Девушка с Косой

Вот крышкой-то я и двинула куда-то в сторону маньяка, от души и со всей силы. Как щитом. Завизжала и еще раз двинула.

Ненормальное «бобро» очень удивилось. Настолько, что даже отступило на шаг. И тоном ласкового садиста принялось меня увещевать:

 - Глупо сопротивляться, смертная. С оторванной частью души ты все равно долго не проживешь, только ещё несколько минут помучаешься. Лучше потерпи немного, смерть от духовного оружия легка и безболезненна. Душа полетит восстанавливаться на перерождение, а о теле мы позаботимся, раз в этом есть и часть нашей вины.

- Пошел в жопу, благодетель обдолбанный! - окончательно рассвирепела я.  - Я вам покажу безболезненную душу, живодеры уродские! Голограммы ваши с кинжалами и солнечные зайчики в пакете! А ну пошел вон от меня, гад! О своем теле позаботься, некрофил хренов!

Похоже, мое возмущение изумило «бобро». Он несколько секунд пристально рассматривал меня с головы до ног (что он там пытался разглядеть в темной подворотне, кроме каких-то помойных аксессуаров, обильно повисших на моей куртке?)

 - Какая сильная душа... Но ведь ты и сама чувствуешь, как жизненная энергия медленно покидает тебя? Увы, этот поток не остановить. Скоро ты все равно умрешь, - и он снова замахнулся!

Я уже понимала, что сопротивление бесполезно, к тому же головокружение и слабость действительно становились все сильнее. Но упрямо подняла свое единственное оружие – крышку от мусорного бака. Врешь, не возьмешь! Хотя бы раз я тебя да стукну, скотина!

Конечно, все мои попытки пофехтовать с явно опытным мечником с самого начала были обречены на провал. И адская железяка уже летела мне в сердце, когда незнакомый женский голос вдруг вскрикнул:

 - Стой! Она мастер!

Крышка с глухим звоном выпала из моих ослабевших рук, а я сама сделала последнюю попытку удрать из проклятой подворотни, пусть и на подгибающихся ногах.

У меня почти получилось, и если бы не каблук… а точнее, не внезапно навалившаяся слабость, я бы, наверное, не шлепнулась в лужу на втором шаге.

Я и не шлепнулась, только попыталась, меня поймали в полете. Псих с мечом ловко перехватил меня за капюшон куртки и сунул под нос свою железяку, рукоятью вперед. Я машинально вцепилась в нее обеими руками, чтобы не упасть.

- Держи. Так полегче?  - от его участливого тона меня уже тошнило. Были бы силы, я бы его этой железякой и огрела.

- Почему ты не сказала, что из наших? Из какой ты группы? Кто твой учитель? Где твоё оружие? Если не прикрыть пробоину сейчас, станет намного хуже! Ну, не молчи!

- Нету у меня никакого оружия! -  я отрицательно помотала головой, в то же время с удивлением осознавая: держась за дурацкую рукоятку я действительно чувствую себя гораздо лучше. Это еще что за чертовщина? И кстати, не смотря на облегчение, меч хотелось побыстрее отдать – как-то он ощущался… неправильно. Неудобно. Как неродной, вот.

 - Как это нет оружия? – озадаченно пробормотал придурок, сведя брови к переносице. – В твоем возрасте? – и окинул меня таким взглядом, словно изумился: уже бабка, а все еще девственница? Как тебя угораздило-то?

- Да, в моем возрасте, представьте! - как у меня еще истерики не приключилось, самой удивительно. Приду домой, устрою себе разгрузочное битье посуды… у меня как раз есть одна треснутая чашка.

Главное, это чокнутое «бобро» с дороги отпихнуть и свалить.

- Да отстань ты, наконец! И железяку свою забери!

В ответ на это псих из подворотни только покачал головой, не отпуская моего капюшона и пробормотал словно про себя:

- Это проблема. Но раз ты мастер, то проблема не моя... пусть с тобой контора разбирается.

А дальше начались чудеса. Дюжий мечевладелец легко, как перышко, подтащил меня к ближайшей стене. Прямо поверх сырой штукатурки и кокетливого подросткового граффити про «Нинка-дура» неведомо откуда взявшимся карандашом очертил прямоугольник размером в дверь, толкнул его… песталоцци твою макаренку!

Комната, в которую мы попали, шагнув в стену, на первый взгляд была похожа на обычный офис не слишком крупной компании – светло-зеленые стены, мягкое, но яркое освещение, римская штора на окне за спиной у девушки-секретарши и фикус в керамической посудине слева от приемной стойки.

Вот только дверей было многовато – почти через каждые полметра по всему периметру комнаты. И все двери разные – по фактуре, цвету, массивности и даже размеру.

За усредненно-обычной секретарской стойкой сидела такая же усредненно-обычная секретарская девушка – деловой костюм, светлый пучок на затылке с претензией на французский узел, очки в тонкой оправе. Девушка читала здоровенную книгу в черной обложке и немного нервно покусывала карандаш, перелистывая очередную страницу.

У меня, несмотря на меч животворящий в руках, уже порядком плыло перед глазами и я почти перестала удивляться происходящему. Просто прислонилась к стене между двумя дверьми и сквозь полуопущенные ресницы наблюдала, как секретарша подскочила навстречу бобру и странно-ревнивым голосом спросила:

- Это еще кто? Твоя новая девушка? С какой стати ты ее сюда приволок, и… что по этому поводу думают Мила с Иллой?

-  Что за глупости, Джиневра, - отмахнулся “спаситель”, вовремя ловя меня за капюшон и не давая сползти по стеночке. - У нас опять дикарь на участке. Это пострадавшая.

- Смертная? Ну так добил бы и дело с концом, раз вылечить на месте не было возможности, - на меня посмотрели, как на мокрицу под тапком, со смесью брезгливой жалости и возмущения - как ЭТО сюда пролезло? А мне уже настолько поплохело, что я даже внутренне не возмутилась.

- Девчонка из наших. Мастер, но судя по всему, слабосилок. Даже оружия нет. В ее-то возрасте!

- Значит, баланс не тянет, - в глазах секретарши я из мокрицы мутировала в чуть менее противное, но не более полезное существо. - Надо связаться с ее семьей, и пистон им вставить, чтобы своих слабосилков не теряли, если уж на развод оставили.

- У тебя и такой нет, счетная машинка. Кому и что вставлять - тоже не в твоей компетенции,  - тон голоса парня похолодел на несколько градусов, отчего девушка вздрогнула, отвела взгляд, но быстро опомнилась, только чуть поджала губы и кивнула, словно признавая свою ошибку.

- Свяжемся, конечно, но чуть позже. Ей часть души откусили, - вернув самообладание, со вздохом поведал бобер, и легонечко меня встряхнул, не давая уплыть в забытие.

Секретарша испуганно ойкнула и посмотрела на меня уже по-настоящему сочувствующим взглядом.

- Надо кем-нибудь прикрыть дыру, пока ее свои не заберут. А то скопытится, и мы крайними окажемся, - между тем продолжил парень, снова вздыхая и свободной рукой придерживая меч, чтобы он не выскользнул из моих слабеющих рук. - Джи, у тебя же полный склад хлама, вдруг что-то подойдет?

- А я? Может, тогда я? - с какой-то безумной надеждой в глазах посмотрела на меня секретарша. Эх, как быстро-то меняется ее отношение, не к бобру… тьфу… добру.

- Тут боевик нужен, - горе-спаситель покачал головой, - тебе пропускной способности не хватит. Сгоришь. У нее почти треть отгрызли, поток энергии идет нехилый. А контролировать, как ты понимаешь, она физически не в состоянии.

- У слабосилка такой поток? - немного удивленно, но больше разочарованно отозвалась секретарша, глядя куда-то в пол. - А, ладно… там все равно довольно много неликвида скопилось, можно подобрать что-то временное.

- Сразу видно, что «теории души» ты не проходила. Хватит тянуть.

- Конечно, не проходила, - еле слышно отозвалась женщина, - Серых бесплатно на обучение не берут. Пошли...

Куда мы “пошли” я уже не поняла. В глазах окончательно потемнело.

Глава 2

Я очнулась от странного ощущения, что мне на ладони льется прохладная вода, а брызги летят в лицо. Покачнувшись, и обнаружив, что довольно уверенно стою на ногах, двумя руками вцепившись в какой-то… дрын, я все же открыла глаза и огляделась.

- Интуитивный выбор всегда са-а-амый точный, - послышался откуда-то сбоку чуть насмешливый голос бобра.

- Не жилец, - констатировали с другой стороны голосом секретарши. - Если ее на эту развалину потянуло, значит, дело совсем плохо. Он же невменяемый, и вообще… я думала, уже окончательно в ржу ушел.

- Да нет, смотри, вроде она в себя приходит, - с легким исследовательским интересом заключил бобер. - Наверно, на что-то этот металлолом ещё годится. Сражаться им вряд ли можно, но ее никто и не заставляет. Ей главное до семьи добраться, там и откачают. Если успеют к ней “это” привязать. Эй! Ты нас слышишь? - меня не слишком деликатно потрясли за плечо.

Я немножко подумала, оценила степень хреновости собственного состояния и непонимания и очень вежливо послала бобра сексуально-пешеходным маршрутом на все четыре стороны. Кто сказал, что педагоги не умеют материться? Ха! Сейчас только муть в глазах окончательно рассеется, и я им еще презрительный взгляд продемонстрирую...

- Раз ругается, значит, ей легче, - кивнула секретарша. - Молодая ле...хм, - она окинула меня взглядом, - девушка, вы из какой семьи?

- Из приличной, - ох, чего-то мне надоело это приключение. И, главное, даже на глюки не посетуешь - отродясь я не пьянела.

 - Совсем деревня, - заворчал бобер, - Леди, - это уже ко мне, - Скажите, пожалуйста, имя вашего рода. Ээ… как же это по-здешнему… а, фамилию!

- А ключ от квартиры, где деньги лежат, вам не надо? - заупрямилась я. - Все, я пошла домой. Где тут выход?

Действительно, где? Я уже достаточно проморгалась, чтобы оглядеться. Судя по всему, психи затащили меня в какой-то музей голограмм - по всем стенам “виртуальные” железяки развешаны, чего тут только нет. Мечи всех форм и размеров, кинжалы, щиты, доспехи, еще какие-то… хреновины, непонятного, но убойного вида. Интересно, куда делся меч, за который я раньше держалась? А, бобер забрал… ну да, это же его игрушка.

- Это судьба! - почему-то засмеялась секретарша, глядя, как я обнимаюсь со своим дрыном. - Они нашли друг друга! Оба невменяемые.

Я вообще не поняла, что эта белобрысая имела в виду, и решила не разбираться. Мне бы ноги унести… чувствовала я себя уже почти нормально, а с ясностью сознания пришел и страх - куда я попала и как отсюда сбежать?!

- Хм, а может, действительно, пусть идёт? Она точно ненормальная. Если где-то в другом месте умрет, ее род сам виноват, что отпустили одну. Мы же сделали что могли, - пожал плечами бобер, который скорее козёл.

- Ага, конечно! А кто все бумажки заполнит? Ржа, не ржа, а металлолом-то казённый!

- Ой, да привяжи его быстро по крови, как экстренную помощь, там акт на полстраницы. А я пошел уже… девочки устали.

- А опекунство тогда кому…- уже в спину задала вопрос секретарша. И досадливо махнула рукой: - С другой стороны, все равно не жильцы… а если вдруг - то сама потом пусть и оформляет! - это все она бухтела уже на ходу, за рукав волоча меня через весь музей к неприметной дверце, за которой виднелся секретарский стол.

Я послушно семенила следом, а сама всю дорогу думала: кажется, отпустят… а зачем я волоку с собой этот… дрын? То есть, оно не дрын, оно здоровенная - выше моего роста - стальная коса на массивной,  но слегка кривоватой деревянной рукоятке. Вот за рукоятку я и держалась, и откуда-то точно знала - отпускать нельзя.

- Вот сюда руку приложите, леди, - деловито прощебетала секретарша, подтащив меня к столу и подсунув под нос какую-то фиговину, похожую на перевернутое пресс-папье. - Это чистая формальность, как только вы это сделаете - можете пойти домой, - ласково, как дебилу с пулеметом, объяснила девушка, слегка заискивающе заглядывая мне в глаза. - Ну же, леди, вы ведь устали, проголодались, правда? И хотите домой?

Похоже, мы обе одинаково хотели друг от друга избавиться. Была не была, я с трудом оторвала ладонь от надежной деревянной палки и хлопнула по непонятной штуковине. И зашипела - где-то там под мягким покрытием пряталась иголка, которая меня уколола!

- Вот и ладушки, - обрадовалась секретарша и сложила губки бантиком. - Вторая дверь налево, вы свободны, леди!

Я машинально схватилась окровавленной ладонью за рукоятку косы и вздрогнула - деревяшка под рукой на миг «ожила» и тоже задрожала. На пару секунд даже показалось, что на меня кто-то пристально смотрит сверху вниз, причем смотрит… без всякого удовольствия и тяжело вздыхая. Да ну… ерунда какая.

Помотав головой, со скоростью таракана-инвалида засеменила в сторону указанной двери.

Самое удивительное, что я выпала из стены в той самой подворотне на Каменноостровском. И даже не стала задумываться, насколько бредово это все - нарисованная на грязной стене дверь, здоровенная коса в руках, вообще все это приключение шизофренички… ноги в руки, в смысле косу в зубы и домой! И постараемся особо не рассуждать, зачем мне всё-таки этот дрын: тело буквально визжало, что отпустить его смерти подобно. А на подозрительные взгляды прохожих я старалась не обращать внимания, может, я реквизит к Хеллоуину готовлю, и вообще!

К себе в комнату я ввалилась заполночь, уставшая как собака, злая и несчастная. С дрыном меня не пустили ни в автобус, ни в маршрутку, на которую я все же хотела разориться - сил идти пешком не было. Ага, щаззз!

- Брысь, вымогательница! - поприветствовала я встречающую меня у двери кошку. Черная плюшевая засранка с экзотической кличкой “Сосиска Барамунди” замечала хозяйку только в двух случаях: когда у нее кончался сухой корм в миске и когда пора было сменить наполнитель в лотке. Все остальное время поганка меня величественно игнорировала. Но поскольку была невыносимо плюшевая и до дрожи тискательная - я прощала ей царские замашки. Тискала в свое удовольствие, потом подсыпала свежего корма в тарелочку, и в целом мы были друг другом довольны.

Я захлопнула входную дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Так… теперь надо бы разуться. Только как это сделать, не выпуская из рук волшебный дрын?! Мне необходимо за него держаться, от одной мысли, что придется отставить палку в сторону, начинает трясти. Ой, мама, во что же я влипла?! Главное, нормальные люди тащатся по героину там, кокаину или еще какой экзотической химии. В крайнем случае по этиловому спирту. Одна я, как дура, подсела на деревяшку…

Ну, где наша не пропадала. Акробатический этюд “дева, палка и шнурок” провернуть удалось, и вообще, через пару минут я даже приноровилась жонглировать дрыном так, чтобы не шкрябать лезвием косы по штукатурке. Хорошо, что в старых домах потолки высоченные.

Экспериментальным путем было выяснено, что организму совершенно наплевать, чем именно он держится за деревяшку, хоть зубами, главное, есть контакт. В результате я прислонила косу к стене, уперлась в рукоятку лбом и провернула трюк с раздеванием. Сразу до трусов, чтобы уж потом лишний раз не напрягаться.

Забавное, наверно, зрелище, но мне было не до смеха. Да еще и от «драгоценной» палки пахло ржавчиной и старым бабушкиным диваном. Ну, ржавчина понятно - все лезвие в неприятно-коричневых пятнах. И рукоятка не слишком чистая, кстати. Нда… судя по всему, мне теперь и спать с этим дрыном придется, а тащить в постель грязную, неизвестно кем захватанную деревяшку - увольте.

Я вздохнула, отпихнула пяткой крайне заинтересованную чем-то Сосиску и поволокла косу в свою крошечную, но отдельную ванную.

Осторожно прислонив лезвие к кафельной стене, я скептически оглядела приобретение при ярком свете и вздохнула. А потом полезла за унитаз, доставать оттуда всевозможные чистящие средства.

Вы когда-нибудь пытались разместить в сидячей ванне здоровенную железную косу и отмыть ее доместосом? Незабываемые ощущения! Она туда все равно не влезла. Санузел у меня самодельный, встроенный в комнату, с низеньким потолком, потому что над ним размещается антресоль со спальным местом. Короче, для мытья длиннющих кос неприспособленный никак.

Пару раз царапнув пластиковый потолок лезвием, я плюнула и решила, что проще пол в комнате подтереть, чем потолок менять. И выбралась из ванной.

Правда, пришлось одной рукой волочь дрын, второй доместос, третьей… ну, в смысле, тазик я ногой подопнула в нужном направлении.

Тот еще сюр - таз посреди комнаты, в тазу коса, над косой я, с железной мочалкой и в трусах. После такого я уже ничему не удивлюсь!

Даже тому, что на пятом противно-скрежещущем по лезвию скребке вдруг обнаружилось, что я тру железной мочалкой не металлическую косу, а голого мужика, неизвестно откуда возникшего посреди комнаты.

- Женщина…, - голый, небритый, заросший черной свалявшейся шевелюрой громила, сидящий  в розовом пластмассовом тазике, был похож на большого запущенного пса, и рычал примерно так же:

- Какого хрена. Ты. Творишь! - он попытался повернуться ко мне… эм… лицом, но я от обалдения машинально развернула его обратно, и еще пару раз от души тиранула мочалкой по мускулистой смуглой спине. Ы! А смуглость-то смывается!

- Ты хоть представляешь как эта х***а жжется? - мужик отбился от мочалки, развернулся  ко мне передом, к лесу задом и протянул руки, то ли в попытке задушить, то ли схватить за грудки. Но вот, кажется, вид моей голой груди подействовал на него не хуже стоп-сигнала: громила завис, как старенький Пентиум.

Я и сама поступила так же, медленно соображая, что в комнате непонятно откуда взявшийся, настоящий, голый, здоровенный мужик, и при этом из защиты на мне только две кружевные полосочки.

“Надо завизжать и стукнуть его… чем?!” - еще успела подумать я, а потом сделала то, чего совершенно точно делать не собиралась: положила мочалку на пол, откинула с лица громилы его спутанную гриву, лишь мельком при этом зацепившись взглядом за четкую линию скул и выразительные губы… рывком притянула его к себе и… поцеловала.

- Б..ба...ржа! - парень, который без гривы на пол лица оказался значительно моложе, чем я думала, попытался увернуться и замотал головой, будто пытаясь стряхнуть с себя дурман.

Не тут-то было. Я неожиданно для самой себя сердито взрыкнула, тазик с грохотом отлетел в сторону, а моя нечаянная жертва оказалась распростертой на полу, на спине, а я сама как-то непонятно как уже сидела на нем верхом и жадно целовала все, до чего могла дотянуться.

- Ты… куда… резонанс… рано, - парень еще слабо трепыхался, но уже тяжело дышал и льнул к моим рукам. Тем более, я ж не просто на нем сидела, и прекрасно чувствовала, что некий орган точно не имеет ничего против моих поцелуев.

Я не знала, что со мной. Где-то на задворках сознания билась лишь одна мысль - сейчас, как можно ближе, ни секунды промедления. Это - моё, должно быть моим, просто обязано!

Дикое чувство опровергало все доводы рассудка. Незнакомец? Нет, я знакома с ним всю жизнь. Огромный, страшный, небритый - но глаза синие-синие, за один такой затуманенный взгляд можно… мое-мое-мое!

- Сумасшедшая… ох, ржа-а! Да за что ж мне опять?! - с каким-то обреченным стоном мой… партнёр? Перехватил инициативу и через секунду уже я лежала на полу, тая под многочисленными поцелуями и чувствительными покусываниями. - Ты ведь… - обветренные губы прошлись по шее. - Потом…- язык прочертил горячую мокрую дорожку по ключице. - Пожалеешь…- зубы аккуратно прихватили сосок и чуть сжались, а я вскрикнула от острого до болезненности возбуждения.

Единственная мысль, промелькнувшая в моей голове, была: «Ну, во всяком случае, я насилую не девственника». С какой стати я этим озаботилась, и кто, собственно, тут кого насилует, я подумать уже не успела.

Он не церемонился со мной, но мне это сейчас и не надо было. Быстрее!

- Резинка… а, пофиг! - рыкнул парень и резко поднялся,  подхватив меня на руки. Еще миг, и меня весьма чувствительно приложили спиной о стену, удерживая при этом на весу. Хорошо, я теть-Марусин  ковер с оленями так и не сняла… но шансы содрать его прямо сейчас благодаря весьма энергичным… хм… движениям весьма высоки…  а, пофиг, как говорит это синеглазое и лохматое. Я требовательно застонала и обхватила его бедра своими. Быстрее!

Он не услышал мой немой призыв, наоборот, перестал спешить. Зубами закусив выпавшую из причёски прядь моих волос, он медленно-медленно вошел в меня, одной рукой поддерживая на весу под ягодицы, а другой - довольно требовательно притягивая к себе за талию.

- Не фони, и так всему городу слышно, - вдруг зашептал он мне на ухо, - сама же понима-ешь, - запнулся, когда я качнула ягодицами, - если я сделаю как этого хочешь ты, завтра не встанешь.

Это он мне польстил - насчет понимания чего бы то ни было. У меня к этому моменту не просто в голове - во всем теле победил один большой гормон и ему все было абсолютно пофиг, кроме одного - хочу сию секунду! Какой-то могучий инстинкт неожиданно пробудился, когда его совсем не ждали, и инстинкт этот четко знал, что надо делать. А я и не пыталась спорить, так что снова потянулась к мужчине, застонала, потерлась об него всем телом, и одновременно насадилась на него еще глубже.