Отдел

Чтобы развеять утреннюю скуку, Игорь зашел к Филу, тот смотрел новостную передачу, и вид у него был довольный и загадочный. Игорь грешным делом подумал, не трахнул ли кого Фил, пока никого не было, и не прикопал ли он этого кого-то на территории конторы, но спрашивать о таком было бы странно, тем более что на все вопросы Фил отвечал рассеянно и разговора с ним не получалось.

Игорь махнул рукой и пошел к Игорю Васильевичу. Тот был в обратном Филу расположении духа, видно, что говорить он хотел, однако ясно было, что ни о чем хорошем он говорить не собирается, без своих обычных подколок он опросил Игоря о том, каково ему было на дополнительном отгуле. Видя такое настроение, Игорь отвечал вяло, да и не мог он объяснить человеку, незнакомому с его семьей, что хорошего в отдыхе с этой семьей.

– Ох, пойдем лучше покурим, – сказал Игорь Васильевич, когда увидел, как Игорь плавает в своих объяснениях, – пока Ренат не пришел и Эсэс. А то набегут и хер мы увидимся до вечера.

По пути они постучали в кабинет Молодого, не особо надеясь, что он на месте, – Молодой обычно опаздывал под разными предлогами, но всегда было видно, что он просыпает. Молодой вышел с большой кружкой кофе в руке, а Игорь Васильевич сразу же выразил желание, чтобы Молодой поделился с ним этим кофе. Игорь тоже подумал, что не прочь выкурить сигарету и выпить кофе, глядя в забеленное окно и дыша свежим воздухом из щелей лестничной площадки, и выразил эту идею вслух. Молодой сказал, что все кружки, кроме его, у Фила.

– Ой, да не трынди, ты их столько из дома перетаскал, – сказал Игорь Васильевич, и Молодой сдался.

– Давайте только я сам вам налью, а то вы перетопчете тут все или уроните, – сказал Молодой и отдал кружку, что держал в руках, Игорю Васильевичу. – Подержи пока.

Игорь Васильевич тут же шумно отхлебнул из кружки и вздохнул:

– Ох, хорошо. Хотя бы что-то хорошо.

– А что плохо? – спросил Молодой из темных глубин своего кабинета, где не было живого места от висящих тут и там проводов и технического мусора.

– Сейчас придем, расскажу, – сказал Игорь Васильевич тяжелым голосом. – Новость номер один просто.

Пока Молодой ковырялся с кружками и кофе, шумно зашел на второй этаж Сергей Сергеевич и поприветствовал их:

– О, работнички, Рината еще нету?

– Да хрен его знает, – мрачно ответил Игорь Васильевич. – По мне, так хоть и вовсе бы не приходил.

– Че злой с утра? – спросил Сергей Сергеевич, отпыхиваясь возле двери в свой кабинет.

– Сначала парням расскажу, потом тебе.

– С машиной что-то?

– С машиной, с машиной, – сказал Игорь Васильевич.

На лестничной площадке мелькнула тень, Игорь сначала почему-то решил, что это Ринат Иосифович, однако по тому, что тень не полезла к ним в коридорчик, а сквозанула на этаж выше, Игорь понял, что это Фил пошел поджидать их в курилке. Изнутри кабинета Молодого раздался смех.

– Так ты из-за машины, что ли? – спросил Молодой. – Я думал, ты по пьяни что-нибудь наворотил.

– Я вчера вообще не пил, – сказал Игорь Васильевич. – Выпьешь с вами, ага. Как девочки, бля. Один совсем не пьет, другой подкаблучник, третьего, наверно, еще от мамкиной груди не отлучили.

– Пей с Ринатом, хрена ли, – сказал Молодой. – Не нравится ему.

– Ты, кстати, меня почему меня не зовешь к себе на шашлыки? – спросил Сергей Сергеевич. – У тебя же все уже на даче перебывали, кроме меня.

– Я просто подозреваю, что ты все шашлыки один захаваешь, – правдивый в своей злости сказал Игорь Васильевич.

Сергей Сергеевич довольно похлопал себя по животу, но при этом ничего не сказал и скрылся у себя.

– Он Рината, кстати, знаешь, почему на дачу больше не зовет? – выходя с кружками и отдавая одну Игорю, спросил Молодой. – Он тебе не рассказывал?

При том что одна рука у него освободилась, Молодой шумно захлопнул дверь кабинета ногой и, видя интерес в глазах Игоря, продолжил, двигаясь в сторону курилки, Игорь и Игорь Васильевич пошли за ним. Игорь Васильевич смиренно притих.

– Васильевич не знал, что тот долбанутый на всю башку, когда хоть каплю выпьет. Ты не смотри, что Ринат такой прилизанный. Он дома вроде бухает, но там его жена сдерживает, потому что она сама отмороженная, инструктор по рукопашному бою вроде бы.

– Да никакой не инструктор, – встрял Игорь Васильевич.

– А мы тогда все там были, еще один был, ты его не знаешь, а так вообще все, кроме Эсэса. Ну, короче, и вырвался Ринат на волю и упал в синюю яму, дня три не давал нам с дачи уехать. Навел каких-то шмар местных, как из фильма «У холмов есть глаза», растрепал, что Фил по пацанам угорает, так одна своего пацана привела, Фил чуть не через чердак свалил от этого пацана в ужасе. Пацан это водяру хлестал и курил, как Васильич, попятил у него что-то из машины, вроде магнитолу и мобилу. Я закрылся в комнатке наверху и не высовывался, пока у них там оргия была.

– Заблевал там все, – вставил словечко Игорь Васильевич.

– Я и астры твои обоссал сверху, – продолжил Молодой. – Потому что страшно было, и вниз спуститься страшно, потому что там какая-то тетка лет шестидесяти все пыталась у меня отсосать, со словами «какой молоденький», и прыгать со второго этажа как-то стремно, у тебя все высокое, у тебя второй этаж на высоте четвертого.

– На нормальной он высоте.

Рассказ свой Молодой заканчивал куря и прихлебывая кофе, потому что они поднялись уже в курилку, Фил ожидал их на своем обычном месте – на подоконнике, слушая Молодого, Фил улыбался от удовольствия, то ли его радовал рассказ, то ли он был в том своем утреннем настроении.

– Не надо про нормальную высоту, – сказал Молодой, – у тебя потолки как будто пятиметровые, я сперва думал, мне показалось, а когда приехал в следующий раз – убедился. Так вот. Хотя и позвал Ринат шмар, а сил у него на них уже не хватило, его хватило только чтобы раздеться, и так бродить по дому и участку, и так бухать. А Васильевича они, конечно, чуть не изнасиловали, благо появилась тут жена Рината и давай всех колотить без разбору – правых и виноватых. Она у Эсэса узнала адрес дачи и появилась в самый последний момент. Клочья летели во все стороны даже от Васильича. А блядей она гоняла лопатой по участку. Ринату башку цветочным горшком разбила, когда он попытался ей ксиву свою предъявить, а оказалось, что доставать ее неизкуда.

– Ты-то откуда знаешь? – спросил Игорь Васильевич. – Ты же на втором этаже был, тебе же видно ничего не было.

– Я зато видел, как она твоих садовых гномов чем-то железным на куски ломала, сначала головы им поотбивала, потом вдребезги их перебила.

– Ренату повезло, что она на гномов переключилась, – сказал Игорь Васильевич. – У нее ни на что больше сил не хватило.

– Не только Ринату повезло, – возразил Молодой, – всем повезло, включая меня.

– Самое интересное…– начал было Игорь Васильевич.

– Самое интересное, – перебил Молодой, – что когда мы в гостях были у Рината на его день рождения, тоже на даче, ее и не узнать было. Такая русская хозяюшка с пятым размером.

– Я вот о том же хотел сказать, – сказал Игорь Васильевич.

– И наливала, – продолжил Молодой, – всех по имени-отчеству, даже меня. Дети их к нам не лезли. И закуску подавала, я обожрался как не знаю кто. И Ринат только до веселого состояния допился и тут же перестал пить, как отрезало. И погода, как по заказу, я вроде не большой любитель вашего отдыха, но даже мне понравилось.

– И как женщина ничего, – шепотом сказал Игорь Васильевич, осторожно косясь в лестничный пролет.

– Ой, ты-то откуда знаешь? – спросил Молодой.

Игорь Васильевич указал большим пальцем на Фила, Фил виновато улыбнулся.

– Я их как-то у него застукал, – тихо пояснил Игорь Васильевич.

– Зашибись, – в сердцах сказал Молодой. – Ты, Фил, прямо машина любви. Готов всем ее раздавать. Я вроде тоже готов, но что-то никто не берет.

– Ну, шмара-то с дачи готова была взять тебя целиком и полностью, тут уж ты сам момент похерил, – сказал Игорь Васильевич чуть более веселым голосом, чем был у него с утра.

– Я себе первый раз представлял иначе, – манерно сказал Молодой, и все засмеялись.

Игорь заметил, что его пустая кружка остыла в руке, и спросил Игоря Васильевича:

– Так что ты мрачный такой с утра?

– Я мрачный? – спросил Игорь Васильевич. – Я не мрачный, я злой, бля. Мы знаешь кого завалили? Мы моего автослесаря завалили, прикинь, поворот.

Глядя на лицо Игоря Васильевича, хотелось рассмеяться, сама же смерть автослесаря, еще стоявшая в голове Игоря во всех деталях, заставила Игоря сдержать смех. Однако же комичный элемент в этой ситуации все-таки присутствовал, этого Игорь не мог отрицать.

– Как узнал? – коротко спросил Фил.

– Как, как, жопой об косяк, – совершенно по-детски, озлобленно ответил Игорь Васильевич. – Я прихожу к ним в очередной раз, узнать, как там, что. Долго же они трахают мою ласточку. Несколько недель уже. Уже можно было новую машину из каких-нибудь помоев собрать. Прихожу, а они – в стекло. Ни о какой работе речи не идет, как у нас сейчас. Я им: «Вы что, суки, делаете? Я когда уже на колеса встану?» А они: «Не до тебя, у нас человека убили». Сидят, короче, горюют, объясняют, что собрался он с друзьями пивка попить, а какой-то отморозок всех порешал и ноги сделал, обещают найти, но вряд ли найдут. Тут у меня, понятно, смутные сомнения появляются и всякие предчувствия нехорошие. Что, говорю, за человек, я вроде не вижу, чтобы у вас убыл кто-то. Мне суют телефон под нос и начинают фотки листать с рыданиями. И – точно. Он, бля. Прикинь?

– А как вы не узнали друг друга? – удивился Молодой.

– Так, видно, когда я приходил, он в яме сидел. Он только мои ноги видел, а я его вообще не замечал. Немного, конечно, и мне поплохело. Немного хлебнул за помин его души. Считай, жил человек незаметно, и как умер – точно никто из близких не узнает.

– Так мы же вроде тоже, если что произойдет, без вести пропадем, – сказал Фил.

– Так я и дам тебе без вести пропасть, – ответил на это Игорь Васильевич так, что даже Игорь не успел испугаться за свое безвестное тело и незнание близких об его судьбе. – Уж как бы они там сверху не хотели, а такой хрени я не допущу.

– А я бы хотел пропасть, – сказал Молодой, – и мать и отец бы надеялись, что я еще живой, им бы не так было, как если бы точно знали.

– Дать бы тебе по башке, – сказал Игорь Васильевич, и все замолчали.

Фил ерзал на месте, Игорь подумал, что он хочет попросить закурить после такого разговора.

– А я все для туалета купил, – сказал Фил, когда все мрачно погрузились в задумчивое курение; все встрепенулись.

– Ты нас впрячь, что ли, хочешь? – спросил Игорь Васильевич.

– Должно быть свободное время, – сказал Фил. – Вот когда будет, тогда и начнем.

– Ты на свои, или Рената подключил через Эсэса? – спросил Игорь Васильевич, хотя уже знал ответ, как знали ответ Игорь и Молодой. Фил широко улыбнулся.

– Где-то в десятку встало, я вроде экономил, а все равно, – сказал Фил, – но это все фигня, я с вас просить не буду, мне только помощь посильная, мне на эту плитку нервов не хватает, мне душа хватило.

– Зря ты нас предупредил, – попытался порушить надежды Фила Игорь Васильевич, – мы теперь запремся каждый у себя, и хер ты нас выкорчуешь.

– И там вонища, я вон в кусты бегать стараюсь, – сказал Молодой.

– А вот это ты зря, – сказал Игорь Васильевич. – Будешь потом по весне сам убирать.

– Там и без меня срач был, – возразил Молодой.

– Без тебя – не без тебя, – сказал Игорь Васильевич, – а никто тебя признаваться не просил. Спалился – твоя забота.

– У нас, если что, костюмы химзащиты есть новые, удобные, – сказал Фил, – и противогазы для особо нежных.

– Так тебе их Ренат и выдаст, – сказал Игорь Васильевич.

– Выдаст, если его не спрашивать, – сказал Фил.

Игорь Васильевич и Молодой с уважением и трепетом посмотрели на Фила.

– Ну а что? – зарделся под их взглядами Фил. – Вы думаете, вы кофе из моих запасов хлещете? Думаете, я вам его ПОКУПАЮ, что ли? С какой радости? Вы не мальчики, чтобы я вам что-нибудь покупал. Ему замки нужно получше на склад вешать, а не эту рванину. Ладно, хоть оружие в нормальное место прячет. Я, считай, спецуху быстро изнашиваю, мне что, его на коленях умолять? Так он все равно не даст.

– Фил, ты – святой, – сказал Игорь Васильевич.

– А что у него еще там есть, про что мы не знаем? – жадно спросил Молодой.

– Там камеры лежат, вроде регистраторов, помнишь, была идея видеоотчеты сдавать, а не эту хрень, что мы сейчас по пятьдесят страниц пишем. Чтобы по их показаниям сверялись наверху. Так вот, он их зажопил, – сказал Фил.

– Он один себе на машину поставил, – сказал Молодой, – зуб даю.

– Плохо ты Рината знаешь, – сказал Фил. – Он, скорее всего, один загнал и купил себе новый.

– Вы охренели? – раздался снизу натужный, задыхающийся крик Сергея Сергеевича. – Мне в рельсу, что ли, стучать? На время посмотрите! Может, хватит лясы точить? Может, пора уже и работать начать?

Они спустились на этаж ниже. В конце коридора была большая комната, где раньше, возможно, проводилась политинформация и партсобрания. В комнате в четыре ряда стояли сиденья, как в кинотеатре, от двери между стульями был проход к небольшой трибуне, в углу стояла высокая деревянная подставка из ДСП, накрытая чем-то вроде красной скатерти с желтой бахромой. На скатерть был поставлен бюст Ленина. От движений Сергея Сергеевича за трибуной половицы пошатывались, движение пола было заметно даже Игорю с заднего ряда. Он смотрел на опасно покачивающуюся в свете неоновых ламп подставку и все ждал, когда бюст навернется со скатерти. Ринат Иосифович косился на задние ряды со своего ближайшего к трибуне места в первом ряду, что тоже не добавляло покоя половицам. Очки Рината Иосифовича поблескивали, как поблескивал металлический уголок кожаного портфеля, который он держал на коленях.

– Говорить особо нечего, – сказал Сергей Сергеевич, – сработали нормально. Теперь дело за бумажками. Все это оформить нужно, как следует. Я как бы понимаю, что очевидное говорю, но каждый раз косяки какие-то всплывают. Есть строгие нормы, их нужно придерживаться. Я понимаю, что недели бездействия иногда расслабляют и Новый год на носу, у кого-то все из рук валится по причине житейской неустроенности. И дело кажется неблагодарным – своих собственных граждан в сортирах мочить. Но каждый раз вам, что ли, напоминать? Все спецслужбы этим занимаются, так или иначе, валят собственных граждан ради безопасности государства и ради безопасности остальных граждан. Если вам конкретно не известно, ради чего все это, не стоит подрывную деятельность вести в рядах сотрудников.

– Так, может, все-таки стоит сказать из-за чего, а не муть разводить? – спросил Игорь Васильевич. – Из-за этого текучка кадров нездоровая намечается каждый раз.

– Наверху считают, что пока вас целесообразнее использовать втемную, – сказал Сергей Сергеевич. – Я сам каждый раз добиваюсь того, чтобы все сказать, но говорят, что чисто психологически будет тяжелее. Как будто ты не знаешь, не первый раз уже состав полностью обновлялся, а мы и так пробовали и сяк. Так что, ребята, давайте, аккуратнее заполняйте все и не треплите нервы ни мне, ни себе.

Ленин смотрел в зал уверенными гипсовыми глазами, словно желая сказать сидящим то же самое.

– Не нужно никакой клоунады, – продолжил Сергей Сергеевич. – Каждый раз об этом говорю, и все равно каждый раз кто-нибудь пытается выделиться то литературным стилем, то циничными шуточками. Понятно, что вы пытаетесь развеять кажущийся идиотизм, и наверху это понимают. Но слишком усердствовать не стоит. Я бы даже сказал, что совсем не стоит, если бы не был уверен, что кто-нибудь в очередной раз в петросянство ударится.

Игорь не мог представить, что смешного он может написать о допросе. Он читал старые протоколы, чтобы научиться писать свои: там, кроме подробного описания предметов интерьера и телодвижений субъекта и напарников, не было ничего.

– Да, еще. Михаил. Я тебе при всех говорю, чтобы они тебе напомнили, если что, – сказал Сергей Сергеевич; Игорь понял, что Эсэс обращается к Филу, и неприятно удивился тому, что Фил – тезка его сына. – Прекрати эти штучки при устранении, прекрати людям головы сворачивать. Почерк поменяй. Это уже не на бытовуху становится похоже, а на невесть что. Менты отставного или действующего спецназовца ищут, который к алкашам и наркоманам в доверие втирается, а потом им шеи ломает. Там же кухня была, насколько я знаю. Ножа, что ли, не нашел?

Во время всего этого монолога Сергея Сергеевича Игорь ощутил, что душа его как бы покинула тело, как бы не вынеся дикости таких слов, и наблюдает с высоты потолка на убранство и сидящих, и слушает речь Сергея Сергеевича, его глуховатый от добродушного увещевания голос, несколько контрастирующий со смыслом слов, которые он произносил.

– Игорь просто первый раз был, – ответил Фил. – Его Васильич от себя не отпускал. Не думаю, чтобы Игорю понравилось, если бы я у него на глазах начал мужика ножом тыкать. Его и так потом развезло, сам знаешь, как бывает.

Сергей Сергеевич внимательно посмотрел на Игоря, тот спустился с небес на землю и кивнул:

– Может, у меня правда нервы ни к черту, но я до сих пор еще в таком состоянии. А если бы Фил еще и за нож взялся, я не знаю, что бы со мной сейчас было. Это для меня непривычно, мягко говоря.

– Ну, понятно, – сказал Сергей Сергеевич, и по его голосу было понятно, что он не отмахивается, а правда понял всю тогдашнюю обстановку. Игорь прочел в его поросячьих глазках даже что-то вроде сочувствия.

– Ладно, – сказал Сергей Сергеевич, – давайте по норам. И затягивать не нужно. Поменьше перекуров, быстрее сделаете – быстрее освободитесь.

– Ой, а то непонятно, – сказал Игорь Васильевич и стал подниматься с кресла, и все остальные, включая Игоря, тоже завставали.

– Тебя-то это как раз и касается, – сказал Игорю Васильевичу Сергей Сергеевич.

У себя в кабинете Игорь включил компьютер и задумчиво откинулся на спинку стула. Еще до задания он купил новый монитор и клавиатуру (мышь его устроила), и на монитор и на клавиатуру Ринат тут же налепил инвентарные номера. Не получив еще первую зарплату, Игорь потерял на работе нервы и часть денег, это его как человека с высшим экономическим образованием и просто здравомыслящего человека несколько угнетало. Теперь он должен был первым делом описать квартиру типа, которого он не знал. В этом тоже вроде бы не было никакого смысла.