Возлюби ближнего своего

— Ладно, обязательно помолимся. Давайте так, вы — там, я — здесь, и положимся на волю Божию.

В тот же день, где-то ближе к обеду, включаю новости и слышу, что в вагоне-ресторане одного из пассажирских поездов, следующего своим маршрутом очень далеко от Петербурга, произошёл взрыв газового баллона, в результате чего погиб сотрудник этого же ресторана. Ну вот, подумал я, подтверждение моим мыслям. Кто-то чего-то не досмотрел, не придал значения, проявил халатность, а в результате погибает человек.

Вечером снова звонок из Питера:

— Это я, Семёнов Николай. Батюшка Александр, спасибо вам огромное! Мне мои московские друзья позвонили и рассказали, что комиссия утром уже было направилась на вокзал, чтобы ехать к нам, и вдруг взрывается вагон-ресторан на N-ской железной дороге. Плановую проверку отменили, а членов комиссии немедленно отправили на осмотр места трагедии. Так что инспекция в наши края не состоялась, и Иван остаётся работать дальше. Батюшка, это всё благодаря вашим святым молитвам! Спасибо вам! Если еще что-нибудь понадобится, обращайтесь. Чем сможем — поможем.

Конечно, радостно что Небо слышит твои молитвы и помогает кому-то подняться с одра болезни, а кому-то остаться работать на прежней должности. Вот и Ивану помогли, только какой ценой! Это что же получается, по моей молитве взрывается газовый баллон и погибает человек? Не батюшка, а прямо-таки террорист какой-то.

Нет, — успокаивал я самого себя, — а почему ты думаешь, что именно из-за твоей молитвы случилась эта беда? Ты что, великий молитвенник, чудотворец? Не много ли, батюшка, на себя берёшь? И потом, допустит ли Господь, чтобы кто-то погиб ради карьеры даже очень достойного человека? Нет ответа.

В свое время, читая ветхозаветную «Книгу Иова», я никак не мог понять, почему Бог, испытывая праведника, попустил смерть его детей и многочисленных слуг. Кто-то скажет — это еще ветхозаветное время.

А как же чудо вызволения из уз апостола Петра? Ангел чудесным образом выводит первоапостола из темницы, а стороживших его воинов за это приговаривают к смерти. Значит ли это, что в замыслах Божиих земная человеческая жизнь не является абсолютной ценностью? Но в сегодняшней системе координат жизнь — безусловная ценность, даже не для христиан.

Я часто вспоминаю историю одной страдающей женщины. Её обманул и бросил беременной самый близкий любимый человек. Известие о предательстве вызвало преждевременные схватки, и долгожданное дитя погибло. И в тот самый момент, когда ее срочно укладывали на хирургический стол, а она, как побитая собачонка, скулила по своему неродившемуся ребенку, на другом конце земли тот самый человек попадает в тяжелую автомобильную аварию.

И наверняка тогда кто-то точно так же задавался вопросом: «За что»? Возможно, где-то в этой плоскости лежит объяснение случающимся с нами бедам и несчастьям. Может, и с тем человеком, что погиб в вагоне-ресторане, произошло что-то похожее, и такая кончина дана ему во искупление грехов?

Только все эти доводы не могли меня успокоить, я вновь и вновь возвращался к случившейся трагедии.

Возможно, говорил я себе, этот баллон так и так бы взорвался. В этой самой поездке бы и взорвался, может не в тот конкретный день, а на следующий. Все равно бы туда пришлось вылетать комиссии, только Ивана бы уже успели снять. А так — небольшая корректировка по времени, и хороший человек продолжает работать.

До сих пор эта тема для меня не закрыта, и до сих пор я чувствую вину за то, что произошло тогда в вагоне-ресторане. Да и сам Николай не даёт мне о ней забыть. Спустя год он снова позвонил:

— Батюшка! Я всё думал, как же мне вас отблагодарить за друга моего Ивана. А на днях попал в Михайло-Клопский мужской монастырь, и от вашего имени приобрёл именной кирпич. За тысячу рублей кирпичик! Так что, имейте в виду, в его стенах вмурован кирпич с вашим именем! Вам и свидетельство выдали, за номером 2461.

Что ж, кирпич — это замечательно. Вещь нужная, в хозяйстве пригодится.

В нашей жизни много необъяснимого. Вот, на такой светлый праздник, День Победы, в далекой от нас Индонезии разбивается новый надежный самолет, управляемый одним из лучший летчиков нашей гражданской авиации. Какой-нибудь старый трудяга чартер, следующий до Египта, будет лететь и нормально долетит, туда и обратно долетит, а уникальный Суперджет разбился.

Есть у меня друг-москвич, предприниматель. Вернее, уже бывший москвич и бывший предприниматель, теперь он монах. Вспоминаю, как мы с ним познакомились. Сидим у нас в семинарии на педсовете, а в это время отец ректор отчитывает нерадивого студента. Ругал его, ругал, и так увлекся, что перешел на крик. Монах сидит возле меня и все время молчит, а когда ректор закричал, сказал мне как соседу:

— Нельзя кричать на подчиненного. Теперь, по логике, он обязан ударить студента.

— Это зачем же?!

— Крик как нож, без нужды не доставай. А достал — значит бей. Иначе перестанут бояться, да и уважать тоже.

После педсовета я спросил отца иеромонаха, откуда у него такие установки.

— Ты что, бать, бывший военный психолог?

— Нет, просто нас так учили, я бывший офицер спецназа ГРУ.

Узнав, что я из Беларуси, батюшка обрадовался:

— А я частенько у вас бываю. Мой духовник подвизается в скиту недалеко от города Мир. Кстати, очень красивые места. Можешь заехать, а я батюшке позвоню, предупрежу о тебе.

Как же, Мир — на самом деле место удивительное, с древним замком Радзивилов и усыпальницей князей Святополк-Мирских. Я там был несколько раз. Но в тот год, проезжая по трассе Брест — Минск — Москва, впервые не нашел поворота в сторону Мира.

После разговора с отцом монахом мы с матушкой поспешили домой. Всю дорогу мне хотелось пить, и в тоже время не хотелось где-то останавливаться. Думал, вот доедем до дому, там и напьюсь. Сейчас думаю, эх, надо было остановиться, или хотя бы чуточку притормозить.

Потому что в одном месте, уже недалеко от дома, на подъеме в горочку от колеса идущего навстречу огромного трейлера отломался кусок металла, весом этак не меньше килограмма, и словно брошенный из пращи, полетел мне прямо в лобовое стекло. На какую-то секунду удалось сбросить скорость, и кусок, направленный прямо в голову сидящей рядом со мной матушки, попадает в отбойник капота, пробивает радиатор кондиционера и застревает в нем.

Спустя неделю рассказываю отцу иеромонаху о случившемся, тот разводит руками:

— Ну что же это я, а, на самом деле?! Надо было тебя обязательно предупредить. Со всеми, кого я отправляю к отцу Серафиму, случается что-то наподобие.

Но если бы он даже меня и предупредил, что бы от этого принципиально изменилось? Мой кусок металла догнал бы меня, как бы я от него ни прятался. Не утром, так вечером, не сегодня, так завтра. В этом мире нет места случайности. Тем более, если в дело вмешиваются высшие силы.

Ещё в самом начале девяностых читал у Нилуса историю жизни удивительного оптинского подвижника игумена Феодосия. Тот, будучи ребенком, по-моему, лет шести, решил поиздеваться над бесом.

Мальчик вслух, намеренно громко заявил, что хочет повеситься. Пошел в сарай и привязал под потолком веревку. Подставил что-то под ноги и набросил петлю на шею. Еще секунда — и младенчик задергается в конвульсиях, и вдруг в последний момент он срывает с себя веревку и кричит в пустоту:

— Что, обрадовался?! Думал, что я уже твой? Не дождешься!

Странное развлечение для ребенка, хотя, может, в начале века девятнадцатого такие шутки были в порядке вещей. Не знаю. Зато, как вспоминал впоследствии уже игумен Феодосий, из внезапно образовавшегося на ясном небе облачка метнулась молния и угодила точно в один из домов, что стоял в противоположной стороне деревни, и убила женщину.

Что это, случайность? Только очень уж на месть смахивает. Так полагал и отец Феодосий.

Или вот еще. Моя хорошая знакомая по имени Елена попадает в автомобильную аварию. Причём в тот момент она совершала паломничество по святым местам. Во время столкновения с вылетевшей им навстречу машиной женщина сильно ударилась виском. Спустя несколько месяцев после аварии у неё начались головные боли, и Елена вынуждена была обратиться к врачам.

Провели МРТ и обнаружили динамично развивающуюся опухоль головного мозга. Женщине уже было трудно ходить, да и не только ходить, стоять на одном месте ей тоже было нелегко. В таком состоянии они с мужем приехали в наш храм. Совершенно подавленные обрушившейся бедой, они пытались бодриться, шутить, но и невооруженным глазом было видно, что творится на душе у людей.

— Одни врачи настоятельно рекомендуют ложиться на операцию. Другие категорически против, мол, вмешательство в организм только ускорит конец. Но просто сидеть и ждать — хуже всего.

Что делать? Как им помочь? Я же не врач, да даже и будь я врачом, всё равно как? Вон, профессора противоречат друг другу. А с другой стороны, они же не ко мне, они к Богу пришли, на Него надеются.

— Друзья мои, завтра отправляется крестный ход в Боголюбово. Я участвую, присоединяйтесь.

Муж смотрит на меня с недоумением:

— Крестный ход?! Так это же идти надо. Ногами идти, а ей-то как?

— Давайте попробуем. Крестный ход — это не просто поход, в первую очередь это молитва. Сколько пройдет, столько и пройдет. А ты сзади нас будешь ехать на машине. Отстанет — подберешь.

Мои друзья подумали и решились. На следующий день больной человек под палящим солнцем прошел половину пути, и остальное время продолжал ехать за нами в автомобиле.

А уже на завтра мы условились, что Елена приедет к нам в храм, и я ее буду соборовать.

Утром еду на велосипеде в церковь. Навстречу попадается автомобиль. Водитель, увидев меня, остановился:

— Батюшка, нам нужна ваша помощь. Вчера поздно вечером умерла наша родственница, и мы бы хотели ее отпеть.

— Хорошо, как звали усопшую?

— Елена.

— А возраст?

— Сорок семь лет.

Вскоре прибыли мои друзья. И мы стали молиться. После вчерашнего крестного хода больная казалась очень уставшей. Сперва она стояла, опираясь рукой о стену, но потом вынуждена была присесть. Уже после последнего, седьмого помазания, я вдруг подумал:

«Сегодня я соборую Елену, а завтра мне предстоит отпевать, и тоже Елену, сорока семи лет. Та долго болела, но умерла вчера вечером, уже после крестного хода».

— Леночка, сколько тебе лет?

— Сорок семь, а что?

— Нет, ничего. Знаешь, сейчас я почему-то уверен, что теперь ты обязательно поправишься.

С того дня прошёл уже год, Елена обошлась без операции и чувствует себя все лучше. Что это? Просто совпадение? Не могу сказать. Я вообще не решаюсь делать какие-то умозаключения, особенно там, где человеческий разум должен молчать.

Но мы, обычные смертные, во всем предпочитаем ясность. Нам нравится, когда все понятно. Однажды заглянул я к знакомому предпринимателю. Мы восстанавливали храм и остро нуждались в помощи. Сижу в приемной и обращаю внимание на женщину. Видно, как она волнуется, теребя в руках какие-то бумажки.

— Вы так волнуетесь. Что-то случилось? Может, помощь нужна?

Та взглянула в мою сторону, увидела священника и вздохнула:

— Увы, батюшка, это не ваш профиль. Мы ждем комиссию из Москвы. Предупредили, что основное внимание обратят на знание рабочими вопросов техники безопасности. А я, как вы догадываетесь, инженер по этой самой технике безопасности. В прошлый раз по результатам проверки меня строго предупредили, а сейчас отправят на пенсию. Тем более, что через месяц мне исполнится пятьдесят пять.

Я невесело усмехнулся:

— Ошибаетесь, матушка, комиссии — это как раз по моей части. Не нужно отчаиваться, молитесь, я уверен, у вас все будет в порядке.

На следующий день мы служили в храме, я вспоминал ту женщину и желал ей удачи.

Конечно, откуда мне было знать, чем закончилась та инспекторская проверка, ушли ее на пенсию, или ей повезло остаться. Новые люди, новые проблемы. И вдруг в храм приходит она, и не одна, а вместе мужем. В ее руках — внушительный букет красных роз.

Я сразу узнал ее и, конечно же, спросил, хотя, наверное, можно было бы и не спрашивать:

— Как ваши дела? Как комиссия? Чем все кончилось?

— Батюшка, вы не поверите, но после нашего с вами разговора, буквально в последний момент головное предприятие перепрофилировало комиссию и все, что касалось техники безопасности, не стали рассматривать вообще. Я продолжаю спокойно работать и верю, что это благодаря вашей молитве. Сегодня мой день рождения, муж и дети сделали мне подарок, вот эти прекрасные пятьдесят пять роз. И мне хочется сказать вам спасибо, и еще — чтобы эти цветы стояли здесь, в храме.

Еще бы вчера я непременно, точно меняла в обменном пункте, прикинул бы, а сколько на эти деньги вместо роз можно было бы купить цементу или досок. Ну что цветы, постоят неделю и увянут, а кирпичи не вянут никогда. Но совсем недавно, уже став счастливыми обладателями велосипедов, мы с матушкой собрались в магазин за цветами, украшать плащаницу Пресвятой Богородице. И потом ехали с ней вдвоем на одном велосипеде.

Я крутил педали, вздыхая о потраченных деньгах, а матушка, бочком пристроившись на багажнике, держала в руках огромный букет из девяноста белых роз. Люди шли нам навстречу, узнавали и приветственно махали руками. А завидев розы, сразу начинали улыбаться. Кто-то от радости хлопал в ладоши, другие останавливались и просто смотрели нам вслед.

После этого случая я многое понял, и потому перестал сравнивать розы с рубероидом и железным уголком, и взяв цветы, с удовольствием вдохнул в себя их запах.

— Спасибо, только это не мне. И обернувшись в сторону находящегося у нас под самым потолком огромного образа возносящегося в небо Христа, поднял вверх букет:

— Тебе, Господи!

Дедушка (ЖЖ-04.03.09)

В аптеке общежития у нас ещё совсем недавно бойко торговали спиртом. Маленькие бутылочки с вожделенным напитком по 200 миллилитров, брынцаловского розлива. Удобная фасовка, разбавил водичкой вот тебе и пол-литра, необыкновенная дешевизна, всего-то десять рублей, неизменно пользовались повышенным спросом у нашего потребителя. Народ трогательно прозвал эти бутылочки «фуфыриками», но аптекари, продавая продукт, неизменно требовали называть товар только так, как указывалось на этикетке. Я как-то попросил продать мне пару «фуфыриков», на что в ответ услышал: «Не знаем никаких «фуфыриков», отойдите мужчина, не мешайте работать». Забавно было наблюдать, как по утрам ещё до открытия аптеки собиралась огромная толпа мужиков с синими задумчивыми лицами, с целью приобрести спирт для инъекций. Куда колоть, в горло, что ли?

Если оказывался в это время в толпе, то частенько слышал просьбы от страждущих добавить пару рубликов до необходимой суммы. Я никогда им в этом не отказываю, знаю, что порой для них это действительно вопрос жизни, или смерти, а я и так уже устал отпевать.

Однажды мне пришлось соборовать старого человека в доме рядом с общежитием. Припарковал машину недалеко от аптеки и отошел. После совершенной требы, уже садясь за руль, вижу, ко мне торопливо подходит прилично одетый ещё нестарый мужчина. Думаю, наверное, о крещении внуков хочет со мной поговорить. Но мужчина, который на вид был лет на пять старше меня, говорит: «Дедушка, мне хочется выпить, не могли бы вы дать мне взаймы рублей пятьдесят»? В этот момент я обнаружил, что оставил в храме барсетку с деньгами и документами на машину. Хорошо ещё гаишникам не попался. Пошарил по карманам и обнаружил в куртке мелочью рублей пятнадцать. Пока деньги искал, думаю: «Надо же, «дедушкой» меня назвал. С чего бы это»? Меня ещё так никто не называл. Тем более человек старше меня возрастом. Говорю мужику: «Вот возьми на «фуфырик» хватит, а так, извини, всё в храме осталось». Смотрю, оскорбило его моё предложение: «Дед, ты меня с этими подонками не равняй, я приличный человек, и «фуфырики» не потребляю. У меня просто денег сейчас нет, а опохмелиться надо».

В то же самое, описываемое мною, время мы перед храмом вели своими силами ландшафтную планировку. Это значит, что мы срывали бугры и засыпали лишней землёй углубления, при этом, предварительно убирая дерн. А потом ещё, по осени, подсевали культурные травки. Периодически приходили помогать молодые ребята, наши прихожане и дети наших прихожан. Привлекал я и знакомых гастарбайтеров в дни их отдыха от основной работы. Они возили тележки с дерном и песком. А мы их подкармливали обедом и выручали рабочей одеждой.

Вот я этому товарищу и предложил: «Слушай, приходи к нам в храм. Я даю тебе лопату, и ты копаешь часа три, а потом я тебе даю рублей 150, и ты имеешь возможность пить самую хорошую водку». Нужно было видеть взгляд этого человека, которым он посмотрел на меня. «Ты что ж, дед, равняешь меня с твоими чурками? Хочешь, чтобы и я на тебя ишачил? Между прочим, я офицер, пенсионер МВД, а ты меня унижаешь». Повернулся от меня человек и в негодовании ушел. «Странно», думаю, «работать ему стыдно, а деньги на водку здоровому мужику у попа клянчить не стыдно. Странное понятие о чести у бывшего офицера МВД».

С того дня стал меня не то чтобы мучить, но интриговать вопрос: а почему тот человек ко мне так обратился: «дедушка»? Может быть, в какой-то местности у нас так называют священников, не «батюшки», а «дедушки»? Вообще-то обращение «батюшка», это, как и «отец», обращения неформальные. Если священник священнику представляясь назовет себя «отец», то это у нас считается моветоном, а уж если какой-нибудь бедолага контрольную работу в семинарии подпишет «отец такой-то», то над ним откровенно смеются. Обращение, «батюшка», уместно к священнику в неформальной обстановке, оно указывает на священный сан человека. Но «дедушками» мы друг друга никогда не называем. «Наверно ветеран так по незнанию меня назвал» подумал я, и забыл об этом случае.

Прошло буквально несколько дней, и как-то вечером я вновь оказался на том же месте. Проходя мимо входа в аптеку, а чтобы в неё войти, нужно предварительно попасть в само здание общежития, я услышал из темного коридора мычание, чем-то похожее на голос человека: «Дедааааа». Ну и голос у внучка, отметил я про себя, прямо как из преисподней, и проследовал за матушкой в соседний магазин. Каково же было моё удивление, когда минут через пять в этот же магазин зашёл или вплыл, не знаю уж, как и выразиться, человек. Такой большой и страшный, я что-то такое только в старом фильме по Гоголю «Вий» и видел. Одет он был несуразно и грязно, лицо оплывшее, потерявшее человеческий облик, глаз вообще не видать. Но вместо того, чтобы потребовать поднять ему веки, он мне хрипло сказал: «Деда, надо поговорить». «Опять», думаю, «деда».

Иногда такому человеку хочется, что-то сказать тебе своё очень больное, терзающее душу, или попросит отпустить ему грехи. Я уже настроился слушать очередную историю пьяной жизни, но «Вий» оказался практичнее, он просто «стрельнул» у меня не хватающие ему пять рублей на «фуфырик», и точно так же величественно удалился.

Уже второй человек, всего за несколько дней, назвал меня «дедом», что бы это значило? Десять лет не звали, а теперь сговорились они, что ли? А может пьянчужки между собой меня Дедом Морозом называют, борода у меня уже белая, и выручаю их частенько, а отсюда и «дед»? Вполне логично.

В нашем доме, в соседнем подъезде, живет один бывший шофёр. Он все время пребывает в состоянии «выпимши», с папироской в зубах, и неизменным матом. Тем не менее, мы с ним находим общий язык и частенько перекидываемся при встрече парой слов. Видимо, он чем-то серьёзно болен, так как уже несколько лет собирается ко мне в церковь. Ему нужно в чём-то покаяться, но он ещё пока «не созрел», но обязательно «созреет» и покается, а потом уже я должен буду его отпеть, это он мне так говорит. Всякий раз, когда в разговоре мы доходим до этого места, его голос срывается, и на глазах у него наворачивается скупая мужская слеза. Поскольку его жену бесконечные пьянки супруга уже, видимо «достали», то пить она ему дома не позволяет. Но бывший шофер нашёл выход, он купил себе старую «девятку», на которой он не столько ездит, сколько чинит, а, кроме того, использует её как летнее кафе.

Когда человек упивается в нормальных условиях за столом, то обычно падает «лицом в салат», мой сосед, доходя до кондиции, падает лицом на сигнал, что и извещает его супругу о необходимости тащить мужа домой.

Так вот, в эти же дни прохожу утром мимо машины моего соседа и внезапно слышу его голос: «Дедушка! Заходи, посидим». Я сел со стороны пассажира. В машине стояла начатая чекушка водки и открытая бутылка красного крепленого вина. «Угощайся, дедушка», широким жестом гостеприимного хозяина предложил сосед.

Помню, на железке, где я работал, один мой товарищ, на подобного рода предложения, мог ответить: «Да я не с каждым путным здороваться буду, а уж с тобой-то ещё и водку пить, нет уж, извини». Я, конечно же, так не смел, отвечать человеку, тем более, соседу, поэтому мне пришлось сослаться на то, что, должен ещё за руль садиться, а шофер шофера в этом отношении понимает с полуслова.

Посидев для приличия с ним ещё пару минут, я поинтересовался: «Слушай, сосед, а ты, почему меня «дедушкой» называешь»? Тот, молча, посмотрев на меня несколько секунд, ответил просто и гениально: «А как же ещё прикажешь тебя называть, ведь не «бабушкой» же, правильно»?

И действительно, какая же я «бабушка», скорее «дедушка», тьфу ты, «батюшка», вот ведь клоуны, и как звать-то тебя с ними забудешь. Долго я ещё потом смеялся, вспоминая его ответ. Правда, с того дня «дедушкой» меня уже больше никто не называл.

Дежавю (ЖЖ-25.09.09)

Однажды звонит мне знакомый столичный батюшка. — Бать, мне конина нужна, я, помню, ты как-то обмолвился, что у вас там где-то конеферма была, может и мясо есть? — Странные у тебя, отче, потребности, ты, что среди татар собираешься проповедовать? — Причём здесь татары, да и вообще, мне на самом деле «слонятина» нужна.