Король, королевич, портной

Дамиру было над чем задуматься, он ведь, по сути, и сам жил так, как бывший профессор. Кто знает, может, и ему через пару лет доведется вот так лежать…

— Хватит бросать на него жалостливые взгляды! — Алиса прервала ход его мысли очень кстати. — Ты зря расслабился: если нас здесь застукают, мы окажемся в камере, а расследование продолжат другие.

— Можешь помолчать хоть немного?

— Могу.

— Вот и займись этим.

Когда он приступил к осмотру, она не только замолчала, но и подалась в сторону. Тело было не в лучшем состоянии: подводили условия. Труп требовалось захоронить немедленно, так что и здесь Алиса права — с осмотром нельзя было затягивать. Завтра тела в морге быть не должно, это по всем инструкциям неправильно.

Дамира картина не смущала, ему всяких мертвецов доводилось наблюдать, особенно в студенчестве. Он только радовался тому, что прихватил с собой перчатки и маску.

Полноценное вскрытие трупа бомжа, естественно, никто не проводил. Кому это нужно, если причина смерти очевидна? Задачу Дамира это усложняло, однако он не отступал. С этим телом что-то было не так, и это что-то он должен был найти. И нашел.

— И как? — напомнила о себе Алиса. — Стоит мне замолчать, как ты забываешь обо мне.

— Забудешь о тебе, как же… Из всех тел здесь ты — самое активное.

— Дурацкая шутка. Лучше скажи, умник, обнаружил ты что-нибудь интересное или нет?

— Не без того. Судя по повреждениям на шее, это действительно было самоубийство. Других травм на теле нет, так что нет и оснований подозревать иное. Татуировка нанесена примерно за месяц до смерти, кожа вокруг нее успела восстановиться. Татуировка хорошего качества, хотя сам господин Доронин вел жизнь далеко не профессорскую.

— В смысле?

— Да хоть на руки посмотри. — Дамир указал на пальцы покойного, хотя не был уверен, что Алиса рискнет взглянуть на них. — Грязь плотно въелась под кожу, ногти обломаны. Под ногтями следы земли и песка, а в волосах я нашел хвою. Это уже интересно.

— Чем же?

— Насколько я помню, возле дороги, где обнаружили труп, хвойных деревьев не было. Значит, Доронин или побывал перед смертью там, где они есть, или жил в лесу. Лес — хорошее место для самоубийства.

— Не знаю, я в этом не разбираюсь, — повела она плечами.

— А это и не вопрос был. Если он хотел повеситься, почему не сделал это там? Зачем тащиться на свалку у дороги?

— Не знаю. Социальный протест?

— Не поздновато протестовать тому, кто так опустился? Человек стыдливый скорее укрыл бы свое тело от посторонних глаз, а не на свалку себя выбросил. Думаю, место в этой истории выбрано не случайно. Да и наш профессор вел совсем уж непонятную жизнь.

— По татухе понял?

— Не только. Вот по этому тоже.

На этот раз Алиса подошла ближе и смогла рассмотреть крупный выпуклый шрам на предплечье Доронина.

— Это что?

— Это след очень серьезной раны. Думаю, рубленой.

— Его что, топором жахнули?

— Похоже на то. Шрам довольно странный… Могу предположить, что Доронин получил эту рану лет десять назад. Тогда он работал в вузе и никуда уезжать не собирался. Тут подозрительно еще и то, что если бы рану обработали должным образом в больнице, шрам получился бы более аккуратным. Но ее, похоже, зашивали не в клинике, отсюда деформация рубца. Проще говоря, он рисковал потерять руку и не мог не знать об этом, но к хорошему врачу все равно не пошел.

— Значит, у него были причины скрывать эту травму, — вслух размышляла Алиса. — Пусть и с риском потерять руку.

— Именно так.

— Вот тебе и тихий профессор, влюбленный в науку!

Больше ничего подозрительного Дамир не нашел, но и этого было немало. Получается, секреты у профессора Доронина появились задолго до того, как он просто исчез из одной жизни и начал другую.

Тронов оказался прав: в этом деле не все так просто, как кажется.

Из морга они выбрались без приключений. Жизнь провинциальной больницы была далека от мира Джеймса Бонда и друзей Оушена, поэтому никто здесь и предположить не мог, что посторонним вздумается ночью проникнуть в морг. В этом плане расчет Алисы был верен.

Все равно расслабиться Дамир смог только за воротами.

— Так что, — поинтересовалась Алиса, — разбегаемся?

— Не самый разумный вариант, — отозвался Дамир. — Наши совместные усилия более продуктивны, они помогут сэкономить время. Вот что — я согласен разделить гонорар поровну, если мы продолжим работать вместе.

— Погоди, погоди. — Она торопливо достала из сумки камеру. — Теперь повтори!

Ему пришлось повторить, чтобы она могла заснять его предложение. Сам Дамир о видеодневнике все время забывал, хотя и понимал, что это важно.

— Ты прав, — наконец согласилась она, — вдвоем нам будет проще. Какие предложения?

— Я попытаюсь найти лес, в котором бывал Доронин. Думаю, он там жил или часто наведывался — перед смертью человек заходит в дорогие ему места. А ты отправляйся в Москву и поговори с его коллегами и знакомыми. Нужно выяснить, знали ли они о травме десятилетней давности. Рука наверняка заживала долго, и хоть что-то окружающие должны были заметить. Мне интересно, как он им это объяснил.

— Так точно. — Она насмешливо приложила руку ко лбу, будто по-военному отдавая честь. — Вот я сразу поняла, что от тебя будет толк.

— Я просто выбираю выгодное сотрудничество. Это не означает, что ты мне нравишься.

— А я, блин, уже замуж за тебя собралась! — Красотка закатила глаза. — Расслабься, доктор, никто на тебя не покушается. Я хочу выиграть этот раунд, мне нужны деньги. Но сама я это сделать не смогу, поэтому лучше поделюсь с тобой, чем вообще ничего не добьюсь. Такое объяснение устраивает?

— Более-менее.

— Вот и славно. Тогда будем на связи, а я мчусь в столицу!

* * *

Адаму было удобно и уютно одному. В тишине. В покое. Даже если рядом были люди, он старался отгородиться от них — сесть за дальний столик, отойти за угол, да хоть капюшон на лицо надвинуть. Необходимость с кем-то общаться для него всегда была мукой.

Стремление к абсолютному одиночеству и привело его в этот безумный проект. Ему нужны были деньги. Если у тебя есть деньги, ты можешь жить на хуторе один, заказывать все необходимое по Интернету, оплачивать банковской картой и вообще никого не видеть. Для Адама именно с этого начиналось счастье.

Он прекрасно знал, что окружающие от него тоже не в восторге. Зрелище он собой являл не самое приятное: высокий, худой, бледный, постоянно небритый. Речь у него была специфической, словно его рот постоянно был набит, и это не добавляло другим желания общаться с ним. Их пренебрежение злило Адама, и он с еще большим упорством стремился провести черту между собой и миром.

Он не был уверен, что у него получится раскрыть это преступление самостоятельно, но и прыгать выше головы не собирался. Пока он собирал все данные, какие мог, в Интернете и общаться с кем-либо никак не планировал.

К несчастью, общение нашло его само. И хотя он занял крайний столик в гостиничном кафе, отгородившись от прохода букетом искусственных цветов, его все равно засекли. На стул с другой стороны плюхнулась перекачанная рыжая бабища, которую он видел на общем собрании.

В принципе она не была такой уж крупной — среднего роста и довольно худосочная. Но ее рельефные мышцы необъяснимо раздражали Адама, а страшноватая физиономия окончательно портила настроение.

А вот она к нему явно никакой неприязни не испытывала. Она счастливо улыбнулась ему, продемонстрировав белоснежные зубы.

— Здравствуйте! Как хорошо, что вы здесь.

— Что ж хорошего? — пробубнил Адам, поправляя на носу очки.

— Потому что только вы и остались, а все остальные разошлись. Простите, но я не знаю, как вас зовут… Я — Тоня, приятно познакомиться.

— Не взаимно.

Улыбка все еще не сходила с ее лица. Девица или идиотка, или наивна, как малолетний ребенок, раз до сих пор не догадалась, что ей не рады.

— Почему вы такой сердитый? Что-то случилось? Как вас зовут?

— Меня зовут Адамом, и ничего не случилось. Женщина, оставьте меня в покое!

— Не могу, — вздохнула она. — Остальные все куда-то разбрелись, нигде их не найти. А мне нужна помощь.

— С чего вы взяли, что я вам помогу?

— Это касается нашего общего дела, — заявила она и понизила голос, что было совсем уже бессмысленно: кафе с утра пустовало. — Я говорю о расследовании.

— Я догадался, потому что больше нас с вами, к счастью, ничего не объединяет.

Ему никакого дела не было до сотрудничества, которое она могла предложить, он просто хотел, чтобы она убралась отсюда. Но у Тони были другие планы.

— Я кое-что заметила на фотографиях, которые нам дали, — заявила она. — Что-то странное. Просто я не слишком умная…

— Самокритично, — фыркнул Адам.

— Вы меня не так поняли. Всякая там физика-химия — не мой конек, мне лучше с людьми общаться. Это у меня хорошо получается, поэтому я и стала пиар-менеджером. Но одна штука мне с детства отлично дается: я умею подмечать детали. «Найди лишнюю фигуру», «дорисуй недостающий элемент», «угадай пропущенную цифру» — вот такие логические задачки. Я поэтому и прошла тест Алексея Петровича. Сама в шоке была, когда узнала, что этого оказалось достаточно!

— Да уж, не очень строгий отбор.

— И что с того? Раз я прошла тест, значит, должна попытаться. Я сразу решила объединить усилия с кем-то умным. А вы выглядите очень умным!

Она бесила Адама — все как он ожидал. Хотелось послать ее подальше, но голос разума твердил, что не все так просто. Эта рыжая дура действительно прошла тест, а тест этот не был легким, Адам его прекрасно помнил.

Следовательно, способности Тони анализировать детали были не просто выдающимися — феноменальными! На кону пятьдесят тысяч долларов, так почему бы не попробовать?..

— Вы мне поможете? — с надеждой уставилась на него рыжая.

— Могу попробовать.

— Ой, как замечательно!

Она тут же принялась выкладывать перед ним фотографии с места преступления. У Адама был точно такой же набор, и он не видел в них ничего примечательного. Вдвойне любопытно было узнать, что же засекла она.

Тоня ткнула пальцем с чересчур большим ногтем в фотографию трупа.

— Вот!

— Что — вот? Это жертва, смерть которой мы все расследуем.

— Не, я не о нем сейчас. Отблеск на одежде, вот что меня настораживает.

Присмотревшись, по чему она там скребла ногтем, Адам действительно различил солнечные блики на грязной рубахе бомжа. Только он в этом не видел ничего особенного.

— Я обратила внимание, что свалка старая, — тараторила Тоня. — И она у шоссе! Любой предмет там очень быстро покрывается копотью.

— И?

— Блеск означает, что где-то в середине мусорной кучи есть что-то, что отражает солнце. В середине, понимаете?

— Не понимаю!

Ясное дело, Адам уже понял все, он-то дураком не был. Но ее присутствие так раздражало, что хотелось говорить назло.

— Все предметы в середине свалки должны лежать давно, — гнула свое рыжая. — Они сто раз там покрылись грязью и не могут так блестеть. Новый мусор водители бросают наверх, кто будет такую кучу специально разгребать? Нет, если там что и было, его установили специально.

Догадка была откровенно слабой, но это точно больше, чем его собственная версия. Хотя бы потому, что никакой собственной версии у него не было.

— Вы это заметили, поздравляю. При чем здесь я?

— Я не знаю, как быть дальше, — призналась Тоня. — Самое логичное — поехать туда и посмотреть, что там блестит. Но я боюсь. Там же человек повесился! Или вообще убит? А если преступник вернется, меня там застанет? А вдруг есть какой-то предмет — я не уверена, что смогу разгадать его значение. Поэтому мне нужен кто-то, кто умнее меня!

Ее лесть Адама абсолютно не волновала, хотя чувствовалось, что Тоня изо всех сил старается понравиться ему. А ему сейчас другое было важно. Связываться с ней или нет?

Он решил, что нужно попробовать. Да, придется пару часов потерпеть рядом эту идиотку. Но ведь оно того стоит: как только он завершит расследование и получит деньги, он будет избавлен от подобного общества навсегда.

Как знать, может, еще и найдется способ не делиться с ней. Это Адаму пока предстояло продумать.

Глава 3

Все грани обмана

Катя была рада, что неожиданно оказалась кому-то нужна. Она уже подумывала вернуться домой и смириться с семейными скандалами. Что, если компьютер ошибся на ее счет? Она чувствовала, что выглядит лишней среди этих людей.

Но вот теперь в кабинете тату-салона выяснилось, что и она на что-то способна. Арсений Шубин, здоровенный мужик, чуть ли не сплошь покрытый татуировками, в первые минуты внушал ей только страх. Катя боялась, что он ее просто на кусочки порвет, — и все, не вспомнит о ней никто.

А Шубин ее не тронул, не выгнал даже. Он задумчиво рассматривал нежданную гостью, словно решал, стоит с ней откровенничать или нет.

— Что-то покойным Дорониным все начали интересоваться, — наконец вздохнул он. — Вот так бы при жизни интересовались…

— А при жизни он исчез, — напомнила Катя. — Скрывался ото всех… Мне и в голову не пришло бы преследовать его, он же взрослый человек. Но я не могла предположить, что он живет так. А вы?

— Я тоже, — кивнул Шубин.