Искусство убивать. Расследует миссис Кристи

– Я думала, мне это быстро наскучит, но оказалось наоборот – я вошла в раж. Особенно интересно, когда пишешь о преступлениях, кровавых убийствах. Дух захватывает!

– Вы уверены? Я думал, вы ввязались в это дело только для того, чтобы подыскать себе мужа. Правда, в этих кругах трудно найти достойную кандидатуру, но на безрыбье и рак рыба.

Уна зашлась в громком заразительном смехе.

– Пожалуйста, успокойтесь, а то среди соседей пойдут сплетни на мой счет.

– Надо же дать им какую-нибудь пищу для разговоров. А чтобы стать предметом досужих сплетен, вернее всего – сблизиться с недостойным человеком.

– Чем меньше вокруг болтают, тем лучше. Но мы отклонились от темы. Так что же вы разузнали?

Уна на миг задумалась и решила, что слишком откровенничать не стоит. Она боялась, что Дэвисон начнет кудахтать над ней, как наседка. Уна поставила перед собой задачу и хотела спокойно выполнить ее без постороннего вмешательства.

– От полиции, естественно, не было никакого толку, они не пожелали делиться сведениями. Так что мне пришлось искать другие пути добычи информации.

На лице Дэвисона выразилось сомнение.

– Например?

– Во-первых, мне удалось уговорить служанку супругов Кристи впустить меня в дом – разумеется, в отсутствие полковника. Там я нашла письмо, написанное миссис Кристи ее сестрой…

– Что значит «нашла письмо»?

– Ну, увидела его, когда была в доме. Оно очень помогло мне разобраться в подоплеке событий.

Дэвисон пришел в ужас и не скрывал этого.

– Я, должно быть, неправильно вас понял. Вы обманом проникли в дом полковника и миссис Кристи и украли письмо?

– Я все понимаю, – произнесла Уна как можно небрежнее. – Но, пожалуйста, не брюзжите. Мне необходимо было это сделать. Из письма я узнала о мисс Нил. И могла бы приобрести кое-какую известность, сообщив ее имя газетам, но решила пока не раскрывать его. Надеюсь, что таким образом смогу что-нибудь разведать.

– Уна, вы должны понимать, что я не могу смотреть на это сквозь пальцы. Вы отдаете себе отчет в том, что ваши действия противозаконны?

– Бывают обстоятельства, когда надо проявить изобретательность, вам так не кажется? Не хотите ли вы сказать, что ваше министерство всегда строго придерживается рамок закона?

– Неуместное сравнение, – сказал Джон, покраснев. – Это делается в интересах страны, ради национальной безопасности.

– Оправдывайтесь как угодно, но я знаю, что творится за кулисами и о чем не догадывается публика. Моральные нормы соблюдаются не всегда, и вам это хорошо известно.

Помолчав, Дэвисон продолжил:

– Но вы должны соблюдать осторожность, Уна. Я не хочу, чтобы вы попали за решетку или, хуже того, исчезли совсем. Обещайте, что будете осмотрительны.

Уна колебалась. У нее были свои представления о том, что значит «соблюдать осторожность», но она не собиралась знакомить с ними Дэвисона.

– Я обещаю, – сказала она.

– А что вы узнали из письма?

– Я выяснила, что у полковника была любовная связь с Нэнси Нил. Я подумала, что Нэнси может пролить свет на некоторые обстоятельства дела, и благодаря одной болтливой портнихе нашла способ проникнуть в дом мисс Нил. В результате разговора с ней мне удалось выйти на ее врача, которому наверняка кое-что известно об исчезновении миссис Кристи.

– Почему вы так думаете?

– Даже не знаю. Скажем, женская интуиция. У меня назначена встреча с ним на завтра. Он обещал, что сообщит некоторые неизвестные публике подробности этого дела, но запретил упоминать его имя.

– Все это очень занимательно, но мне не нравится, что вы болтаетесь бог знает где и проникаете с помощью разных уловок в чужие дома. Неизвестно, на кого вы там наткнетесь.

– Вы имеете в виду – на потенциального мужа?

– Шутки шутками, но я действительно чувствую ответственность за вас, Уна. Вы же знаете, что́ я обещал вашему отцу перед его смертью.

Взгляд Уны сразу потух, улыбка исчезла.

– Вы знаете, что ваш отец возложил на меня обязанность заботиться о вашей безопасности. Я не выполню своего долга, если с вами что-нибудь случится.

– Я понимаю это, Дэвисон. Спасибо, – сказала Уна, похлопав его легонько по коленке. Он был поистине лучшим из ее знакомых.

– Тогда обещайте мне не действовать безрассудно, не делать глупостей и не исчезать в диких дебрях вроде Хартфордшира, не предупредив об этом меня.

– Ладно, ладно, – отозвалась Уна и взяла «Таймс». – Скажите мне лучше, у вас есть знакомства в почтовом управлении?

– Зачем это вам?

Уна пересказала ему сообщение о письме, которое миссис Кристи отправила Кэмпбеллу Кристи.

– Вы полагаете, что миссис Кристи поехала в Лондон после того, как исчезла? – спросил Дэвисон.

– Либо сама поехала, либо передала письмо кому-то, чтобы он опустил его в почтовый ящик. Может быть, она вела тайную жизнь, которую скрывала от мужа?

– Почему каждый непременно должен вести тайную жизнь? Разве не бывает честных, прямодушных и достойных людей?

Уна бросила на Джона вопросительный взгляд:

– Хотела бы я знать, что думаете по этому поводу вы…

– Что думаю я? – спросил Дэвисон насмешливым тоном.

По мнению Уны, так говорят, когда хотят что-то скрыть.

– Я имею в виду вашу работу со всеми ее особенностями – ложью, хитростью, обманом и секретностью.

– Ах, работу! – Дэвисон махнул рукой. – Я уж подумал, что вы подразумеваете нечто совсем другое.

– Нет, – сказала Уна. – О другом я не стала бы говорить. Так все-таки – есть у вас связи с Лондонским управлением почт и телеграфов?

– Разумеется, есть. Но я не уверен, что они могут оказаться полезными для вас.

– Я тоже не уверена, – ответила она. – В том-то и проблема. Я не знаю, что делать дальше. Есть несколько возможных вариантов. Завтра, как я сказала, еду в Рикмансворт. А что потом? Полиция не проявляет желания помогать мне, повторные посещения домов мисс Нил и полковника Кристи исключены.

– Я наведу справки в почтовом управлении насчет этого письма. Несомненно, там могут сказать, когда оно было франкировано, это не секретная информация.

– Надеюсь, это что-то даст.

– Но, естественно, никому не известно, кто отправил письмо – сама миссис Кристи или ее тайный друг, порожденный вашим извращенным воображением.

– Говоря о тайных друзьях…

– Всё, достаточно! – Дэвисон поднял руку, и его глаза насмешливо блеснули. Было ясно, что исповедь Уны, касающаяся ее нешаблонных методов расследования, не испортила их отношений. – Я же говорил вам, что не стоит затрагивать этот вопрос. Неудивительно, что вас потянуло в журналистику. У вас такой ум… нет, это сравнение нельзя озвучить в приличном обществе.

– Дэвисон!

Оба расхохотались, причем так громко, что даже тонкое стекло любимой люстры Дэвисона в стиле Наполеона III одобрительно задребезжало.

Глава 25

«Еще немного, и я раскрою это преступление», – думал Кенвард. Если бы можно было надавить на полковника чуть сильнее, он добился бы от него признания. Но нужно было очень точно рассчитать степень психологического давления: при слишком слабом убийца не чувствует необходимости раскрываться, при слишком сильном он замыкается, как моллюск в раковине.

За последние сутки команда Управления полиции Суррея сделала много интересных находок. Двое мальчишек нашли в кустах недалеко от брошенной машины жестянку из-под консервов, в которой находилась странная записка: «Спроси Кендла Ланша. Он знает о Тихом пруде больше, чем…» Подчиненные Кенварда просмотрели все местные адресные книги, но человека с таким именем в ближайших населенных пунктах там не числилось. Кенвард дал записку на экспертизу полицейскому Хьюзу, который славился как заядлый любитель кроссвордов. Может, это какая-нибудь анаграмма?

Просидев часа два над запиской, Хьюз выдвинул навскидку ряд предположений, но Кенвард в конце концов решил, что это всего лишь дурацкий розыгрыш. Он подозревал, что записку сочинили те мальчишки, которые якобы нашли жестянку, – Фредерик Джонс и Стенли Лейн, однако доказать это не мог. Мальчишек надо было допросить, но Кенвард отложил это на будущее, так как его вызвали в Олбери, где была найдена женская туфля.

Обнаружил ее местный житель, гулявший среди холмов, что окружали поселок. «Могла ли туфля принадлежать миссис Кристи? – думал Кенвард, пока один из полицейских вез его в Олбери. – И если да, то, по всей вероятности, рядом можно найти другие предметы ее одежды?» Однако к моменту его прибытия на место уже стало ясно, что туфля не имеет отношения к делу, так как успела основательно прогнить в земле. Вечером, когда Кенвард уже готовился ко сну, раздался стук в дверь. За дверью оказался Хьюз. Кенвард понимал, что тот без особой причины не отправился бы к нему домой на ночь глядя.

– Что там? – нетерпеливо спросил суперинтендент. – Но лучше зайди в дом.

Кенвард провел Хьюза на кухню.

– Поступило сообщение о том, что из Бейзингстокского канала выловили труп женщины.

Наконец-то. Это была удача, которую он так ждал.

– Как она выглядит, не знаешь?

– Трудно сказать, сэр. Сам я не видел тела, но боюсь, что зрелище не из приятных.

– Она была одета?

– Да, сэр, – ответил Хьюз, сверившись с записями в своем блокноте.

– Описать ее одежду можешь?

– Я не специалист по этой части, сэр, но один из свидетелей сказал, что это хорошо одетая леди.

– Тело отвезли в морг?

– Да, сэр.

– Так чего же мы ждем?

Подчиненный молча посмотрел на темно-синий шерстяной халат, трещавший по швам на тучной фигуре суперинтендента, и на его пижаму в бело-зеленую полоску.

– А, ну да, – хмыкнул Кенвард. – Сейчас переоденусь.

В морг их впустил доктор Андерсон, пожилой человек, который, казалось, вот-вот и сам ляжет на один из здешних столов. Его кожа пожелтела и истончилась настолько, что стала похожа на полуистлевший пергамент какого-нибудь древнего манускрипта. Позвоночник же был так искривлен, что тело согнулось едва ли не пополам, и Андерсон с трудом поднимал голову, чтобы посмотреть в глаза вошедшим.

– Заходите. Она там, на плите, – сказал он деловито и повел их по коридору вглубь заведения.

Кенвард и Хьюз оказались в пустом помещении, где была только мраморная плита и деревянная полка с хирургическими инструментами, металлическими подносами и стеклянными сосудами различной величины. Запах формалина висел в воздухе, как некий зловонный призрак.

– «На теле не было найдено ничего, что позволило бы установить личность», – прочитал Андерсон из составленного полицейскими отчета. – И сумочки вроде не было, – добавил он.

Кенвард приблизился к мраморной плите не без внутреннего трепета. Вид трупов, пусть даже основательно разложившихся, давно уже перестал действовать на него, но сейчас суперинтендента волновало, сбудутся ли его ожидания. И все же ему потребовался миг-другой, чтобы собраться и взглянуть в лицо мертвой женщины. Над ее телом висела голая электрическая лампочка, чей яркий холодный свет делал комнату похожей на операционную. Однако Кенварду почему-то вдруг показалось, что лампочка затухает; поле его зрения стало сужаться, словно он попал в темный туннель.

– Кенвард, вам плохо? – произнес кто-то.

Рядом с ним стоял доктор Андерсон. Кенвард повернул голову, и тут комната стала крениться, будто они были на тонущем «Титанике». Кто-то взял его под руку и подвел к стулу. Кенвард сел, опустив голову к коленям. Внутренности его стянуло узлом, сердце защемило. Он несколько раз глубоко вдохнул, и окружающий мир вновь прояснился перед его глазами. Но представшее перед ним зрелище – весь желтый, похожий на черепаху Андерсон, отмеченный печатью смерти, – не внушало ему особой радости.

– Как вы, Кенвард? – спросил доктор, щупая его пульс. – Вы нас испугали.

– Да просто накатило на секунду. Прошу прощения.

– Вы уверены, что надо осматривать тело сейчас? Может быть, вам лучше отдохнуть и прийти утром?

– Нет-нет, я уже пришел в себя, не беспокойтесь, – ответил Кенвард, поднимаясь на ноги. – Мне не терпится убедиться, что эта женщина…

Он осекся и несколько раз моргнул, словно надеялся, что это изменит картину, которую он увидел. Разочарование подействовало на него, как удар по голове; на миг ему показалось, что повторится припадок. Перед ним лежала женщина двадцати с небольшим лет, ростом каких-нибудь пять футов, с длинными черными волосами, облепившими ее тело наподобие водорослей. Кожа ее была бледной и полупрозрачной, на левом виске виднелось переплетение тонких голубых жилок. И без всякого сомнения, она была беременна.

– Черт бы вас всех побрал! – пробормотал Кенвард, адресуя свое проклятие не только несчастной утопленнице, убившей еще не родившегося ребенка, но и полковнику Кристи вместе с его пропавшей женой.

Этой ночью суперинтенденту снились кошмары. Лежавшая на мраморной плите утопленница приняла облик миссис Кристи; снова и снова он наблюдал, как полковник душит жену около Ньюландс-Корнер, отвозит тело на канал и бросает в темную воду. После этого он как ни в чем не бывало возвращается в коттедж друзей около Годалминга и ложится в теплую постель своей любовницы. На это должно было уйти несколько часов – Кенвард прикинул, сколько именно. Между Хертмур-коттеджем и Ньюландс-Корнер было около десяти миль, оттуда примерно двадцать до канала – точная цифра зависела от того, в каком месте полковник избавился от тела. Он мог проделать этот путь и убить жену за три часа. Да, вполне приемлемая версия. Кенвард проснулся на рассвете с чувством, что следствие закончено, но тут же осознал, что это иллюзия: из канала выловили отнюдь не миссис Кристи. За завтраком он был мрачен и раздражителен, с отвращением отпихнул тарелку с тостами и яичницей и огрызался, когда Наоми пыталась подбодрить его.

Прибыв на свое рабочее место, суперинтендент все еще пыхтел и кипятился, и лишь пара порций виски несколько утешила его. Рабочий день он начал с просмотра газет. Сверху стопки лежала «Дейли экспресс», в которой его подразделение критиковали за то, что суррейские полицейские не обратились за помощью к Скотленд-Ярду. Интересно, это полковник постарался? Может, он пользуется некоторым влиянием на Флит-стрит? Другая газета опубликовала еще одно так называемое «свидетельство очевидца» (их печатали в таком количестве, что Кенвард со счета сбился). Некая женщина якобы видела миссис Кристи в пальто из котикового меха и сообщила об этом в полицейский участок Уокингема. Там же приводился комментарий суперинтендента Годдарда из беркширского управления: «Боюсь, это заявление нельзя принимать всерьез, хотя, вообще-то, я полагаю, что миссис Кристи жива». Чертов Годдард. Сидел бы и помалкивал. Это его высказывание только на руку полковнику.

Настроение Кенварда улучшилось лишь после того, как, приняв очередную порцию виски, он прочитал, что мисс Нил была знакомой Джеймсов. Кенвард подумал, что это должно уязвить полковника. Вот и славно! И в самом деле, тот вскоре позвонил. Кенвард повторил ему, что он тут ни при чем и не имеет представления, как этот факт просочился в прессу.

– Слуги, скорее всего, – соврал суперинтендент. – Вы же знаете, как они болтливы.

Все утро он обсуждал дела с подчиненными и занимался организацией поисков тела с участием волонтеров. Успех подобной операции зависел от доброй воли населения, и было просто удивительно, какое количество рядовых граждан – мужчин, женщин и детей – готово бродить целыми днями в ветреную декабрьскую погоду, отыскивая следы преступления. Наверняка многих вдохновляли дурацкие книжки, сочинением которых миссис Кристи зарабатывала на жизнь, и эти романтики мнили себя детективами-любителями, собирающими необходимую для поимки убийцы информацию. Они не имели представления, сколько надо на самом деле трудиться, чтобы добиться успеха. В расследовании преступлений нет ничего привлекательного. Поставить бы этих бестолковых следопытов перед мраморной плитой с раздутым телом утопленницы! Или предложить на рассмотрение сотню свидетельских показаний, противоречащих друг другу… Он, Кенвард, возможно, уйдет на пенсию, после того как закончит это дело. Но чем он будет заниматься? Работа в полиции – это вся его жизнь. Нет, он еще не готов бросать ее. Тем более сейчас, в разгар борьбы с полковником Кристи.

Кенвард велел одному из подчиненных позвонить полковнику и попросить его приехать в этот день в Ньюландс-Корнер – сам он после последнего разговора на повышенных тонах не решался обратиться к нему с такой просьбой. Если полковник поинтересуется, зачем это нужно, сказал Кенвард полицейскому, следует ответить ему уклончиво, – мол, суперинтендент хочет показать ему что-то на месте.

После этого Кенвард отправился в Ньюландс-Корнер, чтобы руководить поисками, которые должны были в этот день охватить территорию, включающую деревни Пизлейк и Чилворт. Этим утром коллекция находок существенно пополнилась за счет выброшенного кем-то предмета женского нижнего белья (как было решено, он не мог принадлежать миссис Кристи ввиду своих необъятных размеров), детского ботинка (для мальчиков), двух потрепанных футбольных мячей; старого, изъеденного молью пиджака (очевидно, его носил какой-то бродяга), и, наконец, пачки размокших под дождем листков – любовной переписки молодой служанки и местного шофера. При известии об очередной находке сердце Кенварда подпрыгивало и дыхание учащалось; очередное неизбежное разочарование отдавалось тупой болью в груди.

Полковник прибыл в Ньюландс-Корнер лишь в середине дня. Кенвард наблюдал за тем, как Кристи, напустивший на себя, по обыкновению, высокомерный и раздраженный вид, вылез из машины в сопровождении Шарлотты Фишер, ее сестры и собаки.

– Спасибо, что приехали, полковник, – сказал Кенвард и отвел его в сторону. – Я действительно очень признателен вам за то, что вы согласились потратить время.