Сорви с меня маску

— За углом, — махнула рукой, — вечерняя пробежка полезна для организма.

— Пошли, — спутник протянул мне руку, — после того, что я слышал, будет ужасно грубо отпустить тебя одну.

— Думаешь, нападут? — попыталась пошутить я, но послушно взяла Хана под руку. Он мальчик крупный, с ним и правда как-то спокойнее.

— Ни в чем нельзя быть уверенным. Тем более если речь идет о людях, которые ищут тряпку. У тебя нет привычки обмениваться с матерью вещами?

— Не особо, у нас разные стили. Хотя я порой прошу кое-какие мелочи типа шарфиков или браслетов. Но они не похожи на те, за которые стоит убивать человека.

По моей родной улице, мимо ярко освещенных домов, мы не спеша дошли до места. Вот и дом. И детская площадка перед ним, и сквер.

Тут мне в спину и впился холодный изучающий взгляд. Да так, что я замерла и начала оглядываться.

— Что такое? — отвлекся Хан от рассказа о путешествии по Австрии.

— Паранойя растет. Мне показалось, что кто-то смотрит… недобро так. Воображение разыгралось.

Зегерс замер и очень внимательно осмотрел окрестности. В свете единственного поблизости фонаря мне вдруг показалось, что выражение его лица изменилось. Словно рядом стоял не мирно настроенный представитель благотворительной организации, а кто-то другой, опасный и жестокий. Причем опасный не в том смысле, в котором это слово употребляют женщины по отношению к мужчине, вздыхая и закатывая глаза. Мол, ах, какой он опасный тип. Хан же на миг показался человеком, который может в секунду убить и не сожалеть об этом.

Надо вечером меньше кофе пить, а то потом чудится всякое.

Продолжалось это от силы минуту. А затем Хан расслабился и улыбнулся:

— Скорее всего, это наблюдала голодная белка, решившая, что у нас есть орехи. Местные белки наглые. Черные, мелкие, просто беличьи гопники. И все время по мусоркам бегают. Ева, я хочу тебя увидеть завтра вечером.

— Черт! — вырвалось невольно. — В смысле, а разве ты не уезжаешь?

— С чего вдруг? — удивился Хан. — У меня в вашем городе есть дела. Благотворительный бал лишь одно из них. Так как насчет завтра? Только давай я все же возьму машину напрокат и заберу тебя сам.

Да, да, забери меня! Забери меня полностью!

Вслух же я сказала:

— Давай я днем дам тебе знать, получится ли, хорошо?

Хан с интересом меня разглядывал, а я — его. Высокий, глаза темные, затягивающие, волосы под ветром слегка растрепались. И этот едва уловимый аромат парфюма. Вопреки здравому смыслу хотелось уткнуться лицом в мужское пальто и глубоко вдохнуть запах. Почувствовать под руками твердые мышцы…

Стоять, Ева! Как там бабуля сказала? Не пей кофе с ходу, а то потом заколебешься с лишними специями разбираться?

Пока я размышляла на тему кофе и последствий, этот загадочный тип решил, что может позволить себе вольности. И дотронулся рукой до моей щеки. Пальцы были теплые, а тонкий ободок кольца-печатки обжигал холодом. Я на миг захотела потереться о ладонь словно кошка. Слово озабоченная мартовская кошка.

Пора удирать под крылышко бабули.

— До завтра… скорее всего, — сообщила я, отступая на пару шагов.

Хан с интересом следил за мной. Вот честное слово, просто хищник, загнавший добычу в угол и теперь наслаждавшийся ее метаниями.

Проблема в том, что я не собиралась становиться ничьей добычей.

— Давай провожу до квартиры.

— Нет! — Вышло чересчур громко, и Хан удивленно вздернул брови. — У меня бабушка… она мужа ищет любимой внучке. Не надо тебе показываться, еще обрадуется, начнет спрашивать, когда свадьба и все такое. Заявит, что хочет правнуков…

Брови моего спутника поднялись совсем высоко, а потом он произнес то, от чего я сначала онемела, а потом расхохоталась.

— У тебя такая бабуля? И ты боишься нападения? Выпусти ее вперед, и она завалит насмерть бандитов вопросами про ранние браки и половую жизнь.

Кажется, мой смех услышали самые дальние дома. Явно гордый тем, как пошутил, Хан все же дотянулся до меня, еще раз провел рукой по щеке и буквально растворился в ночи.

И вот что тут думать? Разум твердил, что незачем заводить шашни с человеком, который не сегодня завтра улетит домой. Ну а женская интуиция и сердце орали, что я хочу целоваться с Ханом. Кажется, меня просто разорвет от противоречий.

А насчет бабули я не шутила. С нее сталось бы сказать такое.

* * *

Хану практически никогда не снились сны, где его уносило в прошлое. Но тут сказалась прогулка. Он словно вернулся в беззаботные школьные годы. Когда Орден казался чем-то вроде волшебной школы Хогвартс. И не было той циничности, которая появилась с возрастом.

Эта Ева, от которой умопомрачительно пахло чем-то свежим и волнующим, а глаза блестели ведьминым огнем, сумела задеть тайные струны в душе.

Последний год обучения в школе. Весна. Время, когда запах свежей зелени смешивается с бурлящими гормонами и образует опасную смесь. В такое время сложно находиться в стенах школы. Каменные своды давят, требуют убраться куда-то, где свобода и девочки.

Увы, реальность же была такова, что Хан с Богданом сидели за партой в огромной комнатес французскими окнами и слушали нудный голос учителя Гарнета. Они уже договорились, что на выпускной обязательно сделают ему каверзу. Ну как можно быть таким занудой? Гарнет даже о женщинах рассказывал так, что челюсти начинало сводить от зевоты.

Слушая вполуха бубнеж учителя, Хан написал кое-что на листке бумаги и подвинул Богдану. Тот прочитал и заухмылялся, прикрыв рот рукой. Тайком показал поднятый вверх большой палец. Хан молча смял записку и сунул в карман темно-серой рубашки. Строгой формы, в школе не было, но предписывалось носить неяркие цвета и классические брюки с рубашками. Никаких пирсингов, татуировок или диких причесок.

Начался беззвучный спор. Большей частью происходивший на пальцах и с помощью мимики. Наконец Богдан согласился и выпрямился с явным предвкушением чего-то. А Хан поднял руку.

— Учитель Гарнет, можно вопрос?

— Надеюсь, по делу, Зегерс? — Интонация, с которой учитель произнес фамилию Хана, давала понять, что парень у него в любимчиках не ходит.

— Абсолютно, — с самым серьезным видом сообщил Хан.

Класс затаился, предвкушая новую каверзу.

— Скажите, учитель Гарнет, вот вещи Бафомета обретают силу в руках женщин. И одновременно совращают их на путь пособников Дьявола.

— Все верно.

— Мм-м, но у меня тут возник вопрос, — задумчиво протянул Хан. — А что будет, если вещь попадет к гею?

В классе наступила такая тишина, что смолкли даже одуревшие от жары мухи. Лицо Гарнета медленно вытягивалось и зеленело. Тогда как ученики принялись старательно отводить взгляды и странно похрюкивать.

— К кому попадет? — тихо переспросил учитель.

— Ну гей. Причем этот… который в пассиве, который считает себя женщиной. Вещь Бафомета тоже будет считать его женщиной или запутается и самоуничтожится?

Хан вздрогнул, вырываясь из оков сна. Оторвав голову от подушки, настороженно прислушался, пытаясь понять, что его разбудило.

Негромкий стук в дверь. Вот оно что. Гадая, кому он мог понадобиться в девять утра, Зегерс накинул халат и подошел к двери. Прислушался, потом осторожно глянул в глазок и… распахнул дверь, не уверенный, что проснулся.

Его буквально снесло с порога обратно в номер. Снесло вихрем из светлых длинных волос, летящего пальто и радостных воплей:

— Ура! Я тут! Ты рад? Скажи, что рад! Получился сюрприз? Получился?

Ирен повисла у него на шее и слезать оттуда отказывалась. Верещала от радости, болтала ногами и заглядывала Хану в глаза, чтобы убедиться — ей рады.

Глава 8

Хан на мгновение опешил. Ирен он не ожидал увидеть здесь от слова «вообще». По-хорошему, ей сейчас следовало сидеть дома и помогать матери с благотворительностью. Чем занимались все жены и родственницы членов Ордена. Благотворительность, воспитание детей, обустройство дома.

С другой стороны, это же Ирен. От нее можно ожидать чего угодно. Удивительно, что пан Ковальский — ее отец — допускал столь вольное поведение. Впрочем, Хан не раз уже замечал подобное за ним. Строгий к Богдану и жене, он порой спускал дочери такое, за что в другой семье давно бы уже наказали. Причем жестко.

— Ирен, — он кое-как отцепил сестру Богдана, — ты меня чуть не задушила, принцесса. Вот это сюрприз! Как ты здесь… что… черт, реально, как тебя отпустили?

Она звонко рассмеялась и захлопала в ладоши:

— Ты бы видел свое лицо, Хан, а-ха-ха-ха! Все просто: мне до ужаса надоела вся эта возня по дому и с благотворительными обедами. Я подлизалась к папеньке, он был в хорошем настроении и разрешил повидать Богдана. Но братец оказался слишком занят. Зато намекнул, что у тебя здесь отвратительная погода и ты скучаешь.

Хан едва не скрипнул зубами. Спасибо, Богдан, удружил.

— Ты мне не рад? — забеспокоилась Ирен. Разрумянившаяся, с блестящими глазами цвета летнего неба, с разметавшимися по плечам светлыми волосами — она выглядела такой милой, что злиться на нее просто не получалось.

— Я тебе очень рад, Ирен, ты же моя маленькая принцесса. Где ты остановилась?

— Этажом ниже. Ты сегодня вечером покажешь мне город?

Хан едва не застонал: сегодня вечером он планировал обольщать Еву. Еще вчера, после свидания, появились кое-какие мысли относительно нее.

Ирен могла все испортить. Ужасно не хотелось ее расстраивать. Ирен была и оставалась для Хана миленькой маленькой сестренкой, которую надо опекать. По большей части именно это чувство вынудило Хана в свое время предложить ей стать его невестой.

— Ирен, сегодня вечером я занят. У меня же здесь рабочая командировка. Но завтра с утра я до обеда буду весь твой.

— Предлагаешь мне сидеть до завтра в четырех стенах?

— Что тебе помешает погулять одной?

Ирен топнула ногой в изящном замшевом ботинке:

— Все мешает! Папенька приставил пару своих громил. Ждут сейчас в коридоре. Таскаются за мной и пыхтят! Шаг влево, шаг вправо — тут же докладывают отцу! Как я с ними гулять пойду?

— И что ты мне предлагаешь? — спросил Хан. — Я же не могу забить на работу. Даже ради тебя, принцесса.

— Пару часов можешь мне выделить?

— Ирен, ты знаешь, что я всегда выделяю тебе время. Но сегодня у меня все расписано. Поэтому не капризничай. Хочешь прогуляться — иди и не обращай внимания на охрану. Не хочешь — сиди в номере и жди, когда я освобожусь. Это ты приехала ко мне, зная, что я в командировке и не всегда могу быть свободен. Какие могут быть претензии?

Ирен сверкнула глазами, явно оскорбленная несколько раздраженным тоном Хана. Но ответила на удивление спокойно:

— Хорошо, я подумаю, как мне провести время до того, как ты снизойдешь до меня.

— Ирен, прекрати…

— Удачного дня! — С таким пожеланием сестра Богдана развернулась и буквально выбежала из номера. Хлопнула дверь, из коридора донесся звонкий голос Ирен: — Ну что, за мной, мои солдаты. Не боитесь, что я сигану через окно?

Хан выдохнул и взъерошил и без того взлохмаченные после сна волосы. Как всегда, после общения с Ирен у него осталось однозначное чувство: здесь только что промчалось торнадо.

Выругавшись на латыни, он отыскал мобильник и набрал номер Богдана. У друга сейчас был вечер. Ну сейчас он ему скажет «спасибо» за такой сюрприз.

Хан дождался, когда Богдан ответит, и несколько зловеще произнес:

— Ну привет. Как ты там? Ничего не мучает?

— Хан, ты немного не вовремя, — послышался чуть усталый голос друга.

— Да-а-а? — мягко переспросил Хан. — Тебе сказать, кто сегодня утром прибыл немного не вовремя? И ладно я спал один!

— Как будто ты бы ее удивил. Какие проблемы? Ты не рад? Тебе даже не пришлось в аэропорт ехать.

— Я всегда рад твоей сестре. Но у меня небольшие осложнения. Подозреваемая — пустышка, зато, кажется, в городе завелась Хищница. И вертится вокруг семьи Дрейк. Помнишь Елену Дрейк, на которую ты пускал слюни в пубертатном возрасте?

— Извини, важный разговор. Располагайся, — вдруг проговорил Богдан, пропустив фразу про Елену.

— Кто там располагается? Опять кого-то подцепил?

— И это говоришь мне ты?!

Хан закашлялся и уже более спокойным тоном проговорил:

— Тут возникла девушка… Ева. Мне надо подобраться к ней поближе. А с Ирен это может быть затруднительно. Черт!

— Ты профессионал, я в тебя верю. За сестру отвечаешь головой. — Богдан явно не собирался ему сочувствовать.

— Отвечу без проблем. Но почему ты отправил Ирен ко мне? Помнится, она хотела побывать в России.

— Я сейчас сам веду дело. Объект в моих услугах уже не нуждался, но появились новые обстоятельства. Или кто-то подставляет Савицкого, или в игру вступила Хищница, которая нацелилась на новый объект.

— Где ты откопал второй объект? — удивился Хан, будучи немного в курсе задания Богдана.

— Не поверишь — в клубе! Случайно всплыли в разговоре интересные подробности. Похоже на платок.

Хан выдал короткий смешок и оперся рукой о подоконник. Глянул в окно: серый рассвет и дождь. Так себе.

— То есть ты нашел, а Савицкий проморгал? Платок… у меня тоже вроде платок Их в последнее время многовато.

— Да, настораживает. Я сам веду дело. Не уверен, что первому объекту не помогли, и вокруг второго сейчас бурная активность. Уже есть жертвы.

— Будь осторожен, — попросил Хан, потом добавил: — Ирен я постараюсь отправить домой на неделе. Боюсь, тут может стать жарко. Она принцесса Хаоса, еще вляпается куда-нибудь. С ее-то талантами.