Бумажная магия

Мг. Тейн протянул ей стандартный белый лист восемь на одиннадцать. Сиони взяла его двумя пальцами, перевернула, но не увидела никаких инструкций. Поверхность не облагораживали ни надписи, ни следы от Складок – магических или нет.

– Что мне делать? – спросила она.

– Почувствуйте его, – произнес мг. Тейн, складывая руки за спиной.

Сиони продолжала держать листок двумя пальцами, размышляя, когда же ее посетит озарение, но ничего не происходило. Мг. Тейн не шевелился. Выждав несколько секунд, Сиони стиснула бумагу между ладонями и подвигала руками взад-вперед, искренне стараясь «почувствовать» материал.

Продолжая улыбаться глазами, Бумажный маг молча взял чуть помятый листок и тихо спросил:

– Вы знаете слова?

Впору было подумать, что он читает по лицу Сиони как по раскрытой книге!

Сиони кивнула, чувствуя, что у нее отнимается язык. В памяти всплыла долгая беседа, которую они вели с мг. Эйвиоски еще в пути, сидя в повозке. Мг. Эйвиоски заявила: «Мисс Твилл, не позволяйте сбить себя с толку пустопорожней болтовней и прочими глупостями. Складывание требует острого глазомера и твердой руки – вы обладаете и тем, и другим. Все принимают свою судьбу, и вам тоже нужно подчиниться».

Ясно. Принимают свою судьбу. А так ли это на самом деле? Может, магичка использовала свой дар убеждения и хотела, чтобы Сиони отринула свои мечты?

Двое магов пристально наблюдали за ней. Мг. Эйвиоски со своим обычным непрошибаемым хладнокровием, а мг. Тейн со странным весельем во взгляде.

Сиони сжала губы. Магический выбор не оставлял ей вариантов. Ей суждены либо бумага, либо ничего, и лучше стать Складывательницей, нежели загубить свой талант.

Сиони подняла дрожащую руку и опустила ладонь на лист бумаги, лежавший на кресле. Потом зажмурилась и выговорила сквозь зубы:

– Вещество, созданное человеком, твой создатель призывает тебя. Пребудь со мною, и я пребуду с тобою всю свою жизнь, до того дня, когда я умру и обращусь в прах.

Несложные в общем-то слова, но в них заключалось все.

Ладонь Сиони вдруг потеплела, а затем тепло разлилось по ее телу и столь же быстро отхлынуло.

Дело было сделано.

Глава 2

– Я всегда считал, что Привязка необыкновенно сильно разочаровывает, – заметил мг. Тейн, снимая пюпитр с кресла. – Не желаете сохранить это?

Сиони моргнула и прижала навсегда связанные руки к груди.

– Что сохранить? – переспросила она.

Мг. Тейн махнул листом бумаги, который держал в руке.

– Некоторые испытывают к подобным предметам сентиментальные чувства.

– Нет, – огрызнулась Сиони.

Мг. Тейн проигнорировал ее грубость и приложил лист к стене. Пюпитр же занял свое место на столе – строго параллельно стопкам бумаг.

Мг. Эйвиоски помялась и наконец поставила на пол саквояж, сделанный из твердого пластика руками Полиформовщика. Эта специальность возникла лишь тридцать лет назад, после того как маги резины открыли пластмассу как таковую. Из саквояжа мг. Эйвиоски извлекла накрахмаленный красный передник и невысокую черную шляпу-цилиндр – форму подмастерья.

Несмотря на ноющую тяжесть в желудке и обрывки душераздирающих мыслей, громоздившихся где-то на дне черепа, Сиони приняла наряд с подобающим реверансом.

Передник подмастерья отличался от зеленого студенческого передника не только цветом, но и сборками на бедрах и тонкой алой каймой по краю нагрудного клапана. Ну и еще несколько больше закрывал бюст. Завязывался он сзади на шее и чуть выше талии и был снабжен двумя полукруглыми кармашками на бедрах.

Твердый блестящий цилиндр служил показателем определенного опыта. Студентам цилиндры не полагались. И пусть дорога, на которую вступила Сиони, будет узкой и малоинтересной, тем не менее передник и цилиндр служили весомым доказательством того, что она, Сиони, чего-то достигла в своей жизни. Она как-никак успешно прошла курс обучения в Таджис-Прафф всего за год, а кроме того, считалась лучшей в классе, что было практически подвигом.

– Благодарю вас, – вымолвила Сиони, приложив передник к груди.

Мг. Эйвиоски улыбнулась Сиони своей чудесной улыбкой. Сиони так любила мг. Эйвиоски за эту улыбку!

Если бы только мне можно было учиться у нее, подумала она с тоской.

Будь у нее хоть крошечный шанс, она предпочла бы заклинать стекло, а не бумагу.

Мг. Эйвиоски расправила плечи, вернув Сиони в реальность.

– Пожалуй, я смогу добраться до выхода, – произнесла она, – если только у вас не найдется второго бумажного слуги, который проводил бы меня до дверей.

Мг. Тейн хмыкнул и ответил:

– Патрисия, я с удовольствием составлю вам компанию. Сиони, а вы?..

– Я… Если не возражаете, то я побуду здесь, – ответила она.

Сиони не сомневалась, что если она сейчас присоединится к наставникам, то, конечно, сбежит и никогда уже сюда не вернется. И, как ей ни было тошно, Сиони знала, что, прежде чем можно будет спокойно приближаться к входной двери и искать другие пути отступления, ей следует выждать некоторое время. Ничего, она скоро освоится со своим новым положением и обязанностями. Сиони раз и навсегда связала себя клятвой, и если теперь она взбрыкнет и откажется от своей участи, то выкинет из жизни год, проведенный в Таджис-Прафф, а это не даст ей ничего хорошего. Да и вообще ничего.

Мг. Тейн кивнул и вручил слегка помятый листок, который давал ей, чтобы Сиони «почувствовала» материал. Сиони растерянно взяла его. Ей потребовалась пара секунд – маг Тейн и Эйвиоски едва успели дойти до двери, – чтобы осознать – с листком случилась странная метаморфоза.

Сиони повертела его в руках. На нем по-прежнему не имелось Складок или надписей, однако он стал другим, и эту перемену было очень трудно выразить словами. Конечно, он воспринимался как бумага – обычный невесомый листок вроде тех, на которых художники любят делать зарисовки, но Сиони сразу же насторожилась. Держа бумагу, Сиони ощущала постоянное покалывание в пальцах. Могло ли это быть результатом Привязки? Наверное, метаморфоза произошла именно с ней, с Сиони! Не для того ли мг. Тейн потребовал, чтобы она притронулась к листку до ритуала, чтобы сейчас она почувствовала разницу?

Охваченная недоумением, Сиони кинула бумажку на кресло и, подбежав к двери, высунула голову наружу. Магичка Эйвиоски и Тейн удалялись по коридору и негромко переговаривались. Надо запастись терпением, решила Сиони. Когда маги скрылись на лестнице, Сиони прокралась по коридору, выждала, чтобы они вошли в столовую, и осторожно спустилась по лесенке, старательно переступив через скрипучую девятую ступеньку. Выбравшись в холл, Сиони обнаружила, что мг. Эйвиоски, к счастью, переступила порог, а мг. Тейн последовал за ней, оставив входную дверь распахнутой настежь. Маги не прервали свою доверительную беседу, и Сиони моментально заподозрила, что они обсуждали нечто важное, что, по их мнению, ей вообще нельзя слышать. Мг. Эйвиоски никогда не полагалась на то, что Сиони в точности выполнит все ее рекомендации.

Она на цыпочках пробралась по коридору, не сводя глаз с неподвижной кучи бумажных костей Джонто, которые громоздились на полу. Что ж… пока до Сиони не доносилось ни одного внятного звука из разговора наставников, но девушка не решалась подойти ближе хотя бы на дюйм.

Вместо этого она повернула ручку двери кабинета мг. Тейна и вошла внутрь.

Здесь беспорядок казался более организованным, чем в других помещениях дома. Окно с полукруглым верхом, прорезанное в противоположной стене и выходившее на зачарованные ворота, пропускало в кабинет блеклый предвечерний свет. Раздвинутые желтые бумажные шторы позволяли увидеть, что стекла снаружи не мылись уже довольно давно. Внизу располагался металлический стеллаж с книгами, папками и толстенными тетрадями наподобие той, что мг. Тейн держал руках, появившись перед гостями. По диагонали от стеллажа стояли три трехстворчатых шкафа: каждый имел четыре полки, прогибавшиеся под тяжестью стопок бумаги, плотно прижатых друг к дружке. Неимоверное количество бумаг было уже Сложено – вернее, хозяин начал самолично Складывать их, чтобы сэкономить время. Вероятно, V-образные Складки являлись краеугольным камнем в заклинаниях и позволяли мг. Тейну мастерить всякие безделушки. Сиони подумала, что ее ученичество в основном сведется к изготовлению никчемных первоначальных Складок, которые мг. Тейн потом будет использовать на досуге, и тяжело вздохнула.

Второе, прямоугольное, окно, затененное снаружи высокой ивой, было опутано бумажными цепями. Туго натянутая «паутина» изгибалась под острыми углами или же, наоборот, безвольно свисала разорванными на концах петлями. Последние оказались соединены между собой настолько ненадежно, что стоило потянуть, и вся конструкция неминуемо рассыпалась бы. Некоторые петли были синими, другие розовыми, третьи разноцветными. Цвет, разумеется, не имел значения. Сиони усвоила это из курса истории материалов, пройденного в Таджис-Прафф.

На бледно-зеленом ковре валялись мелкие обрезки бумаги. Вероятно, мг. Тейн не занимался здесь уборкой или специально поработал над заклинанием, чтобы посильнее напугать Сиони. Девушка принялась озираться по сторонам в поисках чего-нибудь магического, но комната была так загромождена, что ей с трудом удавалось отличить пюпитр от письменного стола. Стены же, напротив, были практически пусты, если не считать одинокого диплома мг. Тейна, забранного в рамку, да пары книжных шкафов, которые притулились по углам.

Входная дверь захлопнулась, но Сиони решила не спешить. Она нагнулась, подобрала с ковра клочок бумаги, расправила его пальцами. И снова почувствовала под кожей легкое покалывание. Сиони начала изучать бумажные обрезки. Каждый из них имел причудливую симметричную форму, хотя самый крупный не превышал размером ее ногтя.

Дверь в кабинет отворилась.

– Любуетесь? – светским тоном поинтересовался мг. Тейн.

По крайней мере, не злой, подумала Сиони.

– Вы делали снежинки, – произнесла она и добавила, посмотрев на клочок бумаги в форме продолговатого сердца: – Я угадала?

Мг. Тейн кивнул с невозмутимым выражением лица.

– Вы очень проницательны, – заявил он, и его зеленые глаза блеснули.

Сиони выпрямилась и отряхнула коричневую юбку, ниспадавшую до самых щиколоток. Если бы в его глазах не светилась обезоруживающая искренность, она бы предположила, что он смеется над ней. Совершенно непонятный человек.

– Сиони, я полагаю, вы позволите мне называть вас по имени, – вымолвил мг. Тейн, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. – Он на миг замолчал и продолжил, не дожидаясь ответа: – Складывание вовсе не такое скучное дело, каким вы, несомненно, его считаете. Возможно, оно не столь занимательно, как Плавление, и не поражает новизной, как Полиформовка, но это весьма творческий процесс. Позвольте я продемонстрирую вам все на практике.

Сиони преодолела желание нахмуриться и постаралась не показать виду, что предложение мг. Тейна нагнало на нее смертельную скуку. Но ничего не поделаешь: теперь ей предстоит стать ученицей мг. Тейна на целых два года, если не дольше! Надо ему понравиться…

В итоге Сиони изобразила вежливую улыбку и направилась к двери.

Мг. Тейн шагнул в коридор, но когда Сиони последовала за ним, он бросил короткий взгляд на что-то, лежащее на столе. Сиони застыла на месте. Почему она раньше не заметила этот конверт – точно такой же, как и тот, что покоился в боковом кармашке ее чемодана?

Сиони сделала шаг назад и потянулась к проволочной подставке, заполненной до отказа самыми разнообразными конвертами и открытками. Выудив из середины вороха персиковый конверт, Сиони недоуменно замотала головой. На сей раз она испытывала такое потрясение, что даже не почувствовала покалывания в кончиках пальцев. Письмо было адресовано вовсе не мг. Тейну, а в Кабинет магов… а адрес оказался написан ее рукой. Сиони отправила письмо туда, поскольку ее благодетельница не назвала своего имени, и она не знала, каким еще образом с ней связаться.

Вернее, с ним.

Сиони не требовалось вскрывать конверт, чтобы узнать текст. Она помнила свое послание наизусть.

Мой неведомый благодетель!

Не могу подобрать слов, дабы выразить Вам свою искреннюю благодарность за предоставленную Вами возможность учиться в Таджис-Прафф! Однако, к моему величайшему сожалению, я должна признаться, что не располагаю сведениями о том, кому именно адресовать мою глубочайшую благодарность. С детства я мечтала овладеть тайнами магии, но буквально несколько дней назад решила, что финансовое положение моей семьи и, пожалуй, мое личное невезение делают мою мечту недостижимой. Но сейчас я с радостью сообщаю Вам, что я официально зачислена в школу Таджис-Праффа для одаренных в магическом отношении детей и твердо намерена дать Вам возможность гордиться тем, что я успешно закончу обучение за один год.

Мое послание бессильно передать все мое ликование и мою благодарность по отношению к Вам, но умоляю Вас снисходительно отнестись к моей попытке сделать это при помощи бумаги. Вы в корне изменили к лучшему и мою жизнь, и жизнь моей семьи. Ваша щедрость и доброта сделали меня счастливой. Теперь я способна достичь чего угодно, ибо ничто на свете не сможет преградить путь моим стремлениям.

Именно Вы в корне изменили мою судьбу. Я лишь молюсь о том, что когда-нибудь в будущем я узнаю Ваше имя и хоть как-то смогу отблагодарить Вас за все.

Искренне Ваша, с самыми теплыми пожеланиями,

Сиони Майя Твилл

Сиони остолбенела.

– Вы… мой благотворитель? – пролепетала она, ощутив легкое головокружение.

Мг. Тейн, поджидавший ее за дверью, приподнял бровь.

Сиони уставилась на конверт.

– Это моя благодарность… письмо… – выдавила она, чувствуя, как в груди часто колотится сердце и сначала шея, а потом и лицо заливаются красной краской. – Моя стипендия… ее дали вы.

Собеседник склонил голову к левому плечу.

– Учиться в Таджис-Прафф – жуткое дело, правда?

– Почему? – спросила она и, сделав паузу, сглотнула, чтобы голос не дрожал. У Сиони вдруг заболело горло. – Почему вы… финансировали меня?

Она с детства понимала, что сможет поступить в подготовительную школу магов – а без этого ее никто не принял бы в подмастерья, – только если добудет финансовую поддержку. Сиони прилежно училась в средней школе и затем подала заявление в Таджис-Прафф. Сперва ее действительно порекомендовали на учебную стипендию Мюллера, но потом девушке без каких-либо объяснений просто отказали! Убитая горем Сиони собрала вещи и приготовилась к отъезду в Уксбридж, где рассчитывала найти работу домашней прислуги и накопить денег на поступление в кулинарное училище. За четыре дня до намеченной даты отъезда руководство Таджис-Прафф сообщило ей о возможности получить анонимную стипендию в размере пятнадцати тысяч фунтов! Деньги позволяли Сиони оплатить год обучения в Таджис-Прафф, включая расходы на книги и жилье. Случилось чудо – ни один банк не согласился бы дать кому-то из обитателей трущоб Уайтчепелс-милл-сквотс такую огромную сумму. Сиони знала это по собственному опыту.

Прочитав телеграмму, Сиони расплакалась. И на следующий день написала благодарственное письмо.

А мг. Тейн – человек, которого она ни разу не видела вплоть до нынешнего утра и которого восприняла как сумасшедшего колдуна, – оказался ее анонимным благодетелем! Он дал ей деньги, даже не рассчитывая когда-нибудь вернуть их! Мг. Тейн проявил неслыханную щедрость и даже не потрудился представиться…

Да и сейчас мг. Тейн ничего не ответил Сиони.

– Ну что, пойдемте? – спросил он и махнул рукой, как будто отбросил ее вопрос в сторону.

Сиони поняла – этот жест закрывал тему. Если бы мг. Тейн хотел поговорить о стипендии и высказать свои соображения, ему достаточно было бы просто указать в письме свое имя.

Ошарашенная Сиони положила письмо на место. Потирая шею и затылок, она поплелась следом за магом по коридору и далее через кухню и столовую. Ему-то, может, и все равно, но она должна кое-что выяснить!

На лестнице Сиони набралась храбрости.

– Вы заказали мое распределение? – спросила она.

– Уверяю, то, что вас направили сюда, – чистое совпадение. Или неудачная шутка мага Эйвиоски. Если, конечно, это можно назвать шуткой. Я всегда считал ее несколько… суховатой.

Совпадение! Вконец ошалевшая Сиони потеряла дар речи и потащилась за мг. Тейном в библиотеку. На полу лежала ее форма подмастерья. Сиони надела передник, но к цилиндру не притронулась. Он ведь предназначался для официальных появлений на публике.

Мг. Тейн развернул кресло и усадил туда Сиони. Взяв со стола дюжину листов бумаги и нечто вроде разделочной доски, он по-свойски устроился прямо на зеленом коврике – при этом полы его несоразмерно большого пальто раскинулись вокруг, как женская юбка.

– Я… я могу уступить вам кресло, – предложила Сиони.

Она до сих пор испытывала разочарование из-за того, что ей пришлось стать Складывательницей, а кроме того, ей было неловко сидеть перед мг. Тейном. Он столько для нее сделал, а она не имеет никакого представления о причинах его поступка! Между прочим, Сиони отправляла своему благодетелю письмо целых четыре раза (оно трижды возвращалось к ней), пока не попало по нужному адресу.

Впрочем, нигде – ни на уроках, ни в учебнике по этикету – не говорилось о том, как нужно вести себя в столь щекотливой ситуации.

– Пустяки, – буркнул мг. Тейн, склоняясь над доской и не замечая того, что волосы упали ему на щеки, а длинные рукава закрыли кисти рук. – У меня есть свои привычки. Я никогда ничего не Складываю на коленях.

Спутанные мысли Сиони зацепились за последнюю фразу.

– На чьих-то коленях или только на ваших? – выпалила она.

Мг. Тейн метнул на нее быстрый взгляд, и Сиони уловила в зеленых глазах мага лукавые искорки – однако смех так и не сорвался с его губ.

– Полагаю, если я начну Складывать на коленях постороннего человека, он сочтет меня эксцентричным, не правда ли?

– Вас и без того могут счесть эксцентричным, – заявила Сиони и едва не прикусила себе язык.

Что она говорит? Сиони зарделась. До того как она увидела филантропа воочию, все казалось куда более легким! А теперь даже взлелеянная на протяжении почти всей жизни раздражительность не могла бы ее сейчас спасти. Как же выйти из неловкого положения? Пожалуй, лучше всего притвориться, что минуту назад не случилось ровно ничего из ряда вон выходящего. Так будет проще, и ее благотворитель-наставник останется доволен.

К счастью, мг. Тейн улыбнулся и как ни в чем не бывало постучал костяшками пальцев по разделочной доске.

– Весь мир состоит из Складок, – объяснял маг, сворачивая квадратный лист оранжевой бумаги несколько раз пополам. – Но вы, Сиони, конечно же, в курсе азов. Суть в том, чтобы сделать Складки правильно. Их надо расположить единственно верным образом, иначе заклинания не сработают. Точно так же, как нельзя заклинать зеркало, если оно не может дать точного отражения.

– Или испечь фруктовый пирог, не имея нужных ингредиентов, – робко вставила Сиони.

Мг. Тейн снова кивнул в ответ, но ученица почувствовала, что даже столь скромный знак одобрения безумно важен для нее. Сиони пытливо наблюдала, как мг. Тейн так и этак поворачивал листок, аккуратно сгибая его в разных частях. Бумага слушалась мага и, можно сказать, текла под его пальцами, как вода, – мг. Тейну не требовалось прибегать к дополнительным усилиям, чтобы заставить материал повиноваться его воле.

А Сиони ловила движения, откладывая их в памяти одно за другим.

Мг. Тейн смастерил нечто вроде воздушного змея и развернул плоскую фигурку в высокий кристалл. Не слишком сложно. Однако Сиони не разглядела в бумаге птицу до тех пор, пока мг. Тейн не приблизился к завершению своей работы. Птаха получилась не похожей на тех, что висели в столовой, – у нее была изящная шейка, широкий хвост и треугольные крылья, сходившиеся на концах до игольной остроты. Подняв свое произведение на ладони, мг. Тейн произнес:

– Дыши.

Сиони набрала полную грудь воздуха, но приказ относился не к ней.