Над пылающей бездной

– Я полагаю, вы закончили?

Петер Майлс устало помассировал лоб.

– Почти. Слава богу. Осталось еще немного, и мы будем все знать наверняка.

– Но неужели все это было настолько необходимо? – поинтересовался старик. – То есть я хотел сказать, с учетом того, чей он внук.

Майлс покосился на Нарову.

– Похоже, Ирина считала, что необходимость в этом существует. Не забывайте: она находилась рядом с ним в чрезвычайно стрессовых ситуациях – в бою – и становилась свидетелем того, как временами самообладание словно изменяло ему.

Глаза старика сверкнули гневом.

– Ему столько пришлось пережить! Он может дрогнуть, но никогда и ни за что не сломается. Никогда! Он мой племянник, и он Джегер!

– Я знаю, – согласился Майлс. – Однако думаю, вы понимаете, что я имел в виду.

Старик покачал головой.

– Я никому не пожелаю того, что за последние несколько лет пришлось пережить ему.

– И мы точно не знаем, как это на него повлияло в долгосрочной перспективе. Отсюда и обеспокоенность Ирины. Отсюда и нынешние… процедуры.

Старик взглянул на Нарову. Как ни странно, но в его глазах светилась доброта.

– Моя дорогая, выше нос. Чему быть, того не миновать.

– Простите, дядя Джо, – прошептала она. – Возможно, мои опасения неуместны. Необоснованны.

Лицо старика смягчилось.

– Он слеплен из хорошего теста, моя милая.

Нарова посмотрела на седовласого старца.

– Дядя Джо, он не совершил ни единой ошибки. На протяжении всех испытаний не выдал ни одного человека. Боюсь, я ошиблась.

– Чему быть, того не миновать, – эхом повторил старик. – И, возможно, Петер прав. Наверное, мы действительно должны быть абсолютно уверены в моем племяннике.

Он повернулся, чтобы уйти, но в дверях снова остановился.

– Однако, если он собьет это последнее препятствие, вы должны мне кое-что пообещать. Ничего не говорите ему. Позвольте Джегеру покинуть это место, так и не узнав о том, что это мы его проверяли и что он… провалил испытание.

Старик вышел из комнаты для наблюдения, но его последняя фраза, казалось, еще долго висела в воздухе.

– После всего, что выпало на его долю, эта информация – она его сломает.

Глава 21

Джегер думал, будто его снова поволокут в пыточную. Вместо этого его повели налево, после чего внезапно остановили. Теперь в воздухе непривычно пахло дезинфектантами. Кроме того, он уловил запах, который невозможно было спутать ни с чем, – старая моча.

– Туалет, – рявкнул сопровождающий его охранник. – Воспользуйся туалетом.

С тех пор как начались его мучения, Джегеру приходилось справлять нужду там, где он стоял или сидел. Теперь он связанными руками расстегнул комбинезон, прислонился к стене и облегчил мочевой пузырь в направлении отверстия для слива. Черный мешок по-прежнему закрывал от него окружающее, поэтому ему приходилось все делать вслепую.

Вдруг у него над ухом прозвучал заговорщический шепот:

– Дружище, на тебя больно смотреть. Какие же они ублюдки!

Шепот раздавался совсем близко, как если бы тот, кто говорил, стоял рядом с ним. Его голос звучал дружелюбно. Он почти внушал доверие.

– Меня зовут Дейв. Дейв Хоррикс. Ты потерял счет времени? Я тоже. Это кажется вечностью, верно, дружище?

Джегер не ответил. Он учуял ловушку. Очередная хитрость. Закончив свое дело, Уилл начал застегивать комбинезон.

– Дружище, я слышал, твоя семья у них. Они держат их поблизости. Если хочешь, могу передать им от тебя весточку.

Невероятным усилием воли Джегер удержался и не ответил. Он продолжал молчать. Но что, если у него действительно появился шанс сообщить что-то о себе Руфи и Люку?

– Дружище, быстрее, пока не вернулся охранник. Только скажи мне, что ты хочешь им передать – своим жене и сынишке. А если у тебя есть сообщение для друзей, я и с ними могу связаться. Сколько их? Ну, быстрее же.

Джегер наклонился к этому человеку, как будто намереваясь что-то прошептать ему на ухо. Он почувствовал, как парень подался к нему.

– Вот моя весточка, Дейв, – прохрипел Уилл. – Пошел к черту.

Мгновение спустя его голову снова резко наклонили к груди, а самого развернули и вывели из сортира. Несколько поворотов направо и налево, и он услышал звук отворяющейся двери. Его втолкнули в очередную комнату и усадили на стул. С головы Джегера сдернули мешок, и ему в глаза ударил свет.

Перед ним сидело два человека.

Его рассудок отказывался воспринимать происходящее.

Ими оказались Такавеси Раффара и Майк Дейл. Длинные волосы последнего были спутанными и неухоженными, а под запавшими глазами залегли темные круги. Вне всяких сомнений, сказался результат недавно пережитой потери.

Рафф сделал попытку улыбнуться.

– Приятель, судя по твоему лицу, в тебя врезался грузовик. Я, конечно, видывал тебя и в худшем состоянии, но все же…

Джегер молчал.

– Слушай, приятель, – предпринял еще одну попытку Рафф, осознавший, что с помощью шуток достучаться до друга ему не удастся. – Послушай меня. Тебя никто не брал в плен. Ты по-прежнему находишься в бункере Фалькенхаген. Ребята, которые тебя схватили, – они возили тебя кругами.

Джегер продолжал хранить молчание. Если бы ему развязали руки, он бы убил обоих.

Рафф вздохнул.

– Приятель, ты должен меня выслушать. Мне здесь не нравится. И Дейлу тоже. Мы в этом дерьме не замешаны. Мы узнали о том, что они сделали, только по приезде сюда. Нас попросили стать первыми людьми, которых ты увидишь. Они попросили нас об этом, потому что надеются на то, что ты нам поверишь. Поверь мне. Все закончилось, приятель. Больше ничего такого не будет.

Джегер покачал головой. Какого черта он должен доверять этим ублюдкам… да и вообще, доверять кому бы то ни было?

– Это я. Рафф. Я не пытаюсь тебя обдурить. Это все. Все закончилось.

Джегер снова покачал головой: «Пошел ты».

Молчание.

Майк Дейл наклонился вперед и оперся локтями о стол. Его вид потряс Джегера. Оператор выглядел как вылинявшая куча дерьма. Даже в самые трудные моменты на Амазонке Джегер ни разу не видел Дейла в состоянии, хотя бы отдаленно напоминающем нынешнее.

Дейл измученно смотрел на Джегера распухшими глазами.

– Я думаю, ты и сам видишь, что я не спал уже несколько ночей. Я совсем недавно потерял женщину, которую любил. Ты полагаешь, после того как я потерял Ханну, стал бы пытаться вывалить на тебя все это дерьмо? По-твоему, я на это способен?

Джегер содрогнулся и еле слышно прошептал:

– Я так думаю, что в настоящий момент кто угодно способен практически на все.

Он уже понятия не имел, кому и чему можно верить.

За его спиной раздался легкий стук в дверь. Рафф и Дейл переглянулись. Это еще что такое?

Дверь вдруг распахнулась, и в комнату вошел старый сгорбленный мужчина. В руке он крепко сжимал трость. Остановившись возле Джегера, старик положил ему на плечо свою сморщенную руку и поморщился, глядя на избитую и окровавленную фигуру на стуле.

– Уилл, мальчик мой. Надеюсь, ты позволишь старику вмешаться… в то, что тут происходит?

Джегер изумленно смотрел на него распухшими воспаленными глазами.

– Дядя Джо? – прохрипел он. – Дядя Джо?

– Уилл, мой мальчик, это я. И я здесь. И, как, вне всякого сомнения, тебе уже сообщили твои друзья, все окончено. Все действительно окончено. Хотя на самом деле, во всем этом вообще не было ни малейшей необходимости.

Джегер поднял свои связанные кисти и вцепился в локоть старика.

Дядя Джо пожал его плечо.

– Все окончено, мой мальчик. Можешь мне верить. Однако настоящая работа только начинается.

Глава 22

Президент с наслаждением втянул носом воздух. Весна в Вашингтоне. Еще немного, и распустятся сакуры, улицы города будут обрамлены их розовыми шапками, а воздух напоен пьянящим ароматом.

Это было любимое время года президента Джозефа Бирна. Холод унылой зимы покидал восточное побережье, теснимый долгими бархатными летними месяцами. Но, разумеется, для тех, кто знал историю появления этих деревьев в Соединенных Штатах, они также служили воплощением темной и нелицеприятной правды.

Самой распространенной была разновидность сакуры под названием вишня йошино. Эти деревья являлись потомками трех тысяч саженцев, которые в 1912 году были привезены в Соединенные Штаты из Японии в знак вечной дружбы. В 1935 году в городе состоялся первый Фестиваль цветения сакуры, который, быстро превратившись в национальный праздник, прочно закрепился в календаре знаменательных событий Вашингтона.

А затем, в 1942 году, туча японских военных самолетов опустилась на Перл Харбор и за одну ночь Фестиваль цветения сакуры прекратил свое существование. К большому сожалению, дружба с Японией оказалась совсем не такой вечной, как это предполагалось вначале.

На целых три года США и Япония схлестнулись в ожесточеннейшем конфликте. Однако после войны страны возобновили старые дружеские отношения. Руководствуясь здравым смыслом, бывшие враги забыли прежние обиды. К 1947 году Фестиваль цветения сакуры был возрожден, а все, что случилось потом, как говаривал президент, уже вошло в историю.

Он обернулся к двум фигурам рядом с собой и жестом обвел окружающий пейзаж, приглашая взглянуть на розовеющие верхушки ближайших к приливному бассейну деревьев.

– Изумительное зрелище, джентльмены. Я каждый год опасаюсь того, что сакуры не зацветут. И ежегодно мои опасения оказываются беспочвенными.

Дэниел Брукс, директор ЦРУ, произнес несколько одобрительных и приличествующих случаю реплик. Он знал, что президент вызвал их не для того, чтобы любоваться видами, какими бы потрясающими они ни были. И он предпочел бы поскорее перейти к делу.

Рядом с ним стоял, ладонью прикрывая глаза от солнца, заместитель директора ЦРУ Хэнк Каммлер. Глядя на этих двоих, сразу становилось ясно, что мужчины испытывают резкую взаимную антипатию. Не считая подобных визитов к президенту, они старались проводить как можно меньше времени в обществе друг друга, прилагая к этому максимум усилий.

Директор ЦРУ содрогался при мысли о том, что Хэнку Каммлеру предстоит занять его место, после того как ему придется уйти на покой. Худшей кандидатуры на руководство самым мощным разведывательным агентством мира он и представить себе не мог.

Проблема состояла в том, что по какой-то необъяснимой причине президент, похоже, доверял Каммлеру и возлагал определенные надежды на его сомнительные способности. Брукс отказывался это понимать. Каммлер словно обладал странным и непостижимым влиянием на президента.

– Итак, джентльмены, к делу. – Президент жестом пригласил их присесть в удобные кресла. – Похоже, в местах, которые я привык считать нашим задним двором, возникли проблемы. Речь идет о Южной Америке. Если точнее – Бразилии, а конкретнее – бассейне Амазонки.

– Что вы имеете в виду, мистер президент? – спросил Брукс.

– Два месяца назад там погибло семь человек. Это были граждане разных стран, но по большей части бразильцы. Американских граждан среди них не оказалось. – Президент развел руками. – Каким образом это касается нас? Видите ли, бразильцы, похоже, убеждены, что американцами были те, кто убил этих людей. Или, во всяком случае, они действовали от имени одного из американских агентств. Когда я буду пожимать руку бразильскому президенту и он спросит меня об этом, мне не хотелось бы чувствовать себя так, словно я понятия не имею о чем он, черт возьми, говорит. – Президент сделал многозначительную паузу. – Эти семеро были членами международной экспедиции, искавшей военный самолет времен Второй мировой. Похоже, когда они приблизились к объекту своих поисков, на них открыла охоту некая загадочная группа. Это дошло до моего сведения именно вследствие оснащения, которым располагала та группа. – Бирн в упор смотрел на руководителей ЦРУ. – Подобное вооружение тем охотникам могло предоставить лишь американское агентство. Во всяком случае, так считает бразильский президент. У них был беспилотник «Предатор», вертолеты «Черный ястреб» и довольно внушительное стрелковое оружие. Итак, джентльмены, известно ли о данном инциденте кому-то из вас? Могут ли в этом быть замешаны американские агентства, как, похоже, считают бразильцы?

Брукс пожал плечами.

– Это совершенно не исключено, мистер президент. Но какими-либо сведениями на сей счет я не располагаю. Я могу все уточнить и, если позволите, вновь встретиться с вами через сорок восемь часов, однако пока мне ничего не известно. Но я не вправе говорить за своего коллегу.

Он обернулся к расположившемуся в соседнем кресле Каммлеру.

– Так уж вышло, сэр, что мне действительно кое-что известно. – Каммлер бросил уничтожающий взгляд на Брукса. – Знать о таких вещах – моя работа. Этот военный самолет был частью проекта, известного под различными кодовыми названиями. Дело в том, мистер президент, что это была совершенно секретная операция и мы полностью заинтересованы сохранять секретность и сейчас.

Президент нахмурился.

– Я вас внимательно слушаю. Продолжайте.

– Сэр, в этом году у нас выборы. Как всегда, жизненно важно заручиться поддержкой еврейского лобби. Тогда, в 1945-м, тот самолет перевозил в тайное убежище в Южной Америке некоторых нацистских главарей. Но что вас должно встревожить больше всего, мистер президент, так это то, что он, кроме того, был загружен нацистскими трофеями. И разумеется, значительную часть их добычи составляло еврейское золото.

Президент пожал плечами.

– Не вижу причин для беспокойства. История о награбленном еврейском золоте не нова. О нем говорят уже много лет.

– Да, сэр, это так. Однако на сей раз все иначе. Широкой общественности до сих пор не известно то, что именно мы – американское правительство – спонсировали этот рейс. Разумеется, мы сделали все в строжайшей тайне. – Каммлер бросил на президента испытующий взгляд. – И по моему скромному мнению, подобную информацию не стоит предавать огласке.

Президент глубоко вздохнул.

– Пресловутый союз с дьяволом. В год выборов эта правда может быть очень неудобной. Вы это хотели сказать?

– Да, сэр, именно так. Очень неудобной и весьма компрометирующей. Это случилось не во время вашего срока, конечно. События происходили в конце весны 1945 года. Но это не означает, будто средства массовой информации не поднимут вой на весь мир.

Президент перевел взгляд с Каммлера на Брукса.

– Дэн? Что ты можешь сказать на сей счет?

Лоб директора ЦРУ прорéзала глубокая морщина.

– Уже в который раз, сэр, я оказываюсь в полном неведении относительно чего-то, к чему имеет отношение мой заместитель. Если он прав, подобная информация действительно способна вам навредить. С другой стороны, все это может оказаться просто кучей дерьма.