Русская Америка: от первых поселений до продажи Аляски. Конец XVIII века — 1867 год

По существу, правительство Павла I, создавая Российско-Американскую компанию, действовало точно так же, как правительство Георга III, всемерно укреплявшего в 70–80-е годы XVIII в. Британскую Ост-Индскую компанию. Российское правительство было заинтересовано в том, чтобы превратить пока еще редкую сеть промысловых факторий в свои опорные базы на Алеутских островах и в Северо-Западной Америке. Причем интересы правительства совпадали с интересами влиятельных групп русского купечества, которые приобрели опыт эксплуатации промысловых ресурсов в тихоокеанских водах.

Р.В. Макарова отмечает, что русское правительство должно было энергично вмешаться в дела купеческих компаний еще и потому, что в Северо-Западной Америке нарастала угроза англо-американской торговой экспансии{189}.

Заручившись правительственной поддержкой, Российско-Американская компания в 1799 г. осуществила новый шаг в своем движении на юг, к плодородным землям бассейна реки Колумбия и Калифорнии. Важным объектом на этом пути был Ситха, где английские и американские купцы уже более десяти лет беспрепятственно вели торг с тлинкитами, снабжая их огнестрельным оружием. В июле 1799 г. туда на галере «Ольга» прибыл Баранов с людьми, с тем чтобы основать на Ситхе крепость, которую наименовали «Св. Архистратига Михаила». Отныне районом охоты на морских бобров стали небольшие заливы архипелага Александра. «Впрочем, — отмечал Хлебников, — г-н Баранов имел в виду и политические причины, чтоб распространить владения России до Нутки, дабы предупредить занятие по сему берегу от других народов. Причины сии были одобрены вышним правительством»{190}.[25]

Залив Нутка издавна привлекал внимание русских. В 1792 г. Баранов пытался доказать встреченному им в тихоокеанских водах шкиперу судна «Феникс» англичанину Мору, что «берег американской до самой бухты Лтуа, в соседстве Нутки находящейся, принадлежит России по первым ея тех мест приобретениям от времени 1740 года»{191}. Этим как бы оговаривалась принадлежность и залива Нутки России. Однако от бухты Льтуа (Литуя, 58° 32') до Нутки было еще значительное расстояние, на котором разместились архипелаг Александра и архипелаг Королевы Шарлотты.

В районе залива Нутка на острове Ванкувер всех опередили испанцы, воздвигнувшие там в 1789 г. поселение, которое, правда, вскоре было ими покинуто и возобновлено в 1792–1795 гг. Еще одно поселение было ими основано в 1792 г. у мыса Флеттери (в современном штате Вашингтон). Право на залив Нутка с 1789 г. оспаривалось англичанами. Конфликт между Испанией и Великобританией разрешился в 1790–1794 гг., когда обе страны пришли к соглашению совместно пользоваться этим районом{192}.[26] Однако в начале XIX в. там уже хозяйничали англичане и американцы, доставлявшие из Нутки и с Шарлоттских островов пушные товары прямо в Кантон, подрывая тем самым русскую торговлю с Китаем через Кяхту. Конкуренция, носившая исключительно острый характер, привела к тому, что вооруженные английским огнестрельным оружием тлинкиты летом 1802 г. напали на крепость Архистратига Михаила и, как доносил Кусков Баранову 1 июля 1802 г., «крепость и все здания превращено в пепел, и люди истреблены». Приходилось думать о том, как «подать помощь к спасению страждущим нашим русским и кадьякским, скитающимся по лесам и изнуренным от голода»{193}.

Если при первом водворении на Ситхе в 1799 г. Баранов «одаривал жителей и испросил согласие их на постройку укрепления, обнадеживал оных своим покровительством и защитою от соседей»{194}, то вторичное заселение русскими Ситхи вызвало сопротивление тлинкитов и проходило под защитой шлюпа «Нева», пришедшего «вокруг света» под командованием Лисянского. 8 октября 1804 г. Баранов, подняв русский флаг посреди покинутого тлинкитами селения, основал крепость Ново-Архангельск{195}. С августа 1808 г. Ново-Архангельск стал местопребыванием главного правителя и центром Российских владений в Америке{196}.

Осенью 1805 г. эскимосы-угалахмюты, обитавшие на тихоокеанском побережье между устьем Медной и заливом Якутат, сожгли русское укрепление на берегу залива. Из находившихся там 40 человек спаслись, но попали в плен 13, среди них две женщины и трое детей{197}.

Все эти события несколько задержали, но не остановили продвижение русских на юг. Идея основать поселение в Калифорнии принадлежала Шелихову, который в мае 1786 г., покидая Кадьяк, в подробном «наставлении» своему поверенному К.А. Самойлову писал: «поступать расселением российских артелей для примирения американских и прославления Российского государства по изъясненной земле Америке и Калифорнии до 40-го градуса»{198}. Первое плавание из Ново-Архангельска в Калифорнию осуществил в 1806 г. Н.П. Резанов. Прибыв на корабле «Юнона» в залив Сан-Франциско, он не только сумел вступить с испанцами в переговоры о торговле и получить столь необходимые в то время для русской колонии продовольственные припасы, но и «узнал, что далее к северу испанцы нигде не имеют оседлостей. Сия мысль, — отмечал Хлебников, — сообщена г-ну Баранову, а через Главное правление была известна правительству и удостоена вниманием оного»{199}.

В течение 1806–1808 гг. русские посещали залив Бодега (наименованный ими заливом Румянцева) и производили там промысел морских бобров. В ноябре 1811 г. Баранов отправил туда из Ново-Архангельска своего помощника Кускова на шхуне «Чириков» с 25 русскими работными и партией алеутов на 40 байдарках. Сам залив оказался неудобным для заселения, так как берега его были безлесны. Поэтому для поселения был выбран высокий обрывистый лесистый берег, удаленный, правда, к северу на 18 миль от удобной гавани залива Бодега. «Приготовив лесу в начале 1812 года, — писал Хлебников, — в июне месяце основали заселение в широте 38° 33' и долготе 123° 15', на возвышении от поверхности моря 110 фут перпендикулярно»{200}.

Селение и крепость Росс — это самое южное из русских поселений в Америке, если не считать появившейся несколько позже русской одиночки на «Ферлонских островах» (острова Фараллон у мыса Дрейка), где производился промысел сивучей и морских котов.

В 1833 г. возникли три большие фермы («ранчо»): ранчо Василия Хлебникова у поселения Росс (около 70 акров), ранчо Петра Костромитинова (100 акров) сразу же к югу от устья реки Славянки и ранчо Егора Черных — в 5 милях к северу от залива Бодега{201}.

1819–1867 годы

Начиная с 1819 г. в истории русских поселений в Северо-Западной Америке отчетливо проявилась тенденция к перебазированию на север. Это было вызвано непрерывно нараставшей англо-американской экспансией, приостановить которую Российско-Американская компания при ее крайне ограниченных возможностях не могла. Кроме того, к югу от залива Аляска морской зверь в результате хищнического истребления русскими, английскими и американскими компаниями появлялся все в меньшем количестве. На севере же лежала еще неизведанная, богатая пушным зверем земля, населенная разноязыкими народами.

Отправляя с Кадьяка в 1818 г. сухопутную экспедицию на север, главный правитель Российских колоний в Америке Л.А. Гагемейстер писал: «Дай бог, чтоб Север открыл нам сокровища: юг не так-то благостен — Сандвические (Гавайские. — С. Ф.) острова отказались{202}, а в Россе нет бобров и всякий промысел в малом количестве…»{203}

Первоначально Гагемейстер предполагал более прочно обосноваться в районе озера Илиамна, сохранив в Кенайском заливе лишь Николаевский редут и упразднив Александровскую крепость. «Буде отныне занимаемого Александровскою крепостью нет и выгод, — писал он Кадьякской конторе 20 января 1818 г., — назвать вновь имеющую быть заведенною на Илиамне сим именем, вместе с которым перенести имущество из старой в новую, а старую оставить или разобрать»{204}.

Та же участь ожидала и Воскресенскую артель в Чугатском заливе, которую Баранов рекомендовал уничтожить и «из коей по ветхости строения советовал выбрать железо… переместить русских и каюр на Илиамну, как жителей коренных останется мало, стараться согласить их к переезду»{205}.

Однако переносить имущество из старых поселений пришлось не на озеро Илиамну, а в устье Нушагака. Гагемейстер, отправив в 1818г. экспедицию на север во главе с Корсаковским, решил использовать ее для выбора подходящего места на Нушагаке, где можно было бы построить редут[27]. 1818 год обычно в литературе называется годом постройки Ново-Александровской крепости на Нушагаке. Однако Загоскин{206} и Тихменев{207} указывают год 1820-й. На это расхождение в датах обратил внимание американский этнограф К. Осгуд, наиболее детально исследовавший историю заселения русскими глубинных районов Аляски{208}. Изученные нами архивные источники показали, что эти данные могут быть уточнены.

В предписании байдарщику Сороковникову за № 284 от 4 декабря 1818 г. новый главный правитель С.И. Яновский указывал: «Назначаю тебя байдарщиком в Александровскую крепость [на Кенайском полуострове], которую намерен перенести в устье р. Нушагак… Придя туда, надо избрать выгодное местоположение, чтобы наперво построить будку; место надо избрать, чтоб было подле реки, чтоб на возвышенном месте, дабы река не могла при разливании потоплять; поблизости чтоб было много лесу; вблизи чтоб не было места, которое выше сего, где намерен строить крепость… Когда окончите будку, тотчас поставить ружья, потом начать строить казарму не так большую, дабы к зиме окончить»{209}.

В Кадьякскую контору Яновский также отправил «предложение» за №289 от 5 декабря 1818 г., в котором говорилось, что строительный отряд из 10 русских и около 15 алеутов должен следовать на север к устью Нушагака в 1819 г. тем же маршрутом, каким отправится новая экспедиция Корсаковского, «но только экспедиция не должна их дожидаться, а прямо итти вперед, людей для заселения надо будет отправить в байдарах… дабы они могли взять все нужное для заведения»{210}. Отряд Корсаковского после отыскания на севере реки Хеуверен должен был «на зимовку ращитывать, дабы поспеть на устье реки Нушагак, где, — писал Яновский, — предполагаю сделать заселение нынешнее [1819 г.] лето»{211}.

В 1821 г. главное правление вдогонку отправившемуся в колонии новому главному правителю М.И. Муравьеву послало письмо с просьбой проверить на месте, возможно ли выполнить проект Яновского, изложенный последним в донесениях от 15 февраля и 30 апреля 1820 г. Яновский сообщил, что он «по уверению морехода Пометилова о мелководий реки Нушагак, при которой построена новая оседлость, крепостца Ново-Александровская, намеревается уничтожить сию крепостцу, перенесть на реку Куст-Кохан [Кускоквим], описывая при том пользу, какую можно получить от сего перевода»{212}.

Исходя из того, что уже 15 февраля 1820 г. Яновский сообщил главному правлению, что крепость Ново-Александровская в устье Нушагака построена, работы по возведению крепости, как и предполагалось, удалось осуществить летом 1819 г.

Ново-Александровская крепость стала отправным пунктом для организации русских поселений на Кускоквиме. Но прошло еще 13 лет, прежде чем на Кускоквиме появился первый русский торговый пункт, при впадении притока Холитна — Хулитнакская одиночка (1832 г.)[28]. Это было хотя и небольшое, но первое русское поселение внутри Аляски, расположенное далеко от океанского берега и достижимое лишь сухим путем. Оно появилось в итоге исследовательских экспедиций, предпринятых корпуса флотских штурманов прапорщиком И.Я. Васильевым из Александровского редута вверх по Нушагаку (1829 г.), на запад и северо-запад от редута до реки Тогиак (11 июля 1829 г. — 15 января 1830 г.) и на Кускоквим до среднего его течения (летом 1830 г.). Начальником Хулитнакской одиночки стал креол Семен Лукин, сопровождавший на Кускоквим в качестве толмача Васильева. Несколько позднее Хулитнакская одиночка была перенесена на другой берег вниз по течению Кускоквима и поставлена напротив устья Квыгыма. В 1841 г. она была преобразована в редут, получивший название Колмаковского в память его основателя Ф.Л. Колмакова (ум. 1840){213}.

В 1833 г. после морских экспедиций Этолина и Тебенькова, изучавших побережье Аляски в районе залива Нортон, на восточной стороне острова Св. Михаила, отделенного от материка узким проливом, в 60 милях к северо-востоку от устья Юкона было основано поселение, получившее название Михайловского редута[29]. Отсюда были совершены экспедиции на Квихпак (Юкон) креолом Андреем Глазуновым в 1835 г. и два похода (1838–1840 гг.) креолом Петром Малаховым (сыном Василия Ивановича Малахова — бывшего начальника Николаевского редута в Кенайском заливе). Малахов впервые достиг Нулато в марте 1838 г. и спустя год снова вернулся туда. В мае 1839 г. в полуверсте от селения местных жителей была срублена Малаховым жилая изба. Вскоре построены были кладовая и баня на одной связи. Однако в 1841 г. постройки погибли при пожаре, и одиночка Нулато была возведена заново{214}. Артель русских промысловиков обосновалась в селении Нулато (среднее течение Квихпака), которое и стало самым северным русским пунктом во внутренней Аляске{215}.

На тихоокеанском побережье таким пунктом стал организованный вблизи эскимосского селения небольшой русский торговый пост — Уналакликская одиночка — в устье Уналаклика, с востока впадающего в залив Нортон. Как установлено было Загоскиным, по Уналаклику осуществлялось оживленное сообщение между эскимосами северной части залива Нортон и индейцами Квихпака (Юкона), в связи с чем Загоскину представлялось более выгодным учредить форт на этом месте, нежели иметь его на острове Св. Михаила. В августе 1842 г. Загоскин принял решение основать невдалеке от устья на правом берегу Уналаклика, где уже имелись компанейские строения (одна изба и «вешала» для сушки рыбы), торговый пост на четырех человек{216}.

В связи с перемещением торгового центра из Бристольского залива на север, в Михайловский редут, сообщение с редутом по морю было регулярным, и Ново-Александровская крепость на Нушагаке утратила свое значение. Поэтому в 1844 г. она была реорганизована в «одиночку»{217}.

В 1845 г. в эскимосском селении Икогмют, отстоящем от Михайловского редута приблизительно на «200 верст» вверх по Квихпаку, разместилась Квихпакская миссия (современная Русская миссия) во главе со священником из креолов Яковом Нецветовым. В ее ведении должны были находиться жители Квихпака, Кускоквима и их притоков{218}.

По-видимому, в эти же годы была основана к югу от Михайловского редута, «в трех верстах» от впадения в Квихпак реки Нычиглык (правый приток), Андреевская одиночка, которая была разорена аборигенами в 1855 г.243 В литературе встречается также указание на существование еще двух русских поселений на Квихпаке ниже Андреевской одиночки — Алексеевского и Комаровского. Последнее располагалось на побережье залива Нортон у устья самой северо-восточной протоки Квихпака.

За четверть века, с 1819 по 1843 г., Российско-Американская компания создала сеть своих опорных пунктов на северо-западном побережье и во внутренних районах Аляски.

Однако темпы продвижения в глубь материка оставались медленными, поскольку компания не могла — в условиях ничтожного притока русского населения из метрополии — эффективно осваивать труднодоступные территории аляскинского Севера. В силу этого Российско-Американская компания уже к концу 40-х годов XIX в. фактически бессильна была приостановить английскую экспансию в бассейне верхнего Юкона. После того как Компания Гудзонова залива основала в 1847 г. Форт-Юкон, англичанам открылся путь по этой реке к Тихому океану.

В то время когда Российско-Американская компания предпринимала усилия для расширения торговых связей с аборигенным населением на севере Аляски, в более южных широтах ее все сильнее теснили англичане и американцы. По договору 1818г. вся территория с 42 по 54° 40' с. ш. была занята совместно Англией и Соединенными Штатами. «Должно только вообразить, что селения наши не составляют более 2 тысяч жителей, в том числе до 500 русских, рассеянных на пространстве нескольких тысяч верст, и тогда откроется, сильны ли они противостоять совместничеству предприимчивых, богатых капиталами и многочисленных американских купцов, издавна стремящихся к разрушению нашей Компании, если отнят будет единственный оплот, доселе Компанию ограждавший», — сообщало главное правление Российско-Американской компании 12 июня 1824 г. министру финансов Е.Ф. Канкрину по поводу параграфа конвенции 1824 г., разрешавшего американским судам приставать к берегам русских владений в Америке для торговли с коренным населением{219}.

В июне 1825 г. общее собрание акционеров Российско-Американской компании одобрило проект главного правления о переносе главного центра колоний из Ново-Архангельска обратно на Кадьяк. Одновременно главному правителю колоний Муравьеву было предложено занять 50 промышленными Озерский редут, переименовав его в Ново-Архангельский порт[30].

В апреле 1827 г. было подтверждено решение: «Ново-Архангельск вовсе оставить, а правление, контору, гарнизон и пакхауз перевести в Павловскую гавань на Кадьяк, и сделано уже о том представление в правительство»{220}. Решение покинуть колониальную столицу обосновывалось следующим образом: «Ситха не приносит и не может приносить Компании никакой пользы, а между тем защита сего острова представляет собой первейшую заботу колониального начальства, отнимает у колоний главное людство и вообще требует неумеренных и неуместных пожертвований, и потому, чем скорее оставить сие место, тем для Компании полезней…»{221} Однако перенос столицы не состоялся, так как у Российско-Американской компании не хватало рабочих рук и средств для одновременного продолжения зверобойного промысла, поддержания порядка в Ново-Архангельске и широкого строительства на Кадьяке, необходимого для перевода туда колониального управления.

Теснимая с юга американцами, а с северо-востока англичанами Российско-Американская компания вынуждена была постепенно покидать занятые ею на Северо-Американском материке позиции.

В 1839 г. Российско-Американская компания обратилась в министерство финансов с ходатайством о разрешении упразднить колонию Росс. В 30-х годах XIX в. в Калифорнии, которая в 1848 г. была аннексирована США, усилилось американское влияние. Как отметил Окунь, Российско-Американской компании не удалось воспользоваться американо-мексиканским конфликтом, с тем чтобы округлить территорию русского заселения в Верхней Калифорнии. Кольцо американских поселений вокруг Росса сжималось все сильнее. В 1841 г. селение Росс было продано подданному Соединенных Штатов швейцарского происхождения Суттеру. «Сразу же после ликвидации Росса, — пишет Окунь, — компания на североамериканском побережье начинает терять под видом аренды один свой участок за другим»{222}.

По конвенции между Россией и Англией 1825 г. в широте архипелага Александра за Россией была оставлена береговая полоса Американского материка шириною в 30 миль. При этом английским промысловикам было предоставлено право судоходства по всем рекам, пересекающим пограничную черту между русскими и английскими владениями.

В 1834 г. Российско-Американская компания предприняла попытку приостановить продвижение Компании Гудзонова залива в районе реки Стикин. В устье этой реки был основан Дионисиевский редут (56° с.ш., 132° 10' з.д.)[31]. Однако эта мера несколько оттянула, но не предотвратила вынужденную передачу материковой территории во владение Компании Гудзонова залива. Эта передача была оформлена в виде контракта на аренду в 1839 г.[32]

Таким образом, у Российско-Американской компании, постоянно ощущавшей острую нехватку людей и наталкивавшейся на сопротивление индейцев-тлинкитов, не было возможности заселить и освоить даже территории, находившиеся в непосредственной близости от Ново-Архангельска. С середины 20-х годов XIX в. ею были предприняты шаги к более полному хозяйственному освоению и заселению Курильских и Алеутских островов, а также залива Аляска. В 1826 г. поселение на острове Атха (в группе Андреяновских островов), строения которого к тому времени обветшали, было перенесено из западного Коровинского залива в восточный залив Назан того же острова{223}.

В 1828 г. с разрешения правительства было возобновлено покинутое русскими в 1805 г. поселение на 18-м Курильском острове — Урупе. Главный правитель колоний П.Е. Чистяков отправил туда мичмана Этолина с промысловой партией из 50 человек, которая до осени успела окончить на острове все необходимые постройки. В 1830 г. было «высочайше» утверждено постановление Сибирского комитета, согласно которому Российско-Американской компании было предложено принять Курильские острова в свое ведомство, «привести в известность число жителей на тех островах, учредить на Семусире [Симушир] контору». В том же году в гавань Бротон на острове Семусире был послан отряд со всеми материалами и припасами, необходимыми для организации поселения. Это приблизило владения Российско-Американской компании к Японии{224}.

В 1830 г. после возобновления промысла морских бобров в Охотском море была основана «оседлость» на острове Большой Шантар, просуществовавшая до 1833 г., когда промысел иссяк{225}.

«Высочайшее повеление» от 2 апреля 1835 г. разрешало оставаться навсегда в колониях и устраивать особые поселения бывшим служащим Российско-Американской компании, обзаведшимся семьями. Такие же поселения рекомендовалось создавать и для креолов[33]. В связи с этим началось устройство поселений на островах Еловом (близ Кадьяка) и Афогнаке, а также на Кенайском полуострове на берегу Кенайского залива; в устье реки Нинилчик (севернее мыса Бэд) было основано сельскохозяйственное поселение из «колониальных граждан», получившее наименование Нинилчик{226}. В 1844 г. на восточном берегу Кенайского залива были основаны сельскохозяйственные поселения: Качемак, Касилов, Кенай, Кнык, Матануска, на северо-западном берегу — Российское селение (современные города Селдовия, Касилов, Кенай, Кник, Матануска, Тайонек){227}.

В 1845 г. в Кенайский залив была отправлена духовная миссия, разместившаяся, по-видимому, в Кенае и в селении Кнык{228}.[34]

Начавшееся в 1848 г. исследование угольных пластов, залегавших близко к поверхности на Кенайском полуострове от Английской бухты (Порт-Грейам) до Николаевского редута, повлекло за собой создание там промышленного поселения. Согласно сообщению Тихменева, в годы правления в колониях С.В. Воеводского (1845–1859 гг.) в Английской бухте было «устроено все необходимое для разработки каменного угля, а именно — поставлены машины и отстроено для жилья служащих и рабочих при этом деле 15 домов, казарма для 70 человек, часовня и разные службы»{229}.

Стремясь приостановить утечку мехов к Компании Гудзонова залива с территорий, лежащих восточнее залива Принс-Вильям (от индейцев-медновцев и колчан), Российско-Американская компания учредила в 1858 г. Медновскую одиночку (современный город Тарал) в среднем течении реки Медной (Коппер){230}. Это было последнее поселение, основанное русскими на Аляске.

Американский исследователь К.Г. Стоун, изучая вопрос о характере размещения и функциях бывших русских и современных американских поселений на Аляске, пришел к выводу, что 47 из нынешних американских населенных пунктов основаны на местах прежних русских поселений периода 1784–1867 гг.{231}

В конечном итоге при продаже Россией Аляски США за Российско-Американской компанией числилось «по приблизительному учету» всего 34 населенных пункта, которые были перечислены в «Ведомости к докладу правительственного комиссара Энгельгардта, 1866 г.»{232}.

Приводим перечень этих поселений, сохраняя транскрипцию их наименований и последовательность, принятые в документе:

Ново-Архангельск. Озерский редут.

В Уналашкинском отделе: Уналашка, Бельковское селение, Моржевое селение, Унга.

В Атхинском отделе: острова Атха, Атту, Беринга, Медный.

Курильские острова: Шумшу, Семусир.

В Северном отделе: острова Св. Павла и Св. Георгия; Михайловский редут и в его ведении Колмаковский редут, Северная одиночка, Уналаклинская одиночка, Андреевская одиночка.

В Кадьякском отделе: Кадьяк (Павловская гавань); одиночки на острове Кадьяк: Чиниакская, Кальсинская, Орловская, Трехсвятительская, Карлукская; одиночки: Афогнакская, Укамокская, Катмайская, Нушагакская, Иляминская, Медновская; Николаевский редут, Константиновская крепость, Кенайская (Угольная) упраздненная экспедиция.

Русское население в Русской Америке.

1778–1867 годы

Можно смело сказать, что с того времени, как экспедицией Кука в 1778 г. был зафиксирован численный состав русских промышленных на Уналашке и на островах вблизи нее (около 500 человек), эта цифра оставалась в течение следующего десятилетия приблизительно стабильной, хотя партии промышленных сменяли одна другую. В 1788 г. испанская экспедиция Э.Х. Мартинеса и де Аро также получила на Кадьяке и Уналашке сведения, что между Уналашкой и берегами Чугатского залива находилось около 500 русских. Лишь к апрелю — июлю 1794 г., ко времени пребывания в заливе Аляска английской экспедиции Ванкувера, это число сократилось приблизительно до 400 человек. Однако уже в сентябре 1794 г. оно вновь возросло за счет прибывших на Кадьяк из Охотска 182 выходцев из России, и, таким образом, вполне вероятно, общая численность русских в Северо-Западной Америке значительно превысила цифру 500.{233}

В 1794 г. предприимчивый Шелихов в дополнение к своим «Северо-восточной» и «Курильской» компаниям основал филиал первой под названием «Северная Американская компания». Он ставил перед ней цель: «с острова Уналашки обнять всю северную часть Америки, касаясь и противулежащую к ней Чукоцкую землицу… иметь ярмонги и с народами, там обитаемыми, завесть связь и торговлю». Для пополнения народонаселения к 140 работным, уже находившимся в Америке в распоряжении «Северной Американской компании», Шелихов отправил в 1794 г. из Охотска на судне «Симеон» более 70 работных на острова Прибылова{234}.

Судя даже по этим отрывочным цифровым данным, можно предполагать, что в период, предшествовавший созданию «Американской соединенной компании» (1797 г.), в Северо-Западной Америке (включая Уналашку и острова Прибылова) в составе отрядов, принадлежавших различным купеческим компаниям, трудилось на зверобойных и пушных промыслах около 650 промысловиков — выходцев из России[35].

С 1799 г., когда Российско-Американская компания стала единовластной хозяйкой всех морских зверобойных и пушных промыслов на тихоокеанских островах и в Северо-Западной Америке, вольный промысел другим компаниям был запрещен под угрозой конфискации всего добытого в пользу Российско-Американской компании. Все частные купеческие компании, капиталы которых не вошли в состав новой монопольной компании, вынуждены были покинуть русские владения в Америке.

В течение почти семидесятилетнего периода своего существования Российско-Американская компания, используя предоставленную ей монополию, строго регулировала приток новых поселенцев в Америку. Можно согласиться с Окунем, что для Российско-Американской компании, систематически испытывавшей недостаток рабочих рук в колониях, было чрезвычайно важно создать там постоянное русское оседлое население, без чего прочное освоение края было невозможно. Однако от внимания исследователей ускользали, на наш взгляд, противоречивость и сложность в действиях самой Российско-Американской компании, которая не только стремилась привлечь рабочие руки в колонии, но и вовремя ограничить их избыточный приток.

Окунь ссылается на проект Резанова о реорганизации колоний, отправленный последним в 1805–1806 гг. из Ново-Архангельска в Петербург главному правлению Российско-Американской компании. Согласно этому проекту, в колонии «нужно поболее приглашать русских… всем им отвести земли на возделывание и в постройках сделать помощь от компании». Это должно было быть население, пишет Окунь, не зависимое от компании, нечто вроде американских фермеров{235}. Надо полагать, такой проект не привлекал не только царское правительство («У матерых крепостников, — пишет Окунь, — появилось опасение, что возможность уйти в американские колонии могла показаться соблазнительной слишком большому числу российских подданных»){236}, но и саму Российско-Американскую компанию. Ведь компания, в деятельности которой неизменно проявлялись характерные черты промысловой монополии, главные источники дохода связывала с эксплуатацией коренного населения: в мирском зверобойном промысле на нее трудились алеуты и кадьякские эскимосы, добычей «земляного» зверя и посредничеством в обменных операциях с эскимосами и индейцами на севере Аляски занимались главным образом индейцы-танаина, медновцы (группы атапасков) и индейцы-тлинкиты.

Выходом из создавшегося положения для компании было бы получение в собственность крепостных крестьян, и поэтому Шелихов с самого начала организации постоянных поселений в Америке ходатайствовал о таком праве для Северо-восточной компании. Ему это не удалось, так же как впоследствии и главному правлению Российско-Американской компании. Но когда вопрос об освоении Аляски силами крепостных крестьян отпал, Российско-Американской компании выгоднее было, как отмечал Окунь, не привозить в колонии новых поселенцев (трудность и дороговизна перевозок, обучение вновь прибывающих и т.д.), а изыскивать способы к удержанию ранее туда попавших{237}.

Несколько односторонним представляется объяснение М.И. Белова, который причины малочисленности русского населения на Аляске усматривает лишь в «политике своеобразного тормоза массового передвижения на восток, проводившейся царским двором с железной последовательностью»{238}.

В подтверждение выдвинутого нами тезиса попытаемся (не претендуя на широкие обобщения) проанализировать некоторые данные. Цифровой материал заимствован нами из разнообразных источников; наибольшую трудность представляли розыски данных о численности народонаселения в начальный (с 1799 по 1829 г.) и заключительный периоды (1864–1867 гг.) действия Российско-Американской компании. По первому из указанных периодов нами использованы частично неопубликованные архивные материалы (среди них «Краткие объяснения, сделанные… Кадьякским архимандритом Иоасафом»{239}). Нами использованы также данные Головнина, Хлебникова, Тихменева и др. При этом полностью отсутствовали в нашем распоряжении цифровые материалы по годам: 1800–1804, 1806–1816, 1820, 1823, 1825, 1826, 1829. Данные по 1830–1860 гг. заимствованы из доклада Комитета об устройстве русских американских колоний 1863 г.{240} Комитет в свою очередь основывался на отчетах, периодически публиковавшихся главным правлением Российско-Американской компании. По 1862 и 1863 гг. нами также использованы подобные отчеты. Отсутствуют сведения по годам: 1855, 1861, 1864–1866. Для выяснения численности русского населения на Аляске в 1867 г. — в момент продажи ее Россией США — использован неопубликованный источник — «Записка Комитета, составленного из членов от Министерства финансов и морского, и уполномоченного Российско-Американской компании для принятия подготовительных мер к исполнению трактата об уступке»{241}.

Использованы также данные о «белом» населении Аляски после ее продажи — в 1870, 1880 гг. — на основании проведенных в эти годы в США официальных переписей населения{242}.

Все эти цифры помогают выявить некоторые закономерности в динамике численного состава русского, аборигенного и креольского населения в Русской Америке, наглядно показывают периоды «приливов» и «отливов» русского населения, сокращение численности алеутского и рост креольского населения, в какой-то степени отражают постепенное вовлечение в сферу деятельности Российско-Американской компании все новые и новые аборигенные племена в глубинных территориях Аляски.

Динамика численного состава русского населения в Русской Америке. 1799–1867 гг.

Период	Среднее число человек	Достигнутый максимум в течение указанного периода
		Дата	Число человек
1805–1820 гг.	—	1799 г.	225
1821–1827 гг.	400	Ноябрь 1818 г.	400
1830–1846 гг.	549	1827 г.	734
1846–1851 гг.	669	1839 г.	823
1852–1863 гг.	517	1846 г.	560
1867 г.	618	1858 г.	754
1799–1867 гг.	—	1867 г.	812

1799–1805 годы. Прошло несколько лет после окончательного оформления Российско-Американской компании. Это время организационной перестройки. Еще в 1797–1798 гг. из русских поселений в Америке выбыли последние значительные партии промышленных людей компании Лебедева-Ласточкина. Все остальные купеческие компании также вынуждены были прекратить промысел. Численность русских в Америке резко сократилась — с 650 (1797 г.) до 225 (1799 г.). Одновременно в Охотске появилось большое количество свободных рабочих рук, которые отныне могла использовать Российско-Американская компания. На первых порах она для привлечения людей сохраняла условия работы промышленных «на паях», как это принято было и прежде во всех русских промыслово-торговых компаниях. Более того, для привлечения в свои поселения промышленных компания увеличила число «паев». «При соединении компаний, — писал об этом периоде Хлебников, — переменились и виды управления и учреждения заведенных колоний. Составлены были новые условия 1 апреля 1799 года, коими поставлено вместо прежнего положения 192 паев увеличить число людей на паях до 500 человек»{243}.

Результаты не замедлили сказаться, и первая партия из 88 промышленных людей была отправлена в 1799 г. из Охотска на компанейском судне «Феникс», которое, однако, потерпело крушение, не дойдя до Кадьяка. Потеря еще нескольких судов и людей на них сильно подорвала планы компании, затормозив приток в колонии рабочей силы.

Мы не располагаем сведениями о росте русского народонаселения в колониях с 1799 по 1805 г. Однако, судя по тому, что уже с 1803 г. компания начала ограничивать права промысловиков, заставляя их после произведения расчетов с компанией принадлежащие им шкуры морских зверей продавать только компании по установленной ею таксе, можно полагать, что наплыв был значительным. В апреле 1804 г. компания ввела так называемый «валовой контракт», по которому промышленные и мастеровые вместо получения «полупаев» (шкурами зверей) должны были довольствоваться, подобно компанейским служащим, установленным жалованьем и продовольственным пайком. Кроме того, контракт строго оговаривал численность людей на промыслах. Например, в 1804 г. «на Котовых островах (острова Прибылова) и острове Матвея, — согласно сообщению Хлебникова, — определено иметь людей для промысла русских 20, на Уналашке и по всему отделу Лисьей гряды — 50 человек»{244}. Эти ограничительные меры повлекли за собой повторное сокращение численности русских.

1805–1820 гг. Сокращение числа промысловиков было отмечено в сентябре 1805 г. Резановым. «К сожалению, сказать можно, — писал он, — что менее 400 человек или паев составляют ныне всю силу в Америке, держат в подчинении народы, помогают в постройке, и в то же время хотя и слабым кордоном, но сколько можно охраняют все пространство берегов американских… Число людей по обширности заведений крайне недостаточно и останавливает успехи, а умножить их на сем основании (при условии работы на паях. — С.Ф.) будет для компании и для них самих безвыгодно; поелику разжидятся прибыли от промыслов до того, что обоим сословиям (промысловикам и мастеровым. — С.Ф.) будет в тягость»{245}. Все письма Резанова из Ново-Архангельска в Петербург главкому правлению Российско-Американской компании 1805–1806 гг. полны просьб об увеличении в колониях числа русских поселенцев, главным образом для несения гарнизонной службы. Впредь до принятия каких-либо мер для увеличения в колониях русских Резанов составил для Баранова предписание, согласно которому «промыслы производятся американцами, а [российские] люди, для ловли зверей в службу компании вступающие, употребляются единственно на обстройки и укрепление водворения, мореходство и защиту»{246}. Этой меры было, однако, недостаточно, чтобы привлечь в колонии новых работных. В течение всего периода, вплоть до продления в 1821 г. привилегий Российско-Американской компании на следующее двадцатилетие, среднее число выходцев из России не превышало в колониях 400 человек.

1821–1845 гг. Численность русского населения постепенно стала возрастать. При этом компания всеми возможными средствами стремилась задержать промышленных людей, продлить сроки пребывания их в колониях. Текучесть кадров вредила промыслу, увеличивала расходы. Ко времени продления привилегий в сентябре 1821 г. Российско-Американской компании удалось добиться у правительства разрешения по ее требованию возобновлять паспорта работных и служащих колоний по истечении семилетнего срока без непременной явки их в присутственные места в России. Паспорта разрешалось возобновлять при условии, если служащие сами захотят оставаться в колониях или если они являлись должниками компании{247}. Последняя оговорка о задержании должников давала компании повод для оставления в колониях людей по истечении контрактов даже против их желания. Кроме того, всем служащим в компании, какого бы звания они ни были, новые правила разрешали пользоваться правами государственной службы с возможностью получения повышения в чинах и правительственных наградах. Главным правителем колоний «с высочайшего соизволения» мог быть назначен отныне только офицер морской службы. Новые привилегии должны были помочь сохранить в колониях старые и привлечь новые квалифицированные кадры служащих.

Однако, несмотря на принятые меры, состав русского населения в колониях оставался весьма подвижным. Согласно подсчету, произведенному Хлебниковым{248}:

(В период … Из колоний выбыло человек … В колонии прибыло человек)

1818–1826 гг. … 291 … 387

1826–1829 гг. … 120 … 189

Таким образом, за 12 лет (1818–1829), несмотря на убыль из колоний 411 человек, численность русского населения там возросла на 155 человек. Исходя из того, что в начале указанного периода, по сведениям Головнина (1818 г.), в колониях находилось около 370 русских, а в 1830 г. (по документам Российско-Американской компании) — 531 человек, можно прийти к заключению, что в течение этого времени в колониях произошло значительное обновление состава промышленных и служащих.

В среднем число русских колонистов в период с 1821 по 1827 г. возросло до 519 человек, а в 1830–1845 гг. — до 669 человек, и, таким образом, как будто была восстановлена численность 1797 г. В 1839 г. число русских колонистов достигло 823 человек и явилось самым высоким за все время существования Российско-Американской компании.

Однако это было вызвано не только усилением притока людей из метрополии, но и сокращением числа отбывающих из Америки. Многие из промышленных не могли и не хотели покидать колонии. Еще в 1806 г. 33 промышленных подали Резанову в бытность его в колониях прошение об оставлении их навсегда в русских поселениях в Америке, где они «обзавелись уже домами и, женясь на диких (алеутках, эскимосках, индеанках. — С. Ф.), прижили детей». Компания поддержала эту просьбу, однако просила освободить этих промышленных, а также и тех, кто впредь пожелает остаться навсегда в Америке, «от податей, в прежних их жилищах платиться долженствующих»{249}.[36] Государственный совет, рассмотрев 3 августа 1808 г. представление министра коммерции и главного правления Российско-Американской компании, признал «таковую оседлость людей в заведениях Американской компании соединенною с пользою государства». Совет полагал, что «можно бы было позволить селиться там людям свободным, как то: купцам, мещанам, государственным и экономическим крестьянам, ясашным, отставным солдатам и проч. крепостным же с согласия их помещиков». Однако совет тут же рассудил, что «люди сего рода сверх податей в казну обязаны: а) земскими и городскими повинностями, несравненно превышающими казенный с них сбор; б) рекрутскою повинностью. А посему, если дозволить им переселяться в американские заведения с исключением от всех повинностей, то тяжесть сих последних неминуемо падет на прочих обывателей, которые в пользу Компании должны посему будут давать и лишних рекрут, и отправлять за людей ее все земские повинности». Поэтому Государственный совет постановил оставить подателей прошения в колониях на прежних основаниях «не изъемля их навсегда от общих податей и повинностей»{250}.

В 1806 г. промышленные, просившие позволения навсегда остаться в Америке, были трудоспособными, полными сил людьми. Компания не пошла на уплату государству причитавшихся за них податей и повинностей, хотя как будто бы очень пеклась о создании «начального тамо умножения русского прочного людства». Однако почти три десятилетия спустя, когда оставшиеся в живых просители (и им подобные) — старики и инвалиды — стали балластом не только для компании, но потеряли интерес в качестве податных лиц и для государства, правительство пошло на создание так называемого «колониального гражданства».

На основании «высочайшего повеления» от 2 апреля 1835 г. правом на поселение в колониях разрешено было пользоваться только тем из промышленных, кто провел на компанейской службе в колониях «безукоризненно» не менее 15 лет. По утвержденному 10 октября 1844 г. уставу Российско-Американской компании сословие колониальных граждан могло состоять «из Российских подданных и других людей свободного сословия, имеющих право на выезд из Америки и водворяемых там по собственному желанию. Вольнонаемные мещане и крестьяне, находящиеся в Америке по найму компании, кои женились на креолках или американках и по болезненному состоянию, преклонности лет, долговременному там пребыванию, привычке к климату и образу жизни, или потому, что в долгое отсутствие из России лишились в ней ближних родственников и предъявят компании в письменных прошениях желание постоянно там водвориться, поселяются внутри Российских колониальных владений, где Главное правление признает удобнейшим»{251}. Из числа уволенных по старости 80 человек 57 человек с семьями и одиноких остались доживать свой век в колониях, а 23 — пожелали возвратиться в Россию{252}. В 1858 г. сословие колониальных граждан с семьями насчитывало 240 человек{253}.

Это число по каким-то соображениям было Российско-Американской компанией завышено, ибо иначе трудно объяснить, каким образом два года спустя (1860 г.), согласно докладу Комитета об устройстве русских американских колоний, сословие колониальных граждан составляло всего 113 человек (мужчин — 64, женщин — 49), а в 1861 г. их оставалось всего 92 человека (мужчин — 54, женщин — 40), из которых 10 проживало в Ново-Архангельске, 74 — в Кадьякском и 10 — в Атхинском отделах{254}. Рост численности колониальных граждан с 23 человек (в 1844 г.) до 94 (в 1861 г.) был незначительным, ибо в это сословие могли переходить лишь престарелые служащие Российско-Американской компании и инвалиды. Сословие это не могло увеличиваться за счет естественного прироста, ибо поколение, рожденное от браков русских колониальных граждан с аборигенным населением, пополняло сословие креолов. Таким образом, проблема создания постоянного оседлого русского населения в колониях с помощью «колониального гражданства» не могла быть разрешена. В 1844 г. компания с целью «ограничения издержек на содержание колоний» ввела так называемый «штат» (штатное расписание). При этом из числа работных и служащих должны были быть устранены «лица, которые, хотя по долговременной службе компании, и имели право на все внимание к своим заслугам и поддержку, но уже не могли приносить никакой пользы». По составленному новому «штату» положено было иметь во всех отделах колоний служащих на жалованье компании всего 949 человек. Из них: русских и креолов — 613, работников из алеутов — 237, женщин-работниц и на различных должностях — 99. В колониях в это время находилось русских 653 человека, креолов 1593, алеутов 4214{255}.

Таким образом, главное правление вновь ощутимо напомнило мысль, высказанную в свое время Резановым, что компания «должна искать выгод своих в торговле, в которой участвуют одни акционеры, а не промышленные»{256}.

1846–1851 гг. Этот период отмечен новым спадом в численном составе русских колонистов. Вместо среднего числа 669 человек в 1830 — 1845 гг. их среднее число теперь снизилось до 517 человек.

1852–1863 гг. Увеличение численности русских на Аляске в этот период было обусловлено двумя причинами. В 1854 г., в связи с осложнением международной обстановки, русское правительство решило усилить охрану колоний в Америке. С этой целью из Аянского порта в Ново-Архангельск было отправлено 100 «нижних чинов» сибирских линейных батальонов во главе с двумя офицерами[37]. Отправка еще одной столь же крупной воинской группы — из 100 рядовых и 4 офицеров — состоялась также в 1857 г. и вызвана была на сей раз опасностью повторения выступлений тлинкитов, которые в 1855 г. напали на Ново-Архангельск. К 1858 г. численность русского населения в колониях достигла 754 человек. Разумеется, такой прирост русского населения носил временный характер, а само положение воинских подразделений в колониях также было необычно: в отличие от наемных работных и служащих военные должны были нести в колониях лишь гарнизонную службу, находясь на полном содержании Российско-Американской компании, а в свободное время за особую плату могли по желанию выполнять компанейские работы.

Другой причиной увеличения числа русских колонистов явилась начавшаяся с 1855 г. на Кенайском полуострове промышленная разработка каменноугольных пластов. В связи с этим в 1857 г. из Аяна в колонии было послано 77 рабочих, на следующий год — еще 24 человека, в 1861 г. — 49 человек и в 1862 г. — 52 человека. Таким образом, судя по отчетам Российско-Американской компании с 1857 г., за этот период в колонии прибыло 409 человек, и в то же время в отчетах не упоминается о выбытии людей из колоний в Россию{257}. Среднее число русских за этот период вновь возросло и составляло 618 человек в год.

1864–1867 гг. Мы не располагаем данными о темпах пополнения русского населения в колониях в годы, предшествовавшие продаже Аляски. Однако статистика показывает, что число российских выходцев в колониях продолжало расти. Это, надо полагать, было вызвано тем, что переговоры о продаже Аляски велись правительством за спиной компании. Самой же Российско-Американской компанией, согласно «Мнению Государственного совета», утвержденному 14 июня 1865 г. Александром II, привилегии были продлены на четвертый по счету срок — до 1 января 1882 г.{258} О численности русского населения в колониях в 1867 г. мы можем судить на основании упомянутой выше «Записки Комитета… для принятия подготовительных мер к исполнению трактата об уступке»{259}.

Комитет изложил свои соображения по поводу расходов на вывоз из колоний служащих Российско-Американской компании, прибывших на работу в колонии по контрактам. «Этих лиц, — говорится в записке, — всего по последним сведениям со включением их семейств — 812 человек». О численности «колониальных граждан» нет ни слова, ибо «неизвестно, угодно ли правительству принять на себя и в какой мере расходы по переселению этих лиц, и также неизвестно, пожелает ли кто из них оставить колонии». Комитет предлагал телеграфировать в Ново-Архангельск главному правителю колоний, чтобы, заблаговременно «объявив служащим об уступке колоний и предстоящем вскоре прекращении действия всех заключенных компанией контрактов, отобрать у них подписки в месячный срок в желании или нежелании выехать в Россию, с тем, что изъявление желания остаться в колонии (так в тексте. — С. Ф.), лишатся права на даровой выезд за счет правительства. Сверх того, из желающих выехать собрать в Ново-Архангельске и отправить возможно большее число пассажирами на компанейском кругосветном судне в Кронштадт, а кого нужно — в Приамурский край на компанейских же судах».

В «Условиях к пояснению трактата»{260}, составленных и утвержденных уполномоченными со стороны России Коскулем, Пещуровым и государственным секретарем США Сьюардом, оговорены были два момента. 1) Компания обязывалась завершить все свои дела в колониях «как можно скорее, но в крайнем случае отсрочка может быть допущена не более трех лет». 2) В пользование рабочих и служащих компании на некоторое время должны были быть оставлены занимаемые ими здания и «магазины» (склады). Согласно отчету капитана 2-го ранга Коскуля, второй пункт условия не был выполнен американцами: тотчас после официальной церемонии спуска флага Российско-Американской компании в Ново-Архангельске (18 октября 1867 г.) все самые необходимые здания — дом главного правителя, казармы, клуб, где квартировали служащие, мастерские, эллинг и значительная часть «магазинов» (складских помещений) были заняты американскими властями. Российско-Американская компания вынуждена была большую часть своих служащих в позднее осеннее время разместить на жительство на кораблях и спешить с увольнением и отправкой их из Ново-Архангельска. В связи с таким нажимом американцев компании пришлось отправить многих своих служащих через Панаму, что было значительно дороже отправки на компанейских судах. Корабль «Царица», направлявшийся в Россию, был переполнен пассажирами и ценным грузом мехов. В Ново-Архангельске находились компанейские суда — барки «Меньшиков» и «Нахимов», которые, однако, нуждались в ремонте. Поэтому Коскулем был куплен за 25 тыс. долларов корабль «Крылатая стрела» для отправки в Кронштадт 20 человек служащих и груза. Ремонт судов в колониях стал невозможен. Как сообщал Коскуль, «рабочие наши частию по наущению американцев, а главное в следствие отсутствия какого-либо условия, по коему американские власти были бы обязаны защищать права Компании, не выходили на работы, ссылаясь на большую плату, предлагаемую им американцами, а именно от 3 до 5 долларов в день, а при напоминании им о заключенных с Компанией контрактах отзывались, что они по силе трактата переходят в американское гражданство, причем прежние их контракты недействительны; на агитирование, то есть вычет заработной платы в прогульный день, они не обращали внимания, получая у американцев большую заработную плату»{261}.

Аборигены Алеутских островов и Аляски

При появлении русских на Алеутских островах, по данным А.С. Полонского, на Ближних, Крысьих и Андреяновских островах было 2200 алеутов, на Лисьих — не менее 10 000. В 50–70-х годах XVIII в. коренное население островов Алеутского архипелага значительно уменьшилось. Полонский указывает, что, когда по распоряжению Болыиерецкой канцелярии в 1779 г. «были посланы на разных промышленных судах нарочные для произведения подлинного исчисления островных жителей, оказалось, что на одиннадцати островах Лисьей гряды сохранилось 2850 человек. Помимо этого, на Унимаке, островах Креницына, оконечности полуострова Аляски и на Унге — в восьми селениях насчитывалось 946 человек»{262}.

Согласно докладу Комитета об устройстве русских американских колоний, по переписи, произведенной в 1806 г. по приказанию Резанова, алеутов насчитывалось 5234 человека, а к 1 января 1818 г., поданным Российско-Американской компании, их числилось всего 3252 человека. Однако по сведениям 1822 г., которые комитет считал «первыми точными», алеутов числилось 5334, кенайцев (индейцев-танаина, обитавших по берегам залива Кука) — 1432; чугачей (эскимосов, обитавших по берегам залива Принс-Вильям) — 479. Все население Русской Америки (вместе с 488 русскими) составляло в 1822 г. 8286 человек{263}.[38]

По сведениям, ежегодно доставлявшимся с 1830 г. колониальными властями в главное правление Российско-Американской компании, в 1830 г. алеутов стало 6864, в 1838 г. — 6259, а в 1839 г. число их уменьшилось на одну треть, а именно до 4303 человек{264}. На первом этапе действия многочисленных русских промысловых компаний на Алеутских островах наблюдалось сокращение численности алеутов. Причины этого явления рассмотрены в работах Верха, Вениаминова, Полонского и других русских историков XIX в. Убыль в численности алеутов наблюдалась также и в течение первых сорока лет действия Российско-Американской компании. Сама компания не скрывала уменьшения числа алеутов и причиной убыли выдвигала эпидемические болезни, с особой силой разившие аборигенное население Алеутских островов и Северо-Западной Америки в 1836–1840 гг. («злокачественный катарр», корь, ветряная оспа, коклюш). Однако были и иные причины, отмеченные в докладе Комитета об устройстве русских американских колоний: это политика самой Российско-Американской компании по отношению к алеутам, являвшимся основной рабочей силой в зверобойном морском промысле; компания применяла насильственные меры для переселения алеутов и кадьякских эскимосов в разные отдаленные промысловые районы обширной колониальной территории; компания разлучала алеутские семьи на сроки до 3–4 лет, высылая молодых мужчин на промыслы, изнуряя их непосильным трудом, «а женщин и детей, оставляемых без пищи на островах, подвергали лишениям и неизбежным при них болезням и усиленной смертности; кроме того, при переездах на байдарах по бурному морю на дальние расстояния алеуты гибли иногда сразу по 40–100 человек во время крушений; многие из алеутов истреблены были по пути на промыслы при столкновениях с независимыми от компании племенами, населявшими Американский материк»{265}.

С 1840 г. численность алеутов постепенно начала расти (с периодическими «спадами», как, например, в 1850 г.). В 1862 г. число алеутов составляло не менее 4500 человек.