Капитан Магу-2

Второе было истиной, а что касается первого, то возвращение в столицу и ко двору капитаном Магу не планировалось. По крайне мере, до той поры, когда княжну Мари благополучно выдадут замуж.

— Впрочем, — подвел итог Алекс, — давайте не будем гадать, господа. Завтра нас ждет тяжелый день, поэтому, предлагаю хорошенько выспаться, поскольку эта ночь будет последней на территории, занятой нашими войсками.

На этом ужин был окончен, и господа офицеры отправились на боковую, но перед сном капитан Магу еще успел проверить посты.

Следующий день и вправду выдался нелегким, но надо отдать должное Войко Бобеву, обещание свое он сдержал, и трудности эти были связаны исключительно с самим переходом. Местные горы проводник знал превосходно, и уже к двум часам пополудни рекогносцировочная партия вышла на подступы к Лочеву, избежав стычек с османийцами. В конце пути Войко вывел роту на террасу, с которой открывался отличный вид на город и городские укрепления.

Сам Лочев оседлал вершину горы своими узкими кривыми улочками, беленькими домиками и рыжими черепичными крышами. На самой вершине стремилась в небо колокольня собора. Симпатичный городишко, но от него до дороги, ведущей от Коварны к Шиповскому перевалу было около полутора верст. Зато у самой дороги к лепился к склону османийский укрепрайон. Большая часть его сооружений была не построена, а выдолблена в скале. Недостатком укреплений была их плохая маскировка, все они обнаруживались без труда.

Час капитан Магу потратил на расстановку постов, после чего вернулся на террасу, уж больно любопытно было, чем там Годрин с Осиговым занимаются. «Академик» был погружен в расчеты, и капитан не решился ему мешать. Артиллерист колдовал над каким-то прибором, установленном на треноге. Время от времени капитан что-то рассматривал в бинокль, сверялся с картой и делал пометки в своем блокноте.

— Разрешите полюбопытствовать, — приблизился к нему Алекс, — что это у вас тут за штукенция такая интересная?

— Артиллерийская буссоль, — пояснил Осигов. — Не уж-то никогда не видели?

— Не довелось. И в академию меня не приняли. На последнем экзамене срезался. Планируете на этой террасе батарею разместить?

— Да, — подтвердил догадку артиллерист, — восемь пушек здесь вполне можно разместить.

— А не далековато? — прикинул расстояние Алекс.

— Для орудий старого образца, действительно, далеко, а для современных пушек в двести пудов в самый раз будет. Гаубицы и мортиры, конечно, ближе поставим, места я уже наметил.

— И какое время планируете отвести на артиллерийское наступление? — продолжил приставать к артиллеристу капитан.

— Трех, полагаю, хватит. Османийская армия особой стойкостью не блещет.

В этом моменте Алекс был с ним полностью согласен, но его интересовал еще и расход снарядов на это наступление.

— У пушек и гаубиц скорострельность два выстрела в минуту, — пустился в пояснения Осигов. — С учетом времени, потребного для охлаждения орудий, выходит около пятидесяти снарядов в час. У мортир получается тридцать-сорок снарядов в зависимости от калибра.

Восемь пушек, на каждую по сто пятьдесят снарядов, а вес каждого снаряда… Капитан Магу в уме прикинул суммарный вес боеприпасов, которые планировалось обрушить на османийские позиции. А ведь это только одна батарея, хоть и самая мощная! Да, не хотелось бы оказаться в укреплениях Лочева, когда на них обрушится вся эта прорва снарядов и бомб. Но сначала всю эту массу стали, взрывчатки и пороха еще предстояло сюда доставить. Алекс порадовался, что эта задача перед ним не стоит.

Одна из османийских батарей окуталась клубочком белого дыма. Ниже по склону с приличным недолетом хлопнула бомба немалого калибра. Вверх по склону пополз подгоняемый легким ветерком пороховой дым, вниз покатились потревоженные камни, последним долетел еле слышный звук выстрела.

— Кажется, нас заметили, — забеспокоился капитан Магу. — Может сменить позицию?

— Не стоит.

Осигов оторвался от бинокля, и продолжил спокойно делать записи в блокноте.

— Не стоит, пушки у них старые, до нас не достанут.

Артиллерист оказался прав. Еще четырежды османийский фейерверкер пытался закинуть бомбу на террасу, но так в этом и не преуспел. Ближе, чем на пятьсот шагов ни одна из них не взорвалась. И только окончательно убедившись в бесплодности своих потуг, османийцы успокоились и прекратили огонь.

В последнее время, прогресс в развитии артиллерийских систем был таким, что принятые на вооружение всего десять лет назад, сейчас считались устаревшими. А пушки, двадцатилетней давности выглядели сущим анахронизмом. Хотя, за неимением новых орудий в достаточном количестве, в ход шло все, что имелось в войсках.

Появился Годрин.

— Пора сворачиваться, господа офицеры, я свои расчеты уже закончил.

— Одну минуту, господин штаб-капитан, я тут наметил позицию для еще одной гаубичной батареи.

Минут десять спустя, артиллерист разобрался со своей батареей, и солдаты начали упаковывать приборы обратно в ящики. Алекс обратил внимание, как аккуратно и осторожно они обращаются с вверенным имуществом.

С террасы рота двинулась на юго-запад, все больше уходя вглубь территории противника. Еще до темноты она успела перевалить через горный хребет, спуститься по тропе вдоль склона и расположиться на ночевку в долине. Выставив посты, капитан Магу присоединился за ужином к Гордину и Осигову.

На его счастье, на этот раз речь зашла не о его персоне, а о столичных новостях.

— А что нового в свете?

Алекс попытался осторожно прощупать интересовавшую его тему.

— Ничего интересного, — пожал плечами Осигов, — сейчас все новости только с театра военных действий, а их мы и так узнаем первыми, поскольку являемся непосредственными участниками событий.

— Позвольте с вами не согласиться, — возразил Годрин, — вспомните скандал с советником Шаросвятским.

— Этот скандал произошел буквально в день моего отъезда сюда в свите великого князя. Есть что-нибудь посвежее?

— А еще, — продолжил выдавать новости штаб-капитан, — перед самым нашим отъездом в газетах мелькнула новость о помолвке великой княжны Мари с каким-то палканским князем.

Сердце Алекса ухнуло втрое сильнее обычного, он с трудом сохранил безразличное выражение на лице.

— Ах, да, — встрепенулся артиллерист, — и в самом деле, что-то такое припоминаю. Еще писали, что великий князь не смог прибыть на помолвку дочери по причине активизации боевых действий на Южноморском театре. А вот имя счастливого жениха я никак не припомню…

— То ли Григорос, то ли Григолис, — покопался в своей памяти штаб-капитан.

— Да какая разница, господа, как его зовут! Птичку скоро посадят в клетку, а клетку доставят сюда, на Палканы.

«Осталось только дождаться свадьбы и отъезда новообразованной четы из столицы, тогда можно возвращаться обратно». Поскольку самая ценная, хоть и столь неожиданная информация была получена, Магу перевел разговор на личности самих офицеров. Надо же было узнать, с кем свела прихоть военной судьбы.

— Вы, господин штаб-капитан, судя по знаку на мундире, окончили полный курс академии. Трудно было учиться?

— Невероятно. После сдачи вступительных экзаменов мне казалось, что все трудности уже позади, а они даже и не начинались! Достаточно сказать, что приняли в академию пятьдесят офицеров, а через два года было выпущено всего три десятка. Остальные отсеялись, причем, большинство ушло, не выдержав трудностей обучения, а не срезавшись на экзаменах. А полный трехлетний курс смогла преодолеть всего дюжина.

В рассказе Годрина сквозила ничем не прикрытая гордость за свою способность выдержать три труднейших года обучения и в награду быть допущенным в касту офицеров Генерального штаба, своего рода, вершителей судеб руоссийской армии. Не имея больших денег и нужных связей, в генералы он вряд ли выйдет, но до полковничьих погон вполне сможет дослужиться.

— …а вы капитан?

— Что, простите? — встрепенулся Алекс.

— Я спросил, хотите ли вы стать полковником? — повторил вопрос Годрин.

— Даже не знаю, — смутился капитан, потом решил отшутиться, — да чего уж там полковником, можно и генералом!

«Академик» шутки не воспринял.

— А, в самом деле, почему вы здесь? Могли бы сейчас на столичных паркетах блистать, да и в отставке не бедствовали.

— В отставке, — фыркнул Алекс, — война идет, а я — офицер! Я присягу давал!

— А мне почему-то кажется, — продолжил приставать штаб-капитан, — что просто вам все это нравится. Признайтесь, капитан, вы уже не можете без свиста пуль над головой и подгоревшей каши из солдатского котла. Вы уже не мыслете себя без службы, а службу без опасностей войны.

В ответ Магу только пожал плечами и отделался неопределенным.

— Может, вы и правы.

Раскрывать душу перед этим малознакомым офицером не входило в планы Алекса, а потому, он поспешил прекратить этот разговор и ретироваться под благовидным предлогом исполнения служебных обязанностей.

— Прошу прощения, господа офицеры, я должен проверить посты.

Ночь прошла спокойно, руоссийцев никто не потревожил. Казалось, будто они одни в этих горах, только на юге и западе вдалеке виднелись огоньки костров, но ближе к рассвету и они погасли.

А потом был утомительный дневной переход. Войко Бобев вел роту какими-то обходными путями. В результате, пятнадцать верст по карте вылились в не менее чем четверть сотни с перепадами высот где-то в полверсты. И только в вечерних сумерках палкарец вывел их на небольшую, относительно ровную площадку и ткнул пальцем вниз.

— Тешель.

Подробностей разглядеть не удалось, так как было уже достаточно темно. На фоне серых скал и зеленой растительности город выглядел светлым пятном, расцвеченным многочисленными огоньками.

— Странно, — заметил капитан Магу, — за весь день мы не встретили никого, даже местных жителей.

— А по-моему, вы зря беспокоитесь, — возразил Осигов, — возможно, османийцы потеряли нас. А завтра, часа в два после полудня мы тронемся в обратный путь.

— Нас обнаружили почти двое суток назад, — напомнил артиллеристу Алекс, — вполне могли догадаться о цели нашей миссии и принять меры, но почему-то даже не почесались. И это меня беспокоит. Ладно, пойду, выставлю посты.

Эту ночь капитан Магу провел беспокойно. Трижды, сам, никому не доверяя, проверил несение подчиненными службы, и только под утро забылся коротким, тяжелым сном. Но едва только он закрыл глаза, как его тут же безжалостно растолкал Фелонов.

— Подъем, господин капитан, солнце уже высоко.

Открыв глаза, Алекс убедился, что солнце уже действительно взобралось довольно высоко по небосклону. Следовательно…

— Сколько я спал?

— Почти четыре часа. Я уж не стал тебя со всеми будить, благо, идти никуда не надо.

Позавтракав слегка подгоревшей и основательно недоваренной перловкой, что не улучшило его настроение, капитан Магу решил взглянуть на объект их сегодняшней рекогносцировки. Тешель оказался намного больше Лочева и в отличие от последнего полностью перекрывал дорогу, идущую от Коварны к Орканскому перевалу. Над городом и дорогой господствовал старый форт, построенный из местного камня.

— Ерунда, — презрительно скривился Осигов, — десяток пятипудовых бомб, и от него камня на камне не останется.

Спорить Алекс не стал, артиллеристу виднее, к тому же, ему нашлось другое, куда более важное занятие. От поста, расположенного к северу от их теперешней позиции, донесся шум интенсивной стрельбы, стрелки палили не экономя патроны.

— Взвод, за мной!

Проклиная бьющую по ноге саблю, капитан во главе дежурного взвода спешно выдвинулся на помощь посту. К этому времени интенсивность стрельбы снизилась до уровня дежурной перестрелки. А это указывало на то, что нападение на пост удалось отбить.

— Противник, господин капитан, — доложил командовавший постом ефрейтор, — силою до взвода, у них два убиты, пятеро ранены!

— Наши потери?

— Никак нет, господин капитан!

— Благодарю за службу! Ну, показывай, что тут у тебя.

Ефрейтор не стал дожидаться приближения противника и приказал открыть огонь, едва противник подошел на дальность прицельного выстрела. Османийцы попрятались между камней и сейчас лениво постреливали по позициям руоссийцев. Время от времени, пули противно свистели над головой, вызывая непроизвольное желание пригнуться. В бинокль Алекс разглядел двух убитых.

— Раненых они с собой утащили, — пояснил ефрейтор.

— Черт с ними, — отмахнулся капитан, — почему они не уходят?

— Не могу знать, господин капитан!

Непонятно, чего тут ждут османийцы? Прибытие дежурного взвода не могло остаться незамеченным. На месте противника Алекс отступил и отправил посыльного к начальству, дожидаясь его решения на безопасном удалении. А эти только патроны жгут постоянно обозначая свое присутствие. Пугают? Или хотят от чего-то отвлечь?

— Смотрите, господин капитан!

Указательный палец ефрейтора был направлен в сторону от османийских позиций. Алекс торопливо перевел бинокль на новое направление. А вот это уже серьезно.

— Не меньше батальона. И горные пушки. Одна, две, три, четыре… Целая батарея.

В том, что все это явилось сюда по их душу, сомнений не было. А этот несчастный взвод просто пытается удержать их на месте до подхода основных сил. Оставив дежурный взвод на месте, капитан Магу поспешил к Годрину.

— Надо уходить, господин штаб-капитан, османийцы!

Годрин оторвался от своего планшета и обратил внимание на Алекса.

— Какими силами?

— Около взвода. Но на подходе целый батальон с артиллерией.

— Нам требуется еще два часа, чтобы все закончить.

— Никак невозможно, господин штаб-капитан, через два часа они уже будут здесь и отрежут нам путь отхода!

— Час, — ответил Годрин, — меньше не получится!

— В таком случае, я соберу роту, собью османийский взвод с его позиций и постараюсь заставить подходящий батальон развернуться из походного порядка в наступательный!

— Действуйте, господин капитан, — разрешил Годрин.

Плохо, все очень плохо. Отогнать османийцев совсем уж без потерь не получится, а несколько раненых замедлят скорость марша. А это очень неприятно, когда у тебя за плечами в получасовом переходе марширует батальон противника, да еще и с пушками. Одна надежда, что османийцы уже успели подустать.

Четверть часа потребовалось только на то, чтобы собрать всех солдат с дальних постов, после чего, основные силы роты выдвинулись к месту предстоящего боя. Позиция у оборонявшихся была слабенькой, можно было обойти ее с левого фланга, поставив оборонявшихся в два огня, но время, проклятое время, утекало, как вода в песок! Придется атаковать без всяких изысков, в лоб.

— Винтовки зарядить! Штыки примкнуть!

Сабля с шорохом покинула ножны.

— В атаку! Цепью вперед! Марш!