ДЕТСКАЯ БИБЛИОТЕКА. Том 94

Из салона я вышел красивый как бог и голодный как волк. И ещё я твёрдо решил, что туда я больше не ходок.

— Тебе понравилось? — спросил Павлинов и, не дав ответить, добавил: — Теперь ты писаный красавец — весь в меня! — Он с гордостью взял меня за руку и повёл через дорогу на красный свет. В ресторан.

Я ещё никогда не был в ресторане, поэтому очень нервничал. Я нервничал, когда нас встречали у порога и провожали за столик, нервничал, когда усаживался на бархатный стул, нервничал, когда изучал меню величиной с доску для сёрфинга. Но больше всего я занервничал, когда увидел, сколько столовых приборов лежит с каждой стороны моей тарелки. Всего их было десять, и о назначении некоторых я мог лишь смутно догадываться. Хорошо, что заказывать мне ничего не пришлось. Павлинов нашептал что-то официанту на ухо, и тот умчался выполнять заказ.

Нам принесли прохладительные напитки. Я хотел колу, но подали мне холодный зелёный чай. Он пах духами и был такой густой, что в нём стояла ложка.

— Я рад, что ты мой сын, Витя, — сказал Лев Клементьевич, грациозно отпивая из бокала, как настоящий павлин.

— Да? А почему? — спросил я. Честно, ничего особенно радостного в том, что я его сын, я не видел.

— Всегда хотел, чтобы мой сын пошёл по моим стопам!

— Но я не собираюсь идти по твоим стопам, — откровенно признался я. — Я мечтаю стать гонщиком «Формулы один» или, на худой конец, изобретателем.

— Ой, не смеши меня, — отмахнулся папа. — С такими внешними данными тебе прямая дорога на подиум.

— А разве у меня есть внешние данные? — заинтересовался я. Признаться, я всегда считал себя мальчиком посредственным, с маленьким носом и худыми ногами.

— Вот увидишь, пройдёт пара-тройка лет, и ты станешь знаменитым! Мы с тобой исколесим весь мир! Париж, Милан, Токио, Нью-Йорк… Мы станем первыми в своём роде! Брат и брат Павлиновы! Вернее, братья Павлиновы!

— Вернее, отец и сын, — поправил я своего размечтавшегося папашу.

— Ах, не в этом суть! — Он опять отмахнулся от меня, как от надоедливой мухи.

Я хотел ему возразить, напомнить о том, что молодость не вечна, что рано или поздно наступит старость, и если у него не будет нормального работящего сына, то некому будет носить стаканы с водой. Но тут пришёл наш официант и принёс закуски. Это были очень странные закуски — они все были разноцветные и не очень съедобные на вид. Одна закуска была фиолетовая и прямоугольная, а вторая — в форме ярко-зелёной пирамиды.

— Молекулярная кухня! — воздел палец к небу Павлинов, отправляя в рот что-то с оранжевым дымком.

— Какая? — не понял я.

— Ну, экспериментальная, — неопределённо поводил он в воздухе вилкой.

— Понятно, — кивнул я, притворяясь, что мне всё понятно. — А можно кусочек хлеба?

Папа хотел возразить, но официант был уже тут как тут. Он налил мне в розетку какой-то массы и убежал к другому столику.

— Что это? — брезгливо понюхал я серое вещество.

— Жидкий хлеб, ты же сам просил. Но я бы на твоём месте от мучного воздержался.

— А оно разве мучное? — Я недоверчиво покосился на подозрительный хлеб.

Павлинов вздохнул:

— Жидкий хлеб, мороженое из сельди, пельмени из прозрачного теста, взрывающийся на языке борщ, спагетти из холодца — всё это дело рук молекулярных волшебников, поваров, которые работают по законам химии и физики.

Физику и химию мы ещё в школе не проходили, поэтому мне нечего было на это возразить. Я уткнулся в тарелку с квадратной синей яичницей.

По пути домой Павлинов с увлечением рассказывал о том, что Гадюкин — настоящий гад. Только он не мне рассказывал, а Кошкиной, которая звонила ему по мобильному телефону, чтобы сообщить последние новости. А я думал, что он гений, этот Гадюкин.

— Как, он забраковал моё портфолио? — кричал папа в трубку. — Я сейчас упаду без чувств! Воды мне, воды! Нет, мне сегодня уже нельзя! Да, а ты что? А он что? А ты? А он?

Я шёл рядом и думал о том, какая это всё-таки непростая работа — быть фотомоделью. Тем более для мужчин. По-моему, женщины как-то лучше приспособлены к тому, чтобы на них мерили одежду, надевали туфли с каблуками, а потом фотографировали. И вообще, они более устойчивы ко всяким разным гадюкиным — в смысле психологически. Я посмотрел на папу (он плакал и рвал на себе пышные, красиво уложенные волосы) и от всего сердца его пожалел. Лежал себе, лежал человек в саркофаге, никто его не трогал. А тут я.

Нет, надо было что-то с этим делать. Второго такого денька на постной каше и молекулярной кухне я не выдержу. Тем более что на завтра Павлинов запланировал поход по магазинам одежды, а я этого терпеть не мог. Потому что я никакой не утончённый, а самый простой. Я обыкновенный! И папа мне нужен такой же.

С этой мыслью я прибавил шагу, чтобы поскорее добраться до дома. Ночь мне предстояла долгая.

Глава 6

Самая некомпанейская

Дорогу к дому Будь-Благодарен-Бенджамина я нашёл удивительно легко — меня словно кто-то туда привёл на поводке. Старик открыл мне дверь и нисколечко не удивился. Он как будто ждал меня. Я влез к нему через форточку и, разгладив на брюках невидимые складки, выложил всё начистоту:

— Мне нужен новый папа. С этим я жить не могу и не хочу.

— Спросить тебя позволь, почему? — женским голосом поинтересовался старик.

— Мы слишком разные. Я не умею выщипывать брови и подбирать одежду под цвет глаз.

Господин Бенджамин посмотрел на меня выжидающе, но я больше ничего не говорил. Всё и так было ясно. Павлинов и я — вещи несовместимые. Точнее, люди. И папатекарь, раз уж на то пошло, был обязан меня об этом предупредить. Это, можно сказать, его профессиональный долг. Но я не стал его ни в чём упрекать. Всё-таки я боялся, что он разозлится и не станет менять мне папу.

— Хорошо, — кивнул наконец папатекарь и добавил: — Следуй мной за.

Понимаете, главное в том, что теперь я был готов. На все сто! Другими словами, я сделал домашнее задание — плохонько сделал, на «троечку», но в итоге вынес для себя урок. Теперь я знал одно — искать папу нужно себе под стать. Вот что я, например, люблю? Компьютеры, сетевые игры, поспать до обеда, повалять дурака. И папу мне надо такого же! Чтобы с ним и в огонь, и в воду, и в медные трубы! Чтоб и в «Ассасин крид» вместе, и в «Майнкрафт» играть! Чтобы никто на пробежки не таскал и над душой не стоял. В общем, папа мне нужен — компанейский. А всё остальное — мелочи, которые человеку можно простить.

Так думал я, пока следовал за господином Бенджамином. В этот раз дошли мы гораздо быстрей, а может, мне так показалось. Когда старик открыл дверь папатеки (вернее, она сама образовалась в разъехавшейся в стороны стене) и я вошел внутрь, всё здесь было по-прежнему. Саркофаги стояли на своих местах, папы спали беспробудным сном, и никто не храпел. Я стал расхаживать между рядами и всех хорошенько рассматривать. Я решил не спешить, но и не тянуть резину, как в прошлый раз.

— Насколько я понимаю, с выбором ты уже определился? — опять по-человечески заговорил папатекарь.

— Да, мне нужен…

— Обрати внимание на этот экземпляр, — перебил меня господин Бенджамин. — Думаю, он тебя заинтересует.

Старик подошёл к саркофагу в виде компьютера. Я тоже подошёл и заглянул внутрь. На матрасе лежал, свернувшись калачиком, совершенно обыкновенный папа. Ничего примечательного в нём не было. Не толстый и не худой, не маленький и не особенно крупный. На голове у него рос жёсткий ёжик коричневых волос, который делал его похожим на половую щётку.

— Гм, — сказал я. — Если честно, мне хотелось кого-нибудь пооригинальней.

— Между прочим, он программист, — заметил господин Бенджамин. — Работает в компании по производству сетевых игр. Ведущий специалист!

— Правда? — Я ещё раз оглядел с ног до головы этого айтишника.

— Бери, не ошибёшься, — сказал папатекарь тоном базарного торговца с Кавказа.

— А он не будет кормить меня молекулами? — на всякий случай спросил я. — А то я и так худой.

— Уверяю тебя, у него совершенно нет на это времени.

— А играть он со мной будет? Надёжного партнера в Сети сейчас днём с огнём не сыщешь.

— Ну разумеется, — кисло подтвердил старик.

— Это хорошо. Это самое главное. А как его зовут?

— Карл Витальевич Авторизаторов, сорок пять лет, вдовец, двое совершеннолетних детей.

— Я его беру, — поспешно кивнул я, чтобы не дать сомнениям сгуститься. — Договор подписывать будем?

— Нет, ты всё уже подписал, — сухо ответил папатекарь и снова поспешил вытолкать меня за дверь.

Что это на него находит, в самом деле?

— А как же?..

— Домой отправляйся, будет устроено всё, — словно золотая рыбка, пропел господин Бенджамин из-за двери.

И мне ничего не оставалось, как его послушаться. В надежде на то, что завтра утром всё будет хорошо.

Проснулся я, когда уже было светло (как добрался до дома, я опять совершенно не помнил). Я посмотрел на часы — батюшки! Я же в школу опоздал! Анна Емельяновна мне за это голову оторвёт! А папа вообще лишит карманных денег на два месяца вперёд! А мама…

Тут я вспомнил, что мамы у меня нет (вернее, она есть, но живёт на Галапагосских островах) и папа тоже временно отсутствует. В смысле, мой родной. А тот, которого я вчера в папатеке взял напрокат, — где он? Почему он меня в школу не разбудил, как делают все нормальные папы? Я принюхался: нет, из кухни не пахло гренками или яичницей. Пахло чем-то жжёным — и не из кухни, а из нашей гостиной.

Я обул тапочки и прямо в пижаме пошёл на запах.

Он сидел возле нашего домашнего компьютера и паял. От него шёл дым коромыслом, и в комнате было сумрачно.

— Папа? — позвал я. Я хотел добавить укоризненно, что из-за него я проспал первый урок, но почему-то не стал. Что-то меня в последний момент остановило.

Карл Витальевич Авторизаторов обернулся, посмотрел куда-то мимо меня, а потом снова углубился в паяние.

Я решил его не отвлекать. Вдруг человек действительно занят? А я тут со своей школой пристаю. Я почистил зубы, умылся, переоделся в домашнее (на уроки я решил сегодня не ходить совсем) и пошёл на кухню. Готовить нам завтрак.

Вы, наверное, удивитесь, но завтрак я готовил впервые в жизни. Я взял из холодильника то, что там было (выбор у меня был невелик), и решил сделать омлет. Я взбил яйца, покидал туда колбасных хвостиков и сырных корок, покрошил лука, помазал сковородку маслом и вылил в неё свое крутое месиво. Только всё оно не вошло. Если честно, я понятия не имею, сколько нужно яиц для двоих мужчин. Здраво рассудив, что много — не мало, я использовал для омлета всю дюжину. Поэтому для моего кулинарного шедевра понадобилось три сковородки и четыре конфорки (на одной закипал чайник).

Знаете, я буквально выдохся, пока готовил. И вместе с тем проникся глубоким уважением ко всем домохозяйкам мира за их нелёгкий, героический и часто неблагодарный труд! Я красиво сервировал стол для завтрака, расставив мамины парадные тарелки, разложив приборы (почти как во вчерашнем ресторане) и салфетки. Я нарезал хлеб треугольниками, разлил по чашкам чай, достал из холодильника розетку с вареньем и залюбовался трудом своих рук. Я даже успел чуть-чуть погордиться собой и подумать о том, что, наверное, я взрослею. Становлюсь старше, опытней и мудрей. И что когда приедет мама, надо ей такой же завтрак устроить, тем более что теперь я вооружён опытом и вообще.

На кухню вошёл Авторизаторов. На носу у него были очки с толстыми линзами, в левой руке — паяльник, а в правой — мой ноутбук. Вообще-то я сам хотел за папой сходить, сказать ему подчёркнуто вежливо: «Завтрак готов», — и позвонить в колокольчик.

Но он лишил меня этого удовольствия.

Новый папа уселся за стол, развернул ноут (вообще-то я не люблю, когда без спроса трогают мои вещи) и, не глядя в тарелку, принялся есть. Большие куски омлета исчезали у него во рту, в то время как папа не отрывался от экрана компьютера.

— Папа, ты поешь сначала, — с нажимом сказал я.

Авторизаторов кивнул и с шумом отпил из чашки. Я решил его больше не беспокоить. В конце концов, у каждого должно быть своё личное пространство. Может, человек стесняется? Может, он ещё не освоился в новой обстановке. Значит, надо ему помочь.

— Вкусно? — с энтузиазмом поинтересовался я.

Он опять кивнул. Похоже, человек он не слов, а дел. Эта мысль меня как-то воодушевила. Я с нетерпением ждал того момента, когда мы усядемся перед телевизором и начнём игру. Интуиция подсказывала мне, что Авторизаторов — мужчина не промах. Мне придётся постараться, чтобы не разочаровать этого компьютерного гения. От предвкушения грандиозной игры у меня уже дрожали коленки, но я всё же заставил себя поесть.

Тем временем папа расправился с омлетом и положил себе новую порцию. Я даже не успел за ним как следует поухаживать! Вот это аппетит у человека, я понимаю! Меня пронизывало чувство глубокой благодарности к Авторизаторову, к этому новому папе со старинным именем Карл. Ведь мой собственный папа ни разу, понимаете, ни разу в жизни не позволил мне прогулять школу. Тем более по такой смехотворной, с его точки зрения, причине, как файтинг.

Наконец он наелся, напился чаю и, отдуваясь, уставился на меня.

— Я рад, что тебе понравилась моя стряпня, папа, — скромно сказал я.

Он мигнул. Я отчётливо увидел это через его очки с толстыми линзами.

— Не волнуйся, со стола я приберу, — улыбнулся я как можно обворожительней. — Одну минутку, я вымою посуду, и мы можем приступать.

— К чему? — спросил мой новый папа с сомнением, и я впервые услышал его хриплый ангельский голос. Я его уже боготворил.

Я снова улыбнулся папиной милой шутке. Эти компьютерные гении — не самые общительные люди на земле. Но для крепкой стратегической связи между игроками это не имеет ровно никакого значения. Главное — быстрота реакции, скорость в принятии решений и готовность пожертвовать собой ради общего блага.

— Предлагаю начать с «Космической дробилки», — драя ёршиком сковородку, начал рассуждать я. — Затем разомнёмся на трековых гонках и перейдём к «Спецназу против химиков». У меня сегодня куча свободного времени!

— А разве тебе в школу не надо? — рассеянно уточнил папа. — Или вы теперь туда не ходите?

Я не понял, кто это «вы» и куда это «туда». Поэтому я просто сказал:

— Не волнуйся, папа, нас никто не будет отвлекать.

Он вдруг встал и убежал, представляете? И закрылся в нашей гостиной на замок изнутри! У меня даже сковородка из рук выпала от такого поворота событий. А под ложечкой нехорошо засосало. Перед глазами мелькнула безгубая улыбка Будь-Благодарен-Бенджамина.

Я, конечно, всё понимаю. Такие люди, как мой новый папа, все — немного чудики. Но не до такой же степени! В общем, я решил, что так просто не сдамся. Я вытер руки полотенцем и прошёл в коридор. Я постучался в дверь гостиной — тихо, но настойчиво.

— Меня тут нет! — тонко крикнул Авторизаторов.

— А где ты? — Я решил ему подыграть.

— Я на работе!

— Ошибаешься, ты у себя дома, папа, — решил напомнить ему я.