Помоги проекту - поделись книгой:
Даже козы убегали. Это было дурным признаком.
«Если пойдет снег, им придется остаться здесь в плену, в тюрьме, вот почему они и убегают», - промелькнуло в голове у Ашота, и от этой мысли его кинуло в жар.
- Ветру конца не будет! Вставайте, идем, попробуем выбраться, - вскочил он с места.
В эту минуту со скалы сорвался и с грохотом скатился в бездну камень. Со стоном склонялась к земле выглядывавшая из расщелины мохнатая елочка.
- Сядь, - потянула Ашота за полу Шушик. - Сядь, а не то ветер унесет тебя в пропасть.
Но Ашот не сдавался.
- Идем, - упрямо настаивал он. - Возьмитесь за руки, крепко. Так. А теперь идите гуськом.
Ребята с трудом поднялись, вытянулись цепочкой и осторожно пошли. Но, не сделав и двадцати шагов, они остановились. Тут тропинка сужалась, и, чтобы не скатиться вниз, пришлось снова сесть.
Что оставалось делать?
Ашот внимательно оглядел склоны гор. Он искал какую-нибудь подходящую пещеру, где можно было бы укрыться. Однако вблизи ничего не было видно.
- Пошли назад, - сказал он.
Но никто не сдвинулся с места - было страшно подняться… Стало еще темнее. Один неосторожный шаг - к можно стать жертвой разгулявшейся стихии.
Но вот наконец Ашот заметил невдалеке чернеющую в скале впадину.
- Ничего не поделаешь, - сказал он, - придется спрятаться в ней. Вот только как туда добраться? Ждать, пока стихнет ветер?
Но на это, казалось, не было и надежды.
- Идите за мной ползком, - предложил Ашот и сам двинулся вперед почти на четвереньках.
Исцарапав колени и локти, ребята с трудом добрались до впадины и кое-как втиснулись в нее. Впадина оказалась довольно широкой, но не глубокой. Было тесно, неудобно и все же хорошо: сзади и с боков ребят защищали от холодных порывов ветра каменные стены. Одну ночь можно было так выдержать.
- Ничего, ничего, - подбадривал товарищей Ашот. - Потерпим до рассвета и выйдем из ущелья.
Стемнело. Скалы стали совсем черными, жуткими. Их зубчатые верхушки едва выделялись на помрачневшем фоне неба. А внизу чернильным морем лежало ущелье.
Прижавшись друг к другу, ребята сначала немного согрелись, но вскоре камни остыли, и холод, проникая до костей, заставлял ребят дрожать. «Ах, если бы был огонь, жаркий огонь!» - мечтали они. Ведь, оказывается, огонь - это жизнь, без него нет жизни.
Гагик подложил под себя шапку.
- Зачем мне беречь кудри, если в такую трудную минуту они без шапки не смогут согреть голову? - сказал он.
На шапке было теплее сидеть: не так холодил камень.
Хуже всех, пожалуй, пришлось Саркису. Как ни старался он сжаться в комок, ничего не выходило - длинные ноги все время вылезали наружу. «Ах, этот фантазер Ашот! В какую беду вогнал нас!» - с горечью думал он.
И только Асо не думал о себе. Глядя на Шушик, мальчик страдал от мысли, что этой хрупкой, слабой девочке приходится так мерзнуть. Пастушку было не очень холодно. Ведь курды - жители гор. День и ночь проводят они на воздухе и потому всегда, даже летом, одеваются Тепло. Кроме грубой аба, у Асо был и ватник. Ему очень хотелось дать его девочке, но он стеснялся: «Кто их знает, что скажут».
А Шушик была мыслями дома, в своем теплом дворе, где на деревьях маленькими солнцами горели гранаты.
Словно из-за семи морей доносились до нее слова Ашота: «Потерпим немного. Рассветет, встанет снова солнце, и мы вернемся домой».
В полудремотном оцепенении слушали ребята Ашота. Всех согревала одна и та же мысль: скоро, теперь уже совсем скоро они будут дома.
Но, когда после тяжелой, страшной ночи наступил наконец рассвет, дети с ужасом увидели, что с гор несется, зловеще завывая, чудовищная снежная метель.
Значит, правду сказал пастушок Асо: ветер сначала очищает все вокруг, готовит место для снега.
Так начинается в наших горах зима.
ГЛАВА ПЯТАЯ
О том, как надежда сменялась отчаянием, а отчаяние - надеждой
За одну только ночь, проведенную в Барсовом ущелье, ребята заметно побледнели и осунулись. До самого рассвета они не смыкали глаз.
Когда рассвело, они посмотрели друг на друга, сделали попытку улыбнуться, притвориться беспечными.
- Было довольно прохладно, не так ли? - попытался пошутить Гагик. - Настоящая дача, честное слово! Воздух свежий, чистый. Во всем Барсовом ущелье вы не найдете ни одного микроба!
- Вот как вернемся в село, я вам покажу да… да… дачу! - стуча зубами, пригрозил Саркис.
Когда Ашот вышел из укрытия, метель едва не сбила его с ног. Сухие крупинки снега больно впивались в лицо. Все кругом было окутано непроницаемой белой пеленой.
- Придется подождать, - хмуро объявил он, вернувшись к товарищам. Однако сейчас же, стараясь говорить более веселым тоном, добавил: - Вот так штука! Мой отец, должно быть, все село на ноги поднял, всех выгнал в горы искать нас.
- А моя мама? - вдруг всхлипнула Шушик. - Как она плачет, наверно!.. Неужели мы так и не выйдем отсюда?
- Не останемся, выйдем, не бойся, - уверенно заявил Ашот. - Вот утихнет метель, тогда и пойдем.
Но снег не унимался. Он все шел и шел и к полудню забил все углубления между зубчатыми камнями над обрывом, все сровнял.
Вышел на воздух и Асо. Он посмотрел на бешено крутившиеся над ущельем хлопья снега, в раздумье покачал головой и, поймав на ладони несколько холодных крупинок снега, внимательно осмотрел их.
- Ну, что скажешь? - спросил Ашот, поняв, что пастушок пытается что - то определить по этим снежинкам.
- Долго будет идти, очень долго. И густо. Глубоким будет снег, - тихо, чтобы не слышали остальные, сказал мальчик.
- Ерунда! - пренебрежительно махнул рукой Ашот. - Погляди, ведь снег - то совсем мелкий!
- Вот это - то и плохо: будь он крупным, скорее бы прошел.
В голосе пастушка звучала такая уверенность, что Ашот заметно помрачнел. Кому же, как не пастушку - курду, было знать «повадки» природы?
Когда мальчики снова влезли в укрытие, Шушик тихонько плакала, всячески стараясь скрыть это от товарищей. Ашот, раздраженный тупым упрямством неутихающей метели, прикрикнул на девочку:
- Плакать запрещается, Шушик! Да, да, запрещается. Ты, Шушик, сядь возле Бойнаха. Так. Прижмись к нему спиной. Если спина у тебя будет теплой, не заболеешь.
Все умолкли.
Снег продолжал обильно падать. Не унималась и метель.
В селе ребята никогда не испытывали бедствий, которыми порой грозит природа, не знали ее разрушительных сил. Теперь же, лишенные теплого жилья, одежды, пищи - всего того, что может противопоставить человек наступлению стихии, они сразу ощутили ее жестокость, поняли всю свою беспомощность.
Что козам! Сейчас они спокойно укрываются в своих пещерах, а под вечер выйдут на пастьбу, разроют копытцами снег, найдут влажную, слежавшуюся траву и утолят голод. Зайцы погрызут кусты. Белка откроет свои склады. Медведь заляжет в берлогу и проспит всю зиму. Уснет и барсук: зимой ему не нужно корма. Всем им легко. Все они притерпелись, приспособились к суровости природы. А каково человеку?
Мрачные мысли вызвал в ребятах беспрерывно сыпавшийся снег, и все же надежда пока не покидала их. «Нет, что бы там ни было, но нас найдут», - думали они.
Но ожидания были напрасны. Не утихает метель, и никто не приходит за ними.
День проходил. Снег шел без устали, без передышки. Голод и жажда томили и рождали черные мысли.
Горы окутала мгла. Казалось, давно наступил вечер, но никто не мог сказать, который час: часов не было. Время тянулось изнуряюще медленно.
- Ну, видишь, до чего довело нас твое ухарство? - раздраженно сказал Саркис.
Темный пушок, покрывавший его щеки, поднялся щетиной, и мальчик стал похож на ощипанную курицу.
Ашот, часто выходивший из укрытия для наблюдений за погодой, и так с трудом сохранял спокойствие. Слова Саркиса его взорвали.
- Довольно каркать! - вспыхнул он. - Настоящий мужчина и в буран может попасть, может остаться запертым в горах. А ты? Привык к теплому колхозному складу.
Негодование Ашота было, однако, в значительной мере наигранным. Он пытался заглушить в себе угрызение совести. Что ни говори, а ведь действительно это он своими фантазиями вовлек товарищей в беду.
- Ничего, все окончится хорошо, - успокаивал Гагик. Он был настроен бодрее остальных, однако мысль о том, что они могут оказаться запертыми в ущелье, беспокоила и его.
Один только Асо тихо сидел, прислонившись к скале, и, обняв за шею своего верного друга Бойнаха спокойно смотрел на бушевавшую в ущелье вьюгу. Едва заметная усмешка сквозила в уголках его губ «Ну, снег - и все тут. Ничего особенного! Чего вы голову потеряли?» - казалось, хотел сказать он.
- Что же ты отодвинулась, хушкэ Шушик? Обними Бойнаха, прижмись к нему, он такой теплый, - сказал девочке Асо, и на лице его вдруг вспыхнул румянец, удивительный в такую стужу.
Мальчик отвернулся и вздохнул.
- Эх - эх, где ты, лето? Лето - мать и отец чабана, - пробормотал он, а затем вдруг мягким и приятным голосом запел старую печальную курдскую песню, вынесенную его предками из Турции:
Асо пел, стесняясь, не глядя на Шушик, словно стараясь спрятать от нее свое лицо.
- Сможет дядя Авдал еще денек потерпеть без сахара и табака? - не то всерьез, не то в шутку спросил Гагик.
- Сможет, - отозвался Асо.
- Что ж, раз так - ладно. Завтра мы будем дома, так почему бы нам не доесть то, что осталось?
- Да, давайте доедим, - согласился Ашот. Он достал из сумки сыр и лаваш и разделил все на шесть равных частей - шестая Бойнаху. Асо был глубоко тронут добротой Ашота и посмотрел на него теплым, ласковым взглядом. Природная застенчивость помешала пастушку сказать Ашоту слова благодарности.
Завернув сыр в лаваш так, что получилась длинная трубочка, Асо с аппетитом ел, а Бойнах, мгновенно проглотив свою долю, высунул красный язык и жадно поглядывал на жующих ребят - не перепадет ли ему еще немножко?
Голод был слегка утолен, но соленый сыр вызвал ужасную жажду. Набрав в пригоршни снег, дети стали глотать его, заботливо предупреждая друг друга о том, что снег, есть опасно, можно заболеть.
То ли ветер в ущелье немного утих, то ли после еды стало теплее, но ребятами снова овладела дремота. Веки у всех отяжелели и смыкались. Сказывалась, конечно, и ночь, проведенная почти без сна.
В таком полудремотном состоянии прошло еще часа два. Радостный возглас Ашота вывел ребят из оцепенения:
- Вставайте, метель утихла!
Все вскочили, протерли сонные глаза и первое, что увидели, были груды белого пушистого снега.
Ребята задвигались, завздыхали, потянулись, расправили онемевшие ноги, руки. Послышалось покашливание, чей - то стон.
- О, закололо у кого - то? Тоже время нашли! Кто заболел? Поднимите палец! - затараторил Гагик.
Все чувствовали себя разбитыми. У кого и в самом деле в спине кололо, кто насморк схватил, по - удивительное дело! - никто не заболел серьезно.
Тяжелее других было избалованному, изнеженному Саркису. Голова, покоившаяся не на пуховой подушке, а на жестком камне, казалось, налилась свинцом, болела. Вздохнет - заколет в боку, а спина «доской стала», как, простыв, говорят айгедзорцы.
- А ведь и у меня нос заложило, как у простуженного барана, - сказал Ашот.
- Да, козел вовремя стащил твою шапку, - откликнулся Гагик. - Ну, да ничего! С холодной головой люди думают яснее. Давай-ка вылезем из этого медвежьего логова, поглядим, что делается на белом свете.
Не сделал Гагик и двух шагов, как по пояс утонул в снегу. Взглянув на ущелье, на горы, мальчик невольно полузакрыл глаза. Все, все кругом было покрыто белым саваном. Мертвая тишина, ни малейшего признака жизни, словно снег похоронил под собой вместе со скалами и ущельем и все живое.
Кусты совершенно исчезли под снегом, а деревья склонили свои отяжелевшие белые ветви до самой земли. Тропы, по которой ребята пришли сюда, даже и видно не было.
Да, никто не смог бы назвать это пробуждение радостным. Уж лучше бы Ашот не будил их, не обнадеживал понапрасну.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
О том, как, не мешкая, в двери начала стучаться нужда
Метель утихла, в природе наступило спокойствие, но снег, холодный, глубокий снег так и лежал везде.
Туман рассеялся, но день оставался серым, а небо мрачным. Вечерело.
- Пойдем назад, попробуем на всякий случай найти какую-нибудь удобную пещеру, - предложил Ашот.
- Домой не пойдем? Снова будем спать на камнях? - жалобно спросила Шушик. - Мне пить хочется, Ашот.
- Надо найти место для удобной ночевки. Не падай духом, Шушик, потерпим еще ночку, а завтра или сами выйдем, или нас найдут. Ну, беритесь же за руки, пошли!
Бойнах, казалось, понял намерение ребят и первым побежал вперед. За ним, прощупывая тропинку своим посохом, осторожно двигался Асо, и по его следам товарищам было уже не так трудно идти.
Дойдя до Дьявольской тропы, они спустились вниз и, остановившись на ровном месте, с облегчением вздохнули: тут, по крайней мере, можно было не бояться - не скатишься в пропасть. Но куда дальше?
- Пойдем переночуем на каменных цветах, - шутя предложил Гагик.
- Нет, твои цветочные лужайки очень жестки, - возразил Ашот. - Пойдем в другую пещеру - туда, где мы змею нашли.
Утопая в снегу, ребята поднимались вверх, к сжавшемуся в комочек под скалами реденькому, низкорослому леску.
Шествие, как всегда, открывал Бойнах. Собака словно плавала, то исчезая в снегу с головой, то снова появляясь на поверхности, будто выброшенная волной.
Поделиться книгой: