Ощути страх

– «Спектр»… меня сняли с обучения на неопределенное время.

– На неопределенное время? – вымолвил Клэнси.

– Ну, если только я не пройду испытание. А если провалюсь, то вылечу из программы совсем, буду до финиша своей карьеры сидеть за столом, словно старина Фрогорн. Это вроде как мой последний шанс.

– Ты серьезно?! – воскликнул Клэнси, всплескивая руками. – Ты же распутала все это дело с волком! Они должны были дать тебе медаль за все твои заслуги, за хорошую работу и все такое, как это бывает в армии, а не…

– Послушай, Клэнс, – прервала его Руби. – Во-первых, это не армия, а во-вторых, работа не была хорошей. Я тоже ругалась на этот счет, но, я думаю, ты поймешь, что это не та ситуация, в которой дают медали, – я имею в виду, я сделала совсем не то, за что секретного агента могут наградить. Ты что-то сделал хорошо, ты получаешь следующее задание, ты справляешься с ним плохо – и тебя могут уволить. Конечно, я справилась со всем этим делом по расшифровке пахучих шифров, но провалила тренировку на выживание, едва не погибла и, хуже того, упустила то, что осталось от «сизого пахучего секрета». За такое медалей не дают. В итоге… наверное, мне повезло, что мне вообще дали еще один шанс.

Однако сама она не чувствовала себя везучей: ей казалось, что с ней обошлись совершенно несправедливо. Клэнси достал банку с газировкой и сделал большой глоток.

– И какое будет испытание?

– Понятия не имею.

– Но ты же его пройдешь?

– Надеюсь, что да, – ответила Руби. Она не хотела думать о том, что будет, если ее выкинут из спектровской Программы Подготовки Полевых Агентов. Конечно, она была наделена недюжинными талантами в области расшифровки кодов, однако жаждала того романтического трепета, который может дать только полномасштабная работа полевого агента.

Они с Клэнси слезли с дерева. Спускалась Руби быстрее, однако, соскочив с нижней ветки на землю, она оступилась и не сумела восстановить равновесие. В итоге упала на траву и неловко ударилась плечом.

– Руб, ты уверена, что готова вернуться к работе? – спросил Клэнси.

– Конечно, уверена, никогда не чувствовала себя лучше. – Она поднялась и стала отряхиваться.

– Ну, это круто, Руб, но ты не думала, что эта травма могла оказаться не только физической? Подсознательно, и все такое – но тем не менее?

– Ты снова читал психологические книжки своей тетушки Татум?

– Ну, я просто предположил.

– Клэнси, ты слишком много думаешь. Я полностью в порядке, не считая того, что рука ужасно чешется и, возможно, поросла волосами.

– Не хочу говорить, но у тебя плоховато с равновесием, как будто ты не особо уверена в себе, – заметил Клэнси.

– У меня с равновесием не просто все хорошо, а вообще круто. Просто гипс перевешивает.

Клэнси пристально посмотрел на нее.

– Если ты так говоришь, Руб, я тебе поверю.

Он ни на грамм ей не поверил. Руби это знала, но не хотела больше это обсуждать – круто и даже интересно было говорить о таких вещах, когда они касались других людей. Однако рассуждать о том же самом в отношении себя было неприятно.

Вернувшись домой, Руби прямиком направилась в свою комнату и поднялась на крышу, чтобы посидеть в одиночестве и спокойно подумать. Она размышляла о спектровском испытании. Что это будет? Тест на выживание? На ловкость? На выносливость?

И что произойдет, если она провалит этот тест?

Было слишком ужасно даже гадать об этом.

Она глядела в усыпанное звездами небо и высматривала метеоры. Был уже конец сезона падающих звезд, однако она не могла отказаться от этой привычки, а терпение у Руби было почти безграничным. Это было что-то вроде медитации: смотреть в бесконечную глубину над головой, к тому же это позволяло мыслить ясно. Она услышала мягкий топоток лап Бага.

– Привет, мальчик. – Она почесала его за ушами. – Что дальше ждет старую Руби Редфорт, как ты считаешь? – Она смотрела на хаски так, словно он мог ей ответить.

Пять месяцев агентской карьеры, три закрытых дела – и она уже чувствовала себя так, как будто всегда занималась этой работой, – и уж точно не была готова отказаться от нее.

Руби вернулась мыслями к событиям прошлого месяца – встрече с австралийкой, столкновением с парфюмершей Лорелеей… этот заговор был более масштабным, чем она могла осмыслить. Зачем австралийка подрядила Лорелею украсть голубого волка? Что она планировала сделать с его пахучим секретом? Где они находятся сейчас? Чего они на самом деле хотят и когда явят себя снова? Быть может, никогда, хотя это казалось маловероятным – в каждой приключенческой книге, которую читала Руби, злой гений всегда появлялся снова, хотя бы под финал.

Руби поняла, что ей ужасно хочется, чтобы с этими двумя злодейками все так и получилось, и питала странную надежду, что это случится скорее рано, чем поздно… и причиной тому было ее неуемное любопытство.

Глядя в темное небо и положив руку на теплый загривок Бага, Руби услышала вдали вой сирен – множества сирен, – разносящийся в ночной тишине откуда-то из делового центра Твинфорда. Он звучал, словно крик, предупреждающий о каких-то грядущих бедах. И пока она прислушивалась к нему, в ее сознании прозвучало еще одно тревожное упреждение: неожиданно Руби почти услышала голос ЛБ, резко и недвусмысленно произнесший: «Слишком сильное любопытство может стать смертельным».

Это предупреждение Руби слышала много раз, но всегда пропускала его мимо ушей. Последует ли она ему на этот раз?

Судя по опыту – вряд ли.

Высоко над завывающими сиренами…

…над бело-синими проблесковыми огнями машин экстренных служб через практически черное небо шествовала крошечная фигурка. Человек ступал по воздуху между двумя огромными зданиями, его ноги нащупывали невидимую тропу.

Вой сирен никак его не касался. Чуть дальше по улице горел дом.

Что ж, это было не его дело.

Человек пересек пустоту, легко ступил на крышу и исчез, как будто был лишь игрою воображения.

Глава 7. Звонок для пробуждения

Руби Редфорт проснулась от звонка телефона. По крайней мере, она подумала, что это телефон. Она выбралась из постели и, пошатываясь, поднялась на ноги. Однако источник звонка ей никак не удавалось определить. У нее было много телефонных аппаратов – целая коллекция. Один был сделан в форме раковины, другой – омара, третий – белки во фраке. Еще были телефоны в виде пончика, гамбургера и немало других – чаще всего необычной формы.

Руби обвела взглядом комнаты, пытаясь определить, откуда доносится звук, и до нее стало медленно доходить, что он не был похож на телефонный звонок и, скорее всего, раздавался из ее часов, засунутых в ящик стола. Эти часы не были обычными наручными часами, пусть даже самой дорогой марки. Они были сделаны специально и представляли собой многофункциональное устройство со встроенной связью. Их часто называли «спасательными» часами, но официальное наименование в «Спектре» было «часы для побега». Некогда они принадлежали Брэдли Бейкеру – когда он был еще подростком.

Теперь их отдали Руби.

Она взяла часы и переключила в режим громкой связи.

– Как поживает сломанная рука? – спросил веселый голос.

– Вы разбудили меня, чтобы спросить об этом?

– Уже десять часов утра.

– А я и не знала, – фыркнула Руби.

– Быть может, тебе нужно заводить будильник?

– Он мне без надобности. Меня постоянно будит кто-нибудь вроде вас.

– Так рука тебя беспокоит?

– Да, она мешает мне выспаться.

– Каким образом?

– Кто-нибудь обязательно позвонит, чтобы спросить, как она.

– Вот как? – хмыкнул голос. – И как же?

– Чешется, – призналась Руби.

– Это хороший знак. Значит, заживает.

– Это мне тоже постоянно твердят. Кстати, вы хотя бы не намекнете мне, кто вы? – спросила Руби.

– О, прошу прощения, а я не представился?

– Ну да. – Руби зевнула.

– Я агент Джилл. ЛБ попросила меня координировать твои полевые испытания. Просто хотел сказать «привет».

– И вам привет, – ответила Руби, почесывая руку желтым карандашом. Прошлепав в ванную комнату, она изучила свое лицо в зеркале и с деланой небрежностью поинтересовалась: – Так это будет испытание на выживание?

– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть это, – отозвался Джилл. – Когда снимают гипс?

– Сегодня.

– Это хорошо, потому что тебе понадобятся обе руки: хорошая физическая форма – ключевой пункт.

– А разве так не всегда? – огрызнулась Руби.

– Это верно, так что, возможно, тебе следует сесть на велосипед и покататься, чтобы привести себя в норму.

– Я бы покаталась, но у меня нет велосипеда.

– Есть-есть, я видел, как ты на нем разъезжала. Желтого цвета, да?

– Зеленого, – поправила Руби.

– Вот-вот. Так что залезай снова на свой зеленый велик.

– Он синий.

– Но ты только что сказала, что он зеленый.

– Уже нет.

– Как так? – озадачился Джилл.

– Я покрасила его в синий, чтобы он был похож на «Ураган», и подарила его своему другу Клэнси.

– Это было доброе дело, – похвалил Джилл.

– Да, может быть, но теперь мне придется ходить пешком.

Джилл на том конце линии связи вздохнул.

– Такова плата за добрые дела.

– А то я не знаю! – хмыкнула Руби.

– Тогда советую бегать трусцой.

– Вы разбудили меня, чтобы предложить мне побегать трусцой?

– Нет, – ответил Джилл. – Я разбудил тебя, чтобы сообщить, что с тобой могут связаться в любой день – может быть, даже через несколько часов. Тебе нужно быть наготове.

– Вы связались со мной, чтобы сообщить, что вы, возможно, свяжетесь со мной?..

– Совершенно верно, я свяжусь с тобой, – подтвердил Джилл и оборвал вызов.

Часы Руби завибрировали, и на стекле, защищавшем циферблат, высветились слова:

– Я буду считать часы и минуты, – пробормотала Руби. Однако, несмотря на саркастический тон, она и правда считала часы и минуты. Жизнь до вербовки в «Спектр» сейчас казалась ей пустой. Конечно же, она вполне могла неделю-другую счастливо прожить без полной приключений работы в тайном агентстве: у нее были замечательные друзья, любящая семья, книги, музыка, музеи, картинные галереи, кино, кафе, роликовые коньки, масса других занятий, как дома, так и на свежем воздухе, кроме того, существовал телевизор и, конечно же, пинг-понг – все для того, чтобы развлечь, занять и развить разум любознательной тринадцатилетней школьницы. Но Руби не была обычной тринадцатилетней школьницей: ее разуму для развития требовалось куда больше.

Направившись выбирать одежду на сегодня, Руби увидела записку, которую явно пришпилила к двери миссис Дигби. В записке было сказано:

НЕ ЗАБУДЬ ПРО СЕГОДНЯШНИЙ ВЕЧЕР! В 18:30 РОВНО.

ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЫМОЙ ЗА УШАМИ (С МЫЛОМ).

P.S. ТВОЯ МАТЬ КУПИЛА ТЕБЕ ПЛАТЬЕ

(ТЕБЕ ОНО НЕ ПОНРАВИТСЯ).

Руби закатила глаза и стала искать свои кроссовки фирмы «Yellow stripes» и чистую футболку. Она остановила свой выбор на красной футболке с черной надписью: «Пожалуйста, скажите мне, что я еще сплю».

У Руби было много футболок, все сходного дизайна: с цитатами, утверждениями и вопросами – иногда смешными, иногда невежливыми, иногда смешными и невежливыми одновременно. Они вызывали резкое неодобрение со стороны матери Руби, однако сама Руби была не из тех, кто позволяет чужому мнению влиять на выбор гардероба, – и мнение Сабины тоже не учитывалось.