Невеста Кристального Дракона

Последние несколько лет противостояние Азрайлена и соседнего княжества людей обострилось. Новый князь оказался невероятно сильным магом – такие уже веками не рождались среди людей. Он объявил, что его страна не станет платить дань драконам. И закрыл ее магическим барьером, который Ральдарин не смог пробить. А еще научился маскировать человеческую ауру под ауру шеами и стал засылать в Азрайлен шпионов.

Так что люди стали для Владыки Драконов головной болью. И что за ирония судьбы: означенная Зерцалом спасительница магии – человек! Судя по всему, такая же ушлая, как все представители этой расы.

Ральдарин видел ее бегающий взгляд во время их разговора. Все люди одинаковы. Говорят одно, заверяют в преданности, якобы готовы помочь… А сами держат отравленный дротик за пазухой и выжидают момент, чтобы вонзить его тебе в глаз. Вот и она такая же. Кто знает, что за мысли вынашивала, обещая помочь его миру. Слишком неискренним был голос и взгляд. 

Нужно охранять ее, бдительно и неусыпно. От всего и всех. От шпионов человечьего князя. От глупостей Дэнерина. От других не в меру любопытных драконов. И от самой себя. Люди не только хитры, но еще и хрупки. Ничтожная случайность может оборвать их жалкую жизнь.

Ральдарин вырастил магией решетки на окнах ее спальни. Ему даже не понадобилось заходить внутрь для этого – достаточно усилия воли. Дверь тоже перекрыл магическим затвором. Теперь никому не проникнуть, а ей не выбраться без его дозволения.

Сейчас он так и стоял под дверью Ирины, никак не мог уйти. Почему, чего он хотел? Войти к ней? И что дальше?.. Неужели он хочет ее как женщину? Она не обладала  десятой долей притягательности кельми. Да и до дракониц с их жгучей красотой ей далеко.

Тогда почему Ральдарин выжидает непонятно чего под ее дверью? Не как Владыка, а как слуга, ждущий господской милости? Почему вспоминает смущенный взгляд и пунцовые от стыда щеки, когда он подходил к ней, полностью обнаженный?

Она не смогла скрыть от него женский интерес, как ни пыталась. Ральдарин прекрасно знал, какое действие оказывает на женщин – какой бы расе они ни принадлежали. Кельми, драконицы, человечки, даже шеами – любая ощущала искру желания, пересекаясь с Владыкой Драконов.

Он к этом привык, воспринимал как должное и не обращал внимания на огонь влечения в их глазах. Если ему было нужно, он брал любую и удовлетворял свою прихоть. А потом выбрасывал из своей жизни и никогда не вспоминал.

А эта девчонка… Ральдарин помнил ее взгляд сквозь Зерцало, когда она оторвалась от книги и взглянула прямо ему в глаза, хотя не могла его видеть. Там не было привычного ему вожделения. Лишь устремленность к чему-то тонкому и возвышенному, непохожему на окружающий ее мир.

Отчего-то это было важно дракону и зачаровывало его. Хотелось увидеть этот взгляд снова. Но он не возвращался. Наяву Владыка видел лишь скепсис и недоверие в глазах Ирины. А теперь, после падения и его драки с Дэнерином, - страх.

Искры вожделения тоже проскакивали. Ральдарин мгновенно улавливал их. И отчего-то его это не оставляло равнодушным – как с другими женщинами разных рас, которых зажигало присутствие азрайла. В ответ поднималось его собственное желание. К невзрачной человечке. Как такое могло быть?

Он привык брать любых женщин и не знал ревности. Ему принадлежала каждая женщина, которую он пожелает. Ревновать было не к кому. А тут…

Стоило вспомнить, что Дэнерин нес ее по воздуху… что они касались друг друга, она ступала по его драконьему телу… В груди поднимался гнев. Хотелось снова обрушится на мальчишку, смять его, отшвырнуть в сторону… Чтобы наглец не смел больше прикасаться к человечке. Чтобы никто не смел, кроме самого Ральдарина.

До чего унизительное чувство. Он привык подчинять других своим желаниям. Он не шел на поводу похоти – просто брал все, что хотел. А здесь происходило что-то неподдающееся его контролю. Он не понимал и это его раздражало.

Может, дело просто-напросто в его неудовлетворенности? Постоянная любовница Владыки, драконица древнего рода, неделю как уехала в родовое поместье по семейным делам. Все это время он воздерживался от женской ласки – не потому, что хранил верность. Просто был слишком занят… До вчерашнего вечера и появления кельми.

Ральдарин терзал Элайсси всю ночь напролет. Злосчастная пленница его похоти разожгла огонь драконьей страсти – как неизменно бывало с детьми этой расы. Но Ральдарин обещал отпустить ее домой по первому требованию, и это обещание нарушать не собирался. Элайсси уехала сегодня утром. Единственная ночь с ней раззадорила его, заставляла желать еще и еще страсти. Он нуждался в удовлетворении.

Вот почему он так зол. Вот почему иномирянка волнует его. Дело в кельми. Жаль, что он не имел права задержать ее. Сам отнял его у себя. Но без Элайсси сгодится любая женщина.

Стоило ему так подумать, как в коридоре показалась невысокая женская фигурка. Дельдра. Спешит к новоявленной госпоже. Ральдарин схватил ее за плечо.

- В мои покои. Немедленно.

Янтарные глаза вспыхнули мерцающим свечением. Искры похоти и страсти. По телу девушки пробежала дрожь.

- Слушаюсь, господин… - прошептала она покорно… и возбужденно.

Ральдарин усмехнулся. Пусть Видящая Элайсси идет своей дорогой. Владыка Драконов не испытывает нехватки в тех, кто заменит ее в постели. Шеами – так, легкий перекус. Чувственность этой расы слишком слабая, слишком блеклая для драконов. На ночь он приведет драконицу. Женщина его расы даст достойный ответ на разгоревшееся пламя.

***

Экипаж увозил Элайсси прочь от замка Верховного Азрайла, на границу земель кельми. Владыка сдержал слово – отпустил ее домой. Перед этим овладел ею, наложил печать драконов… Обрек на душевную пустоту и одиночество до конца дней, но когда и кого из азрайлов это заботило?

Прикрыв глаза, Элайсси перебирала в памяти мгновения минувшей ночи. Вспоминать их было нестерпимо сладко… Каждое касание, каждая ласка дракона отзывались в ее теле жаром и напряженным устремлением… Теперь это единственная радость любви, доступная ей.

Конечно, она может лечь в постель с другим мужчиной. Человеком или даже драконом. Она может даже соединить с ним жизнь. Но никогда – душу. Память об объятиях Владыки Драконов не даст никому из них сравняться и превзойти его. Таково проклятье кельми.

Элайсси чувствовала щемящую, сосущую пустоту в груди там, где билось сердце. И вот так жили и чувствовали все ее сестры?!

Она всегда знала, какая боль и пустота поселяется в душе кельми после соития и расставания с драконами… Каждую девочку кельми воспитывали избегать заклятых мучителей их расы. Элайсси видела сестер, страдающих, угасших душой, опустошенных. И надеялась, что ее минует эта доля. Но проклятье настигло ее.

Как она могла поверить слову дракона?! Почему сразу не убежала? Пусть ее мать-правительница сама ехала бы с ним в земли азрайлов! Как она могла доверить дочь посланнику Ральдарина? Она предала Элайсси, так же как предал Верховный Азрайл, нарушив обещание.

 Всю ночь он истязал ее ласками. А под утро, прежде чем сдержать двуличное обещание, отпустить ее – прогнать! – привел в спальню к иномирянке. Надеялся, что увидев девушку воочию, провидица кельми поймет, как она должна удержать магию в Коэлине.

И Элайсси увидела. Гостье из иного мира предстояло стать женой Верховного Азрайла и Владычицей Драконов. И родить дитя, плод союза людей и драконов. Будущего Владыку. Таков путь Коэлина к спасению.

Как причудлива судьба. Человечка. Дитя расы, искони ненавистной азрайлам, должна стать их повелительницей.

Что бы Ральдарин сделал, что он почувствовал бы, узнав такую новость?

Три года назад, когда новый князь страны Лидаро отказался платить дань Азрайлену и закрыл границы, Ральдарин издал указ. Запретил подданным скрещиваться с человеческими девушками и оставлять людям свое потомство, драконов-полукровок. Если  азрайл хотел человеческую женщину, он мог забрать ее к себе в замок, и там пользоваться в свое удовольствие.

Когда наложница наскучит дракону, он мог оставить ее прислугой, передать другому… или убить. Вместе с бастардом-полукровкой, если тот рождался. Отпускать на родину и ее, и родившихся детей запрещалось. Похоть драконов стала для человеческих женщин дорогой в один конец.

Элайсси смотрела на иномирную девушку, такую хрупкую и беззащитную. Она не испытывала ни толики ревности – лишь сострадание. В  Рубиновом Зерцале глаза человечки казались мягкими, бездонными, по-детски наивными. Каким станет этот взгляд под сенью Ральдарина, Черного Кристалла Коэлина?

Душа человека, особенно женщины, еще более хрупка, чем тело. Азрайл сомнет ее и растопчет, как смял и растоптал душу Элайсси. Как сотни драконов до него топтали души кельми.

Этому надо положить конец. Чего стоит Коэлин и его магия, если на ней стоит тирания драконов? Может, лучше не дать сбыться пророчеству о спасении магии. Пусть сгинет магия. Сгинут драконы и кельми. И прекратится вековая пытка ее народа – вместе с ним самим. Пусть не станет ни мучителей, ни жертв.

Элайсси не открыла Ральдарину увиденного. Закрыла глаза и покачала головой. Пусть думает, что ответ не пришел ей.

Ральдарин не распознал обмана. Ни один обитатель Коэлина не заподозрил бы, что боль и обида заставят Видящую кельми исказить пророчество, умолчать о чем-то важном.

Элайсси воспитывали никогда не ставить личные желания поперек общего блага. Не учили щадить себя. Сущность кельми побуждала воздерживаться от мести, никогда не отвечать злом на зло. Месть, ревность, обида, искалеченная судьба одной несчастной кельми ничего не значили по сравнению с судьбой Коэлина.

Но что-то внутри Элайсси сломалось в ту ночь. Может, чаша терпения многострадальной расы переполнилась. А может, объятья Кристального Дракона заразили кельми его эгоизмом и безразличием к другим, невинным созданиям.

Ральдарин не узнал истинного предназначения иномирянки. У Элайсси есть фора исправить ошибку. Разлучить девушку и дракона, пока не свершилось начертанное судьбой. И для этого ей нужны могущественные союзники.

Князь Лидаро, отвергший владычество Кристальных Драконов. Его страна граничит и с Азрайленом, и с землями кельми. Элайсси покинет владения Ральдарина… но не вернется к матери. Она пойдет в Лидаро. Магический барьер пропустит ее – князь не враждует с кельми и не закрывал от них страну.

Элайсси расскажет ему о пророчестве. Могущественный маг поможет ей похитить девушку из замка Ральдарина и укрыть. Ведь если пророчество не сбудется, если Верховный Азрайл не женится на пришелице, если не родится их дитя, тогда Коэлин затвердеет, магия в нем угаснет, драконы сгинут… И люди останутся единственными хозяевами в Коэлине. Они получат свое. А Элайсси – свое. Избавление от проклятья. Конец мучений кельми.

А Ральдарина настигнет возмездие. Если ему суждено полюбить человечку, зачать с ней дитя… Пусть Владыка полюбит иномирянку – а затем утратит ее. Пусть утратит одно за другим все, чем владеет или будет владеть. Любовь, власть, а затем и жизнь. Достойная плата за страдания всех жертв драконьей похоти. Достойная месть за Элайсси и всю ее расу.

Глава 7. Новая реальность

Дверной замок скрипнул, оставляя меня в заточении. Я свалилась на кровать, изможденная и опустошенная.

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… Другой мир. С магией и драконами. Они существуют на самом деле.

Я долго и упорно отрицала правду. Не убеждали ни вертикальные зрачки драконов, ни видение в вагонном стекле, ни владение местным языком. Я убеждала себя, что это съемки, эксперимент или розыгрыш. Только превращение Дэнерина в гигантского ящера, смертельное падение и полет на драконе столкнули меня лицом к лицу с невероятной реальностью.

Сколько раз, открывая оранжевые книги о Вершителе Максе, я представляла себя на его месте. Мечтала, чтобы за мной приехал трамвай номер 432 и увез в волшебный мир. Или открылась дверь в темноте, ведущая за пределы привычного. На худой конец –пришло письмо-приглашение, ага.

Вместо письма или трамвая за мной прислали стаю собак… пардон, Гончих Дракона. И вот я в волшебной стране. Но ничуть этому не рада.

Бесплатный сыр только в мышеловке. Даже Макса привезли на зачарованном трамвае не просто так. Не ради его супер-талантов и убойной харизмы. Он заплатил по высшему счету за все чудеса, что с ним случились.

Какой будет моя цена? Что меня здесь ждет? Ральдарин говорил, я должна помочь их миру. Но он сам не знает, как. Я и подавно не знаю. И что же теперь будет? Он будет опытным путем устанавливать, что я должна сделать для… Коэлина? Или что должны сделать со мной…

Не придется ли мне, как Иисусу Христу, спасать мир, три дня умирая на кресте? Или девять дней провисеть вниз головой, выколов себе глаз, как скандинавский бог Один.

Большинство магических ритуалов, известных в нашем мире, были кровавыми и болезненными. С убиением младенцев и девственниц. А я, между прочим, как раз девственницей и была… Хотелось верить, на меня положили глаз не по этой причине…

А что со мной сделают, когда поймут, что толку с меня – ноль, никакой мир я не спасу? Отправят назад с Гончими Дракона? Или по-другому избавятся?.. Тихо прикопают в недрах утеса, на котором стоит замок Владыки.

Наверняка тут есть тюрьма-каменный мешок, где он тихо расправляется с неугодными. А Дэнерин сказал, что драконы казнят огнем… Может, и со мной так же обойдутся – пустят на жаркое господам Владыкам…

Да уж, оптимизма во мне хватит на роту попаданок. Вдохновить их таким настроем – и вперед, мир спасать. Куда делась наивная мечтательница Лучникова, с фантазиями о высоком предназначении? Вот оно, высокое предназначение, бери, черпай ложкой, скачи от радости. Но вместо радости – страх.

Сколько раз за минувшие сутки я оказывалась на краю гибели? Сколько раз еще предстоит?

В возбужденном состоянии ума я вскочила и принялась нарезать круги по огромной комнате. Неопределенность моей судьбы, незнание, чего ожидать от окружающих людей… даже не людей. Драконов и шеами.

Я вспомнила презрительные взгляды в коридорах замка, от богато одетых придворных. Теперь стало ясно, что это были драконы, такие же как Ральдарин и Дэнерин. Наверно, своим драконьим рентгеном они распознавали во мне «человечку». Людей здесь явно не любят. Мне не раз дали это понять.

Вот уж попала так попала. Читать о другом мире и попасть в него наяву – две большие разницы.

Солнце за окном потускнело. Близились сумерки. Дельдра принесла ужин. Выглядела она необычно – разрумянилась, в глазах блеск… На свидание с парнем бегала? В другое время я бы полюбопытствовала, но сейчас не было сил разговаривать. Настолько вымотала сумасшедшая чехарда минувших суток. Никогда я не проживала столько насыщенных событий за такой короткий срок.

Я коротко поблагодарила Дельдру и не стала приставать с расспросами. Надеюсь, не в последний раз вижу ее…

Через пару часов после ужина я улеглась спать… Сон никак не шел. В голову лезли причудливые мысли и образы. И один из них – Владыка Ральдарин в том виде, в каком предстал передо мной на смотровой площадке. Обнаженный разъяренный мужчина, что надвигался на меня подобно смерчу. Я никак не могла отделаться от этой назойливой картинки…

Ярость в его глазах обещала, что он вот-вот меня придушит. А кое-что другое… то, на что мне было так стыдно и неловко уронить взгляд… предвещало совсем иное желание. Совершенно недвусмысленное. А может, одно другому не мешало. И если бы не присутствие Дэнерина, этот Владыка меня изнасиловал бы и придушил прямо там? Хотя ему и здесь ничего не мешает. А Дэнерина он ни капли не стеснялся – это было заметно. Сам Дэнерин там тоже голышом катался, между прочим. И не сильно уступал этому Владыке.

С чего мне такая ерунда в голову лезет? Никогда не была озабоченной, вообще о сексе не думала. А тут, в этом Коэлине, так и накатывает… Может, мне в еду афродизиак подсыпали?! Чтобы отвлекалась на глупости и меньше думала, как избежать неприятностей.

Или не афродизиак, а галоперидол. Может, у меня все-таки галлюцинации? Обчиталась книжками о попаданцах, спасающих волшебные миры, вот и видится сейчас всякое? А сама давным-давно лежу в палате Кащенко…*

* Психиатрическая больница в Санкт-Петербурге

Вот только психиатрические больные, говорят, в своих галлюцинациях не сомневаются. А я до сих пор не могу в них поверить. Значит, остаюсь в здравом уме и твердой памяти. А вот мир вокруг меня? Что происходит с ним? Придется разобраться. Здесь мне никто не даст укрыться от реальности в книгах. Да и есть ли они тут? Зачем книги в мире, который сам как ожившая сказка? Суровая сказка, безжалостная к своим персонажам… 

Под утро кое-как удалось уснуть. Проспала я лишь пару часов, не больше. Меня разбудила Дельдра, отвела на омовение в бассейн и подала завтрак. Переоделась я в свою земную одежду, идеально выстиранную.

А потом явился Владыка. Чуть менее злой, чем после драки с Дэнерином, но такой же сухой, холодный и надменный. Уселся, указал мне на кресло напротив.

В голове пронеслось язвительное замечание, что воспитанный мужчина не станет садиться, пока женщина стоит. Осмотрительно прикусила язык. Я не в Питере и понятия не имею, как воспитывали этого мужчину. Хотя могу вспомнить историю и предположить. В нашем мире правители всегда садились первыми, а их подданные – только по высочайшему соизволению. Независимо от пола.

Заговаривали они тоже по велению владык, поэтому я молча ждала, пока он начнет беседу. Он не спешил. Пристально смотрел на меня, как следователь на допросе. А я опять вспомнила его обнаженным на смотровой площадке.

Вспыхнула и опустила глаза.

Вдруг и он видел меня в таком виде? Кто-то же раздел меня, я проснулась в одном белье… Вряд ли он самолично, но ничто не мешало ему наблюдать за этим процессом… Впрочем, что-то я развоображалась. У правителя полно забот посерьезнее, чем любоваться голыми попаданками. Вряд ли ему тут голых женщин не хватает. У королей обычно отбою от них нет.

Да и вообще, по нему не скажешь, что он во мне видит женщину. Смотрит как на инструмент – примеряет, с какой стороны взяться, как эффективнее применить.

- Ты выглядишь по-другому, - констатировал он. – Вчера я видел на твоем лице больше хитрости и самоуверенности. Как будто ты надеялась обвести меня вокруг пальца. А теперь эту надежду потеряла.

Меня как молотком ударило. Чего я от него не ждала, так это проницательности. Я ведь и правда думала, как подыграть маньяку-ролевику или звезде реалити-шоу.

- Я думала, это съемки, - призналась я. – Или игра. Что все не по-настоящему. Этот мир, драконы, магия…

- Дэнерин убедил тебя, что все настоящее?

- О да! Настолько, что я полетела вниз головой.

- Мой недосмотр, - резко выговорил он. – Больше этого не повторится. Я не допущу риска для твоей жизни.

- Ээээ. Спасибо. То есть, не выпустите отсюда. Поэтому на окнах появились решетки?

- Поэтому. Без надлежащего надзора – не выпущу.

Даже так.

- И какой надзор надлежащий?

- Мой и моих доверенных людей.

- Дэнерин в их число не войдет?

На миг в янтарных глазах вспыхнул отголосок ярости, которую я видела на площадке. Но он тут же пригасил его.

- Угадала.

- Кем он вам приходится? Почему вы так его не любите?

- Не лезь не в свое дело, - отрезал сухо.

Вот, значит, как. Ладно. Не больно-то и хотелось. Что это я, действительно, любопытничаю. Лучше спрошу то, что по-настоящему важно.

- Вы отпустите меня домой? В мой мир? Когда я сделаю то, зачем вы меня похитили.