Улица вела к храму

Напротив Александровского садика на месте восточной половины бывшей площади стоят два здания. Первое — реальное училище, второе — городской театр. Оба здания построены в 30-е годы. До того здесь находилась только главная гауптвахта. В первом доме сначала помещался 2-й эскадрон Неплюевского училища, который предназначался для «азиатцев», каковым названием объединяли и киргизов, и башкир, и прочих. Театр же помещается в здании бывшего манежа. В этом манеже, как пишет Бларамберг, во второй половине 40-х годов занимались кораблестроением: строили шхуны, всего две. Строили их одну за другой две зимы подряд. Шхуны отправляли в разобранном виде на Арал. На этих шхунах известный теперь моряк и исследователь Александр Иванович Бутаков ходил по Аралу и производил съемки. В эту экспедицию попал и Тарас Шевченко.

Теперь переходим через Орскую улицу[26]. Ее стали так называть с тех пор, как в восточном конце ее оказались Орские ворота. Их перенесли с Неплюевской сюда в процессе реконструкции крепости после пугачевщины. До этого улица именовалась Самарской по крепостным воротам, которые находились в западном конце ее. Вероятно, через Орские ворота гораздо больше ехало и шло народа, чем через Самарские, которые, кстати, к тому времени уже изменили свое название и стали именоваться Чернореченскими. Через Орские ворота весь казачий Форштадт сообщался с городом. Там же проезжали и все, кто ехал по Орской дороге из станиц. Через Самарские или Чернореченские ездили в конце прошлого века преимущественно на городской выгон да прогоняли стадо; тогда на западе слободки еще не было. Поэтому название «Орская» улице подходило лучше. Первое же название этой улицы было «Пензенская». Оно упоминалось в связи с Эссенской улицей.

Гостиный двор.

Дальше по левой стороне на всю длину квартала с перерывом в середине располагается одна из сторон Гостиного двора. Раньше Гостиный был весь одноэтажный, как сейчас его сторона вдоль Орской улицы. В двухэтажный его начали перестраивать со стороны Николаевской лет двадцать с небольшим тому назад. В середине этой стороны возвышается Вознесенская церковь, ее еще именуют купеческою. Эту церковь два раза перестраивали. Сначала она была совсем маленькой, надвратной. Освящали ее во имя Благовещенья Пресвятой Богородицы. Колокольня стояла на вторых воротах Гостиного двора со стороны Введенской улицы[27]. Потом церковь построили почти заново, оставив надвратной. В церковь вели две лестницы по обеим сторонам ворот. После этой перестройки ее уже освятили во имя Вознесения Господня. При второй перестройке ее значительно расширили, она стала такой, как теперь, с большой колокольней и уже не надвратной.

Напротив Гостиного интересны два дома. Первый, угловой — на него многие засматриваются — Контрольная палата[28]. Строил его в конце 30-х годов винный откупщик г-н Еникуцев. Здесь можно опять углубиться немного в историю.

Контрольная палата.

На этом месте было первое питейное заведение Оренбурга — кабак симбирского купца Ивана Твердышева. Появился кабак года через два-три после основания города. Тогда еще и домов рядом было мало.

Вскоре, однако, на месте кабака устроили «винные выходы», как Рычков называет винные подвалы. Они были очень глубокими и длинными, перекрыли их сводами, которые выходили выше уровня земли. Над подвалами, объединенными цокольным этажом, построили Г-образное в плане, одноэтажное здание. Оно стояло вдоль Большой улицы и Орской. Здесь поместили корчемную контору, полицию, потом тут находился и пограничный суд. С самого конца XVIII или начала нашего века здание стало занимать военно-сиротское отделение, преобразованное позже в училище военных кантонистов. Но постройка была довольно ветхая и к концу 20-х годов ни к чему не пригодная. Место и отдали г-ну Еникуцеву, а он построил на нем в 1836—1838 гг. это здание. Бывшие винные подвалы сохранились, только стали короче.

У Еникуцева дом в 1852 году купил Перовский для канцелярии генерал-губернатора. Поэтому на стене за колоннами портика стоит дата 1852, и почти все теперь думают, что это год постройки. Строился же дом почти одновременно со зданием Благородного Собрания, и тоже в стиле Ампир, но друг на друга они совсем не похожи. В общем Еникуцев построил отличный дом. Очевидно, винный откуп оказался удачным; да и грех на душу, верно, брал иногда откупщик. Не зря же он потом на свои средства построил Кладбищенскую церковь. Когда генерал-губернаторство упразднили и канцелярия стала не нужна, здание заняла Контрольная палата.

Несколько слов об архитектуре здания. Выделяется увенчанный фронтоном центральный портик ионического ордера, поднятый на уровень бельэтажа и опирающийся на аркаду. Ему подчинены два боковых портика с полуколоннами и без фронтонов. Торцевые фасады обработаны по тому же принципу. Они также парадны, что способствует целостности восприятия постройки. Можно заметить, что полуколонны менее выразительны, чем трехчетвертные. Но здесь архитектор (им был, возможно, Гопиус) применил их, возможно, специально, чтобы подчеркнуть роль центрального портика. Соответствует стилю и внутренняя планировка: в бельэтаже анфилада залов размещена вдоль главного фасада.

Дом бывш. Тимашева.

Николаевская улица.

Прямо напротив Вознесенской церкви стоит дом с мезонином, бывший Тимашева, сейчас Ладыгина[29]. С виду ничего особенного в нем нет, так, барский особняк. Но людей знаменитых в нем побывало много, ведь построен он еще в прошлом, XVIII, веке. В этом доме жили и военные губернаторы. Первым снимал его под квартиру военный губернатор Павел Петрович Сухтелен. Был он в Оренбурге недолго, всего с 1830 по 1833 год, но успел сделать много хорошего. При нем было положено начало музею, появился в типографии арабский шрифт. Между прочим, он совсем молодым человеком с Бонапартом воевал при Аустерлице, попал в плен. Император французов увидел его среди пленных и воскликнул: «Ого, так молод и вздумал потягаться с нами!» А граф Сухтелен в ответ: «Молодость не мешает быть храбрым!» Наполеон восхитился ответом и повелел написать картину этой встречи. Потом он поместил ее во дворце Тюильри.

После Сухтелена этот дом снимал Перовский. Рядом же, ближе к дому Еникуцева, жила его гражданская жена, графиня Н. При Перовском в Оренбург приезжал Цесаревич Александр Николаевич с небольшой свитой. В этом доме ему приготовили квартиру. В свите был и наш поэт Василий Андреевич Жуковский. Ему квартиру отвели рядом, но в этом доме он бывал. Всего для Цесаревича, свиты и прислуги требовалось 11 экипажей разного рода. Из этого видно, что сопровождение было невелико. Нужно отметить, что Император Николай I дал строжайший указ насчет встреч и тому подобного. Запрещено было начальству встречать по дороге и сопровождать Его Императорское Высочество; губернаторам следовало встречать гостя только на отведенной ему квартире, и тогда уж сопровождать Цесаревича «куда повелит». Запрещалось давать обеды в честь Его Высочества, а о балах следовало предварительно испрашивать Его согласия через генерал-адъютанта, князя Львова. В местах, где по дороге имелись какие-нибудь достопримечательности, должны были находиться только ближайшие начальники, чтобы показать оные. Здесь уместно сказать о горе Суак. Там действительно построили беседку, вернее, галерею к приезду Цесаревича, но деревянную. Потом ее сразу разобрали и перевезли в рощу. Поэтому, наверное, и путают беседку-ротонду с этой галереей. Дело в том, что на Суаке Наследник смотрел на разные воинские потехи. Были там конные башкиры и другие войска. Для этого и построили временную галерею.

В этот дом часто приходил наш знаменитый лексикограф Владимир Иванович Даль. Александр Сергеевич Пушкин тоже, должно быть, останавливался здесь. Недавно решили установить на доме доску об этом памятном событии. Еще много можно назвать достойных людей, коих повидал сей дом на своем веку. Особенно при Перовском их в Оренбурге побывало немало. В самом же доме есть маленькая странность — ось симметрии главного фасада проходит по простенкам, а не по окнам или дверям, как полагалось по канонам классицизма.

Дальше переходим Гостинодворскую улицу, имя которой говорит само за себя. Если глянуть вниз по ней на запад, можно увидеть вдали новую постройку. Незнакомец почти всегда ошибется, приняв ту башню за колокольню кирхи или костела. На самом деле это минарет мечети, недавно построенной купцом Хусаиновым.

Петропавловская церковь.

Между Гостинодворской и следующей Петропавловской улицами интерес представляет церковь Петра и Павла, по ней та улица и названа. Церковь начата была постройкой при Неплюеве, освящена в 1760 г. В пожар 1786 г. она сильно пострадала и долго стояла как руина. Возобновлена церковь в 1809 г. С повторным освящением возникли трудности, потому что она хоть и стоит несколько наискось к главной улице, ее алтарь все равно не на востоке, а на юго-востоке. Архиерей не соглашался на освящение. Тогда военный губернатор князь Волконский запросил Синод, и оттуда ответили, что церковь освящать можно «поелику во времена года бывают различные востоки». В XVIII веке церковь быта выше, ее купол поднимался выше колокольни. После восстановления барабан стал ниже и купол соответственно оказался ниже шпиля колокольни. Спереди у церкви — стеклянный входной коридор.

Церковным старостой здесь замечательный человек, отставной генерал-майор Оренбургского казачьего войска Иван Васильевич Чернов. Ему уже далеко за семьдесят лет, много занимается благотворительностью. Но главное в том, что он уже несколько лет пишет записки о всех губернаторах края, начиная с Неплюева. При этом он пользуется воспоминаниями многих людей, в том числе и своей бабки, прожившей в Оренбурге 90 лет. И сам он служил при многих губернаторах, общался с ними. Дом его здесь рядом, на углу Петропавловской и Дворянского переулка[30].

В ограде Петропавловской церкви похоронен граф Сухтелен. Его очень любили в городе и, как говорят, «гроб везли народом». На другой стороне Петропавловской, наискось, где сейчас дом Шотта, тогда было пустое место[31]. Там установили пушки и давали салют во время погребения. Дочь покойного позже, как будто, перевезла тело отца на фамильное кладбище, но надгробие стоит в ограде — это глыба черного мрамора с простым металлическим крестом. Граф Сухтелен был лютеранином. Некоторые потом считали, что в ограде православной церкви не следовало его хоронить.

Прямо напротив церкви на другой стороне Петропавловской стоит двухэтажный дом Шапошниковской богадельни[32]. Начало богадельне положено Городским Головой, коллежским асессором Филиппом Шапошниковым. В 1808 г. он пожертвовал 10000 рублей ассигнациями на постройку в городе богадельни, с тем, чтобы с процентов этой суммы содержать еще и 25 богадельщиков. Суммы этой оказалось мало, и Шапошников построил полностью за собственный счет одноэтажный каменный дом и содержал богадельню до 1818 г. При этом он не пользовался процентами с капитала. С этого времени купеческое и мещанское общество приняло богадельню. В пожар 1879 года здание богадельни сильно пострадало. Тогда ее перестроили в двухэтажную. Сейчас в богадельне более 100 мест. Но нуждается в них еще больше людей, хотя в последнее время в городе появилось еще две богадельни — Деевская и Ивановская.

Кондитерская.

Дом военного собрания.

За богадельней — ничем сейчас не примечательные постройки, раньше там размещалась крепостная строительная команда. Напротив же — новые дома военного собрания и инженерной дистанции [33]. По инженерам и следующая улица названа Инженерной. Она появилась после срытия крепостного вала. Архитектурный стиль этих двух домов близок неоготике. Оба дома воспринимаются в единстве, чему способствует и каменная стена между ними с воротами в середине. То, что главные фасады их разной длины, сразу и не бросается в глаза. Раньше на тех же местах стояли одноэтажные здания. Угловое было короче, чем нынешнее, потому что дальше стояла еще кордегардия у Сакмарских ворот.

Кафедральный собор.

Вот мы и дошли до Соборной площади, где воздвигнут новый храм. Прежде чем говорить о нем, несколько слов о месте. Когда Оренбург был крепостью, здесь никаких построек не существовало: вокруг крепости полагалось оставлять эспланаду шириною в 130 саженей. Так что слободки отделялись от города. Но здесь на эспланаде было одно маленькое нарушение: от места, которое находится по ту сторону храма примерно на краю соборного сада, начиналась аллея. Она была посажена при Эссене и доходила до угла госпиталя. Эта аллея определила направление нынешней улицы. Где-то у этого конца аллеи ставился, вероятно, шатер Императора Александра I, когда он в 1824 г. приезжал в Оренбург. Государь еще в 1802 г. указом запретил встречать его или членов императорской фамилии во время путешествий со специальной помпой, украшательством, запретил наряды специальных людей для встречи. Так вот, в этом шатре царь переоделся с дороги и уж тогда направился к воротам, где Его Императорское Величество встречали подобающим образом.

Когда срыли крепостной вал, на этой площади открылся съестной базар. Лавки строились кое-как, всюду было грязно; торговали еше и с возов. В 1879 г. все лавки сгорели. Возобновлять базар здесь не стали, его еще раньше хотели закрыть, да все не получалось. С тех пор базар на нынешнем месте в конце Инженерной.

Теперь на площади величественный собор. Ему нет еще и пяти лет. Хотя в Оренбурге и много церквей, но ни одной не было, где поместилось бы много богомольцев. Поэтому последний генерал-губернатор Николай Андреевич Крыжановский счел необходимым иметь в Оренбурге большой собор.

В столетнюю годовщину кончины основателя Оренбурга и устроителя края Ивана Ивановича Неплюева, 11 ноября 1873 г., Крыжановский предложил почтить память его постройкой большого собора. Для этого открыли подписку. Сам Николай Андреевич пожертвовал 500 рублей. Пожертвований поступало много, даже некоторые магометане из татар-коммерсантов жертвовали. Но местных средств могло не хватить, поэтому Крыжановский обратился к Государю за разрешением собирать пожертвования по всей России. Разрешение на таковой сбор было дано 9 августа 1874 г.

Там, где сначала намечали строить собор, построили сперва часовню. В ней собирали пожертвования. Она стоит напротив Тополевого сада, ее до сих пор зовут «Собирика». Открыли ее в 1875 г. и за двадцать лет собрали почти 58000 рублей. Строительство стоило более 400 тысяч и началось лишь в 1886 г. Задержка вызвана пожарным бедствием 1879 г., после которого пришлось много строить и восстанавливать, и поисками подходящего проекта.

На лучший проект объявили конкурс. Он проходил при Императорской Академии Художеств. Наиболее удачными признали два проекта — архитектора Шретера и художника Леонова. Но у первого проигрывал внешний вид по сравнению с проектом Леонова. Зато у последнего неудачным оказалось решение плана. Шретеру предложили переработать проект, решив фасады в духе леоновского проекта. Эскизный проект был признан годным в октябре 1879 г., но по предварительным подсчетам строительство обошлось бы тысяч в 700. Таких денег у города не было. Думали уж построить собор по готовому проекту Нижегородского собора. Но он тоже обошелся бы дороговато: в Нижнем потратили 451015 рублей, к тому же собор был слишком велик. Строительный комитет потратил еще несколько лет на поиски подходящего проекта. Помог в этом деле бывший Оренбургский губернатор Николай Алексеевич Маслоковец; генерал-губернаторство было упразднено в 1881 г., и Крыжановского уже не было. Маслоковец предложил в 1885 г. обратиться к академику архитектору Ященко, который тогда был в Оренбурге. Тот согласился и уже в мае представил эскиз, его одобрили, а 23 января 1886 г. полностью завершенный проект был Высочайше утвержден. Для этого проекта и выбрали место, где теперь стоит собор.

Сразу же весной начались земляные работы, и 8 сентября 1886 г. произошла торжественная закладка храма. Все место обнесли перилами, украсили их ветвями и флагами. Входные ворота с русской резьбою тоже украсили зеленью и флагами. После литургии архиерей Макарий с крестным ходом спустился по земляному откосу и совершил закладку храма. Присутствовали при сем масса народа, войска и три военных оркестра.

Кладку закончили в 1893 г. На следующий год закончили штукатурные работы и отлили колокола. Главный колокол весит 723 пуда 32 фунта. Поднимали колокола в ноябре и декабре того же 1894 года. 9 декабря подняли и большой крест.

В 1893 году стали опасаться, что не хватит средств на отделку и освящение храма придется откладывать. Тут вдова купца М. Л. Иванова пожертвовала 30 тысяч. Эта сумма ушла на иконостас, писание икон, колокола.

Освятили храм 19 октября 1895 года в честь Казанской (Табынской) иконы Богоматери. Архитектурный стиль собора называют Византийским[34]. Термин представляется не совсем удачным, поскольку Византийский стиль, строго говоря, мог быть только в соответствующую эпоху, главным образом, именно в Византии. Но, разумеется, архитекторы, которые начинали работать в этом направлении, имели перед глазами византийские постройки, старались создать что-то близкое. У собора выделяется центральный объем — барабан с венчающим его куполом. С четырех сторон вплотную к нему между подчиненными ему полукуполами размещены небольшие башенки. Вот главное, что производит наибольшее воздействие. Интерьер собора расписан живописью и орнаментами, близкими по стилю росписям собора Св. Марка в Венеции. Часть икон работы художника В. Маковского. Его же большая картина «Явление Богоматери преподобному Сергию». Особенно чтима икона Табынской (Казанской) Богоматери. Это точная копия с чудотворной, которая находится в Табынске в Уфимской губернии. Есть в храме дар Императора Николая II. Государь подарил серебропозлащенную лампаду в бытность свою в Оренбурге еще Цесаревичем. Лампада висит перед иконой Святителя Николая.

Издалека со всех сторон виден Казанский Собор, а когда идет вечерняя служба, освещенные окна верхнего яруса будто парят над городом. Пусть же стоит он и радует глаз, возвышает и укрепляет дух каждого входящего.