Стражи Волшебного мира (ЛП)

— На данный момент не так уж и сильно. Федерация прилагает все свои силы, чтобы восстановить утраченные технологии. Люди не доверяют магии; они больше полагаются на науку. Это особенно актуально для тех, кем правит Федерация, и еще больше для тех, кто именно правит. У них четкое и, по всей видимости, неизменное мировоззрение. Они стремятся к господству над другими расами и полагают, что наука предоставит им силу, чтобы это осуществить. Они боролись за это во время войны на Преккендорране, и даже после того, как были разбиты, они затаили это свое желание. Они почти вдвое превосходят числом другие расы, и упорно увеличивают это соотношение с помощью союзов и договоров. Все, что им нужно — это убрать со своей дороги магию эльфов и друидов.

— Этого не случится. — Она твердо выдержала его взгляд. — Друиды этого не позволят.

Он кивнул:

— Это ты так думаешь. Однако орден друидов мал и изолирован. Сколько вас осталось? Шесть? Восемь? А сколько лет не видели вашу Ард Рис? Даже эльфы не хотят иметь с вами никаких дел. Как много можно сделать с таким количеством? — Он перевел дух. — Это не значит, что мы лучше. Вовсе нет. Мы тоже немного обладаем магией, но никакой существенной, кроме синих Эльфийских камней. Мы изучаем применение магии, а некоторые из нас владеют талисманами, которые передавались из рук в руки на протяжении столетий, но, по большому счету, мы лишены настоящей магии. Когда–то нас выделяло владение магией. Теперь это кажется диковинкой, пережитком других времен.

Он вздохнул:

— Такое состояние дел тревожит, Афенглу. Без магии мы уязвимы во многих местах. Наша армия хорошо обучена, но несравнима по численности с армией Федерации. Мы гнушаемся помощью друидов; у нас только единственный значимый союз — с дворфами. Если он распадется, то мы окажемся под атаками отовсюду.

— Федерация не посмеет. Остальные расы ее не поддержат.

— Я тоже так думаю. Другие расы будут держаться в стороне от всей этой заварушки, как они делали подобное не раз. Если дворфов убедят остаться в стороне, то гномы и тролли поступят точно так же. Федерация получит то преимущество, к которому стремится.

Она отступила и внимательно посмотрела на дядю:

— Зачем ты все это мне рассказываешь? Какое отношение к этому имеет мой статус друида?

— А вот какое. Как внучка Короля, а также эльф и друид, ты занимаешь уникальное положение в эльфийский иерархии. Несмотря на то, что некоторым ты не нравишься, ты по–прежнему вызываешь уважение. Я хотел бы, чтобы ты подумала над тем, как этим воспользоваться. Возвращайся к нам и стань тем лидером, в котором мы нуждаемся.

— Мой дедушка — Король, а его сын Фэдон наследует ему. Поскольку у Фэдона нет детей, то ты будешь следующим в очереди на трон. А потом есть и другие, которые будут предпочтительнее меня.

Эллич покачал головой, выгнув брови дугой:

— Мой брат слаб. Мой племянник будет опасным и глупым выбором, а я буду еще хуже. У всех остальных нет твоих навыков и подготовки. Ты именно та, кто возглавит эльфов.

— Это опасные разговоры, Эллич. Вряд ли ты захочешь повторить свои слова кому–то еще.

— Я не утверждаю, что ты должна занять трон, Афен. Но как член семьи Элессдилов, ты можешь помочь, поделившись магией, которая по праву принадлежит нам.

Лишь на секунду ей показалось, что он раскрыл ее тайну и говорил о пропавших Эльфийских камнях. Она замешкалась, не зная, что сказать. Но потом она поняла, что он говорил в более общем смысле.

— Эльфийская магия потеряна, дядя. Именно то, что от нее осталось, берегут друиды. Эльфы ничего не делают, чтобы этому помочь. Они могли создавать магию во времена Волшебного мира, однако позволили ей ускользнуть. Они отбросили ее в сторону и забыли о ней.

Он медленно кивнул:

— Однако она принадлежит им по праву, Афен. Она не является собственностью только друидов.

— Нет. И они подобного не утверждают. Она принадлежит каждому. Друиды лишь стараются сделать так, чтобы она была доступна всем.

— Может и так, но подобная цель недостижима. Не каждый может пользоваться ею. В основном этой магией, как, например, синими Эльфийскими камнями, могут пользоваться только эльфы. Она создана для нас и нам принадлежит. Я не заявляю, что у друидов не должно быть права ею пользоваться. Однако, говоря практическим языком, друиды должны прийти к взаимопониманию с эльфами в том, как этой магией следует пользоваться. Именно ты можешь сделать такую договоренность возможной. Для этого тебе нужно всего лишь немного изменить свой образ мышления.

Теперь она поняла, о чем он просил:

— Ты хочешь, чтобы я стала посредником между друидами и эльфами в вопросах использования магии?

— Да. Я хочу, чтобы ты помнила, что ты стоишь ногами в обоих лагерях. Ты это знаешь. Не пытайся принимать чью–либо сторону. Не думай, что ты должна сделать выбор. Служи обоим сторонам. Это будет нелегко, но необходимо.

Она покачала головой:

— Не знаю. Я даже не могу придумать, как мне подойти к решению такой задачи.

Дядя взял ее руки и нежно их пожал:

— Начни с того, что пообещаешь мне это. Если ты в своих поисках обнаружишь магию, сейчас или позднее, ты сначала расскажешь об этом мне. Не иди к Королю или Высшему Совету. Приходи ко мне. Мы вместе сможем выработать стратегию, которая приведет к необходимости союза между друидами и эльфами. Мы сможем найти способ сформировать соглашение, которое объединит эти два лагеря, чтобы они могли противостоять Федерации.

Она подумала о пропавших Эльфийских камнях — единственной реальной зацепке, которую ей удалось обнаружить за год тяжелой работы. Была ли возможность поделиться их магией, если они будут возвращены? Она сознавала опасность, которая исходила от Федерации. Ее дядя не преувеличивал. Однако она не могла говорить за других друидов и знала, что ей было поручено собрать и взять под контроль всю магию в ее орден — и не позволить, чтобы кто–то еще вмешался в это дело. Сама Грайанна Омсфорд заявляла, что это единственный способ удержать равновесие сил среди народов.

Но она также понимала, что достижения в развитии новой науки угрожали этому равновесию. А друиды были недостаточно оснащены, чтобы как–то этому помешать.

— Я обязательно над этим подумаю, — сказала она ему, — но ничего больше обещать не могу. Я должна обдумать это. Я с уважением отношусь к тому, что ты говоришь, Эллич. Просто я не знаю, есть ли способ сделать так, чтобы задуманное тобой осуществилось.

Он улыбнулся:

— И я не знаю. Но если ты захочешь попытаться, если будешь достаточно доверять мне, чтобы поговорить со мной об этом, когда это станет необходимым, я думаю, мы сможем найти такую возможность. А теперь, пойдем. Хватит разговоров. Вернемся обратно и посмотрим, какие сладости приготовила Джера, чтобы завершить наш ужин.

* * *

Этим вечером они больше ни слова не сказали о своей дискуссии. Разговор постепенно вернулся в обычное русло, а когда Афенглу отправилась домой, то она вновь испытала чувство теплоты к дяде и тете. Она не думала о том, что ее попросили сделать и даже близко не подошла к принятию какого–либо решения, но она испытывала достаточно глубокое уважение к своему дяде, чтобы тщательно рассмотреть его предложение. У нее не было никаких сомнений в том, что она может довериться ему, но больше никому в Арборлоне.

Кроме, пожалуй, своей матери, однако, полагаться на мать было уже невозможно.

Эллич предложил проводить ее до дома, но она отказалась. Ведь она была друидом и умела обращаться с магией; ей не нужна посторонняя защита. Она шагала, закинув за спину рюкзак, и вдыхала прохладный ночной воздух, наслаждаясь звездным небом и думая об Афренджилл, желая, чтобы между ними все сложилось по–другому, и понимая, что такого никогда не будет. Как такое могло случиться? Ее мать больше с ней не разговаривала. Когда–то они были близки, но решение Афенглу стать друидом положило этому конец.

Ее отец погиб несколько лет назад в результате несчастного случая на охоте, когда Арлингфант была еще ребенком, поэтому Афен и мать стали фундаментом и сердцем их семьи. Когда она решила отправиться в Паранор, мать умоляла ее отказаться от своего намерения. Она настаивала на том, что не сможет справиться одна. К тому времени Арлингфант было десять лет и она уже вполне могла помогать по дому и хозяйству, но это не имело никакого значения для их матери. Афренджилл уже не мыслила разумно, даже не пыталась этого делать, и они расстались, накричав друг на друга, пока Арлингфант, рыдая, пряталась в спальне.

Во время своего первого визита обратно, Афенглу отправилась повидаться с матерью, намереваясь помириться с ней. Она подошла к двери и постучала, Афренджилл открыла дверь, молча уставилась на нее, пока дочь пыталась извиниться, а потом так же молча закрыла дверь. Арлингфант была вынуждена сбежать из дома, чтобы повидаться с ней, поскольку мать запретила ей общаться со своей сестрой.

При каждом своем возвращении Афенглу приходила к ее дому и стучала в дверь. Но теперь уже ее мать редко удосуживалась ответить. Арлингфант сказала, что даже не разрешает произносить имя Афенглу. Ее дочь для нее умерла, заявила она. Она умерла для всех.

Воспоминания об этом так сильно ранили ее, что она всхлипнула и остановилась, чтобы перевести дыхание. Ее мать, которую она любила, не хотела больше иметь с ней ничего общего, и несмотря на то, что Арлингфант убеждала, что со временем это пройдет, Афенглу была уверена в обратном.

В свете этого, просьба ее дяди подумать над тем, чтобы покинуть орден и вернуться в Арборлон, заслуживала рассмотрения. Все, что было плохого в ее жизни, что делало ее несчастной, было результатом ее решения вступить в орден. Настало ли время ей оставить орден? Неужели она не все видела так четко, как думала? Она любила свою работу, своих коллег друидов и то, ради чего прилагала столько сил.

Но может быть этого было недостаточно.

Может…

Она знала, что после ночной атаки опасность не миновала, ее чувства были обострены, а сторожевая сеть раскинута во все стороны, поэтому она ощутила что–то похожее на почти неразличимый шелест ткани, когда из темноты позади нее появилась облаченная в черное фигура, и у нее оказалось достаточно времени, чтобы отскочить в сторону и избежать удара его клинка. Она сразу же поняла, что это был тот же самый мужчина, что напал на нее прошлой ночью. Но вчера он застал ее врасплох, и она уже мысленно решила, что снова ему это не удастся. С того момента, как она отправилась из дворца, чтобы отужинать с Элличем и Джерой, она присматривалась и прислушивалась, ожидая, что он попытается напасть.

И тем не менее, он чуть не добился своей цели.

Она прокатилась по траве и снова поднялась на ноги одним плавным движением, отбросив свой рюкзак и приготовившись к атаке, как только он опять вылетел из темноты. Кем бы он ни был, так легко он не сдастся. Не дожидаясь, она контратаковала. Эльфийка резко упала на землю, как только они сблизились, крутанулась и ударила ногами по его лодыжкам, сбивая нападавшего с ног. Он потерял равновесие и упал, но мгновенно поднялся. Он снова рванулся на нее и Афен еще раз отклонилась в сторону, избегая очередного выпада клинка. Он был быстр и опытен и у него было достаточно времени, чтобы найти свою мишень. Однако у нее уже была наготове магия, вспыхивая на кончиках пальцев, и когда он опять напал, она использовала ее. Белый огонь вырвался из ее рук, врезался в него и отбросил назад, как тряпичную куклу. Она приложила гораздо больше силы, чем намеревалась, но на корректировку не было времени. Его унесло назад, как будто кто–то с силой потянул веревку, ударив о дерево; мужчина широко расставил руки, пытаясь смягчить удар, но это его не спасло.

Он сполз вниз и лежал неподвижной грудой.

Афен осторожно приблизилась. Нападавший не шевелился. Она опаслив коснулась его носком ноги, готовая к тому, что тот вскочит на ноги и снова бросится на нее. Но он никак не отреагировал. По–прежнему пользуясь сапогом, она перевернула его. Голова мужчины неуклюже болталась из стороны в сторону.

Его шея была сломана.

О, духи, подумала она, ужаснувшись содеянным.

Эльфийка подняла валявшийся в стороне кинжал, которым убийца пытался нанести удар. Это было оружие из Южной Земли, выкованное в одном из городов Приграничья, возможно, в Варфлите, где именно так умело обращались с клинками. Она присела рядом с ним на колени, по–прежнему настороженная, готовая отреагировать, если он пошевелится. Но когда она откинула черный капюшон, который скрывал черты его лица, глаза оказались неподвижными и направленными куда–то вдаль. Она внимательно рассмотрела его лицо, пытаясь понять, кто он такой.

Она раньше никогда его не видела.

Обыск его одежды не дал никаких зацепок о том, кем он был и откуда. Он был человеком, не эльфом, и она ощутила небольшой всплеск облегчения. Афен не хотела думать, что эльфы страстно желали увидеть ее мертвой.

Было ли ее убийство намерением именно этого мертвого человека, или он служил кому–то еще?

Она вспомнила, что прошлой ночью их было двое…

Она повернулась, чтобы найти рюкзак, осматривая землю, куда его бросила, но тот исчез. Итак, подумала она, один нападет на нее, а другой крадет рюкзак. Небольшая вариация вчерашнего нападения, и на этот раз они добились успеха.

Афенглу всмотрелась в темноту и на тропинку, но ничего не было видно. Второй из нападавших к этому моменту уже был далеко. Он не остановится, пока не почувствует себя в безопасности, а потом не спеша сможет проверить содержимое ее рюкзака. Ей захотелось оказаться там, чтобы увидеть его лицо, когда он откроет рюкзак и обнаружит, что тот набит старыми картами и парой книг по уходу и кормлению свиней.

Эльфийка непроизвольно улыбнулась. Она знала пару трюков. Она ожидала нападения и ничего не оставила на волю случая. Дневник остался во дворце, надежно спрятанный в одной из кладовых, где только она сможет его найти. После вчерашнего нападения, она не собиралась рисковать.

Она никак не могла понять, как напавшие на нее вообще узнали о дневнике. Каким образом за такое короткое время кто–то смог про это узнать?

Каким бы ни был ответ на ее вопрос, было ясно, что кто–то настолько страстно желал заполучить дневник, что готов был ради этого убить ее. Четким свидетельством такой решимости служило то, что для этого воспользовались услугами такого опытного убийцы, как этот мертвый человек. Все это заметно изменило ее образ мыслей. Афенглу больше не сомневалась в том, что она должна делать.

Она вернулась к убийце, опустилась перед ним на колени и произнесла молитву друидов, чтобы даровать ему покой и прощение. Даже самые худшие из умерших заслуживали этого.

Затем она встала и пошла попрощаться со своей сестрой.

Пришло время возвращаться в Паранор.

ГЛАВА 4

Внутри зазубренного кольца гор Зубов Дракона свет уходящего дня раскрасил алым цветом кроны Запретного Леса на всем его протяжении вплоть до шпилей Паранора. Крепость друидов одиноко и величаво поднималась из океана деревьев, его древние камни почернели от времени и непогоды — обширный комплекс посреди дикой глуши. Стоя за штурвалом «Несворачивающего», Афенглу ослабила двигатели, так что судно почти остановилось, медленно продвигаясь вперед, давая ей возможность поразмышлять о том, что она оставила позади. Прошло много времени с тех пор, как она покинула Паранор, и она почувствовала необходимость подготовиться к возвращению сюда.

Она вылетела на рассвете, встав раньше Арлингфант, чтобы они могли попрощаться. Сестра снова попросила взять ее с собой, принять ее в друиды и оставить свой пост Избранной. Она заплакала, из–за чего заплакала и Афенглу. Однако, в конце концов, Афенглу лишь поцеловала сестру, крепко обняла ее и пообещала вскоре вернуться.

— Позаботься о матери, — прошептала она перед уходом.

Теперь казалось, что прошло уже очень много времени с тех пор, как она явилась в Паранор и выбрала для себя эту жизнь. Она ощутила волнение, когда стали четко видны детали башен и стен, те места, которые одно за другим ей нравилось открывать для себя, тайны, которые она обнаружила — все это вновь заполнило ее воспоминания. История друидов была захватывающей и удивительной, но именно сама конструкция крепости заставляла затаить дыхание. Иногда она вспоминала дни Галафила и первых друидов, и поражалась, как им удалось построить такое массивное и сложное сооружение в то время, когда еще были слабо развиты техника и производство.

Приблизившись, она заметила на стенах смутные фигуры часовых троллей, которые служили в Страже друидов. Огромные, одетые в темные доспехи, они являлись защитниками ордена. Они проходили по укреплениям, освещая свой путь факелами, поскольку уже становилось темно. Гарронек, капитан Стражи, гнушался использовать беспламенные лампы, которыми были оснащены все внутренние помещения крепости. Огонь добавлял больше эффекта запрету, ведь его обязанностью было не дать попасть внутрь тем, кого не приглашали. Афенглу смогла представить его грубые черты и жесткое выражение лица, когда он объяснял основания для такого запрета. Со времени своего создания крепость только незначительное число раз подвергалась нападению, и лишь однажды пала, да и то из–за предательства. Этот большой тролль не собирался увидеть, как это случится во второй раз, только не в то время, когда он командует стражей.

Она закрыла все парсионные трубы, кроме кормовой, а потом прошла вперед и спустила кливер и главные паруса на своем скиммере и сложила их. Для управления этим маленьким кораблем она воспользуется парусами–крыльями. Имея длину не более шестидесяти футов, этот корабль мог летать и с одним человеком, если тот знал, что делать. Афенглу была опытным летчиком, способным управлять даже линейным кораблем, что она неоднократно делала с «Уолкером Бо». Единственным друидом, который мог сравниться с ней, когда дело касалось полетов, являлся Бомбакс, но он был равен ей почти во всем.

Приготовившись к приземлению, она с помощью двигателей медленно опустила скиммер за внутренние стены крепости, посадив его во двор, который был преобразован во времена Грайанны Омсфорд в посадочную площадку, где корабли крепились якорями прямо на земле или заводились в доки для ремонта. На площадке находились все остальные корабли, кроме «Стрелы», поэтому, скорее всего, все друиды, кроме одного, находились на месте.

Она осторожно посадила «Несворачивающего», посадочная площадка ожила спешно зажженными факелами; стражники тролли заметили ее подлет и распознали судно. Гарронек уже поджидал ее, стоя в стороне и скрестив на груди огромные руки, а затем поднял одну в знак приветствия. Весьма на него похоже. Никогда не проявляет нетерпения или волнения, все размеренно и твердо. За все время, что она знала его — а это весь период ее пребывания в Параноре — она никогда не видела, чтобы он принял опрометчивое или глупое решение или потерял самообладание, общаясь с кем бы то ни было.

Она опустила якоря скиммера, который Гарронек закрепил, перекинула веревочную лестницу с одного борта, закинула за плечи рюкзак и спустилась вниз, чтобы поздороваться с ним.

— Давно не виделись, Афенглу, — прогрохотал он, и ее руки утонули в его рукопожатии. — С тобой все хорошо?

— Все в порядке, — ответила она. — А как обстоят дела здесь?

— Постоянные полеты, благоприятные ветра. Мы делаем все, что нужно, и еще чуток. Ард Рис по–прежнему спит. Что–то должно измениться?

Как всегда, проницателен.

— Возможно. Мне нужно будет сначала переговорить с остальными. Кого нет?

Короткое рычание, которое могло означать смех.

— Кого еще, кроме этого безудержного жителя Приграничья. Он приходит и уходит, предсказать его действия невозможно так же, как погоду. Я думаю, что он находится в Аришейге, чтобы проверить, какие там дуют политические ветры.

Бомбах. Это он.

— Что–то случилось? — Она направилась к двери, взяв под руку Гарронека, чтобы он был поблизости.

Большие плечи слегка опустились, а голова немного склонилась вниз. Афен была достаточно высокой, но все равно ниже его даже в таком положении.

— Ходят слухи, что у Федерации новый Премьер—Министр.

— В этом нет ничего необычного. У них новый Премьер—Министр почти каждую неделю.

— Очень нестабильное правительство. Стоит задуматься, что с такой огромной территорией и такой лежащей на нем ответственностью, все должно быть иначе. Однако в этих городах–государствах все не так.

Они прошли в башню и спустились по лестнице, по–прежнему идя рядом.

— Так что же это значит для нас? — спросила она.

— Мы можем оказаться в опасности.

— Это уже старо. Мы всегда в опасности.

— Мы можем оказаться в гораздо большей опасности. — Он пожал плечами. — Пусть другие объясняют. Они сделают это лучше, чем простой капитан Стражи друидов.

Афенглу непроизвольно улыбнулась. Они оба знали, что он был достаточно сообразителен, чтобы оценить политическую ситуацию в любом уголке Четырех Земель. Однако он также испытывал уважение к членам ордена друидов и никогда не осмелился бы указывать, что им нужно думать.

Гарронек оставил эльфийку у двери ее покоев и отправился сообщить остальным, что она вернулась. Однако едва она сбросила свой рюкзак на кровать и умылась, как в дверях появилась Сирша.

— Презренная и лишенная наследства эльфийка возвращается, — приветствовала она, широко улыбаясь. — Тебя простили за твой неправильный выбор профессии и друзей?

— Боюсь, пока что, нет. Я остаюсь изгоем. — Она вытянула руки и обняла вошедшую женщину, поцеловав ее в щеку, затем отстранилась, чтобы как следует рассмотреть. — Что это? Ты выглядишь уставшей.

Сирша пожала плечами:

— Допоздна работаю со стихийной магией. Все было бы проще, если бы я смогла расшифровать язык.

Она была крупной женщиной, скорее широкой, а не высокой, и крепкой, как все дворфы, но средней по росту и весу. Ее волосы были коротко острижены, а шею и руки покрывали татуировки с символами дворфов. Она носила традиционные черные одежды, но по плечам и спине проходили малиновые и золотые полосы. Один глаз отсутствовал, как результат несчастного случая в детстве, и она носила черную заплатку на этой глазнице, которая без повязки держалась на коже. Сирша не была похожа ни на кого, известного Афенглу, и именно это притягивало эльфийку к ней.