана Леонидовна в противоположность мужу — общительная, острая на язык. Вот как определила она нынешнюю двухмесячную отшельную жизнь на кочевке:

— Скучать было некогда. Работы хватало. Нынче ведь пчелы носили мед в ульи не по ложке, а целыми бидонами.

Валентин Константинович подвел меня к контрольному улью. Пчелы вели себя мирно. Они были довольны взятком. Погода сухая, даже знойная.

Цифры бывают куда красноречивее ахов и всплескиваний руками. Смотрю на записи. По три, четыре, пять, восемь килограммов меда за день приносила одна пчелиная семья на этой пасеке в июльские знойные дни, когда жарко цвел кипрей. И вот пчеловоды Колупаевы из совхоза «Русский» получили от 86 семей за два месяца четыре тонны меда. Были дни, когда каждый улей прибавлял в весе на 9—10 килограммов. Не меньше был взяток и на пасеке у супругов-пчеловодов Александра Викторовича и Людмилы Быдановых из совхоза «Кировский». Ну и, конечно, у Ивана Михайловича Перми — нова. Энтузиасты-пчеловоды научились брать мед. Большую симпатию вызвали у меня опаленные солнцем, пропахшие медом и дымом, крепкорукие, близкие к природе люди. Ждали, ждали они своего «звездного» часа, а вернее — лета. И вот дождались.

Успех ждет увлеченных делом.

Все зависит от пчеловода! А еще? А еще от того, как относятся к этому делу руководители хозяйств. Немало у нас таких, которые руками и ногами отбиваются от пчеловодства. Есть до сих пор такие руководители, которые и сами пчеловодством не занимаются, и, заподозрив в пчеловоде неприятеля, частника-обдиралу, запрещают ставить пасеки на угодьях своих хозяйств.

Идеальное сочетание, когда руководитель хозяйства всячески поддерживает пчеловодов. С большой радостью я должен сообщить о том, что число руководителей, любящих пчеловодство, за последние годы в северной зоне выросло. Если раньше я мог сказать это только об энтузиастах — директорах кирово-чепецких совхозов «Русский», «Кстининский» и «Поломский» Алексее Ивановиче Литвинове, Николае Павловиче Кузнецове и Леониде Григорьевиче Прозорове, то теперь таких энтузиастов стало куда больше. Поверил в эту отрасль, подобно Литвинову, который сам держит пчел и горячо поддерживает отрасль, директор совхоза «Кировский» Илья Филиппович Перваков. С удовольствием я узнал о том, что директор совхоза «Ардашевский» Алексей Константинович Мельков завел пасеку.

Надо ли говорить о том, что пчелы на любовь отвечают медом. Супруги Колупаевы на отъездной пасеке накачали четыре тысячи килограммов, да стоит на совхозных лугах еще одна пасека.

Год выдался медовым, но начальник областной конторы пчеловодства Юрий Петрович Смышляев был не очень доволен результатами. Какую отдачу дало бы пчеловодство, если бы не четыре, а 20–30 пасек работали на лесных кипрейных угодьях! У нас ведь сотни гектаров медоносов остаются неиспользованными в Нагорском, Омутнинском, Верхнекамском и многих других северных районах, потому что пока любительские, колхозные и совхозные пасеки редко отваживаются на кочевку. Самая убедительная агитация за расширение немагистральной отрасли — пчеловодства, за использование кочевок та, что не совхозные, а любительские пасеки получили на белохолуницких кипрейных угодьях солидный взяток. Мне рассказывали об одном пчеловоде-любителе, который от 80 пчелосемей накачал тоже четыре тонны меда.

Как подсчитали ученые, любительское пчеловодство дает в мире около семидесяти процентов всего товарного меда. Из полутора тысяч тонн меда, заготавливаемого нашими соседями из Пермской области, тысяча тонн — с любительских пасек. В Татарии на их долю приходится половина заготовок меда. Вклад пчеловодов-любителей нашей области стал куда солиднее, но он должен быть еще больше. А для этого пчеловодам-любителям нужна помощь.

По признанию пчеловодов совхозов «Кировский» и «Русский», обеспеченность транспортом, снабжение и связь у них все-таки оставляют желать лучшего. Тот пчеловод-любитель, который сумел взять четыре тонны меда, находился в более выгодных условиях, так как в его распоряжении была личная машина. Ну а как быть тем, у кого нет своего транспорта?!

Любопытный и поучительный опыт по организации пчеловодства, помощи любительским пасекам накоплен в Румынии. Она занимает первое место в Европе по экспорту меда. За недолгое время деятельности Румынской ассоциации пчеловодов ежегодные заготовки меда увеличились в 150 раз.

Особая, пока робко заполняемая добрыми делами страница в местном пчеловодстве — опыленческая деятельность. Решением Кировского облисполкома предписывается иметь во всех семеноводческих хозяйствах опыленческие пасеки, шире привлекать пасеки пчеловодов-любителей для опыления трав и клеверов. Но, увы, пока их очень и очень мало. А ведь можно было бы использовать для этого и колхозные, и любительские пасеки. Насколько выгодно использовать для опыления пасеки пчеловодов-любителей, доказывает опыт Свердловской области. Здесь колхозы и совхозы на основе договоров используют пасеки пчеловодов-любителей на опылении сеяных трав и семенников красного клевера.

Итак, пчеловодство нуждается не только в сочувственном отношении, но и в действенной помощи. О том, в чем она заключается, попытался я сказать. Один из видов такой помощи — пропаганда пчеловодства. Что греха таить, мало пока интереса к этой отрасли У молодежи. Нынешний молодой сельский житель образован. Много видел и ездил. Но к великому сожалению, при расширившемся кругозоре он редко замечает такое редкостное, необычайное существо — пчелу, которая остается нашим постоянным и бескорыстным другом. Я обрадовался, когда узнал, что в некоторых сельских школах есть свои ученические пасеки. Хорошее начинание!

— Мы можем, — сказал мне главный областной пчеловод Юрий Петрович Смышляев, — дать каждой школе по пять — семь ульев, только бы пошло это на пользу, только бы заинтересовались нашей отраслью школьники и учителя.

С какой точки зрения ни рассматривай пчеловодство, очень нужная это отрасль. Хочется, чтобы вернулась прежняя любовь к ней. Пчела на любовь ответит медом. И только ли медом?

Геннадий Сележинский

ПРЕКРАСНЫЕ СПУТНИКИ НАШИ

Художник М. Сергеева　

Долгие годы я собирал всевозможные сведения о красиво цветущих растениях, или цветах, как говорят о них попросту. И как только выдавалась свободная минутка, рылся в научных статьях, монографиях, популярных книгах, просматривал газеты и журналы, листал словари, учебники, справочник, а читая художественную литературу, делал выписки из прозы и поэзии. И даже в служебных командировках и экспедициях не забывал о своих любимцах: фотографировал и наблюдал их при первой же возможности, какая только предоставлялась.

В конце концов у меня собралась своего рода «энциклопедия» об этих самых очаровательных творениях природы: забытые и новейшие факты их биологии, разные «цветочные» события, фольклор, много стихов, случаи из истории окультуривания цветов, данные о применении их в народном хозяйстве и быту — вплоть до кулинарных рецептов и медицинских рекомендаций.

Однако в отличие от энциклопедического тома, где сведения просто перечисляются, я постарался объединить их в отдельные микроповести, чтобы сложный, большой и разнообразный материал о самых известных и популярных декоративных растениях воспринимался с интересом и увлекательно. Кроме того, регулируя этот поток информации, я строго следил за тем, чтобы словам было тесно, а фактам — просторно, и фактам обязательно интересным и занимательным.

Подобно тому как в мозаичном панно из множества угловатых кусочков художник слагает гармоничный рисунок задуманной картины, так и в своих рассказах мне хотелось с помощью отдельных фактов, событий и разных сведений как можно полнее описать ту многогранную роль, какую играет сложнейший мир цветов в практической и духовной жизни человека с древнейших времен до наших дней. Но пусть теперь коротко об этом расскажут люди, больше, чем я, знающие и ярче чувствующие…

«Чтобы жить, — говорил Андерсен, — нужны солнце, свобода и маленький цветок». И действительно, эти стихи Земли, как называют цветы поэты, сопровождают нас всю жизнь: встречают при рождении, утешают в старости, радуют на свадьбах, именинах, памятных датах, разных празднествах, и дома, и на работе, весной и в лютый холод, жарким летом и осенью — цветы нужны нам всегда, потому что без красоты человек просто не может жить.

Советский ботаник академик В. Л. Комаров писал: «Цветочные культуры почти так же древни, как пищевые. Потребность в цветах ярко проявляется у большинства народностей, населяющих земной шар… В нашей стране интерес к вопросам озеленения и цветоводства все растет… Самым интересным в этом деле является… неустанная работа над окрасками, формами, размерами растения и его отдельных частей, которую упорно ведут садоводы со времен садов Семирамиды и до наших дней».

Я славлю тех, кто вырастил цветы, Как славят кузнеца или шахтера. Я благодарен людям, у которых Щедры сердца и помыслы чисты.

Заканчивает свое стихотворение адыгейский поэт Жанэ Киримидзе такими словами:

Цветы, как люди, на добро щедры. И свежее дыханье отдавая, Они цветут, сердца отогревая. Как маленькие теплые костры.

А перед этим Жанэ вспоминает, как в годы далекой войны мальчики в продымленных шинелях принесли цветы умирающей медсестре:

На нестерпимой белизне бинтов Два мака, пересаженные в каску. И в мире больше не было лекарства, Нужнее и целебнее цветов!

Среди целительных средств и народной и научной медицины — многие из наших прекрасных спутников жизни. А на сегодняшний день ученые обнаружили вдобавок более трехсот летучих соединений, выделяемых цветами. Целый ряд этих биологически активных веществ оказывает благотворное, а порой и очень эффективное воздействие на организм человека. Новый метод лечения цветочными ароматами уже успешно применяется в клиниках Баку и Душанбе.

Некоторые цветы, содержащие определенные алкалоиды, фитонциды, пестициды, можно использовать в борьбе с вредителями и болезнями сельскохозяйственных растений и домашних животных.

Эфирное масло многих цветов, известных нам больше как декоративные растения, находит применение в парфюмерии, в пищевой промышленности. А в некоторых странах идут в пищу и на корм животным сами цветы, их плоды, стебли, листья, корни, луковицы; из них делают всевозможные предметы обихода — от украшений до циновок. А сколько меда вырабатывают из цветочного нектара пчелы!

Наверное, каждый слышал о прекрасных цветах камелии: их увековечили Дюма-сын и Джузеппе Верди в драме «Дама с камелиями» и в опере «Травиата». Но не все знают, что камелиевым маслом смазывают механизмы часов. Вот еще несколько необычных примеров.

Недавно установлено, что растущий водяной гиацинт, поглощая всевозможные химические соединения, почти полностью очищает воду, загрязненную промышленными стоками. Выращенные в такой воде растения, кстати очень красивые, можно использовать затем для производства горячего газа метана, для чего растительную биомассу подвергают брожению в специальных установках. Можно пользоваться и цветами-барометрами, а также «часами флоры» — набором цветов, открывающих и закрывающих свои венчики в определенное время суток, перед наступлением хорошей погоды или, напротив, перед ненастьем. А как не упомянуть здесь о «цветочном» методе при поиске полезных ископаемых!

Повышенное содержание того или иного элемента в пепле сожженного цветка может оказаться верным ключом к подземным кладовым. Так, с помощью нового биогеохимического метода советские геологи обнаружили в Казахстане залежи никеля, медно-молибденовую руду — в Армении. А помогли им при этом выросшие над рудами цветы горных маков и сон-травы — они отличались своей окраской и формой от обычных собратьев. Так былью обернулись небылицы о цветах — ключах к заветным кладовым…

Множество легенд и преданий сложено о цветах. Они вечно цветут в бесчисленных произведениях литературы, искусства. Тут и «Подснежник» Чайковского, и «Красный мак» Глиэра, и фортепьянные миниатюры Жармена Тайфера «Цветы Франции» во главе с «Жасмином Прованса»… А «Сирени» Врубеля и Кончаловского, «Подсолнечники» и «Маки» Ван-Гога или, скажем, декоративные питомцы Катерины Билокур, о которых народная художница Украины говорила: «Я потому цветы рисую, что из цветов картины выходят красивые!»