Тайна лорда Листердейла. Подвиги Геракла. Сборник рассказов

— Невиновен, — покачал головой Джеральд.

— А что это за любовное свидание ты назначил на девять часов сегодня вечером?

— Ах, это… — Ей показалось, что он едва заметно вздрогнул, но через секунду весело улыбнулся, как будто вспомнил что-то смешное. — Это любовное свидание с очень симпатичной особой, Алике. У нее каштановые волосы и голубые глаза, и она очень похожа на тебя.

— Не понимаю, — сказала Алике с наигранной серьезностью. — Ты уклоняешься от ответа.

— Ну почему же… А если честно, я написал это, чтоб не забыть проявить сегодня несколько негативов. Ты ведь мне поможешь?

Джеральд Мартин был заядлым фотографом. У него был несколько устаревший фотоаппарат, но с отличными линзами, и он собственноручно проявлял пластинки — в подвале, который приспособил под фотолабораторию.

— И это нужно сделать точно в девять часов, — поддразнила мужа Алике.

— Дорогая моя, — в его голосе послышалось чуть заметное раздражение, — все всегда следует планировать. Тогда и работу свою сделаешь как надо.

Некоторое время Алике сидела молча, наблюдая за мужем. Запрокинув голову на спинку стула, он курил; безупречный овал его безупречно выбритого лица четко вырисовывался на темном фоне.

Внезапно ее охватил беспричинный страх, и она, не удержавшись, воскликнула:

— О Джеральд, как бы я хотела знать о тебе больше!

Он удивленно воззрился на нее:

— Но, Алике, дорогая, ты же все знаешь обо мне. Я рассказывал тебе о своем детстве в Нортумберленде[18], о своей жизни в Южной Африке и о том, как десять лет работал в Канаде, где я и разбогател.

— Это все дела! — небрежно усмехнулась Алике.

— A-а, знаю, о чем тебе хотелось бы знать! — внезапно рассмеялся Джеральд. — Все вы, женщины, одинаковы. Ничто не интересует вас больше, чем так называемая личная жизнь.

Почувствовав, как у нее вдруг пересохло горло, Алике невнятно пробормотала:

— Но… были же у тебя другие женщины. Я хочу сказать… если бы я знала…

Она замолчала. Джеральд нахмурился; когда он заговорил, в голосе его не было и тени добродушия:

— Разве я похож на Синюю Бороду?[19] Конечно, в моей жизни были женщины, не отрицаю. Да ты бы мне и не поверила, если б я стал отрицать. Но я могу поклясться, что ни одна из них не значила для меня так много, как ты.

Искренность, прозвучавшая в его голосе, успокоила Алике.

— Ну что, довольна? — улыбаясь, спросил он. Во взгляде его сквозило любопытство. — Что заставило тебя заговорить об этом именно сегодня?

Алике встала и начала беспокойно ходить по комнате.

— Сама не знаю. Я весь день в каком-то напряжении.

— Странно, — вполголоса, как бы про себя, пробормотал Джеральд. — Очень странно.

— Что же тут странного?

— Дорогая моя, не смотри на меня так. Я это сказал потому, что обычно ты у меня очень спокойная и ласковая.

Алике через силу улыбнулась.

— Сегодня все, как нарочно, меня раздражает, — призналась она. — Даже старый Джордж — он вбил себе в голову, что мы собираемся ехать в Лондон. И уверяет, что ты ему это сказал.

— Где ты его видела? — резко спросил Джеральд.

— Он пришел поработать сегодня за пятницу.

— Старый дурень, — сквозь зубы процедил Джеральд.

И Алике с удивлением увидела, как лицо Джеральда исказилось от ярости. Она никогда не видела его таким злым… Заметив ее изумление, Джеральд попытался взять себя в руки.

— Но он действительно выживший из ума старый дурень, — повторил он.

— Что такого ты мог ему сказать, что он так подумал?

— Я? Да ничего я ему не говорил. По крайней мере… а-а, да, вспомнил. Я как-то вскользь пошутил, что мы едем в Лондон, а он принял это всерьез. А может, просто не расслышал. Ты, конечно, объяснила ему?

Он ждал ее ответа с явным нетерпением.

— Ну да. Но он из тех упрямых стариков, которые уж если что вобьют себе в голову, то их ни за что не переубедишь.

И Алике рассказала, как Джордж твердил, что за коттедж заплачено только две тысячи.

Помолчав немного, Джеральд медленно произнес:

— Эймс хотел получить две тысячи наличными, а оставшуюся тысячу — по закладным. Вот почему у старика засела в голове эта цифра.

— Скорее всего, — согласилась Алике.

Она взглянула на настенные часы и с нарочито озабоченным видом воскликнула:

— Нам же пора приниматься за работу! Уже на целых пять минут опоздали.

На лице Джеральда появилась странная улыбка.

— Я передумал, — тихо сказал он. — Сегодня я не буду ничего проявлять.

Женский ум все-таки непостижим. Отправляясь спать, Алике была спокойна и безмятежна. Ее пошатнувшееся счастье снова было безоблачным. Но к вечеру следующего дня она снова начала нервничать: что-то мешало ей чувствовать себя счастливой. Дик Виндифорд больше не звонил, но ей казалось, что именно он — причина ее смутного беспокойства. Снова и снова она вспоминала его слова: «Он совершенно чужой тебе человек. Ты о нем ничего не знаешь». И сейчас же в памяти возникало лицо мужа, когда он спросил: «Разве я похож на Синюю Бороду?» Зачем он вспомнил эту сказку? В его словах звучало предостережение — почти угроза — лучше не копайся в моей жизни.

К утру пятницы Алике уже не сомневалась, что у Джеральда есть другая женщина — и он действительно как тот сказочный злодей с синей бородой, старательно от нее это скрывает.

В душе ее все больше разгоралась ревность. На 9 часов вечера он конечно же назначил свидание! А когда она спросила, наплел ей, что собирается проявлять негативы.

Еще три дня назад она могла бы поклясться, что знает своего мужа. Теперь же она очень в этом сомневалась. Она вспомнила, как он разозлился на старого Джорджа: это было так непохоже на обычно уравновешенного Джеральда. Этот, в сущности, пустяк раскрыл ей глаза: а ведь она совсем не знает его, хотя он и ее муж.

В пятницу днем она собралась сходить в деревню — купить кое-что по мелочи. Она сказала об этом Джеральду, предложив ему заняться пока садом. Но он категорически не желал ее отпускать, сказал, что все купит сам. Она вынуждена была уступить, но его настойчивость и удивила ее, и встревожила. Почему он не позволил ей пойти в деревню?

И вдруг ее осенило: что если Джеральд все-таки встретил Дика Виндифорда, но скрыл это от нее? Она же вот мучается от ревности. То же самое, возможно, происходит и с Джеральдом… Не исключено, что он попросту не хочет, чтобы Алике снова встретилась с Диком Виндифордом. Этот довод показался Алике настолько убедительным, что она успокоилась.

И все же часа через два она снова почувствовала смутную тревогу. Она изо всех сил старалась не поддаться желанию покопаться в его вещах… Но наконец, успокоив свою совесть тем, что в комнате Джеральда действительно пора приубраться, она поднялась в его комнату. И даже взяла с собой тряпку — будто и в самом деле намеревалась навести там порядок.

«Если б я была уверена, если б я только была уверена», — твердила она себе.

Напрасно она убеждала себя, что, если и было что-нибудь компрометирующее, он давно бы уже все уничтожил. И все же… иногда мужчины до того сентиментальны, что бережно хранят изобличающие их улики. Наконец Алике не выдержала. С горящими от стыда щеками, задыхаясь от волнения, она стала просматривать пачки писем и документов и даже облазила карманы.

Она не смогла осмотреть только два места — нижний ящик комода и ящичек с правой стороны письменного стола. Алике решила действовать до конца. Сомнений больше не было: в одном из этих ящиков она найдет неоспоримые доказательства того, что у нее есть соперница. Алике вспомнила, что Джеральд оставил свои ключи на буфете внизу. Она принесла их и стала пробовать. Третий ключ подошел к ящику письменного стола. Алике нетерпеливо открыла его. В нем лежал бумажник, туго набитый банкнотами, а ближе к задней стенке — пачка писем, перевязанная тесьмой С бьющимся сердцем Алике развязала тесьму — и щеки ее вспыхнули от стыда, она бросила пачку в ящик и заперла его. Это были ее собственные письма — она писала их Джеральду до замужества.

Теперь она взялась за комод — только ради того, чтобы довести дело до конца. В глубине души она уже смирилась с тем, что не найдет там ничего для себя интересного.

К ее досаде, ни один из ключей не подходил к этому ящику. Не желая отступать, Алике отправилась за полным комплектом ключей — от всех комнат. Наконец ключ от гардеробной подошел. Она выдвинула ящик. Но в нем не было ничего, кроме нескольких, перевязанных бечевкой, газетных вырезок, уже пожелтевших от времени и выцветших.

Алике облегченно вздохнула. Однако ей было любопытно узнать, что же в этих вырезках такого интересного, что Джеральд хранит их столько времени. Почти все вырезки были из американских газет, примерно семилетней давности. В них описывался известный процесс над мошенником и многоженцем Чарлзом Леметром. Леметра подозревали в том, что он убивал своих жен. Под полом дома, который он арендовал, был найден женский скелет, а большинство женщин, на которых он «женился», куда-то бесследно исчезли.

Процесс был громкий Леметру удалось избежать тюрьмы. Помогал ему в этом один из лучших адвокатов Америки.

В Шотландии решение присяжных в таких случаях звучит: «Оправдан из-за недостатка улик». Именно по этой причине было снято главное обвинение, хотя все-таки ему дали срок — по другим статьям.

Алике вспомнила, как всех потряс тот процесс, а потом, через три года — побег Леметра. Его так тогда и не поймали. Статьи об этом человеке и его необыкновенная власть над женщинами долго еще не сходили со страниц английских газет, равно как и его поведение в суде, эмоциональное состояние, игра на публику, а также мнения экспертов и журналистов.

В одной из статей была помещена фотография. Алике не без интереса рассматривала длиннобородого, чем-то похожего на ученого джентльмена. Кого он напоминал ей? Внезапно она поняла, что это был Джеральд. Глаза и брови у мужчины на фотографии очень походили на глаза и брови Джеральда. Совершенно потрясенная, она стала читать текст под фотографией. Ей показалось, что некоторые даты, упоминаемые там, она видела в его записной книжке, и это были те самые дни, когда он разделывался со своими жертвами.

Одна из женщин выступала свидетельницей и опознала его по маленькой родинке на левой руке, чуть ниже ладони.

Алике выронила сверток и покачнулась. На левой руке, как раз чуть ниже ладони, у ее мужа был маленький шрам…

Комната поплыла у нее перед глазами. Позже она недоумевала, как это она вот так сразу поняла, что Джеральд Мартин — это Чарлз Леметр. Она сразу же это почувствовала…

Отдельные эпизоды всплывали в ее памяти, как составные части картинки-головоломки:

Уплаченные за дом деньги — это ее деньги, только ее. И сон ее теперь был понятен… Неосознанно она всегда боялась Джеральда Мартина и хотела избавиться от него. И помощи она ждала, так же неосознанно, от Дика Виндифорда. Видимо, поэтому она с такой легкостью поняла, в чем собственно дело, и ни минуты не сомневалась в страшной истине. Она должна была стать очередной жертвой Леметра. Может быть, очень скоро…

И тут она невольно вскрикнула, вспомнив запись в его книжке: «Среда, 21.00». Подвал, в котором так легко было совершить то, что он видимо уже не раз делал! «Операция» была намечена в среду на вечер. Но отмечать это в записной книжке… — это же безумие! Нет… это вполне логично. Джеральд всегда так делал, планируя что-нибудь. Убийство было для него таким же делом, как и всякое другое.

Но что спасло ее? Что вообще могло ее спасти? Сжалился в последнюю минуту? Нет… Ее вдруг осенило: старик Джордж. Теперь ей стал понятен гнев мужа, которого он не смог сдержать. Без сомнения, он уже подготавливал почву, говорил всем, кого встречал, что они наутро уезжают в Лондон. Джордж же неожиданно пришел в среду и упомянул о разговоре с Джеральдом относительно поездки, и она сказала, что никуда не собирается. Слишком рискованно было убивать ее в тот вечер — Джордж мог что-то заподозрить… Она едва спаслась! Ведь если бы она не рассказала Джеральду о том разговоре… Алике содрогнулась.

Нельзя было терять ни минуты. Она сейчас же должна бежать отсюда, успеть до его прихода.

Алике торопливо положила сверток на место, заперла ящик — и застыла на месте… Она услышала скрип калитки — муж вернулся. На мгновение Алике оцепенела. Потом на цыпочках подошла к окну и осторожно выглянула из-за занавески.

Да, это был он. Чему-то улыбался и что-то мурлыкал. Алике чуть не умерла от страха, увидев, что он принес. Это была совершенно новая лопата.

Алике тотчас же поняла, что это должно произойти сегодня вечером…

Но у нее еще был шанс. Джеральд, продолжая напевать, свернул за угол дома. Алике бросилась вниз по лестнице. Но, выскочив из дома, она натолкнулась на Джеральда, появившегося с другой стороны коттеджа.

— Привет! Куда это ты? — удивился он.

Алике отчаянно старалась казаться спокойной. Что же делать — не успела, но если она будет осторожной и не вызовет у него подозрений, возможность может еще представиться. Может, даже сейчас…

— Я хотела прогуляться по тропинке и обратно. — Алике почувствовала, как слабо и неуверенно прозвучал ее голос.

— Хорошо, — сказал Джеральд. — Я тоже пройдусь с тобой.

— Нет… пожалуйста, не нужно, Джеральд. Я… у меня голова болит, и нервы что-то разыгрались — лучше я пройдусь одна.

Он внимательно посмотрел на нее. Она заметила, что в глазах его промелькнуло подозрение.

— Что с тобой, Алике? Ты такая бледная — вся дрожишь.

— Нет, ничего, — улыбнулась Алике, изо всех сил стараясь казаться естественной. — Просто у меня разболелась голова. Погуляю — и все пройдет.

— Напрасно ты стараешься от меня отделаться, — смеясь, объявил Джеральд. — Я пойду с тобой, хочешь ты этого или нет.

Она не отважилась противиться. Если только он заподозрит, что она знает… С трудом ей удалось взять себя в руки и держаться более или менее спокойно. Однако она с тревогой заметила, что он время от времени искоса с подозрением поглядывает на нее. Она чувствовала, что его настороженность не ослабевает.

Когда они вернулись в дом, он настоял, чтобы она легла, принес одеколон и натер ей виски. Он был, как всегда, заботлив и внимателен. Она чувствовала себя так, будто попала в западню.

Он ни на минуту не оставлял ее одну. Отправившись вместе с ней на кухню, он помог ей принести оттуда их холодный ужин.

За ужином кусок не лез ей в горло, но она заставляла себя есть и даже казаться веселой и беззаботной. На кон была поставлена ее жизнь! Она была целиком во власти этого человека, и помощи ждать было неоткуда — до деревни было несколько миль. Единственный выход — усыпить его подозрения настолько, чтобы он оставил ее одну хотя бы на несколько минут. За это время она успела бы спуститься в холл и вызвать по телефону полицию. Теперь она надеялась только на это.

И вдруг ей в голову пришла мысль. Она вспомнила, как Джеральд из осторожности отказался от своего плана в первый раз. Что, если сказать, что сегодня их собирается навестить Дик Виндифорд? Она чуть было не сделала это, но тут же передумала. Этого человека второй раз не остановишь. Под его внешним спокойствием таилась решимость. Ей сделалось нехорошо… этим она могла лишь ускорить события. Он бы сразу убил ее, а затем как ни в чем не бывало позвонил бы Дику и что-нибудь наплел, например, что они неожиданно уезжают. О! Если бы Дик пришел к ним сегодня вечером! Если бы Дик… Внезапно ее осенило. Она осторожно, искоса, посмотрела на мужа, смотреть ему в глаза она не решилась — из страха выдать себя. Теперь, когда у нее созрел план, мужество вернулось к ней. Она стала такой спокойной и естественной, что мысленно даже поставила себе «отлично».

Она приготовила кофе и вынесла его на веранду, где они часто сиживали по вечерам в хорошую погоду.

— Кстати, — вдруг сказал Джеральд, — сегодня будем печатать фотографии, немного позднее.

У нее по спине побежали мурашки, но она нашла в себе силы безразличным тоном возразить:

— А может, ты один управишься? Я сегодня чувствую себя какой-то усталой.

— Да это недолго. — Джеральд улыбнулся своим мыслям. — Обещаю тебе, что после этого твою усталость как рукой снимет.

Эти слова, похоже, позабавили его. Алике содрогнулась. Она должна действовать сейчас же — а иначе…

Она поднялась.

— Пойду позвоню мяснику, — небрежно сказала она. — Посиди пока здесь.

— Мяснику? В такой поздний час?

— Глупенький, ну конечно, магазин закрыт. Но он наверняка уже дома. Завтра ведь суббота, и мне хочется, чтоб он принес мне телячьи отбивные, пока кто-нибудь другой их не заказал. Он добрый старик, никогда мне не отказывает.

Она быстро вошла в дом и закрыла за собой дверь. Джеральд крикнул ей вдогонку: «Не закрывай дверь», но она нашла, что ответить:

— Мошкара налетит. Ненавижу мошкару. Ты что, глупенький, боишься, что я буду кокетничать с мясником?