Измененные черты характера

В июне 2016 года Мингьюр Ринпоче вновь прибыл в лабораторию Ричи. С момента последнего исследования с его участием прошло восемь лет. Нам не терпелось увидеть, что покажет МРТ его мозга.

За несколько лет до этого он объявил, что начинает другой трехлетний ретрит — уже третий. Но, к всеобщему удивлению, вместо того чтобы отправиться в уединенное место с помощником, который будет готовить и ухаживать за ним, как принято, он просто исчез одной ночью из монастыря в Бодх-Гайе, прихватив лишь свое одеяние, немного денег и удостоверение личности.

Во время странствий Мингьюр жил как бродячий нищенствующий монах, проводя зимы как садху на равнинах Индии, а в теплые месяцы перебирался в гималайские пещеры, где останавливались легендарные тибетские мастера. Подобный странствующий ретрит, обычное дело для старого Тибета, теперь стал редким явлением, особенно среди тибетцев вроде Мингьюра, чья диаспора привела их в современный мир.

В эти годы странствий от него не было ни одной вести, за исключением того раза, когда его узнала тайваньская монахиня в пещере для ретрита. Мингьюр передал ей письмо, попросив отправить его после того, как он уйдет. В письме он просил не волноваться, сообщал о том, что все в порядке — и призывал своих учеников продолжать практику. Фотография, сделанная, когда монаху и давнему другу удалось присоединиться к Мингьюру, зафиксировала сияющее лицо с клочковатой бородой, длинными волосами и выражение кипящего восторга.

Затем внезапно в ноябре 2015 года, спустя практически 4,5 года странствий в полной изоляции Мингьюр вновь появился в монастыре в Бодх-Гайе. Узнав об этом, Ричи договорился о встрече с ним во время поездки в Индию в декабре.

Спустя несколько месяцев Мингьюр прибыл в Мэдисон во время обучающего тура по Америке и остановился в доме Ричи. Через несколько минут после прибытия Мингьюр согласился вновь пойти под сканер. Всего лишь спустя несколько месяцев после того, как он оставил прежние суровые жизненные условия, казалось, что он вернулся в эту сверхсовременную лабораторию словно домой.

Когда Мингьюр зашел в кабинет МРТ, лаборант радостно поздоровался с ним, сказав, что он был лаборантом во время прошлого исследования с его участием. Мингьюр просиял поразительной улыбкой в ответ. Пока МРТ-устройство настраивали, Мингьюр обменялся несколькими шутками с другим членом команды Ричи, индийским ученым из Хайдарабада.

Получив разрешение, Мингьюр оставил свои сандалии у двухступенчатой лестницы, с помощью которой нужно забраться на МРТ-стол, и лег так, чтобы лаборант мог привязать его голову к секции аппарата с плотностью, обеспечивающей смещение не более чем на два миллиметра, что позволяет получить более резкие изображения мозга. Его икры, натруженные годами восхождений на крутые склоны Гималаев, виднелись из-под одеяний и затем исчезли после того, как стол проскользнул внутрь МРТ.

Со времени его последнего визита технологии улучшились: мониторы отражали более четкое изображение извилин и выступов мозга. Чтобы сравнить эти данные с теми, что получены годами ранее, и отследить изменения в мозге за этот период по сравнению с нормальными изменениями в мозге мужчин его возраста, требуются месяцы.

Хотя после возвращения с последнего ретрита Мингьюр и получил множество приглашений отсканировать его мозг из лабораторий со всего мира, он отклонил практически все из них, так как опасался стать пожизненным объектом исследований. Он согласился приехать в лабораторию Ричи, потому что знал, что у них есть данные с предыдущих сканирований и они могут проанализировать все нетипичные изменения в его мозге.

Первый скан мозга Мингьюра сделан лабораторией Ричи в 2002 году, второй — в 2010-м и последний — в 2016 году. Эти три скана представляли для лаборатории возможность изучить связанное с возрастом снижение объема серого вещества — местонахождения молекулярных механизмов мозга. У каждого из нас объем серого вещества снижается по мере старения, и, как мы узнали в главе 9, мозг человека можно сравнить с огромной базой данных о состоянии мозга других людей того же возраста.

С развитием МРТ с высоким разрешением ученые обнаружили, что могут использовать анатомические ориентиры для определения возраста мозга человека. Мозг людей одного возраста при развертке группируется в колоколообразную кривую, и мозг большинства людей колеблется в рамках календарного возраста. Но мозг некоторых людей стареет быстрее, чем должен в соответствии с календарным возрастом. Это подвергает их риску преждевременных заболеваний мозга, связанных с возрастом, например деменции. Мозг других людей стареет медленнее по сравнению с календарным возрастом.

На момент написания этой книги последний набор сканов мозга Мингьюра по-прежнему обрабатывается, но команда Ричи уже определила четкие паттерны, используя точные количественные анатомические ориентиры. Если сравнивать мозг Мингьюра с нормами для его возраста, он окажется в 99-м процентиле — это означает, что, если имеется 100 человек одного календарного возраста и одного пола с Мингьюром (41 год), его мозг окажется самым молодым в группе. После последнего ретрита в роли странника, когда лаборатория сравнила изменения в мозге Мингьюра с изменениями мозга участников контрольной группы за тот же период, оказалось, что мозг Мингьюра стареет гораздо медленнее.

Хотя его календарный возраст составлял 41 год, мозг в наибольшей степени вписывался в нормы для людей с календарным возрастом 33 года.

Этот удивительный факт свидетельствует о дальнейшем охвате нейропластичности, основе измененных черт: устойчивом образе существования, отражающем лежащие в его основе изменения в структуре мозга.

Общее количество часов практики в годы странствий Мингьюра сложно определить. На его уровне опыта «медитация» становится устойчивым элементом осознавания — чертой, а не отдельным действием. В самом прямом смысле он практикует постоянно, днем и ночью. Фактически в его линии передачи учения различие заключается не между временем, проведенным в медитации на подушке, и обычной жизнью, а скорее между пребыванием в медитативном состоянии или нет, независимо от того, чем ты занимаешься.

С первого посещения лаборатории Мингьюр предоставил убедительные данные, говорящие о силе преднамеренных и постоянных ментальных упражнений в изменении нейронных сетей. Но эти открытия были несистематическими — Мингьюр являлся единичным случаем, который можно объяснить по-разному. Например, возможно, его удивительная семья имеет неведомую генетическую предрасположенность, которая стимулирует медитировать и ведет к высоким уровням мастерства.

Большей убедительностью обладают результаты более крупных групп опытных мастеров вроде Мингьюра. Его выдающиеся нейронные показатели стали частью общей истории уникальной программы исследования мозга, которая собирала данные мастеров медитации мирового уровня. Сотрудники лаборатории Ричи продолжают изучать и анализировать массу данных по этим йогинам, постоянно делая новые открытия, не имеющие аналогов в истории медитативных традиций, не говоря уже о науке мозга.

В двух словах

Вначале сотрудники лаборатории Ричи не смогли установить взаимодействие с самыми опытными йогинами. Но когда Матье Рикар, опытный йогин со степенью доктора философии в биологии, убедил тех, что участие принесет пользу людям, в исследовании согласился принять участие 21 йогин. Матье при инновационном сотрудничестве с лабораторией Ричи помог разработать протокол эксперимента. Следующим йогином, прибывшим в лабораторию, стал Мингьюр Ринпоче, накопивший очень большое количество часов практики — 62 000 на момент исследования. Когда он медитировал на сострадании, ЭЭГ показывала огромные вспышки электрической активности в мозге. Изображения ФМРТ продемонстрировали, что во время медитации уровень активности в участке мозга, отвечающем за эмпатию, подскочил на 700–800 % по сравнению с уровнем во время отдыха. Когда позже он начал ретрит и отправился в странствия на 4,5 года, старение его мозга замедлилось. В возрасте 41 года Мингьюр имел мозг, соответствующий нормам, зафиксированным для 33-летнего человека.

Глава 12. Скрытое сокровище

* * *

В то время как визит Мингьюра в Мэдисон принес невообразимые результаты, нужно отметить, что это был не разовый случай. За последние годы 21 йогин побывал в лаборатории Ричи, чтобы подвергнуться формальной проверке. Каждый из них достиг вершины внутреннего искусства, в диапазоне общих часов практики медитации, колеблющихся от 12 000 до 62 000, как было у Мингьюра (он достиг этой цифры во время исследования и до его странствующего ретрита продолжительностью 4,5 года).

Каждый из этих йогинов прошел хотя бы один трехлетний ретрит, во время которого медитировал в соответствии с формальной практикой не менее восьми часов ежедневно на протяжении трех лет — в действительности же трех лет, трех месяцев и трех дней. По скромным оценкам, это приравнивается к 9500 часам за ретрит.

Все йогины следовали одному и тому же научному протоколу — четырем одноминутным циклам трех видов медитации, что дало множество показателей. Лабораторная команда потратила многие месяцы на анализ серьезных перемен, отмеченных за эти минуты медитации опытных практикующих.

Как и Мингьюр, йогины по желанию переходили в установленные медитативные состояния, для каждого из которых характерна особая нейронная сигнатура. Как и Мингьюр, эти мастера продемонстрировали выдающуюся ментальную сноровку, мгновенно и легко активируя эти состояния: порождая чувство сострадания, обширную равностность полной открытости всему, что возникает, и точное, как лазер, непрерывное сосредоточение.

Они входили на эти сложные для достижения уровни осознавания и выходили из них в течение доли секунды. Изменения в осознавании сопровождались такими же отчетливыми изменениями в оцениваемой мозговой активности. Такого мастерства в коллективной ментальной гимнастике наука еще не видела.

Научный сюрприз

В последний момент прикованный к постели Франсиско за месяц до своей смерти должен был отменить свое участие во встрече с Далай-ламой в Мэдисоне. На встречу он отправил студента Антуана Лутца, который только что получил степень доктора философии под руководством Франсиско.

Ричи и Антуан познакомились за день до этой встречи, и с самого начала их научные умы слились воедино. Инженерное образование Антуана и образование Ричи в области психологии и нейронауки позволило сделать из них союз ученых, дополняющих друг друга.

В итоге Антуан на следующие десять лет попал в лабораторию Ричи, где направил свой отточенный ум на анализ данных ЭЭГ и ФМРТ йогинов. Антуан, как и Франсиско, сам был предан практике медитации, и сочетание интроспективных навыков с научным мышлением сделало его выдающимся сотрудником центра Ричи.

Антуан, теперь уже профессор Лионского исследовательского центра нейронауки во Франции, продолжает проводить исследования в области медитативной нейронауки. С самого начала он был вовлечен в исследование йогинов и стал соавтором ряда статей. При этом многие статьи с его открытиями только планируются к публикации.

Подготовка исходных данных по йогинам для анализа в сложных статистических программах была кропотливой работой. Простое обнаружение различий между состоянием покоя йогинов и мозговой активностью во время медитации стало колоссальной вычислительной работой.

По этой причине у Антуана и Ричи ушло много времени на то, чтобы найти модель, скрывающуюся в этом потоке данных, — эмпирическое доказательство, затерявшееся в чувстве восторга от мастерства йогинов по изменению мозговой активности в медитативных состояниях. В действительности скрытая модель появилась лишь в качестве второстепенного дополнения спустя несколько месяцев, когда команда аналитиков в очередной раз «просеивала» данные.

Все это время статистическая группа изучала временные эффекты состояний, пытаясь определить различие между базовой мозговой активностью йогинов и активностью, возникшей в периоды минутной медитации. Ричи анализировал цифры с Антуаном и хотел в ходе обычной проверки убедиться в том, что изначальные базовые ЭЭГ-показатели, снятые в момент отдыха до начала эксперимента, не отличались от показателей участников контрольной группы, которые опробовали те же виды медитации, что и йогины. Он хотел увидеть лишь базовые показатели в отдельности.

Когда Ричи и Антуан решили проанализировать то, что выдали их компьютеры, они посмотрели на цифры и затем друг на друга. Они ясно понимали то, что видят, и в глазах читалось лишь одно слово: «Потрясающе!»

У всех йогинов повышались амплитуда гамма-осцилляций не только в периоды медитации открытого присутствия и сострадания, но и при первой проверке до погружения в медитацию. Эта потрясающая модель активности заключалась в частоте ЭЭГ, известной как высокоамплитудные гамма-колебания, — в самой сильной, наиболее интенсивной форме. Эти волны излучались в течение минуты базовой проверки до начала медитации.

Именно эти ЭЭГ-волны Мингьюр продемонстрировал в той удивительной вспышке во время медитации открытого присутствия и сострадания. Теперь команда Ричи считала ту же необычную модель мозга во всех йогинах стандартным свойством их повседневной нейронной активности. Другими словами, Ричи и Антуан наткнулись на святой Грааль: нейронную сигнатуру, показывающую устойчивую трансформацию.

Существует четыре основных типа ЭЭГ-волн, классифицированных по частоте (измеряются в герцах). Дельта-волны, самые медленные из всех, колеблются в диапазоне от одного до четырех герц в секунду и возникают в основном во время глубокого сна. Тета-волны, второй вид по медленности, могут означать сонливость. Альфа-волны возникают, когда мы практически не думаем, и показывают расслабленность. Бета-волны, быстрые волны, сопровождают мышление, бдительность или концентрацию.

Гамма-волны, самые быстрые из всех, возникают в моменты, когда различные области мозга активируются одновременно, например в моменты прозрения, когда различные элементы складываются в один ментальный пазл. Чтобы понять это, попробуйте справиться с загадкой. Какое слово может превратить каждое из этих слов в сложное: «выставка», «охота», «ателье»?[275]

В то мгновение, когда ваш ум выдает ответ, сигнал мозга моментально создает эту особую вспышку гамма-волн. Вы также излучаете кратковременные гамма-волны, когда, к примеру, представляете, как кусаете спелый сочный персик, и ваш мозг объединяет воспоминания, хранящиеся в различных областях затылочной, височной, соматосенсорной, островковой и обонятельной коры. Они моментально извлекают вид, запах, вкус, ощущение и звук и объединяют в единое восприятие. В этот быстрый момент гамма-волны из каждого из этих кортикальных участков колеблются абсолютно синхронно. Как правило, гамма-волны, скажем, от творческого озарения длятся не дольше 1/₅ секунды — не минуту, как было у йогинов.

Электроэнцефалограмма любого человека покажет особые кратковременные гамма-волны, возникающие время от времени. Обычно в состоянии бодрствования мы излучаем комбинацию различных волн мозга, которые меняют свою частоту. Эти осцилляции мозга отражают сложную умственную деятельность, например обработку информации, и различная частота соответствует абсолютно разным функциям. Расположение осцилляций различно: мы можем излучать альфа-волны в одном участке коры, а гамма-волны — в другом.

У йогинов гамма-осцилляции представляют собой более выраженный признак мозговой активности, чем у других людей. Наши обычные гамма-волны не настолько интенсивны, как те, которые команда Ричи обнаружила у йогинов вроде Мингьюра. Различие в интенсивности гамма-волн между йогинами и участниками контрольной группы было огромным: в среднем у йогинов амплитуда гамма-осцилляций в базовый период была в 25 раз выше, чем амплитуда участников контрольной группы.

Мы можем лишь предполагать, о каком состоянии сознания идет речь: йогины вроде Мингьюра находятся в стабильном состоянии открытого, насыщенного осознавания в повседневной жизни, а не только во время медитации. Сами йоги описывали его как простор и обширность переживаний, словно все чувства широко открыты полной, насыщенной панораме опыта.

Так об этом говорится в тибетском тексте XIV века:

…состояние обнаженного, прозрачного осознавания;

безусильное и сияющее состояние расслабленной безосновной мудрости;

свободное от фиксации и кристально ясное состояние без малейшей отправной точки;

обширная, пустая ясность; состояние широко открытое и неограниченное; чувства избавлены от пут…[276]

Состояние гамма-волн, обнаруженное Ричи и Антуаном, было более чем необычно: оно было беспрецедентным, вызывало чувство «ого!». Ни одна лаборатория мозга никогда не видела гамма-осцилляций, которые излучаются в течение минут, а не доли секунд и которые настолько интенсивны и синхронны в многочисленных участках мозга.

Удивительным образом эта устойчивая гамма-модель, задействовавшая мозг, функционировала даже тогда, когда опытные мастера спали. Это открытие сделала группа Ричи в другом исследовании, в котором приняли участие практикующие випассану, в среднем имевшие 10 000 часов практики. Гамма-осцилляции, продолжающиеся во время глубокого сна, вновь являются невиданным ранее явлением и отражают остаточное качество осознавания, присутствующее днем и ночью[277].

Модель гамма-осцилляций йогинов отличается от традиционной модели, где обычно эти волны возникают лишь ненадолго и в изолированном нейронном пространстве. Мастера медитации имели очень высокий уровень гамма-волн, синхронно колеблющихся в мозге независимо от выполняемого умственного действия. Нечто неслыханное.

Ричи и Антуан впервые видели нейронные отголоски стабильных трансформаций, которые годы медитативной практики «выгравировали» на мозге. В этом и заключалось сокровище, скрытое в данных все это время: настоящие измененные черты.

Состояние, вызванное изменением

В одном из многих исследований под руководством Антуана, в которых участники без опыта медитации обучались в течение недели тем же практикам, что и йогины, между мозгом участников в состоянии покоя и после условного знака медитировать не было никаких различий[278]. Это противоречит удивительному различию между мозгом йогинов в состоянии покоя и медитации. Поскольку любой ментальный навык требует практики для достижения мастерства, с учетом огромного количества часов медитации у йогинов мы не удивлены этому большому различию между новичками и мастерами.

Но в этом кроется удивительная вещь: выдающийся талант йогинов переходить в конкретное медитативное состояние по сигналу за две-три секунды сам по себе говорит об измененной черте. Это ментальное мастерство резко отличается от мастерства большинства практикующих медитацию, которые, в отличие от йогинов, по уровню скорее близки к новичкам. Когда мы медитируем, нам требуется время на подготовку ума, избавление от отвлекающих мыслей, завладевших нашим вниманием, и наработку импульса для медитации.

Периодически у нас случается «хороший» медитативный опыт. А иногда мы можем поглядывать на часы, чтобы узнать, сколько еще продлится сессия.

Но не йогины.

Их выдающиеся навыки медитации отражают то, что технически называется «состоянием взаимодействия черт». Это понятие предполагает, что изменения в мозге, которые лежат в основе черты, также обусловливают особые способности, активируемые в медитативных состояниях, — повышенную скорость начала медитации, большую интенсивность и продолжительность сессии.

В медитативной науке измененное состояние относится к переменам, которые возникают лишь в процессе медитации. Измененная черта показывает, что практика медитации изменила мозг и биологию так, что изменения, вызванные медитацией, заметны до начала медитации.

Поэтому эффект состояния, вызванного именно чертой, относится к временным изменениям состояния, заметным лишь в тех, кто демонстрирует устойчивые измененные черты, — в опытных мастерах медитации и йогинах. Некоторые обнаружены в исследовании в лаборатории Ричи.

Приведем пример. Вспомните, что йогины показывают ярко выраженный рост гамма-активности во время медитации открытого присутствия и сострадания, гораздо больший, чем участники контрольной группы. Этот рост гамма-активности был изменением по сравнению с базовым уровнем, повседневным уровнем, что говорит о другом эффекте состояния черты.

Более того, когда они покоятся в «открытом присутствии», само различие между состоянием и чертой размывается. В их традиции йогинам рекомендуется смешивать состояние открытого присутствия с повседневной жизнью — превращать измененное состояние в устойчивую черту.

Готовые к действию

Один за другим они ложились в сканирующее устройство, их головы прочно крепились громоздкими наушниками. Одна группа включала в себя новичков в области медитации, другая — тибетских и западных йогинов (среднее количество часов практики — 34 000). Мозг каждого и каждой (да, среди йогинов были женщины) сканировался, когда они занимались медитацией сострадания[279].

Участники применяли метод, который был описан Матье Рикаром, сотрудничавшим с нами в данном исследовании. Опробуйте его: вначале подумайте о человеке, который вам очень дорог, и ощутите чувство сострадания к этому человеку. Затем направьте ту же любящую доброту на всех существ, а не на конкретных людей[280].

При медитации любящей доброты каждый человек прослушивал серию звуков, порой счастливых — вроде детского смеха, порой нейтральных — вроде шума в кафе, а порой тревожных (звуки человеческих страданий, например крики, как было в исследовании, описанном в главе 6). Как и в предыдущих исследованиях эмпатии и мозга, нейронная сеть каждого участника, отвечающая за подготовку к стрессу, активировалась при медитации сострадания, а не тогда, когда человек в состоянии покоя слышал звуки страданий.

Что особенно важно, реакция мозга на разделение чувств другого человека была сильнее у йогинов, а не у новичков. Кроме того, их опыт в практике сострадания также повышал активность в участке, который обычно задействован, когда мы чувствуем психологическое состояние человека или смотрим на ситуацию с его стороны. Наконец, происходил рост активности в мозговых участках, особенно миндалевидном теле, отвечающем за все самое важное: мы чувствуем, что стресс человека очень важен, и уделяем ему внимание.

Что характерно, именно йогины, а не новички продемонстрировали финальное действие — скачок активности в двигательных центрах, которые направляют тело, когда мы готовы двигаться. Мозг показывал, что йогины готовы предпринять решительные действия для помощи, даже несмотря на то, что неподвижно лежали в сканирующем устройстве. Участие нейронных областей, отвечающих за действие, особенно премоторной коры, поражает: к эмоциональному отклику на страдания человека они добавляют готовность помочь.

Интересен тот факт, что, в отличие от других участников, йогины, слушающие звуки страдающих людей в процессе медитации любящей доброты, продемонстрировали меньшую активность в коре задней части поясной извилины (PCC) — ключевой области, отвечающей за мысли, направленные на себя[281]. Когда йогины слушали звуки страданий, они направляли внимание на других.

Они также демонстрировали более прочную связь между PCC и префронтальной корой. Это означает подавление оценки «Что со мной произойдет?» — беспокойства о себе, которое может снизить вероятность сострадательных действий[282].

Несколько йогинов позже объяснили, что их обучение вселило в них готовность к действию, поэтому в момент столкновения со страданиями они предрасположены к тому, чтобы без колебаний оказать помощь человеку. Эта готовность наряду с желанием обратиться к страданиям человека противоречит общей тенденции «отодвинуться», отойти от страдающего человека.

Похоже, совет мастера тибетской медитации (и главного учителя Матье) Дилго Кхьенце Ринпоче, который он давал йогинам, воплотился на практике: «Развивайте полное приятие и открытость всем ситуациям и эмоциям, а также всем людям, полностью переживая все без ментальной скованности и блоков…»[283]

Принятие боли

Автор одного тибетского текста, датируемого XVIII веком, призывает практиковать медитацию «на любом вреде, который встречается в жизни», добавляя: «Когда вы больны, медитируйте на болезни… Когда вам холодно, медитируйте на холоде. Если практиковать таким образом, все ситуации проявятся как медитация»[284].

Аналогичным образом Мингьюр Ринпоче призывает превратить все ощущения, даже боль, в своего «друга», взяв это за основу медитации. Поскольку сутью медитации является осознавание, любое ощущение, которое захватывает внимание, можно использовать в качестве поддержки. Боль может быть особенно эффективной для концентрации. Мингьюр объяснял, что превращение боли в друга «смягчит и согреет» отношения, пока мы постепенно учимся принимать боль вместо того, чтобы избавляться от нее.

Запомнив эти слова, рассмотрим, что произошло, когда группа Ричи использовала термальный стимулятор для создания интенсивной боли у йогинов. Каждый йогин, включая Мингьюра, сравнивался с добровольцем-новичком того же пола и возраста. В течение недели до исследования все добровольцы учились развивать «открытое присутствие» — состояние внимания, когда вы позволяете всему, что преподносит жизнь, возникать и исчезать, не добавляя мыслей или эмоциональных реакций. Наши чувства полностью открыты, и мы просто осознаем все, что происходит, не увлекаясь взлетами и падениями.

Все участники исследования сначала прошли проверку для определения индивидуальной максимальной тепловой точки. Затем им рассказали о предстоящем 10-секундном воздействии раскаленного устройства, которому будет предшествовать легкое нагревание пластинки — 10-секундное предупреждение. В это время ученые сканировали мозг.

В тот момент, когда пластинка немного нагрелась — подсказка о наступающей боли, у участников контрольной группы активировались области в пределах болевого матрикса в мозге, словно они уже чувствовали интенсивный ожог. Реакция на «как будто бы» боль, или, говоря техническим языком, антиципаторная тревога, была настолько сильной, что, когда возникли настоящие ощущения ожога, активность болевого матрикса практически не повысилась. За 10-секундный восстановительный период, сразу после того, как боль утихла, матрикс оставался практически таким же активным. Немедленного восстановления не произошло.

Эта последовательность «ожидание — реагирование — восстановление» объясняет регулирование эмоций. Интенсивное беспокойство по поводу чего-либо, например предстоящей болезненной медицинской процедуры, может само по себе вызвать антиципаторные страдания, представления о том, какую боль мы испытаем. После события мы продолжаем расстраиваться из-за того, через что прошли. В этом смысле наша реакция на боль может возникнуть задолго до события и продолжаться долгое время после болезненного момента. Именно эту модель продемонстрировали добровольцы из группы сравнения.

Йогины же проявляли абсолютно иную реакцию в этой последовательности. Как и участники контрольной группы, они также находились в состоянии открытого присутствия — без сомнений, уровень состояния был выше, чем у новичков. У йогинов активность болевого матрикса практически не изменилась, когда пластинка немного нагрелась, несмотря на то что эта подсказка говорила о наступлении невероятной боли через 10 секунд. Мозг йогинов просто фиксировал эту подсказку без особой реакции.

Но в моменты действительно интенсивного жара йогины проявляли удивительно повышенную реакцию, главным образом, сенсорных зон мозга, которые получают детализированное чувство раздражителя — покалывание, давление, воздействие высоких температур и другие болезненные ощущения на коже запястья, к которому прикреплена горячая пластинка. Эмоциональные регионы болевого матрикса слегка активировались, но не так сильно, как сенсорные участки.

Это говорит о снижении психологического компонента, например беспокойства, которое мы ощущаем в преддверии боли, в сочетании с усилением самих болезненных ощущений. Сразу после того, как пластинка остыла, все регионы болевого матрикса моментально вернулись в состояние, в котором они находились до боли. Это произошло гораздо быстрее, чем у участников контрольной группы. Восстановление после боли у опытных мастеров выглядело так, как будто ничего особенного с ними не произошло.

Эта модель, отраженная кривой в форме перевернутого V, с низкой реакцией в момент ожидания болезненного события, последующим ростом интенсивности, а затем быстрым восстановлением, может быть высоко адаптивной. С ее помощью мы остаемся полностью восприимчивыми к проблеме, когда она происходит. Мы не позволяем своим эмоциональным реакциям вмешиваться до события или после него, если не нуждаемся в этих реакциях. Вероятно, это оптимальная модель регулирования эмоций.

Вы помните страх, который испытывали в свои шесть лет из-за похода к зубному врачу? В том возрасте это похоже на кошмарный сон. Но по мере взросления мы меняемся. Когда нам 26 лет, то, что выглядело детской травмой, становится скучным событием, делом, которое надо запланировать на середину дня. Мы в детстве и взрослые мы — абсолютно разные люди: мы приобретаем более зрелые способы мышления и реагирования на событие.

Аналогичным образом многочисленные годы практики йогинов в исследовании боли говорят о том, что их состояние в момент боли отражает устойчивые изменения, произошедшие благодаря опыту. Поскольку они вовлечены в практику открытого присутствия, это также относится к состоянию эффекта черт.

Без усилий

Как и с любым навыком, в первые недели практики медитации новички отметили возросшую легкость. Например, после ежедневной практики в течение десяти недель они сообщили, что практиковать постепенно становилось легче и приятнее независимо от того, на чем они концентрировались — на дыхании, порождении любящей доброты или наблюдении потока мыслей[285].

В главе 8 мы узнали об исследовании Джадсона Брюера. В нем группа опытных мастеров (в среднем 10 000 часов практики) сообщила о безусильном осознавании в ходе медитации, связанном со сниженной активностью PCC — участка сети пассивного режима, который активируется во время ментальных операций, связанных с «я»[286]. Если убрать «я» из полученной картины, по-видимому, все происходило с минимальными усилиями.

Когда опытные практикующие сообщали о «неотвлекающемся осознавании», «действии без усилий», «отсутствии усилий» и «удовлетворенности», активность PCC шла на спад. С другой стороны, когда они говорили об «отвлекающемся осознавании», «усилиях» и «неудовлетворенности», активность PCC росла[287].

Группа новичков также сообщила о возросшей степени легкости, хотя и лишь в момент активной практики внимательности — это эффект состояний, и он не сохранялся после практики. У новичков «возросшая степень легкости» представляется достаточно относительной: освобождением от огромных усилий, особенно тех, которые предназначались для борьбы с блужданием ума, и небольшим улучшением с течением времени. Но снижение необходимых усилий было далеко от той безусильности йогинов, которую мы видели в их выдающихся результатах по лабораторному протоколу.

Один показатель безусильности сводится к способности удерживать внимание на выбранном объекте и сопротивляться естественной тенденции увлекаться какими-то мыслями или звуками, при этом не ощущая усилий. Такой вид легкости приходит с практикой.

Лабораторная группа Ричи изначально сравнила опытных практикующих медитацию с участниками контрольной группы по показателю префронтальной активности при сосредоточенном внимании на световом сигнале. Опытные участники продемонстрировали умеренный рост префронтальной активности по сравнению с участниками контрольной группы, хотя, как ни странно, разница не впечатляла.

Однажды Ричи и его лабораторная команда собрались за столом для совещаний, чтобы обсудить эти в какой-то степени неутешительные данные. Они задумались об огромных различиях в опыте участников группы мастеров. Количество часов практики группы мастеров варьировалось от 10 000 до 50 000 — действительно большой интервал. Ричи задался вопросом: какие результаты они получили бы, если бы сравнили мастеров с наибольшими часами практики с теми, у кого количество часов практики наименьшее? Он уже знал, что при более высоких уровнях опыта безусильность отражается в меньшей, а не большей префронтальной активности.

Когда команда выполнила это сравнение, результат поразил их: весь рост префронтальной активности приходился на испытуемых с наименьшим количеством часов практики. У участников с наибольшим количеством часов практики префронтальная активность оставалась на незначительном уровне.

Интересен тот факт, что активность, как правило, проявлялась в самом начале периода практики, когда ум сосредоточивался на объекте внимания — световом сигнале. Как только он становился объектом внимания, префронтальная активность снижалась. Эта последовательность может отражать нейронное эхо концентрации без усилий.

Другой критерий концентрации заключался в том, насколько испытуемые отвлекались на эмоциональные звуки вроде смеха, криков, плача, которые они слышали на заднем фоне в процессе концентрации на световом сигнале. Чем более активным становилось миндалевидное тело в ответ на эти звуки, тем больше колебалась концентрация. Среди мастеров с наибольшим количеством часов практики (в среднем 44 000 часов, то есть 12 часов в день на протяжении 10 лет) миндалевидное тело практически не реагировало на эмоциональные звуки. Но среди участников с наименьшим количеством часов практики (хотя по-прежнему высоким показателем — 19 000 часов) миндалевидное тело также проявляло устойчивую реакцию. В уровне реакции миндалевидного тела обеих групп наблюдалась ошеломительная разница — 400 %!

Это говорит о невероятной селективности внимания: мозг способен без усилий заблокировать посторонние звуки и эмоциональное реагирование, которое они обычно запускают.

Более того, это означает, что черты продолжают меняться даже при самом высоком уровне практики. Зависимость «доза/эффект» не исчезает даже при 50 000 часов практики.

Открытие о переходе функции мозга самых опытных йогинов на уровень безусильности стало возможным лишь потому, что группа Ричи измерила общее количество часов практики медитации. При отсутствии этого простого показателя ценное открытие затерялось бы при общем сравнении новичков и мастеров.