Черная Весна

Он вытер ладонью глаза и глубоко вздохнул.

– Джок, ты должен рассказать мне все, – требовательно произнес Гарольд. – То, что было на самом деле, а не то, что ты должен говорить всем.

Лицо толстяка жалобно скривилось.

– Я ничего не знаю, молодой хозяин, – пробормотал он. – Правда не знаю. Я всего лишь привратник. Ворота туда-сюда открываю и закрываю.

– Значит, так, – Карл сгреб в горсть воротник рубахи Джока. – Слушай меня сюда внимательно. Вот, видишь мешок?

– Вижу, – испуганно проблеял привратник. – Вижу, мой господин.

– Хорошо, – Карл угрожающе засопел и выдвинул вперед челюсть. – А знаешь, кто там сидит?

– Пчелы? – неуверенно предположил Джок.

– Нет. – Карл пару раз ткнул кулаком в мешок, а после распахнул его и поднес его к самому носу привратника. – Это злобный и беспощадный зверь «мозгоед». Он своими ветвями протыкает головы людям, а после питается их мыслями и чувствами. Ну и всем остальным тоже. Мозги там, глаза…

Озверевший от тесноты Фил и так был зол, а последние два удара Карла, похоже, привели его в бешенство. К тому же я последние три дня не кормил его, к своему великому стыду, что вряд ли добавило ему доброты. То одно, то другое, вот и забыл. Хреновый я хозяин, надо признать.

Из горловины мешка раздалось свирепое щелканье, а после вверх взметнулся десяток ветвей, стегнув Джока по щекам.

– А-а-а-а-а! – заорал было привратник, да так, что у меня уши заложило.

– Не ори, народ разбудишь, – приказал ему Карл, а мигом сообразившая что к чему Эбердин зажала Джоку ладонью рот. – Молодец, Эби, нам шум ни к чему. Странно, что до сих пор здесь никто не появился. Паршивая, видать, у дядюшки Тобиаса охрана, поспать любит. Не проживет он долго с эдакими телохранителями, я так думаю.

Что-что, а определенная слаженность в действиях у нас имелась, сказывался опыт совместных занятий, путешествий и лишений, потому уже через минуту калитка была закрыта, а Карл волок поскуливающего Джока к аккуратному домику, стоящему неподалеку от ворот. Это было обиталище нашего привратника.

– Вот теперь поговорим, – подытожил Карл, ввалившись в небольшую комнату, которую освещала свеча, стоящая на захламленном столе. – Эби, присмотри за входом. Рози, солнышко, возьми мешочек, и если наш щекастый друг не захочет откровенничать со своим молодым хозяином, то выпускай «мозгоеда». Только аккуратно выпускай, чтобы он на нас не бросился. Я не хочу, чтобы моя душа вечно скиталась по Серым Равнинам, не находя себе приюта.

Рози выставила ладони перед собой и испуганно сказала:

– Нет уж! Я его боюсь до колик в животе. Давай я лучше с тобой пересплю, чем прикоснусь к этой твари из Бездны Демонов!

Лицо Джока из белого стало серым, а глаза остекленели. Он не шевелясь сидел на табурете и, похоже, был близок к тому, чтобы лишиться чувств.

– Не надо мешка, – Гарольд взял второй табурет и сел напротив привратника. – Сейчас нам все расскажут, без утайки и недомолвок. Верно?

– Расскажу, – подтвердил Джок. – Что знаю – расскажу. Но, молодой хозяин, сразу оговорюсь – я сам ничего не видел, мне в замок ходу, кроме как на кухню, нет. Могу рассказать, что от других слышал.

– Ты не тяни, начинай, – поторопил его я.

Не знаю почему, но мне казалось, что времени у нас не так и много. Начинало светать, а это означало, что скоро первые слуги примутся за свои дела. Кухарки начнут растапливать плиты, горничные заснуют туда-сюда. По крайней мере, в доме Агнесс де Прюльи, у родителей которой во время нашего прошлогоднего летнего путешествия мы прожили несколько дней, было заведено именно так.

А это означает, что очень скоро наше присутствие перестанет быть тайной. И когда это случится, хотелось бы понимать, что именно нас может ждать в доме нашего друга. Хотя, если начистоту, уже сейчас было ясно, что дело дрянь.

– Слуги говорят, что не сам ваш батюшка помер, – выпалил Джок на одном дыхании. – В том смысле, что помогли ему за Грань уйти.

– Я понял, – придвинулся к привратнику Монброн. – Ближе к делу.

– Да куда уж ближе? – захлопал глазами Джок. – Выходит, что убили нашего старого хозяина. Сьюзен так и сказала: «Удавил этот кучерявый хрен месьора, подушкой задушил». Это не та Сьюзен сказала, что при кухне служит, а та, что горничная. Ну, о которой шептались лет пять назад, что она от батюшки вашего, стало быть, понесла.

– Данные подробности можешь опустить, – остановил его Гарольд. – Я хорошо помню эту историю.

И он бросил короткий взгляд в сторону прыснувшей Рози. Да я и сам еле удержался от смешка. Как видно, отец нашего друга, да пребудет душа его в свете, при жизни был еще тем проказником.

– Странно. – Рози, по виду которой было понятно, что ей неловко от несвоевременного веселья, решила как-то внимания от данного факта, а потому встряла в разговор. – Я была уверена, что в дело пошел яд.

– И про яд говорили, – закивал Джок. – Только наш хозяин крепкий был, что ему какая-то отрава!

– Тварь. – Гарольд впечатал кулак в стол так, что тот жалобно скрипнул. – А что Генрих? Что мой брат? Он тоже мертв?

– Жив он, жив, – отвел глаза в сторону привратник. – Только вот, не в обиду будь сказано, брат ваш не в отца пошел. И не в деда. Что дядюшка ваш говорит, то он и делает. Даже когда старого хозяина в фамильную усыпальницу везли, не первым он за гробом шел, а вторым, следом за новы… За родичем вашим. Хотя всякий знает, что первым за гробом старший сын идет, за ним остальные, а уж потом вдова и братья с сестрами.

– Генрих, Генрих, – скулы Гарольда побелели от злобы. – Всегда он слабым был, всегда чего-то боялся.

– Воля ваша, а я его понимаю, – пробормотал Джок. – Жить-то всякий хочет. Вот Лиам, сокольничий вашего отца, заявил было, что месьор Тобиас убийца, и что?

– И что? – тут же спросила у него Рози.

– А то. – Джока, как видно, немного отпустил страх, и он начал говорить поживее. – Через день нашли его неподалеку от дома, с перерезанным горлом и вывернутыми карманами. Вроде как грабители его убили. А ведь всяк в доме знал, что он хоть и постарел, но силы своей не растерял и кинжалом орудует ого-го как.

– Лиам был умелый воин, – подтвердил Гарольд. – Он отцу с юности служил, во всех битвах прикрывал ему спину. И меня драться на боевых топорах учил.

– Саймон-лучник сгинул неизвестно куда. Рицци тоже, и еще несколько человек из тех, что были верны вашему отцу, – продолжил Джок. – А куда? Ответа нет.

Куда, куда… Лежат где-нибудь, землей присыпанные. А может, с камнем на шее в пруду рыб кормят.

– А дядюшка, стало быть, теперь себя хозяином почувствовал здесь? – подытожил Гарольд.

– Так оно и есть, – подтвердил привратник. – Поговаривают даже, что скоро король ему бумагу даст на то, чтобы он на матушке вашей женился и полноправным владетелем всего состояния семьи Монбронов стал.

– А тетушка Маргарет? – уточнил Гарольд.

– Так она уже года как полтора в усыпальницу переселилась, – бойко ответил Джок. – Простудилась, говорили, сильно. За неделю сгорела. Так что дядюшка ваш опять мужчина свободный.

– Ну да, все верно. – Рози щелкнула пальцами. – Траур по усопшему супругу в Силистрии длится год, но король вправе сократить его срок или вовсе отменить. Генрих перед королем отрекается от наследства, твои сестры не в счет, им разве что приданое надо будет выделить, если кто на них жениться надумает, так что главная наследница твоя мать. Точнее – ее будущий муж, ибо состоянием всегда управляет мужчина. А тебя вообще в расчет не берут, Монброн, потому что ты умер.

– Умер, – неистово закивал Джок. – Про то и письмо было, сразу после того, как старого хозяина в усыпальницу, стало быть, определили. Мол – погиб месьор Гарольд Монброн на войне, где-то в западных землях, пал при штурме какой-то крепости как герой.

– Это Кройцена, что ли? – спросил у нас Карл. – Вот дела!

– Какая поразительная осведомленность, – заметил я. – И про войну, и про штурм. И еще – как скоро вести сюда донеслись. Сколько с осады прошло? Месяца два? А здесь уже про это знают. Как по мне – это быстро. Причем письмо-то не морем шло. Понимаете, о чем я говорю?

– Скажи мне, ты еще что-то хочешь спросить у этого бедолаги? – поинтересовалась Рози у Монброна, переваривающего новости, и показала рукой на привратника.

– Да нет, – отмахнулся тот. – Что он мог, то уже рассказал. Об остальном я либо догадываюсь, либо про это надо узнавать у людей, которые ситуацию знают куда лучше. Например, у того же Генриха.

– Резонно. – Рози наклонилась над Джоком. – Послушай меня, дружок. Сейчас ты забудешь все, что было. И то, что ты нам что-то рассказывал, и то, почему ты это сделал. Поверь, это в твоих интересах, причем полностью. Сам подумай, что с тобой сделают люди дядюшки Тобиаса, если узнают, что ты развязал перед младшим сыном покойного месьора Монброна язык. Ну а если они тебя за это не прирежут, что вряд ли, то тебе сильно не повезет. Тогда с тобой за болтливость рассчитаемся мы. Ты ведь знаешь, куда два года назад отправился твой молодой хозяин?

– На колдуна учиться, – пролепетал Джок, уже поняв, в какую сторону гнет эта красивая благородная мистресс, и глядя на нее так, как птичка смотрит на подползающую к ней змею.

– Верно, – одарила его улыбкой Рози. – И он преуспел в этом деле. Мы все тоже учились с ним. Причем хорошо учились. И, если будет надо, устроим тебе такую длинную предсмертную агонию, что ты непосредственно кончины будешь ждать как спасения.

– Я все понял, – заверил ее Джок. – Да я вас вообще не видел!

– А вот тут погоди. – Рози повернулась к Карлу. – Фальк, вытащи-ка его наружу и вон под дерево положи. Только ноги сначала ему свяжи, от греха. И руки. А еще рот заткни.

– Да, это правильно, – одобрил я ее действия. – Ни к чему ему слышать наши разговоры, тем более что обсудить есть чего.

– За что люблю фон Рута, так это за то, что он мало что делает, но всегда произносит последнее веское слово, – хмыкнула Эбердин.

– Это тоже талант, – заступилась за меня Рози. – Говорить можно много, но прислушиваются всегда к тому, кто подводит итоги.

Карл тем временем спутал Джоку ноги и руки позаимствованной у него же веревкой, поворошил на столе валявшийся там хлам, отыскал какую-то тряпицу, заткнул ему рот и, забросив себе на плечо, покинул домик.

Вернулся он через пару минут, пахнущий утренней росой.

– Скоро рассвет, – сообщил он нам. – Так что, если чего решать – то быстро.

– Разумные слова, – одобрительно кивнула Рози, подошла к нему и резко стукнула кулачком в лоб. – Это тебе за «мозгоеда».

– Чего? – возмущенно пробасил Карл. – Чем плоха была идея? Вон старика как перекосило!

– Фальк, ты идиот! – потрясла руками в воздухе моя девушка. – Невероятный идиот, небывалый! Какое счастье, что мы не можем иметь детей! Тебе нельзя размножаться, это может привести к гибели мира! Я не очень его люблю, мне многое в нем не нравится, но все-таки я не хотела бы, чтобы он сгинул!

– Как много слов говорит твоя женщина, – пожаловался мне Карл. – Ужас просто!

Я пожал плечами, давая понять, что остановить Рози все равно не представляется возможным. При этом я прекрасно понимал, что она имеет в виду, и был с ней согласен. Дурака Карл свалял невероятного.

– Фальк, все очень просто, до такой степени, что это даже не смешно, – с жалостью проговорила Рози. – Если Джок сболтнет про увиденное кому-то из прислуги, то уже через час все вон в том здании будут знать о том, что мы держим при себе тварь из Бездны. Демона, проще говоря. А если это так, то мы черные маги или того хуже. Новость непременно дойдет до ушей дядюшки Тобиаса, после чего ему останется лишь совершить неспешную конную поездку в ближайшую миссию Ордена Истины. В Силистрии терпимо относятся к магам, но к тем, кто не практикует черную магию. А нас со всем усердием и прилежанием, разумеется, после допросов с пристрастием в экзекуторских, сожгут именно как прислужников Тьмы. И никакие доводы на служителей Ордена не подействуют. Им в радость лишний раз показать народу Силистрии, что они о нем пекутся, а королю на нас вообще плевать. С чего ему нас защищать? Отец Монброна мертв, а близ него новый придворный, которому больше доверия, чем любому из нас.

– Вот же. – Карл тряхнул мешок, в котором зашебуршился Фил. – Я и не подумал.

– Вернулись к тому, с чего начали. – Рози посмотрела на дверь. – Монброн, тебе очень дорог этот привратник? Я его, конечно, напугала, но все равно опасность того, что он развяжет язык, существует.

– Не то чтобы… – задумался Гарольд. – Но уже почти рассвело.

– И потом – куда труп девать? – заметил я. – Не тут же закапывать, правда?

– Ладно, оставим это на потом. – Рози подошла к столу и побарабанила по столешнице пальцами. – Сейчас самое главное решить, что делать дальше.

– Что предлагаешь? – поднял голову Гарольд и взглянул на девушку. – Судя по всему, из нас всех именно ты сегодня мыслишь разумнее других.

– Я? – пальцы Рози выдали дробь, похожую на стук копыт. – Вам, мальчики, не понравится то, что я хочу предложить. Это не в вашей натуре. Но тем не менее. Лично я бы сейчас на нашем месте прирезала привратника, тихонько покинула дом через ту же калитку, в которую вошли, прикупила лошадей за любую цену и к тому моменту, когда взойдет солнце, постаралась удалиться от Форессы мили на три минимум. А лучше – на пять. И гнала бы этих лошадей без жалости до самой границы с соседним королевством.

– Бежать из своего дома. – Гарольд потер щеки ладонями. – Звучит как бред.

– Это самое разумное из того, что может быть на текущий момент, – жестко произнесла Рози. – И не бежать, не бежать, не передергивай. Это политика, Монброн. Нет, это даже не политика. Это борьба за место под солнцем, а она другой не бывает. Ты здесь и сейчас один. Тебе нужна поддержка. И самое лучшее, если это будет поддержка венценосная. Фольдштейн, вот куда тебе следует направиться. К Рою Шестому. Он влиятельный монарх и твой родственник по материнской линии. Возьми он тебя под свою защиту – и полдела сделано.

Я, Карл и Гарольд тут же обменялись взглядами. Повод для этого был веский.

– Э-э-э-э, – протянул Гарольд. – Не факт, что он захочет это сделать. Видишь ли, прошлым летом получилось так, что я… Точнее мы. Да. Мы с ним немного повздорили.

– Как? – опешила Рози, не знавшая истории о том, как я послал короля Фольдштейна куда подальше. – Каким образом?

– В Форнасионе, – уклончиво ответил Монброн. – Как раз в тот вечер, когда Рой Шестой лишил Аманду титула и наследства.

– Как видно, кто-то мне не все рассказал? – уточнила у меня де Фюрьи.

– В целом Рози права, – бодро произнес я, стремясь неприкрытой лестью увести разговор в сторону. – Нет, кое в чем она ошиблась. Ты не один, дружище, с тобой мы. А все остальное – верно. Отдельно замечу, что с королем повздорил я, на тебя он особо не гневался. Тем более что ты тогда чудеса боя на ристалище демонстрировал, да и родство кое-что значит. Надо в Фольдштейн ехать. Что до меня – отсижусь где-нибудь на границе с этим королевством. Найду местечко поглуше, да там вас и подожду.

– Ерунда это все, – бухнул вдруг Карл. – Сколько мы в этот Фольдштейн добираться будем? Он у демонов на закорках находится, на границе с королевством эльфов. Туда месяц с гаком, обратно столько же, да там невесть сколько. Пес с ним, что нас потом Ворон за такую долгую отлучку с дерьмом съест, не привыкать. Но вот Тобиас за это время на мамке Гарольда сто раз жениться успеет. Тем более, что она, я так понимаю, не сильно сопротивляется.

– Фальк, ты все-таки о моей матери говоришь, – возмутился Монброн.

– Да верно все, – Рози шмыгнула носом. – Даже удивительно такие разумные вещи от него слышать. Тогда – Асторг. Пути туда две недели и, что немаловажно, там никому на границе отсиживаться не придется. И все вопросы будут решены очень, очень быстро.

– Гейнард, – понимающе кивнул Гарольд. – Ты о нем?

– Именно, – подтвердила она. – Это – вариант. Хороший вариант.

Карл недовольно поморщился, он не любил, когда разговор сходил на темы, которые ему непонятны.

Хотя, если честно, этого никто не любит. Кому приятно глазами хлопать и гадать, о чем речь идет?

– Гейнард – мой брат, – пояснила Рози, верно расценив гримасы Фалька. – Он частый гость в Форессе и вхож в королевский дворец. Дело в том, что здесь, в Силистрии, нет добычи серебра. Совсем. И в Алессии нет тоже. И в соседних королевствах с этим делом никак. Зато Асторг славится своими серебряными жилами, и именно он поставляет этот металл сюда, на Юг. Что особенно приятно, непосредственно в Силистрию идет серебро с рудников, принадлежащих семейству де Фюрьи. Само собой, это обеспечивает дружеские отношения нашего дома и монаршей фамилии. В свою очередь, дом де Фюрьи будет рад оказать услугу представителю славного семейства Монбронов Силистрийских и восстановить справедливость, встав на защиту его чести и интересов.

Почему-то я просто-таки уверен в том, что она с самого начала знала, что в Фольдштейн никто не отправится.

А еще мне кажется, что если дело выгорит, то семейство Монбронов Силистрийских непременно чем-то за это будет расплачиваться. Не знаю, как именно, но это будет что-то весомое.

– Знаешь, Рози, ты права, – неторопливо, я бы сказал задумчиво произнес Гарольд. – Пожалуй, самое верное это обратиться за помощью к твоей семье. Тем более, что в этом случае можно быть уверенным в том, что результат воспоследует, и довольно быстро. А уж в том-то, что нас никто пальцем не тронет, можно вообще не сомневаться. Защита семейства де Фюрьи – это весомая гарантия безопасности.

– Но? – поторопила его Рози и показала на окошко, за которым уже не было ночной тьмы, там колыхалась предутренняя серость. – Если можно – побыстрее.

– Но – нет, – покачал головой Гарольд. – Извини – нет. Дело не в том, что я гордый или смелый. И уж точно не в том, что я знаю цену этой услуги. Наши корабли, верно? Торговые маршруты, связи в портах и на таможнях Рагеллона?

– И табак, – без тени смущения подтвердила Рози. – Ваш табак славится везде, моя семья хотела бы получить монопольное право на его закупку.

– Если останусь живым, то она получит эту монополию, – заверил ее Гарольд. – Так я продолжу. Дело не во всем этом. Я откажусь от твоего плана по более простой причине.

– Ну-ну, – топнула ножкой Рози. – Мне до смерти интересно, в чем тут дело?

– Просто я идиот, – обезоруживающе улыбнулся Гарольд. – Ну не могу я так защищать свою честь. Через кого-то, чьими-то руками. Не могу. Не научили меня этому. Отец не научил. Он сам был прямой как шпага, и от меня того же требовал. Если я сейчас отсюда уеду, если отдам право мести чужим людям, то перестану быть собой. Был Монброн – и нет Монброна.

– Если ты тут останешься, то все равно этим и закончится, – усмехнулась Рози. – Правда, немного в другом ключе, но смысл тот же.

– Пусть, – кивнул Гарольд. – Пусть. Но никак по-другому не получится. Потому и говорю тебе, что я вот такой вот дурак.