Сводка новостей. Путин – отец, Макрон – сын, Собчак – дочь

Макрон напоминает нашего Навального.

И не только возрастом.

Внешне оба типа — такие дети от суррогатных мам и каких-то международных доноров-пап. Француз чуть потоньше, поэлегантнее, наш — сырее и мясистее, Навальный более американистый, чем Макрон, хотя Макрон тоже американистый.

Вот макроновское кредо, он говорит о своем политическом проекте: «Этот проект есть проект обновления лиц, обновления подходов (к проблемам… — Э. Л.) и идеям вне политических разногласий, это проект равноправия женщин-мужчин, это проект переоценки работы и возможностей для каждого и каждой. Также он для сильной Франции, повернутой к Европе и к миру».

Навальный, как и все либералы РФ, выступает за европейский путь развития для России, он тоже за то, чтобы Россия повернулась лицом к Европе и к миру, он за равноправие женщин-мужчин, за обновление лиц, предлагает себя и свою команду вместо Владимира Путина и его команды.

Грозящая Макрону женщина, Марин, говорит вот что, что у Франции сегодня есть два выбора: «Мондиалистский выбор, с одной стороны, который представляют все мои конкуренты, он преследует цель уничтожить наши равновесия, экономические и социальные, он ведет к уничтожению всех границ, экономических и физических. И патриотический выбор, с другой стороны, который я олицетворяю на этих выборах, он ставит защиту нации в сердце всякого публичного решения».

На этом сравнивать Марин и Макрона прекратим, скажу только, что эта пара соискателей в высшей степени ярко представляет основной конфликт во французском обществе. Макрон озвучивает позицию, что следует страдать и дальше от вторжения мигрантов и радикального исламизма, продолжать быть с Европой и США, терпеть и не менять курса, выдавая ее за новую позицию, на том основании, что он предлагает «обновление лиц».

Марин же предлагает выйти из европейско-американского стада, опять стать Францией, со своими национальными границами, своей валютой и не принимать у себя тех, кого она не хочет принимать.

Тот же конфликт прослеживается и в позициях двух других перспективных для второго тура кандидатов — Фийона и Меленшона, но, на мой взгляд, не в таких категоричных формах, как у Марин и Макрона.

Будем ждать, как проголосуют французы.

Но пока они там голосуют и считают, вот я вам изложил основной конфликт на этих выборах. Если победит Марин, то бретонская мама крепкими руками выведет Францию из ЕС, выжмет из Франции часть нежелательных и подозрительных иностранцев, а тех, кто останется, заставит подчиниться французской Франции.

Если победит хлюпик Макрон, любимчик парижских СМИ, то в течение двух лет французы, я думаю, восстанут и призовут править Ле Пенов, сильную бретонскую семью крупных блондинов.

А если вдруг во второй тур выйдут четверо? Вот будет фокус-то…

23 апреля 2017 г.

Марин Ле Пен — папина дочка

Марин Ле Пен отказалась от должности. Теперь она не председатель ультраправой организации Front National, а превратится, как она надеется, в мать всех французов. Правда, у нее на это превращение есть только две недели, до 7 мая, когда состоится второй тур президентских выборов.

Мать французов из нее выйдет отличная. Дочь Жан-Мари Ле Пена, экс-парашютиста Иностранного легиона и самого молодого когда-то депутата Национальной ассамблеи, основателя «Национального фронта»; блондинка, бретонка из породы Ле Пенов, высокая, крепкая, настоящая северная французская мать.

По-русски — «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», чтобы детей вынести.

В связи с отказом Марин Ле Пен от поста председателя FN вот какое воспоминание.

Сентябрь 1992 года, Жан-Мари Ле Пен вышел провожать гостей за ворота своей виллы (я привозил к Ле Пену знакомить Жириновского и двух его однопартийцев, один из них был Жебровский, фамилию другого не помню). Мы уже прощались, когда подошли две из его трех дочерей. Отец познакомил нас. Рослые девахи, в таких многоэтажных платьях с кружевами. Вот не помню, была ли среди этих двух Марин. Надеюсь, что была. В 1992-м ей должно было быть 24 года.

Так что я, вероятно, с Марин Ле Пен знаком.

Вообще-то это не с бухты-барахты, что семья Ле Пен высказывается пророссийски. В гостиной на втором этаже виллы я обнаружил несколько картин Ильи Глазунова, помню. Старый Ле Пен, тогда еще не старый, но такой по-лепеновски, по-бретонски кряжистый мужик, потомок рыбаков, в двубортном пиджаке, не скрывавшем его наступательное парашютистское брюхо, веселый и приветливый, объяснил, что Iliya (так он произносил) — его старинный приятель, они знакомы с 1968 года.

Так что из происходящего мы видим только поверхность, результаты. Думаю, что приязнью семьи Ле Пен к России мы обязаны Илье Глазунову, Iliya который.

Я тогда подарил старому Ле Пену свою небольшую книжку «Речь большой глотки в пролетарской кепочке», вполне в духе Фронт насьеналь, по-французски. Так что я тоже поучаствовал в усилении пророссийских настроений в семье Ле Пен. Есть фотография, Ле Пен держит мою книгу в большой бретонской ручище, и мы на балконе его виллы в парке Montretout: Ле Пен, Жириновский, его однопартиец, я.

Но вернемся в 2017 год.

«Я хочу привести Францию в порядок! Во имя людей!» Так говорит Марин Ле Пен.

Я надеюсь, ее услышат.

Дочь старого Ле Пена, адвокат, бретонка, — дочь упорной старой расы, восходящей к кельтским племенам (ирландцы — родственники бретонцев), хочет оторвать Францию от Европейского союза, где мало кому известные, никак во Франции не авторитетные бюрократы решат судьбу Франции.

Это Брюссель взвалил на Францию непосильную обязанность в дополнение к арабскому населению, которое она опрометчиво аккумулировала на своей территории сама (до 7 миллионов), еще принять толпы новых нелегальных мигрантов. Мигранты дерутся, попрошайничают, громят и жгут свои же лагеря мигрантов.

Марин кричит: «Оглянитесь, Франция превратилась в страну третьего мира. На наших улицах целые семьи бродяг бросаются к автомобилям французов, выпрашивая милостыню. У нас воняет нищими. На тротуарах сидят молодые мамы с детьми и попрошайничают».

Она хочет привести Францию в порядок.

Как показывают опросы, Марин поддерживают рабочие, поддерживает, скорее, простой люд.

Кто поддерживает Эммануэля Макрона — соперника Марин Ле Пен во втором туре?

Как всегда, поверхностная The New York Times ошибочно называет Макрона левым, очевидно только на том основании, что он был долгое время попутчиком французских социалистов, самых несоциалистических социалистов в мире. Он был некоторое время министром экономики в правительстве президента-социалиста Олланда. Затем занимал должность заместителя генерального секретаря Елисейского дворца, что соответствует тютелька в тютельку должности заместителя главы администрации президента по русской шкале. То есть Макрон имел должность Владислава Суркова.

По всем своим параметрам, и политическим и физическим, Макрон соответствует опять-таки по русской шкале если, — знаете, кому соответствует? А Алексею Навальному он соответствует.

Макрон не левый, но махровый либерал, он ставленник креативного класса, ставленник интеллигенции, противопоставляющей себя во многих странах сейчас народу.

25 апреля 2017 г.

День рабочего

В советское время делали вид, что 1 мая — праздник труда, мол, «Мир! Труд! Май!».

Шли с лучезарными мирными лицами в колоннах. Дети, воздушные шарики, цветы, улыбки, сопли счастья от достигнутой мирной жизни в социалистическом обществе.

Между тем исторически ничего подобного.

Рабочие движения первого времени все были violent. Массовые рабочие движения начались в Америке.

В забастовках в Чикаго весной 1886 года участвовали от 300 тысяч до 500 тысяч рабочих. Требовали восьмичасового рабочего дня. И более того: «Долой троны, алтари и денежных мешков!»

Майская листовка в 1886-м, после столкновения с полицией у завода механических жаток Маккормика (тогда погибли шесть рабочих) в Чикаго, кричала не о мире. «Месть! Рабочие, к оружию!»

«Вы годами сносили самые отвратительные унижения, годами терпели нужду и голод, своих детей вы приносили в жертву фабричным лордам, — словом, все эти годы вы были жалкими и покорными рабами. Для чего? Для удовлетворения ненасытной алчности, для наполнения сундуков бездельников и грабителей, ваших хозяев. И теперь, когда вы просите облегчить ваше бремя, они высылают своих кровавых псов, чтобы те стреляли в вас и убивали вас.

Если вы мужчины, если вы подлинные сыны ваших великих предков, которые проливали свою кровь для вашего освобождения, то вы восстанете и своей могучей геркулесовой силой уничтожите отвратительное чудовище, которое хочет уничтожить вас. Мы призываем вас к оружию! К оружию!

Ваши братья».

Таких листовок отпечатали 6 тысяч экземпляров, по количеству чикагских активистов International Working People’s Association, во главе ее стоял анархист Альберт Парсонс.

Митинг проходил на Хеймаркет, в центре Чикаго, вечером, начали в 7:30, шел дождь. Проходил мирно, когда вдруг в самом конце митинга, после речи последнего оратора, взорвалась бомба. Взрыв вызвал панику, погибло около пятидесяти человек. Обезумевшие полицейские палили в толпу из револьверов.

Восемь человек были арестованы. Четверо: Альберт Парсонс, Август Шпис, Адольф Фишер и Джордж Энгль — были повешены, остальные получили сроки по 15 лет.

Рабочие движения того времени все были violent, проходили под аккомпанемент винтовочных выстрелов и взрывы бомб, в воздухе стоял запах пороха и крови.

Так что не надо замазывать, Первомай — это «рабочие, к оружию!», а не мир… Хозяева заводов во время рабочих демонстраций помещали на чикагских крышах стрелков с винчестерами.

За восьмичасовой рабочий день в свое время погибло множество рабочих. Рабочую Америку умиротворили свинцом и виселицами. Массовое рабочее движение, бунты четвертого сословия переместились в Европу.

Я работал в 1960-х годах на нескольких харьковских заводах, так что начинал работягой. В 1980-х годах в Париже на праздниках коммунистической газеты L’Humanite можно было еще встретить настоящих рабочих металлистов, ангелов ада с пудовыми кулачищами, с загривками быков и мощными челюстями. К своим они были добродушными братьями, в их кругу было спокойно и надежно. У марксизма во Франции был шанс, в 1980-х несколько министров-коммунистов входили в правительство при Франсуа Миттеране, а не надо было!

Левый рабочий радикализм сгубили попутчики-интеллигенты, заразили либерализмом и вытолкали с политической сцены. Во Франции есть понятие gauche-caviar, то есть «икорные левые». Заполучив себе администрации небольших городков, коммунистические депутаты и мэры вели там сладкую, довольную жизнь, помогая иммигрантам и обездоленным, и гордились этим до зазнайства. Хотя по факту неустанно профанировали рабочих и рабочее движение.

Ну и профукали Францию.

Экстремально левые, многие из них начинали как маоисты, буржуазные мальчики парижской якобы «революции» 1968 года (Бернар-Анри-Леви, Ален Финкелькрот и другие), опершись на авторитет Солженицына, пробили брешь в стене марксизма, объявили его варварством с человеческим лицом, и марксизм смыл поток капитализма, капитализм поглотил марксизм, как ФРГ поглотила ГДР.

Социалисты? Ну, это Франсуа Миттеран и его политический сынок Франсуа Олланд. Ничего социалистического, кроме вывески. Фактически присвоившие себе социализм, самоназвавшиеся, успешно обманувшие этим население. В Великобритании вообще уже около столетия длится фарс, когда в палате лордов объявляют «лорд такой-то, labor». То есть лорд — член рабочей партии…

Впрочем, марксизм — это не синоним социализма, как делали вид в эсэсэсэрских школах и вузах. Там с самого начала была большая разница, позволявшая профанировать социализм быстрее, чем марксизм.

Это не одна и та же идеология, только соседские.

Не нужно думать, что марксизм умер.

Часть марксизма осталась и останется.

Марксизм просто больше не главный на планете. Он потеснился, дав место патриотизмам и национализмам.

То, что потеснился, еще куда ни шло.

Но он, увы, перестал быть страшным сфинксом, карающим чудовищем буржуазных снов.

Его перестали бояться.

Кроме того, планета лишилась универсальной идеологии. Если раньше можно было соединившимися пролетариями всех стран победить любую сверхдержаву и даже союз их, победить любую сверхрелигию, то теперь исламизм одерживает победы во многих случаях.

1 мая отправлюсь туда в Москве, где красные флаги все еще беспокойно рвутся на ветрах.

Вроде не угрожая никому, а там черт его знает. Обновленный красный, может, еще и разъярит толпы, и они устремятся в порыве ярости свергать троны, алтари и денежных мешков. Доделывать недоделанное в XX веке.

Красного катастрофически не хватает на планете в настоящее время.

«Больше красного!» — повторял Егор Летов.

1 мая 2017 г.

В поисках утраченного времени

Опередив всех, стартанул 26 марта Навальный.

Поставив еще раз на старую засаленную карту коррупции, он ухитрился показать очень неплохой результат в соревновании, кто сколько «выведет» народу на московские и российские улицы. Если я не ошибаюсь, 26 марта в Москве «вышли», дали себя «вывести» не то семь, не то восемь тысяч предпубертатных школьников, с зубами, стянутыми проволокой.

Не будем смеяться, погодим, школьники самые адские в разрушении. Они вышли в Москве на своего рода «монстрацию», как в Новосибирске, по приколу, но вышли же, на несанкционированную. Несанкционированные акции с января 2009 года по январь 2015-го проходили на Триумфальной. Новое — хорошо забытое старое, не так ли?

29 апреля стартанул Ходорковский с «Надоело!».

Неожиданно для многих (все дружно отметили неудачу, и свои и чужие) пришли подавать жалобы в администрацию президента, зажав их в кулаках, всего 250 человек.

Прокомментирую от себя, что тут Ходорковский в разбавленной форме имитировал акцию нацболов 14 декабря 2004 года, когда они ввалились, сорок человек, в приемную президента, захватив ее мирным путем. Но 13 лет назад еще были другие нравы: нацболов наказали заключением от года до 4,5 года каждого.

А 250 «ходорковских» пошли домой беспрепятственно, сдав бумаги в приемную.

В самый день Первого мая на Красной площади собрались объединенные силы столичной бюрократии, мэрии и профсоюзов, общим гигантским числом в 130 тысяч человек. Ну конечно же это был банальный обман, ловкость рук и гибкость языков, потому что вышли структуры не политические, но административно-хозяйственные.

Первого же мая вышла, вся в однотипном желтом обмундировании, «Справедливая Россия», сказали, что 300 человек. Довольно обширный и приземистый лидер «Справедливой» шутил, как гиньель, ну, персонаж уличного театра гиньель. Ну вроде Петрушки по-русски. Несколько скудоумно шутил.

Комично-серьезные активисты ЛДПР, реакционные аж дальше некуда, строгие, но крикливые, как украинский Ляшко (только что не в вышиванках), вышли, вот уж не помню куда, в какой-то сквер, помню, что тележурналист вчера вечером хладнокровно бросил им подлянку: «Всего здесь человек четыреста, но половина из них — просто гуляющие, человек двести элдэпээровцев».

Ну и, наконец, сборище, в котором и я участвовал, выступал даже, у памятника Героям революции 1905 года. Там произошло (наконец!) некое насильственное объединение левых радикалов.

Виновата мэрия, это она насильственно сплотила радикальных левых из полудюжины организаций, отказавшись давать каждому отдельное место для митинга. Вот и вынуждены были терпеть друг друга.

Сотни четыре точно было, может, чуть больше. И нацболов было немного, преувеличивать не стану. Все юные и зеленые, самые крикливые.

У КПРФ на сцене стояли все в красном. Численность митинга КПРФ мне неведома, но и они сокращаются из года в год.

Теперь подобьем итог.

Соревнование в численности ничего общего с политикой не имеет.

Если цель «вывести» побольше народу, обманув его как-то, привлекая ложным предлогом для сбора, то в эту весну, в этот политический сезон произошла полная неудача у всех, потому что на площадь Революции 10 декабря 2011 года намеревались прийти от 80 до 100 тысяч человек, правда, их сманили на Болотную, так они пошли на Болотную, все 80 или 100 тысяч (недосягаемые количества сегодня), но это печальная деталь, обойдем ее.

Обошли и продолжаем рассуждать.

Власть имеет возможность обманывать, подспудно угрожая. Потому у нее лучшие из всех показатели. 130 тысяч — это тебе не хухры-мухры. Они, впрочем, нужны были вчера власти только для того, чтобы показать их и загордиться, бросив в лицо оппозиции: «Ну что, слабаки, к вам никто не ходит! А у нас толпы!»

Вывод из моих первомайских размышлений таков. Хватит соревноваться в абсурдном поведении. Значение имеют политические поступки оппозиции, а не количество «выведенных» на час на улицу человеко-голов.

Можно констатировать, что стратегия давления количеством потерпела полный крах. Власти ожидают майданов (ожидают как либеральных майданов, так и патриотических, их никакие не устраивают), потому к ним хорошо подготовились.

Массы бывают затронуты политикой в исключительных случаях. Те, кто мечтает повторить исключительный внезапный энтузиазм, охвативший наше общество во время выборов 2011 и 2012 годов, будут вечно пребывать в поисках утраченного времени.

Или будут гнать фальшак, заманивая людей на улицы обманными методами.

Власти завидовать не надо с ее 130 тысячами.

Задайтесь лучше вопросом, а сколько из этих 130 тысяч будут готовы защищать власть, если что? Я склонен думать, что хорошо, если 130 человек среди них найдутся.

Вспомните, КПСС насчитывала в своих рядах 19 МИЛЛИОНОВ, а ни одного выстрела не было сделано в ее защиту.

2 мая 2017 г.