Смута. Дилогия

— Могу только гадать, но мне кажется, испанцы, скорее всего, лелеют какой-то тайный замысел по использованию наших сил. Может быть, хотят задействовать нас в качестве пушечного мяса, например, для зачистки островов, надеются с нашей помощью как-то если не справиться, то существенно ослабить пиратов. Может быть, таким образом намереваются усилить своё влияние в здешних местах, может быть, ещё в каких целях. Нам это неведомо, остаётся только гадать о причинах происходящего и быть готовым к любым неожиданностям. Не думаю, что последует что-то экстраординарное, но не стоит отбрасывать существования планов через некоторое время, например, отправить нас куда-нибудь в неизведанные места умирать за интересы Испании.

Что же касается наших интересов, то они вполне прозрачны и понятны. Первое и самое главное — мы получили, скажем так, международное признание. И пусть оно не совсем соответствует желаемому, но уже заключен первый межправительственный договор. И теперь государство СССР (Союз Суверенных Свободных Республик) перестаёт быть какой-то мифической силой, а имеет подтверждение своего существования на международной арене, чему и служит упомянутый договор.

— Ну да, договор есть, значит и должен быть субъект, который его будет выполнять, — проворчал Воротынский.

— Вот таким образом мы легализовали своё положение и получили признание своего государства. Далее. Мы взяли на себя охрану каких-то территорий. Причём обратите внимание на формулировки — Испания поручает нам охрану территорий вдоль побережья Карибского моря (Мексиканского залива) от полуострова Флорида до устья реки Рио-Гранде, а также земель, расположенных северней. И нигде не сказано, что охраняемые земли принадлежат Испании.

Конечно, об этом все знают, во всяком случае, подразумевается, кто является их собственником. Но для нас важно другое — раз мы охраняем территории, то скорее всего, они наши, ну или нашего союзника. То, что подразумевается, забудется или так и останется за кадром, тем более, что через шесть лет генерал-капитан будет другой, а вот сам факт охраны бесхозных земель останется. А значит они не бесхозные, а наши.

Конечно, это всё натянуто и довольно-таки зыбко, но ничего другого в сложившихся условиях сделать, на мой взгляд, нельзя. Придётся просто подождать, когда все недоговорённости превратятся в твёрдые факты. А мы никуда не торопимся, у нас есть по крайней мере сто лет до начала тут европейской экспансии.

— Призрачно всё в этом мире бушующем, — как обычно встрял Ваньша со своими комментариями.

— Ладно, оставим домыслы пока в сторонке, — подвёл итог обсуждения Трубецкой. — Что дальше делаем?

— А дальше нам надо искать союзников, а также везти сюда ещё людей. Союзниками могут быть только индейцы, тем более, насколько я помню, в верховьях Алабамы и предгорьях Аппалачей жили маскоги, или как их ещё называли, крики. А людей надо везти из России, думаю, желающие отправиться на новые земли там не перевелись. Или к туркам, выкупать русских рабов. Вот только денег на это у нас пока нет.

Так что готовься, Никита Романович, для начала к рейсу в Архангельск. Да и со святыми братьями надо пообщаться, думаю, во многом от них сейчас будет зависеть успех привлечения индейцев на нашу сторону. Как ты думаешь, батюшка, — обратился я к священнику, — согласятся ли монахи пойти жить среди дикарей и нести им слово божье?

— Это наше служение ему, и никто даже не помыслит отступиться от своего долга.

— Вот и хорошо, значит, вы с Савелием сами отправитесь с нами на переговоры с индейцами, а потом, думаю, тебе придётся ещё и обратиться к настоятелям Соловецкого и Холмогорского монастырей за помощью.

— Я понял тебя, сын мой. Благое дело задумал, крестить язычников.

— Ну вот и отлично, значит я отправляюсь на переговоры с индейцами, Никита готовится в походу в Архангельск, а остальные занимаются хозяйством — надо принять своевременные меры, чтобы спокойно встретить новых поселенцев, прокормить их, а также не забывать о порученном нам деле — охране побережья, а также разведке местности, но это уже в наших интересах. Разговор на подобную тему ещё впереди. Сейчас для нас главное — добиться успеха на встрече с индейцами, и я почему-то уверен, что всё будет хорошо.

— На чём основывается такое предположение? — поинтересовался Воротынский.

— Маскоги, или как их ещё станут называть, крики, вместе с чероками, чикасо и чокто, входили в состав группы пяти цивилизованных племён. Однако это их не спасло. Жадность американцев и их бесчестие не имеет границ, они сами, нарушив ими же установленные правила и обещания, выселили индейцев в резервации, разрушив всё, созданное теми за долгие годы, и захватили их земли. Естественно, это не прошло тихо и спокойно, были многочисленные вооружённые столкновения. Вот с такими людьми нам придётся договариваться, так что прошу всех относиться к ним с уважением.

После окончания нашего небольшого отчётного собрания меня перехватили Савелий и батюшка Николай. Как всегда, застрельщиком выступил Савелий, попросил меня немного задержаться и ответить на некоторые вопросы.

— Вот вы все постоянно говорите индейцы, индейцы, а кто это такие? Что-то про них нам рассказать можете? А то мы многое просто не понимаем.

— Давайте отойдём в сторонку, там присядем, и я вам расскажу всё, что знаю. Так вот, индейцы — местные жители, наверное, их можно в какой-то степени сравнить с вогулами или другими подобными им народами, проживающими на Урале. Основное их занятие — охота, рыбная ловля, ну и некоторые ещё занимаются земледелием. Жизнь ведут по большей части кочевую, хотя обрабатывающие землю живут оседло в постоянных деревнях. Есть и те, кто ведут полукочевую жизнь, пока не соберут урожай — располагаются на одном месте, а потом отправляются на охоту.

Расселились они почти во всей этой территории — и я обвёл рукой вокруг себя, подразумевая все, а не только окрестные земли, — и образ жизни во многом зависит от их места обитания. По общим оценкам, существует около шести сотен племён индейцев. У многих из них свой язык, обычаи и образ жизни. Как водится, все люди разные — кто-то более воинственный, кто-то наоборот отличается миролюбием, но все они отважные воины, прекрасные следопыты и отличные охотники.

Обычно племя состоит из нескольких общин численностью от тридцати до ста человек. Как правило, членами такой общины являются в первую очередь близкие родственники, а также другие воины племени. Обычно община кочует самостоятельно, лишь изредка, во время большой охоты или войны, собираясь вместе с другими. У каждой из них есть свой вождь, как правило, это один из самых уважаемых воинов и охотников.

Сейчас у индейцев сложный период, они столкнулись с белыми людьми, познакомились с лошадьми и другими домашними животными, огнестрельным оружием. И эти открытия полностью меняют их мировоззрение. Большая часть, проживающая на равнинах, называемых здесь прериями, уже сейчас пересаживается на лошадей и обзаводится ружьями. Лошадь становится мерилом богатства, а ружьё необходимым элементом выживания и признаком воинской доблести.

Про индейцев много ещё чего можно рассказывать, но необходимо учитывать, что это многогранный, способный приспосабливаться к резко меняющимся условиям жизни, народ. Это гордые, мужественные люди, у них есть своя честь и достоинство, и если найти с ними взаимопонимание, они будут верными союзниками и друзьями.

— Скажи, Фёдорыч, ты опять говоришь, как будто тебе заранее известно, что будет происходить дальше. Это что, поддержка божественных сил или происки дьявола? — спросил батюшка Николай.

— Ни то, ни другое, батюшка. Я уже неоднократно отвечал на этот вопрос, и мне добавить к сказанному нечего. Сейчас напомню, что в истории нашей страны нечто подобное происходящему здесь и сейчас, уже было раньше, и об этом написано много книг. Мне их приходилось читать, вот оттуда и все мои знания. Ну и не стоит забывать про помощь старцев. А сейчас прошу меня извинить, если больше вопросов нет, я пойду заниматься подготовкой экспедиции.

Катер уткнулся носом в отмель и после нескольких энергичных гребков, выполненных сидящими на вёслах бойцами, немного продвинулся вперёд, будто устраиваясь поудобней, словно предчувствуя долгий перерыв в запланированном путешествии. По установленному трапу я спустился на берег. Отмель, постепенно повышаясь, переходила в поляну, на которой стояло несколько вигвамов, и перед ними горел костёр.

Махнув рукой остальным на катере, мол, там и оставайтесь, я в одиночку направился к огню. Вокруг него, оставив свободное место со стороны реки, сидело трое мужчин, внимательно смотревших на меня. Больше никого в лагере заметно не было. Не доходя нескольких шагов до костра, я развёл руки в сторону, показывая пустые ладони, потом приложил правую руку к сердцу и произнёс:

— Мир вам, добрые люди. Пусть в ваших жилищах всегда будет тепло и не кончается добрая еда, пусть духи будут милостивы к вам, дети и женщины всегда радостны и довольны, а ваше потомство многочисленно. Меня зовут Михаил Фёдорович, я старший среди наших людей, мы русские, и мне очень приятно познакомиться с такими отважными воинами и охотниками.

Сразу надо добавить, что в этот раз общение давалось несколько легче. Встречи с индейцами, и в первую очередь с маскогами, происходили уже неоднократно. Некоторые из них появлялись в окрестностях Новоустюжинска, и даже в сопровождении Лёвы побывали внутри поселения. Так что какое-то знание языка появилось, позволяющее хоть и с трудом, но вести общение.

— И тебе легкой дороги, путник. Присаживайся к нашему огню, да и скажи своим людям, пусть выйдут из лодки и располагаются на берегу. День скоро закончится, так что пусть твои женщины готовят еду и ночлег. Я вождь племени маскогов, моё имя Парящий Орёл, это охотники племени — Быстрый Олень и Смотрящий вдаль.

— Не возражаешь, вождь, если наш разговор послушают и мои воины?

— Пусть слушают, — после небольшой паузы решил Парящий Орёл.

Я махнул рукой, ко мне направились Ваньша с небольшим свёртком в руках, Савелий и батюшка Николай. Их я специально пригласил, по моим замыслам, именно на них должна лечь основная нагрузка по сближению наших народов. Развернув переданный мне свёрток, я вручил в качестве подарков каждому из индейцев по стальному ножу, и судя по довольному блеску глаз, подарки пришлись по душе, а потом представил своих спутников.

— Это Иван Фёдорович, один из военных вождей нашего народа, это Савелий Михайлович, он тоже вождь, но не военный, а это батюшка Николай, служитель нашего бога, по-вашему — шаман.

После вручения подарков и окончания знакомства, Парящий Орёл раскурил трубку и передал её мне, а дальше она обошла всех по кругу, кроме батюшки, индейцы согласились с моим объяснением, что ему бог запрещает вдыхать любой дым.

— Так зачем ты искал встречи с нами, Михаил Фёдорович? — спросил после окончания церемонии знакомства Парящий Орёл.

— Так получилось, что мы устроили своё поселение на берегу Солёной воды, там, куда впадает эта река. Наш народ называется русские, наше племя — СССР (Союз Суверенных Свободных Республик), оно находится далеко, добраться туда мы не можем и вынуждены поселиться тут. Сразу говорю, что есть ещё племя русских, называется Россия, Русь, но сам понимаешь, вождь, что каждый хочет жить на своей земле, хотя и рад поддержке со стороны соседей.

Так что мы отправились на поиски незанятой земли, чтобы наше племя могло жить свободно и независимо, и первоначально решили, что такое место мы нашли. Но как оказалось, и у него есть хозяева. Сначала права на эту землю предъявили испанцы, думаю, вы знаете тех белых людей, что разводят лошадей, стреляют из ружей и уже побывали в этих местах. С ними мы договорились, и они не возражают против строительства тут нашего поселения.

Но оказалось, что именно вы являетесь настоящими хозяевами этих земель. Мне совсем не хочется ни с кем воевать, тем более, я знаю, что наше оружие сильнее, и даже всего несколько бойцов с ним могут победить гораздо большее число врагов. Поэтому я хотел бы договориться о дружбе и возможности построения новых поселений.

— Ты сомневаешься в силе и умении наших воинов? — спросил Парящий Орёл.

— Ты неправильно меня понял, вождь. Я говорю о силе оружия, а не о слабости воинов. Если у них будет такое же оружие, то они станут непобедимыми.

— Я ещё никогда не видел оружия, вооружившись которым, любой воин может стать непобедимым.

— А давай, один из нас, покажет, что может сделать подготовленный боец с таким оружием?

— И кто же этот непобедимый воин?

— А вот он, — и я указал на Ваньшу. — Сейчас он сам скажет, что ему надо.

— Я не сомневаюсь, что против меня выйдут великие воины, но всё дело в том, что с нашим оружием не так просто справиться, и не каждому это дано. Так что я предлагаю провести сравнение нашего и вашего оружия разными способами.

— Ну что же, наверное, так будет правильно, — решил Парящий Орёл. — Продолжай, вождь.

— Сначала мы поставим пять тыкв на расстоянии большем, чем полёт стрелы, и кто быстрее их разобьёт, тот и победит. Для следующей проверки мы поставим пять брёвен высотой с человека, и тот, кто первый их повалит, не сходя с места, тот и победит. Потом воины должны будут опять разбить пять тыкв, но уже на расстоянии броска ножа. И тот, кто лучше и быстрее справится со всеми заданиями, тот и будет победителем, а значит, и оружие у него лучше. Ну а если этого мало, я готов без оружия выйти против ваших троих бойцов.

— Мы принимаем твои условия, вождь, — решил Парящий Орёл.

На короткое время поднялась суета, откуда-то выскочившие воины принялись устраивать огневые рубежи. Быстрый Олень выстрелил из лука, и на двадцать метров дальше воткнувшейся в землю стрелы расположили по пять тыкв для каждого из бойцов. Причём со стороны индейцев выступало три воина. Так что было организовано в общей сложности четыре дорожки следующим образом:

— на дистанции где-то двести шагов стояли по пять тыкв, причём все они были расположены дальше, чем воткнувшаяся стрела, которую для наглядности оставили на месте;

— на рубеже тридцать метров вкруговую, образуя пустое пространство внутри, стояли пять брёвен высотой в человеческий рост;

— на десяти метрах опять стояли пять тыкв.

На огневой рубеж вышли трое индейцев и Ваньша. Неизвестно откуда появившиеся люди стояли за спинами бойцов и оживлённо обсуждали возможный исход соревнования. Итак, взмах руки индейского вождя, и представление началось. Ваньша сорвал висевшую за спиной винтовку, приложился к ней, выстрел, и тыква разлетелась на куски. А дальше всё происходящее выглядело словно какой-то ритуал. Повернуть скобу ружья и открыть затвор, вложить пулю, засыпать порох, закрыть затвор. Встать на колено, прицелиться, выстрел. Тыква разлетается на куски.

Всё повторяется ещё раз. Повернуть скобу ружья и открыть затвор, вложить пулю, засыпать порох, закрыть затвор. Прицелиться, выстрел. Тыква разлетается на куски. И так ещё три раза. На первом огневом рубеже все цели поражены, на всё про всё потребовалось не более минуты. Винтовка за плечо, бегом на новый рубеж, вот уже на месте, в руках появляется граната, размах, и она оказывается среди вертикально стоящих брёвен. Взрыв — и все они повалены.

Бегом дальше. В руках у Ваньши револьвер. Гремят выстрелы — и пять тыкв на ближней дистанции разлетаются на куски. Револьвер в кобуру. Доклад.

— Майор Романов упражнение закончил.

Конец представления. Вокруг полная тишина, а соперники ещё и на первом огневом рубеже стрелами не поразили ни одной мишени. После небольшой паузы Парящий Орёл, повернувшись ко мне, произносит:

— Да, такого оружия я ещё не видел. Но мы посмотрели на оружие, теперь давай посмотрим, насколько сильные и ловкие твои воины. Как ты говорил — один против троих, вот пусть и покажет этот воин, — и он указал на Ваньшу, — что он может сам. Схватка без оружия, один против троих.

Пока воины готовятся к схватке, я успел шепнуть Ваньше, что индейцы больше работают ногами, и по сути, удары руками не используют. Брат кивнул, подтверждая, что услышал мои слова, и вышел в круг. Он был обнажённым по пояс, босиком, напротив него встали трое индейцев в одних набедренных повязках, ни у кого из бойцов нет никакого оружия. Вокруг сразу образовалось кольцо зрителей, с нетерпением ожидающих нового представления.

Честно говоря, я как-то и не волновался особо. Брат и в детстве постоянно ввязывался в подобные схватки, не говоря уже о тренировках по отработке рукопашного боя за время службы. Мне даже жалко стало этих молодых охотников, невольно оказавшихся втянутыми в безнадёжную, для них, схватку.

По сигналу вождя замершие до этого воины пришли в движение, пытаясь обойти Ваньшу и атаковать со спины. Но и он не стоял на месте, перемещаясь и уходя от возможных атак. Такое шаткое равновесие продержалось совсем недолго. Как только один из индейцев оказался несколько в стороне от других, Ваньша рванулся к нему. Ложная атака в ноги противника, уход в сторону от встречного удара ногой, подсечка опорной и нокаутирующий удар с левой руки в голову. Один готов.

Дальше опять начался танец, состоящий из множества порой совсем незаметных и непонятных движений, за каждым из них стояла возможная атака или контратака, блок или какой-то маневр, позволяющий добиться решающего преимущества. Ваньша не спешил, выжидая подходящего момента. И дождался. Один из индейцев, демонстрируя атаку, немного провалился больше, чем надо, вперёд, но и этого оказалось достаточно.

В данном случае Ваньша не стал мудрить, и резко сократив дистанцию, провёл двоечку: корпус — голова. Всё, и второй готов. Через несколько секунд та же судьба постигла и третьего бойца. Ваньша на несколько секунд замер в центре круга, оглядел лежащих воинов, обернулся в сторону вождей, поклонился и вышел из круга. Крики, поддерживающие своих бойцов, смолкли, и наступила тишина.

— Вижу, и воины у тебя далеко не слабые, — заговорил Парящий Орёл. — Ну что же, значит, нам есть о чём поговорить и что обсудить. С сильным воином, как и племенем, лучше дружить, чем воевать. Пусть твои люди устраиваются на ночлег, думаю, у нас с тобой будет немало тем для разговоров этой ночью.

Мы снова расположились около костра, трубка мира обошла по кругу всех присутствующих, и только после этого заговорил Парящий Орёл.

— Мы видели твое оружие, мастерство и умение твоего воина, но хотелось бы спросить — такое могут повторить все воины?

— Он лучший, и пусть не так хорошо, но подобное могут сделать и другие бойцы. Но такому надо учиться, и обучение занимает много времени. Самое главное даже не это, а то, как будет использоваться полученная сила. Мы предпочитаем не нападать, а защищать свои земли, хотя если враги придут первыми, мы найдём все их дома и накажем виновных. Предательства наш народ не прощает.

— Мне понятно, как вы живёте, а чем занимается ваш народ, когда не воюет?

— Строим дома, разводим животных, пашем землю и выращиваем зерно, растим и учим детей, есть много работ, которые надо сделать, чтобы жизнь была долгой и сытой. А покой всех мирных жителей оберегают воины, такие как он, — и я указал на Ваньшу. — Правда, если врагов слишком много или они нападают неожиданно, за оружие берутся все, кто может. Мы мирные люди, но оружием умеют владеть все, так что врагам с нами так просто не справиться.

Как учит наш бог, жизнь человеку дана не для того, чтобы убивать других. Но о нашей вере тебе, вождь, лучше говорить вот с ними, — и я указал на батюшку и Савелия. — Они тебе о ней скажут лучше, чем я.

— И с этим понятно, я рад, что понимание жизни у нашего племени и у твоего народа совпадает. Воины всегда готовы показать своё умение, силу и отвагу, и с врагами мы сражаемся до полной победы, никто не может упрекнуть маскогов в трусости. Но лучше жить мирно, чем воевать. Нам дорог каждый наш воин, и мы не хотим терять их в бесполезных схватках только ради того, чтобы они могли показать своё бесстрашие и умение.

— Вот поэтому мы сейчас с тобой сидим и разговариваем, вождь. Вот поэтому я и прибыл сюда, чтобы избежать гибели воинов и мирных жителей в бессмысленных схватках, когда можно жить дальше, растить детей, учить их познавать мир и радоваться всем проявлениям жизни.

— Я понял тебя, Михаил Романович. Что ты хочешь предложить нашему племени?

— Ты говоришь от себя или от всего племени маскогов? — уточнил я.

— Я говорю не только от имени маскогов. Не скрою, мы встречались и с нашими соседями, племенем чероки, другими вождями, и все разрешили мне говорить и от их имени. Мы хотим узнать, что вы за люди. Предыдущие встречи с белыми людьми происходили не лучшим образом, и нам надо понять и решить, как вести себя дальше. Или мы будем по-прежнему воевать, или сможем жить рядом, не подвергая свою жизнь опасности.

— Ну что же, мне понятно, что привело тебя сюда, вождь. Собственно говоря, я прибыл за тем же самым. Но прежде, чем мы станем говорить с тобой о наших взаимоотношениях, я вынужден сделать одно уточнение. Существует множество племён людей вашей крови, и они порой ведут себя совсем не так, как вы. Некоторые из них предпочтут вместо мирного разговора издать боевой клич. Так и среди белых людей. Я могу говорить за свой народ, но и у белых есть те, кто первым делом начнёт стрелять и пытаться отнять чужое имущество.

— Я понял тебя, Михаил Фёдорович. Спасибо за предупреждение, мы будем готовы и к такому поведению незнакомцев. Но сейчас у нас разговор о тебе и твоём народе.

— Хорошо, давай говорить об отношениях между нашими народами. Земля, кроме того, что даёт силу маленькому ростку, позволяя ему превратиться в могучий стебель и порадовать нас хорошим урожаем, даёт ещё и многое другое. Казалось бы, всё просто — положил в землю зернышко, вместо него получил не одно, а несколько. Но земля может одарить и по-другому. Например, вот эти ножи сделаны из железа, которое находится в земле. И мы умеем его искать и извлекать, изготавливать из полученного металла ножи, ружья и много другое.

Земля кроме этого хранит много других сокровищ, не все из них нам доступны, но кое-что мы можем искать и использовать. Вот мы ищем такие места, ставим там свои поселения, добываем эти сокровища, изготавливаем из них всевозможные полезные вещи. Мы готовы поделиться с вами результатами нашего труда, научить всему, что знаем сами и вести жизнь добрых соседей, готовых протянуть руку помощи в трудный час. Но и сами ждём от соседей такой же помощи.

— Ты откровенен, вождь, и ведёшь себя как медведь во время схватки — не прячешься и не уворачиваешься, а говоришь, что думаешь, и при этом твои мысли чисты и решения ты принимаешь быстро. Быстрый Поток. Позволь мне называть тебя так. Ты мог бы не говорить всего сказанного и получить желаемое за меньшую цену.

— Мог, но рано или поздно ты, или кто-то другой поняли бы, что я не сказал всей правды, и тогда первые сомнения или недоверие встали бы между нашими народами. А мне этого не надо. Так что я готов заплатить большую цену, лишь бы ничего лишнего не стояло между нами.

— Мне понятно, чего ты добиваешься, продолжай, Быстрый Поток.

— Так вот, я думаю, точнее, знатоки из нашего народа уверены, что тут есть такие ценности. И мы хотели бы их извлечь и изготовить из них нужные нам вещи. За это мы готовы научить ваших людей, как находить такие места и получать из них железо, самим делать ножи, топоры, ружья и многое другое, а также будем отдавать вам каждую десятую вещь, сделанную из того, что найдём.

Кроме того, эти земли будут считаться нашими, на них мы поставим свои дома, будем обрабатывать землю и выращивать нужную еду. Сказанное не означает, что другие люди не смогут тут жить, но если им захочется поселиться здесь, они должны признавать наши законы и обычаи, и подчиняться им. Мы готовы обучать ваших детей всему, что знаем сами, готовы учить воевать воинов обращению с виденным тобой оружием, да и его в конце концов дадим, когда вы научитесь им пользоваться.

Чтобы между нами не было недопонимания, я хотел бы получить твое разрешение, вождь, на присутствие в этих местах служителей нашего бога. Они будут жить среди вигвамов, рассказывать о вере и жизни, если кто-то захочет, то учить их словам и мыслям нашего бога, которые он завещал нам. Это послужит, как я думаю, сближению народов. С благодарностью примем помощь в изучении новых мест и ведению тут хозяйства.

Будем рады, если сможем торговать или обмениваться результатами своего труда. Нас интересуют меха, диковины и редкости, характерные для этой земли. Взамен можем предложить своё оружие и различные металлические вещи. Хотелось бы видеть в людях вашего, а также других дружественных племён, добрых соседей, а может быть даже в дальнейшем объединиться в единый народ.

Почему я заговорил про это? Просто знаю, что впереди у нас трудные времена, и всем придётся приложить множество усилий, щедро полить землю своей кровью, чтобы справиться с врагами.

— Ты же понимаешь, Быстрый Поток, что я так сразу не смогу дать тебе ответ.

— А я его и не требую. Но во всяком случае, ты не будешь возражать, если мы отправимся вверх по этой реке и займёмся поисками тех сокровищ, про которые я говорил? А заодно поставим там своё поселение. Про условия, на которые мы готовы пойти, я уже сказал. Если ты с ними согласен, то завтра мы отправимся искать подходящее место для строительства домов. В любом случае, даже если мы не договоримся, я хотел бы оставаться с вами в дружеских отношениях.

— Когда несколько человек гребут в лодке, они должны доверять друг другу. Когда охотишься на бизонов, все должны действовать совместно, только тогда охота будет удачной. Если мы хотим в будущем жить в мире и помогать друг другу, надо с самого начала верить тем, с кем делаешь общее дело. Ты многое сказал и не стал ничего прятать из своих мыслей, Быстрый Поток.

Я верю тебе, что ты не принесёшь вреда нашему народу. Отправляйся вверх по реке и строй свои дома. Но прежде, чем мы с тобой расстанемся, нам придётся ещё о многом поговорить и решить, когда встретимся в следующий раз. Думаю, с тобой захотят поговорить и другие вожди. Слишком много интересного и необычного ты предложил нам всем.

Часть 2

Глава 8

Архангельск, июнь 1611 г., Никита Трубецкой

Добрались-таки. Сколько уже на этих кораблях плаваю, а порой сам удивляюсь, что успешно попадаю куда надо. Ну не укладывается у меня в голове, что на таких судёнышках можно свободно перемещаться по всем морям и океанам. Правда, вот уже второй раз пересекаю Атлантику, и ничего непоправимого не происходит. Конечно, это совсем не то, что на современном сухогрузе или большом траулере, но ведь есть результат.

Самое сложное — это навигация. Как-то не внушают доверия все эти конструкции из палочек и веревочек. Но однако, при всём моём недоверии, они работают, и надо признать, достаточно хорошо. Во всяком случае, позволяют получить представление, где ты находишься. Конечно, кое-что помнится из прежнего опыта, так что худо-бедно, но до места всегда добираемся.

При всей неказистости этих судов, показали они себя с самой лучшей стороны. Да, тайфунов и ураганов не было, но спокойным и безоблачным наше плавание назвать нельзя. И штормило, и ветер потрепал, но корабли, качаясь как утки на волне, так и шли проложенным курсом. Тут, надо признать, свою помощь оказал Гольфстрим.