Несвершенное (ЛП)

Ресницы Джареда затрепетали, рука шевельнулась, а пульс ускорился. Он судорожно вздохнул, и его глаза распахнулись.

— О, слава Богу, — сказала Кэми.

Какое-то мгновение Джаред безучастно смотрел на нее, его глаза были затуманены, словно слепы, но двигались быстро, будто сражающаяся змея. Она не отшатнулась, и уже в следующее мгновение он схватил другую ее руку. Они нашли друг друга, крепко держась за руки.

Она не возражала, пока его не предали собственные движения. Рубашка, которая в тусклом свете казалась застегнутой, разошлась, и она увидела, что все пуговицы были срезаны.

Кожа под рубашкой также была изуродована. Даже в тусклом свете под мазками запекшейся темной крови можно было разглядеть узор, оставленный клинком.

— В чем дело? — спросил Джаред, его голос надломился, когда он заговорил. — Не надо… не плачь.

Кэми безмолвно покачала головой и крепко ухватилась за его запястье. Она, наверное, сжала его слишком сильно, подумалось ей, наверное, ее ногти впились ему в кожу. Она должна бережно обращаться с ним.

Кэми ослабила свою хватку, отдергивая руку.

— Нет, — сказал Джаред неожиданно требовательно. — Нет. Не уходи.

Она снова покачала головой и, потянувшись к нему, аккуратно взялась за рукава его рубашки. Так она могла держать его и не причинять ему при этом боль.

Он привлек ее ближе к себе, видимо, ему было плевать, доставит ли это боль или нет. В этой могиле для живых, в окружении ужаса, было тесно и неудобно. Кэми ударилась локтем о камень.

Она придвинулась ближе, насколько это было возможно, чувствуя его горячее дыхание на шее, понимая, что он чувствует ее обжигающие слезы, капающие ему на плечо.

— Кэми? — прошептал Джаред ее имя так нежно, словно оставил поцелуй на ее волосах.

Она постаралась, чтобы ее голос прозвучал сильно и уверенно:

— Да?

Она почувствовала его губы возле своих волос и подивилась тому, каким все-таки сумасшедшим он был: он улыбался.

— Привет, Кэми.

— Привет, Джаред, — прошептала Кэми в ответ.

Она крепко сжимала в кулаках ткань его рубашки, будто он пытался уйти от нее. Здесь, в этой могиле, были кровь и тьма, и прах мертвеца, но с ними двумя все было в порядке. Все будет в порядке до тех пор, пока она его не отпустит. Она его не отпустит никогда.

Воздух над ними расколол вопль, который отразился эхом от стен тайника. Кэми ощутила, как голос Эша прорезался сквозь умиротворение ее сознания.

«Нас видела Рут Шерман, — сообщил он. — Нужно немедленно выбираться отсюда».

Глава Пятая

Гори оно все огнем

— Понятно, — сказала Кэми вслух, своим нормальным голосом. Ее слова прозвучали неприлично громко в этом маленьком пространстве.

Она отползла от Джареда и встала на ноги, не отпуская его запястья. Он поднял на нее взгляд, в его глазах читались непонимание и боль, и они были широко раскрыты, как у ребенка.

— Давай же, — сказала Кэми. — Вставай. Я тебя спасаю. Я пришла сюда ради тебя и не уйду без тебя. Поднимайся.

— Я попробую, — сказал он ей.

Он попытался. У нее сердце обливалось кровью, когда она смотрела, как тяжело ему было вставать, опершись всем весом на нее и на стену. Она чувствовала, как он дрожал с головы до пят, и она делала все, чтобы удержать его, ведь он был намного выше.

— Старайся лучше, — яростно говорила она ему в плечо. — Выбора нет. Я настаиваю на твоем спасении!

— Ну, — ответил Джаред, — раз ты настаиваешь.

Кэми подтолкнула его в сторону веревки и попыталась улыбнуться, хотя не была уверена, что у нее это вышло успешно, но даже если это и так, вряд ли он заметил.

— Просто держись, — сказала она, дважды дергая веревку. — Ржавый и Анджела вытянут тебя. Держись. Я с тобой.

Он, как смог, взобрался на ноги, пытаясь, подтянуться на веревке. Она стояла и наблюдала за его неуверенным прогрессом: в тот миг, когда его руки соскальзывали, она приказывала ему не падать. Она отправила ему в помощь магическую силу — выносливость, как у камня, легкость, как у света и веревки, чтобы он смог выбраться наружу.

Он посмотрел вниз на нее, когда добрался до выхода. Кэми жестом приказала ему двигаться дальше.

С мгновение она постояла возле мертвого юноши, лежащего у ее ног. Если бы она не пришла за ним, если бы Ржавый не раскрыл секрет чародея, а Холли не разгадала загадку, как быстро бы умер Джаред? Как долго бы два мертвых юноши сидели бы в молчаливой компании друг друга, превращаясь в пыль?

— Мне так жаль, что никто не спас тебя, — прошептала Кэми.

Глупо было говорить так, но она говорила это в благодарность за парня, которого она смогла спасти, жалея этого мальчика и тех, кто, должно быть, любил его, но не смог спасти. Ей чертовски повезло.

Веревка начала снова опускаться, но Кэми услышала, как кто-то бежит по лестнице. У нее не было времени, чтобы ждать пока опустится веревка. Она справится сама.

Она вцепилась пальцами в стену и сказала себе: «Я не упаду. Я взберусь».

Это не было похоже на восхождение, или даже на падение. Она ощущала себя так, будто ее поднимали воздух и собственное сцепление с камнем, вызванные одной только силой ее решимости.

Она добралась до отверстия в стене, одним коленом встав на камень, и увидела, как Рут Шерман метнула в Ржавого огненный шар. Кэми погасила шар силой мысли, и взмахом руки отправила Рут лететь по лестнице вниз.

Анджела и Джаред — хотя Джаред был не настолько силен, чтобы оказать настоящую помощь — вытащили ее из пространства в стене и поставили на ноги. Эш стоял на лестнице над ними, сражаясь еще с одним чародеем Роба и сержантом Кенном. Кэми отстранилась от рук Анджелы и Джареда, чтобы броситься вверх по ступенькам и схватить сержанта за предплечье. Она вложила в это прикосновение всю силу своей ярости и запустила лед по его жилам. Она услышала, как он охнул и застыл, и Эш, оттолкнув его в сторону, схватил Кэми за руку и потащил вниз к остальным.

— Мы должны уходить, сейчас же, немедленно, шевелитесь, — сказала Кэми.

— Но мы же только-только сюда пришли, — заметил Ржавый, когда они бросились вниз по лестнице, путаясь в конечностях друг друга, потому что старались держаться как можно теснее, чтобы каждый из них мог подставить в случае чего Джареду плечо. — А я ведь так здорово проводил время.

— Холли, помоги Джареду, — приказала Кэми.

Ржавый и Анджела могли драться, поэтому Эш и она могли творить магию. Холли была единственной, кого можно было избавить от участия в том и другом, и Кэми могла довериться ей. Потому что знала — Холли будет с ним нежна и ни за что на свете не оставит его. Они всегда нравились друг другу. Холли засунула книги, которые принесла из библиотеки себе подмышку и подставила противоположное плечо под руку Джареду, обняв его рукой за талию, превратив себя в его костыль.

Эмбер вырвалась из крепкой хватки Ржавого и метнулась к лестнице, к Рут. Кэми, не касаясь ее, вернула девушку обратно, словно она была игрушкой в одном из ярмарочных автоматов, которую можно подцепить и передвинуть металлической клешней. Вернувшаяся под крыло Ржавого, Эмбер на какое-то мгновение опешила.

— Ты обещала отпустить меня!

— Только после того, как ты выведешь нас отсюда, — сказала Кэми. — Это будет выглядеть, будто ты появилась, чтобы остановить нас, как и остальные, а мы тебя схватили. С тобой все будет в порядке или они всех нас схватят.

Лицо Эмбер помрачнело. Она выбежала вместе с остальными. Они, будто загнанные звери, бежали прочь через величественные комнаты Ауримера. Кэми пришлось задержаться. Она упала, когда проходила мимо Рут, которая пыталась подняться. Рут махнула рукой и Кэми, не споткнувшись, жестко приземлилась на пол. Она погасила влияние Рут на свои конечности и подняла взгляд на алую голову чародейки.

Она заполнила легкие Рут водой. Рут начала захлебываться и снова рухнула на пол.

— Как по мне, так пусть вы все сгорите или утонете, — сказала Кэми, и, поднявшись на дрожащие ноги, она бросилась вдогонку за остальными. Ее ноги и легкие горели, она бежала изо всех сил. Впереди маячили Холли и Джаред, тесно прижавшиеся друг к другу. Холли помогала ему, как могла, и оба они шли с той скоростью, на которую были способны.

Впереди, перед Эмбер и Ржавым, она увидела Эша и Анджелу, бросившихся к огромным дверям Ауримера и широко их распахнувших.

Кэми ринулась к ним и успела за секунду до того, как Джаред и Холли оказались на пороге Ауримера.

— Все хватайтесь за Эмбер! — приказала она. — Сейчас же!

Все так и сделали, кроме Кэми. Уголком глаз она заметила движение: она вернулась обратно в холл и увидела Роба Линберна, спускающегося по лестнице. Она вспомнила о покойном мальчике в том тайнике, и обратила величественную лестницу в пыль.

Роб также внезапно исчез вслед за обрушившейся лестницей в буре пыли, возникшей в просторном холле Ауримера, и Кэми обернулась, чтобы посмотреть ушли ли остальные. Огонь вслед за ними ринулся ввысь со свирепым рычанием, словно тигр, которого только что лишили своей жертвы. Она видела остальных за стеной огня, словно за алой завесой. Она видела Джареда. Она должна была пройти, или он вернется за ней.

Кэми сделала глубокий вдох дыма, несмотря на то, что он обжигал легкие, и шагнула в огонь.

Боль окутала ее, опалила и освежевала: боль и пламя ослепили ее. Она сокрушила боль, чтобы воспользоваться магией и уничтожить огонь. Она удержала свою плоть в целости и сохранности, сделав свою кожу непроницаемой для огня, приказав крови остыть. Она твердила себе, что не пострадает, и она вышла из огня, как ни в чем не бывало.

Стоило ей только ступить на траву, как Анджела схватила ее и крепко прижала к себе дрожащими руками, несмотря на попытки Джареда остановить ее. Анджела отмахнулась от него, как от назойливой мухи.

— Ты просто чокнутая, — сообщила Анджела. — Некоторые называют своих детей в честь лучших друзей. Я же в честь тебя дам имя своей язве! Мне придется пить молоко, антациды[1], воздерживаться от острой пищи, и каждый раз, когда мне захочется заказать чего-нибудь индийского, я буду грозить небу кулаком и орать: «Черт тебя подери, Кэми!» Больше никогда так не делай.

— Обещаю, что больше никогда не буду ходить сквозь огонь, Анджела.

Анджела отпустила ее и вяло посмотрела на нее.

— Я знаю, что это только слова.

— Теперь я могу идти, — спросила Эмбер, в ее голосе звучало отчаяние.

Кэми повернулась и посмотрела на нее. Она выглядела настолько испуганной, что, казалось, ей никогда больше не быть храброй.

— Конечно, — сказала Кэми. Она вернула Джареда. Она могла себе позволить быть щедрой. — Иди. Береги себя.

Она не извинилась перед Эмбер за то, что пытала ее, да и Эмбер не стала извиняться за то, что изрезала Джареда ножом, а только бросила взгляд в его сторону, где он так и стоял, опершись на Холли. Эш стоял рядом с ним.

— Я рада, что ты выбрался, — сказала она. — Я бы тебя не отпустила, но все равно рада, что так вышло.

Джаред приподнял бровь. В солнечном свете, он выглядел гораздо хуже, чем в полумраке: раны на его груди оказались больше и глубже, чем они показались Кэми в тайнике. Он выглядел изможденным, а его темно-золотые волосы были потускневшими и грязными.

— Для меня это столько значит, — сказал он бесцветным голосом.

Эмбер кивнула, качнув медными кудрями, а потом растворилась в огне. Кэми увидела, как в поднимающемся дыме за ее спиной захлопнулась дверь. Она повернулась обратно к Джареду и с мгновение удивленно моргала. Эш развернулся к Джареду и схватил брата. Его рука крепко обнимала Джареда за шею, а его златокудрая голова опустилась на грязное плечо Джареда.

— Я думал — ты мертв, — сказал он низким голосом.

Джаред так и застыл с широко распростертыми объятьями, словно распятый, чему был крайне удивлен. Его взгляд скользнул поверх склоненной головы Эша, чтобы встретиться глазами с Кэми. Приподняв брови, он безмолвно, но исступленно вопрошал у нее, что происходит. Кэми пожала плечами и изобразила ободряющее движение. Спустя мгновение Джаред позволил своей руке опуститься Эшу на спину и потрепать ее.

— Гм, — сказал он. — Ну все, дружище. Я все еще жив, но не нужно принимать это так близко к сердцу.

— Не смешно, — обрушился на него Эш и очень осторожно врезал ему по плечу. Его рука сильнее сжалась вокруг шеи Джареда, а тело натянулось как лук. Джаред поколебался, а потом положил другую руку на шею Эша, коснувшись пальцами кончиков волос брата, в акте краткой неловкой нежности.

— Все хорошо, — пробормотал Джаред. — Все нормально.

— Нужно уходить, — сказала Кэми, вглядываясь вдаль через огонь и дым. Она не видела, чтобы чародеи вышли, но это ничего не значило.

И они зашагали прочь по тропинке от величественного золотого дома на холме, идя в том темпе, который мог поддерживать Джаред. С одной стороны Джареда поддерживал Эш, ревностно охраняя свой пост, словно кто-то мог покуситься на него. Кэми из-за своего роста считала, что с другой стороны Джареда должен был поддерживать кто-то другой, но он искал ее. Он не приподнимал бровей, и вообще ничего не делал, чтобы призвать ее к себе, но его сосредоточенность на ней была такой абсолютной, словно он перенес всю силу своего фокуса на нее.

Он был прав. Она подошла к нему, опустив голову, чувствуя себя до нелепости стесняющейся. Но когда большая часть его веса обрушилась на нее, это чувство притупилось.

Джаред опустил голову и, согревая ее своим дыханием, прошептал ей на ухо:

— Что это было?

— Цыц, бессердечное чудовище, — сказала Кэми. — Он счастлив, что ты жив. Мне показалось, что это было очень мило.

— Я слышу вас обоих, — сообщил Эш с другого бока Джареда.

Кэми не могла его видеть, но, разумеется, могла слышать его чувства. Она чувствовала себя точно так же — неловко, но это не мешало ей светиться от счастья.

— О, Джаред, — встрял Ржавый, подражая голосу Эша. — Я тааак бесконечно рад тому, что ты жив.

— О, Эш, — сказала Анджела. — Инбридинг[2] так по-разному повлиял на нас. Ты такой женственный и эмоциональный, подвержен падениям в обмороки и хватательно-обнимательным рефлексам, в то время как я суров ликом и обладаю взглядом как у бешеной белки.

— Все вышесказанное тобой о твоем лице, Джаред, в точку, — сказал Ржавый. — Но я все равно хочу прижать тебя к своей груди.

— Всего пять минут назад я был захоронен заживо, — пробормотал Джаред, — и уже подвергаюсь осмеянию?

Кэми бросила взгляд через плечо на радостно смеющихся Анджелу и Ржавого, идущих рука об руку, и Холли, по другую сторону от Анджелы, улыбающуюся, как беззаботный грешный ангелочек.

— Так и живем, — сказала Кэми. — Живем-жжем-не тужим.

Она посмотрела на Разочарованный Дол, лежащий впереди, на его кривые улочки и остроконечные силуэты крыш, он выглядел так, будто распростер объятия, чтобы принять их.

Удивительно и странно, но никто не последовал за ними. Они продвигались медленно, потому что Джаред не мог идти быстрее, и несколько раз останавливались, когда Кэми заставляла его перевести дух, заметив пепельный оттенок его лица. Но в итоге они все равно дошли до Главной улицы Разочарованного Дола.

Кэми видела лица в окнах, таращившиеся на них, и людей на улице, которые замирали и смотрели им вслед, когда они проходили мимо. Всем определенно было любопытно, но страшно. Многих, казалось, озадачил вид спотыкающегося израненного ребенка Линбернов, а может, они были просто удивлены, что Джаред оказался все еще жив.

Джаред не поднимал голову, но упорно шел вперед. Кэми крепко держала Джареда за руку.

Они были уже в нескольких шагах от «Наводнения», гостиницы, где остановились Эш и его мать, когда услышали звук переполоха, — словно столы влетали в стены.

Кэми попыталась воспользоваться рукавом, за который держала Джареда, чтобы оттолкнуть его себе за спину, но он не шелохнулся, а потом дверь гостиницы распахнулась и на улицу выскочила Лиллиан Линберн. Волосы свободной гладью ниспадали ей на плечи, а ее кроваво-красные губы дрожали.

Она остановилась, словно птичка, ударившаяся о стекло, и стояла на ступеньке, уставившись на Джареда. Он поднял взгляд на нее, и Кэми вспомнила, что у Лиллиан лицо его матери, а его мать была, скорее всего, мертва.

— Мне жаль, — сказала Лиллиан суровым, жестким голосом, больше похожим на голос Джареда, чем на мягкий тембр Розалинды. Она, спотыкаясь, сошла со ступенек, рухнув в объятия Джареда. Удивление Эша, затененное завистью, эхом отразило изумление Кэми.

Джаред всегда ладил со своей теткой, возможно от того, что слова и жесты привязанности всегда с таким трудом давались им обоим. Лиллиан Линберн подвергла опасности брата Кэми, и та ее не простила за это, но знала, что Лиллиан что-то значила для Джареда. Она была счастлива видеть их воссоединение.

Он обнял Лиллиан, погладил ее рассыпавшиеся по плечам волосы и положил свою изуродованную шрамом щеку ей на макушку.