Чужая женщина

Вероника с недоверием посмотрела на Владимира. Она не ослышалась? Этот олигарх предлагает ей работу? Ей? Серебряковой? Которая всю жизнь тянула от зарплаты до зарплаты, и помыслить не могла о месте лучше, чем "Телеком"?

- Я знаю, это неожиданно... Но вы мне кажетесь ответственной, умной, серьезной. Именно такие мне и нужны. Трудно сейчас подобрать нормальных людей. Отдел кадров работает из рук вон плохо. Все кандидаты не годятся ни к черту. Филиал должен открыться через месяц. Через два месяца я возвращаюсь домой. К этому времени все должно функционировать. Платить буду в долларах, на уровне с работниками Нью-Йоркского филиала.

Вероника потрясенная молчала. О таком предложении даже мечтать страшно. Она забыла о боязни высоты и теперь смотрела на Владимира расширенными от удивления глазами.

- Даже не знаю...

- Вы подумайте. Работа вам знакома. Единственная разница в том, что придется ездить со мной в командировки. Но думаю, зарплаты хватит на приличную няньку для девочек. Обещаю, что ездить придется не часто. Ну, так как, Вероника? Я могу рассчитывать на вашу помощь?

"Он просит меня о помощи? Делая самое выгодное предложение за всю мою жизнь?"

Она все еще пребывала в состоянии шока. Разум твердил, что это шанс, ее возможность вылезти из долговой ямы, а сердце сомневается, не верит.

- Я...подумаю над вашим предложением, Владимир Александрович.

- Вова! - Он снова ослепительно улыбнулся, и Ника подумала о том, что он довольно привлекателен. В нем чувствуется стиль, шарм. Она раньше никогда не общалась с подобными людьми. Наверно женщины сходят по нему с ума. Что она знает о нем? Миллионер. Бизнесмен. С криминальным прошлым, без сомнения. Но какой он человек? Одинок или женат?

- Я подумаю, - повторила она еще раз.

- Что вас смущает? Скажите...Я отвечу на любые ваши вопросы.

- Ну, я ничего о вас не знаю. Кроме того, что пишут в прессе.

В этот момент затрещал его сотовый.

- Да!

Он тут же изменился в лице. От добродушного и мягкого собеседника не осталось и следа. Суровый взгляд. Складка между бровями.

- Скажи, что я сам ему позвоню. Подготовь людей к этой встрече. Может быть очень жарко. Нет. Он сегодня выходной. Его не беспокоить, с ним я завтра поговорю. Что еще? Я занят. Не звони мне больше. Бай.

Сунул сотовый в карман, и снова расплылся в улыбке. Ника даже насторожилась от такой быстрой и разительной перемены. Этот человек ловко скрывает свои эмоции и умеет перевоплощаться на глазах.

- Заместитель. Вечно мешает. Ответ на ваш вопрос - мне сорок пять, не женат, детей нет. Характер нордический, скрытный, в порочащих связях был замечен, но не уличен.

Ника засмеялась, голос, которым Владимир выдал ей всю информацию очень походил на комментатора знаменитого фильма, который обожала ее мама.

- Посмотрите какая красота. Сколько огней. Словно звезды на небе.

Ника решилась взглянуть на ночной город, и голова предательски закружилась. Она тут же отшатнулась назад. Тошнота обрушилась на нее с такой силой, что стало трудно дышать. Почувствовала его руки у себя на плечах.

- Вам плохо? Боитесь высоты? Почему сразу не сказали?

- Стыдно, - прошептала она и почувствовала, как щеки заливает румянцем. Подняла на него взгляд. Владимир замолчал. Он внимательно смотрел ей в глаза, словно проникая в самую душу. Словно пытаясь прочесть ее мысли. Теперь он стоял так близко, что Ника чувствовала на своем лице его дыхание. Пальцы на ее плечах не шевелятся. Пауза затягивается слишком долго, а Ника не знает, как вести себя дальше. Нет, он ей не противен, она его не боится. Впрочем, все идет по плану Тимофеева, будь он неладен.

- Когда я вчера сказал, что у вас самые красивые глаза, я солгал - они просто удивительные, чудесные. Они похожи на майское небо после дождя. Чистые и пронзительные, - Его голос звучал глухо, даже немного хрипло, - Ну вот и закончилась прогулка. Может, поужинаем где-нибудь?

Сотовый снова зазвонил и Владимир с раздражением поднес его к уху.

- Черт. Ну что еще? Сам не можешь справиться? Хорошо. Я понял. Понял- говорю. Ничего не предпринимай - скоро буду.

Посмотрел на Нику виноватым взглядом:

- Простите. Ужин отменяется. Мне срочно нужно уехать. Я вызову вам такси и вас отвезут домой. Давайте, я завтра позвоню вам?

Она кивнула и с облегчением вздохнула.

"Сегодня этого не случится. Спасибо тебе, Господи".

***

Андрей не понял, как оказался на этой улице. Старый сквер, детская площадка, на которой почти ничего не осталось от горок и качелей. Вандализм просто процветает. Каток уже давно никто не заливал, и ребятишки наверняка не приходят сюда кататься. Закрыл глаза...Вспомнил как когда-то давно вместе с Никой пытался удержаться на подло разъезжающихся коньках. Это была их первая годовщина вместе, на этом катке Андрей сделал ей предложение. Какими счастливыми и влюбленными они тогда были. Он вывел веточкой на льду заветные слова, а она написала долгожданное и желанное "да". Романтично до оскомины на зубах, но из этого состояло его долбаное эфемерное счастье. Вот с этих вот мгновений.

Посмотрел на ее окна - темно. Все-таки принесла его нелегкая именно на эту улицу. Ведь поклялся себе, что никогда не приедет сюда. А теперь стоит и смотрит на шторки в цветочек на третьем этаже и чувствует себя полным идиотом. Зачем он ворошит прошлое? Почему никак не может выкинуть эту женщину из головы? День за днем он выжигал воспоминания о ней. Старался забыть, вычеркнуть все из памяти. Но все не так просто. То песня, которую она любила доносится из соседнего дома. То цветы, которые он ей дарил, мелькают в витрине цветочного магазина. Иногда запах духов ворвется в память и разорвет ее на мелкие осколки от наплыва незваных воспоминаний.

Закурил. Продолжает смотреть на окна, сердце стучит глухо, сжимаясь от боли. Сколько можно тосковать о той, что его предала? Мужик он или нет, в конце концов или размазня? Собственная слабость сводит с ума и взрывает вулкан протеста и гнева.

Сел на старые качели. Следит взглядом за подъехавшим такси. Зеленый огонек с "шахматками" ярко мерцает в темноте. Машина затормозила у ее подъезда. Открылась дверца и Андрей увидел стройную ножку в модном сапоге на шпильке. Девушка что-то говорит таксисту. Видимо расплачивается. Вышла и до боли знакомым движением закинула сумочку на плечо. Сердце ухнуло в низ живота, замерло на мгновение и понеслось вскачь. Узнал.

- Ника! - Вырвалось само собой. Она обернулась - на лице недоумение, удивление. Так и стоит, смотрит на него, сумка выскользнула из рук. Даже не заметила. Андрей подошел к бывшей жене, поднял с земли сумочку и протянул ей.

- Привет.

" Красивая. Дьявол ее раздери, с годами даже лучше, чем раньше. Эти глаза, они выворачивают меня наизнанку. Только она умеет ТАК смотреть. От одного взгляда по телу электрический разряд и стояк, этот проклятый вечный стояк".

На ее лице эмоции хороводом сменяют одна другую, и он готов поклясться, что видел радость, которая тут же растворилась в разочаровании и отчужденности.

- Что ты здесь делаешь?

От нее повеяло ледяным холодом. Он смотрит на узкую юбку, разрез на бедре. По телу прошла так хорошо знакомая дрожь желания. Только на нее тело реагировало резким всплеском адреналина.

- Заглянул к бывшей жене, которую прождал больше часа. Вижу, ты хорошо провела время, пока я мерз на улице, не так ли?

Спросил и побледнел, вновь осмотрел ее с ног до головы. На щеках румянец, глаза блестят, полушубок расстегнут и под ним виден дорогой жакет и ворот белой блузы.

" Одевается от "Армани", разъезжает на такси. Сейчас полдвенадцатого ночи. Откуда можно возвращаться в такое время, если не со свидания?"

Все внутри взбунтовалось, словно она по-прежнему принадлежит ему. Ревниво дернулось сердце. Возненавидел и себя, и ее. Шлюшка…ни черта не изменилось за это время. Она где-то шляется, а ты слюни распускаешь и мечтаешь ее вернуть в свою постель.

"Она не твоя. Никогда не была и уже не будет. Спокойно, Асланов, попридержи коней".

- По работе. Важная встреча. Прости, твоего номера у меня не было, не смогла предупредить.

Нервничает. Разговор ей явно неприятен.

- В двенадцать ночи? - не удержался и разозлился еще больше. Красная пелена начинает застилать глаза и уже невозможно ее контролировать. Тело наполняется ядом, горьким и невыносимым.

- Асланов, ты меня допрашиваешь? - тонкая бровь взлетела вверх, легкий смешок, а у него вновь дрожь по всему телу.

- Нет. Просто стало интересно, откуда ты возвращаешься такая красивая? Может, пригласишь на чашку чая? Замерз, как собака.

Она дернулась как от удара. Нервно посмотрела на окна, а потом резко ответила:

- Нет. Уже поздно, Андрей, я устала и хочу спать. Завтра мне в семь утра вставать. Если ты хочешь поговорить давай в другой раз. Обещаю, что в этот раз приеду.

У него возникло ощущение, что она пытается от него избавиться. Отделаться как можно быстрее. Злость поднялась внутри, как цунами. Захлестнула бешенством.

- Черт, я прождал тебя как идиот больше часа, а тебе на это наплевать? Прости и все? Хоть бы потрудилась соврать что-нибудь правдоподобное.

Ее глаза блеснули гневом, лицо резко побледнело даже в свете тусклого фонаря подъезда.

- Я не умею лгать, Асланов. У тебя плохая память. Спокойной ночи.

Ника развернулась на каблуках и пошла к подъезду. Он сам не понял, как это случилось. Резко схватил за локоть и рванул к себе, она пошатнулась и очутилась у него в объятиях. Все полетело в пропасть к чертям собачьим. Все годы ненависти, недосказанности, боли и гнева. Он погрузился в ее глаза как в омут, как в синюю пучину безнадежного желания, безумного и ослепительного как оголенный нерв. Андрей шумно вздохнул, когда увидел ее губы так близко. Рука невольно легла ей на бедро и под пальцами взорвались тысячи электрических разрядов. Непроизвольно сжал сильнее, не удержался. Притянул её к себе, зарываясь пальцами в мягкие волосы...и ощущая, как пронзило тело разрядом в 220 от этого прикосновения. Жадно рассматривал её широко распахнутые глаза, чувствуя, как утягивает к голубому дну, перевел взгляд на побледневшие щеки и на губы....у него скулы свело от потребности воскресить их вкус на своих. Он слишком голоден, чтобы просто смотреть. Ему сожрать хочется. Да! именно так. Показать ЕЙ, кому они эти губы принадлежат. КОМУ она принадлежит. И плевать он хотел на годы разлуки. Притянул Нику к себе и сжал в объятиях, ощущая, как напрягается ее тело...такое горячее, а, может, это горит его кожа от ее близости. И он как псих растягивает эту боль, не прикасаясь к ее губам, просто жадно стискивая ладонями спину, талию, опуская их на ягодицы и сжимая.

И резким поцелуем набросился, раздвигая языком губы и проталкивая язык в ее рот, быстрыми толчками в него, втягивая верхнюю губу, покусывая ее и чувствуя, как начинает сносить крышу только от одного поцелуя. Дьявол...какой же он голодный ужасно голодный до нее. А она оттолкнула впилась в воротник куртки.

- Не тронь!

Сучкааа. Играется. Отталкивает. Но не уходит стоит у стены и дрожит вместе с ним. Она одна может утолить его звериный голод, который с годами превратился в снежный ком, лавину, способную погрести под собой все остатки разума. Ничего не имеет значения. Все исчезло. Только она. Изменница. Стерва. Дрянь. Его жена. Сорвать с нее к черту всю одежду и показать, как сильно он изголодался по ее телу. Трахать что охрипла от криков и забыла своем имя.

Чувствуя прерывистое дыхание на лице, еще одно движение и его унесет- не остановить. В тот же миг она оттолкнула его так резко, что он даже пошатнулся.

- Не смей! - прохрипела едва слышно, - Никогда больше не смей так делать!

Он усмехнулся, ядом обожгло душу.

- Как так?

- Не смей меня лапать и целовать!

- Ты вроде и не сопротивлялась, Асланова.

- Я. Больше. Не. Асланова - Сказала отчетливо, отделяя каждое слово, словно вырезая их у него в мозгах. Возможно, если бы она дала ему пощечину было бы менее больно.

- Я - Серебрякова. Будто и не было тебя вовсе. Ты ведь этого хотел? Зачем ты звонишь мне? Преследуешь? Какого черта тебе от меня нужно, Андрей? Хочешь поиздеваться? Посмотреть, как мне больно? Как я живу после того, как ты меня бросил и втоптал в грязь? Так вот- мне наплевать на тебя. На - пле - ва - ть! Понимаешь? Я научилась жить без тебя. Я счастлива. Не приходи больше никогда!

Эти слова вырвались как рыдание. Ника побежала к подъезду и скрылась за старой обшарпанной дверью. Андрей смотрел ей вслед, а в голове колоколом звучат последние слова:

"Хочешь посмотреть как мне больно?... Ты меня бросил...Втоптал в грязь? О чем она? Разве она не знает, почему я ушел? Разве не променяла меня на Корецкого? Ей было больно? Бред! Издевательство! Она, что думает - я идиот?"

С досадой посмотрел на окна, в которых вспыхнули слабые огоньки. Ушла. Ей наплевать. Кто бы сомневался? К черту ее. Напрасно он пришел сюда. Им больше не о чем говорить. Все кончено. Давно пора с этим смириться. Между ними пропасть, а в ней огненными волнами плескается ее измена и предательство. Конченый идиот вот он кто. Тоска стиснула сердце стальными клещами. С размаху ударил кулаком по дереву. Еще раз и еще, пока костяшки пальцев не начали кровоточить. Все напрасно, ладони помнят прикосновение к ее телу. Зудят как после ожога или удара током. Дрянь! Какая же она дрянь!

ГЛАВА 8

Ника прижалась спиной к двери и тихо застонала сквозь стиснутые зубы. Сердце отбивает бешеный ритм, а рука поднялась к горлу, словно это поможет вздохнуть глубже. Он появился и перевернул ее жизнь наизнанку. Вот так просто по щелчку пальцев. От нечего делать, от скуки. Она не верила, что это нечто большее. Она не верила никому, а уж ему тем более.

Ступени кажутся бесконечными. Она слышит собственное дыхание. Остановилась. Закрыла глаза. На бедрах словно ожоги от его пальцев остались. И все же она не могла без него. Ей казалось, что могла. Она была обязана смочь все эти годы. И в ее памяти отложился каждый день, что он был не рядом. Но наиболее остро почувствовала, когда оказалась настолько близко, что поймала своё отражение во всполохах пламени в его темных глазах. А в голове навязчивым вопросом: как она столько времени без него дышать могла? Потому что сейчас кажется, отстранится хотя бы на шаг и у нее остановится дыхание и к ногам его упадет безвольной куклой. Это и отрезвило. Понимание, что она всего лишь кукла. Он поиграется и вышвырнет снова. Бывший муж. Бывший возлюбленный, больше чем друг и желанней, чем любовник. Как дико полыхали его черные глаза, словно прожгли ее насквозь, властно требуя покориться. Она готова была сдаться. Она боялась, что Андрей сломает ее гордость, растерзает самолюбие и выпьет до дна. Однажды он уже это сделал. Он снова сломает. Стоит только дать слабину - Ника станет его игрушкой. Хотелось выть от отчаянья. С ним, как на войне и самое страшное, что воевать приходиться с самой собой.

***

Ника рванула вверх по лестнице, возле дверей сняла сапоги, повернула ключ в замке и скользнула в квартиру. Все спят. Мерно тикают часы в зале. Прошлась босиком в детскую. Малышки, как котята свернулись клубочками на кроватках. Мерцает ночник, подаренный Светкой. Ника тихо подошла к кроватке, наклонилась к Катюше, коснулась губами пухлой ручонки. Затем нежно погладила по щеке, и сердце защемило от любви. Подошла к Анюте, склонилась к дочери, поправила одеяло, подняла одноногого мишку с пола, положила у подушки. Погладила русую головку. На сердце потеплело. Нет, она должна благодарить Асланова за такой прощальный подарок. Если бы не он, у нее не было бы этого счастья. Ника тяжело вздохнула и присела на табурет у письменного стола. Когда-нибудь все же придется рассказать им об отце, да и скрывать от Асланова двоих детей не имеет смысла.

" Ни за что!" Он не заслуживает. Он оставил их подыхать с голоду. Оставил без поддержки. Она была слишком глупой тогда, растерянной. Не знала, что делать. Квартиру продать решили. Фирму нашли…и продали. Только фирма на следующий день исчезла вместе с деньгами, а в полиции заявление ей в лицо швырнули так как все было подписано ею, и владелец предоставил документы. Если б Андрей был с ними этого бы не случилось. А одна она против бугая жирного вселившегося в их квартиру никто и ничто. Маме когда сказала ей плохо стало. Скорая чуть не увезла. Она предлагала к себе в маленький городок, но Ника не хотела бросать учебу, и мама переехала к ней. Деньги с проданной квартиры закончились очень быстро. И начались долги.

Ника потушила ночник и прошла в гостинную. Мама уснула в кресле со спицами в руках - вяжет внучкам носки. Ника тронула женщину за плечо. Анастасия Павловна встрепенулась, поправила очки, бросила взгляд на часы.

- Дочка? Почему так поздно?

- Прости, мамуль, задержалась. Как вы тут?

- Нормально. Сегодня Ванька забежал. Взъерошенный такой. Телефон хотел починить, сказал, что провод оборвался. Денег за квартиру, как ни странно не просил.

Ника нахмурилась. Как же это мерзко врать. Всего два дня назад в ее жизни не было подобной нужды.

- Мамуль, иди спать. Спасибо, что посидела с девочками.

- Ванька так и не починил, руки у него из одного места - сказал завтра кого-то притащит. Странный он какой-то, словно перепуганный. Совсем уже до ручки допился. Как только Люська его терпит алкоголика несчастного.

Анастасия Павловна встала с кресла, опираясь на костыли, поморщилась от боли и медленно пошла к себе в комнату.

- Ма?

- Да.

Ника вдруг сжала ее в объятиях, желание рассказать ей все стало просто невыносимым.

- Дочь, ты что? А? Случилось чего?

Ника улыбнулась, глотая слезы.

- Не. Просто люблю тебя, мамуль. Чтоб я без тебя делала?

- Да, ладно тебе. Странная ты сегодня. Не сиди допоздна. Я пошла к себе.

Ника вдруг услышала мелодию сотового, который дал ей Тимофеев. Поднесла аппарат к уху и зло прошипела: