Месть графа

– За это вы должны благодарить Стрекозу и Шакала, а еще я думаю, что они взволнованы не меньше меня, оказавшись в Лондоне.

– Полагаю, мой старший грум тоже придет от них в восторг, и я обещаю, что они ни в чем не будут нуждаться, так же как и вы.

Рания напряженно улыбнулась, и он без слов понял, что она занервничала.

Они свернули на Беркли-сквер, и когда она увидела на противоположной стороне площади дом Чарльза – Линдон-хаус, – то тихонько ахнула.

Особняк выглядел величественно и импозантно.

Роберт Адам сначала модернизировал, усовершенствовал и перестроил Линдон-холл в деревне. А затем такие же преобразования он проделал и с нелепым и уродливым зданием на Беркли-сквер, которое вот уже несколько поколений принадлежало графам Линдонам.

Теперь дом смотрелся поистине великолепно, и Рания подумала, что это самое красивое здание в Лондоне.

Ей еще предстояло узнать, что с тыльной стороны дома Чарльза раскинулся сад, граничащий с садом герцога Девонширского, дом которого выходит на Пикадилли.

Они остановились напротив Линдон-хауса.

Из дверей моментально выбежали двое лакеев в строгих ливреях и напудренных париках, чтобы расстелить красную ковровую дорожку.

Чарльз помог Рании сойти на землю.

– Надеюсь, вам понравится мой дом. Я всегда считал его одним из самых красивых в Лондоне. Несколько лет назад мой дядя подарил его мне, поскольку сам он никогда не выезжает из деревни.

– Подарок получился замечательный, Чарльз, и я уверена, что вы были ему бесконечно благодарны.

– Уверяю вас, я известен своими хорошими манерами, – шутливо отозвался он.

– Вам есть за что быть благодарным, – без тени улыбки сказала ему Рания.

Она с благоговейным чувством и вместе с тем со страхом вступила в аванзал с его изящной лестницей и камином, обложенным мраморной узорчатой плиткой.

У входа их приветствовали поклонами два лакея и дворецкий.

Чарльз заявил, что желает, чтобы им как можно скорее подали обед.

Рания на миг представила себе, какая суета поднялась бы у нее в доме, если бы ей пришлось без предварительного уведомления срочно потребовать накрыть на стол, однако слуги Чарльза остались совершенно невозмутимы.

– Я подам бутылку шампанского в кабинет, сэр, – нараспев провозгласил дворецкий, – и сообщу шеф-повару о вашем прибытии.

Ранию же проводили вверх по лестнице в самую шикарную спальню, которую она когда-либо видела.

Здесь была огромная кровать с пологом на четырех столбиках, которые вместе с изголовьем были украшены резными птицами и бабочками. Они сверкали позолоченными крыльями, вырезанными столь искусно, что казались настоящими.

Девушка сбросила пелерину и сняла шляпку.

Служанка налила ей теплой воды, чтобы она умыла лицо и руки.

Экономка в черном атласном платье и с серебряной цепочкой для ключей на поясе показалась ей неугомонной и слегка назойливой.

Она властным тоном отдала распоряжения служанкам, а потом поинтересовалась у Рании, не нужно ли ей достать что-нибудь из ее сундука, который успели внести наверх, пока она умывалась.

– Боюсь, что в нем почти ничего нет, – ответила Рания. – Завтра я собираюсь совершить множество покупок и потому привезла с собой очень мало нарядов из деревни, где прожила последние годы.

Ей не хотелось отвечать на дальнейшие расспросы, пока она не выяснит у Чарльза, что именно должна говорить.

Посему она поспешно сошла вниз, где застала его в кабинете, весьма схожем своими размерами с кабинетом в ее доме. Отличие заключалось в том, что все в кабинете Чарльза было отполировано и буквально сияло.

Хотя слуги и не ожидали приезда Чарльза, на всех столах стояли цветы.

В лучах заглядывающего в окно солнца золотом искрилась чернильница и поблескивали эксклюзивные фигурки севрского фарфора на каминной полке.

Пока Рания была наверху, Чарльз уже успел послать за майором Монселлом.

Он протянул своему секретарю листок бумаги с текстом объявления, которое должно было появиться в газетах.

– Я знаю, что сегодня воскресенье, майор, но если вы сейчас же отправитесь на Флит-стрит, то наверняка сумеете убедить редакторов дать объявления в завтрашних выпусках. В противном случае оно появится не раньше вторника.

– Полагаю, что разместить его в завтрашних газетах не составит особого труда, – ответил секретарь. – Во всяком случае, я сделаю все, что смогу, а пока позвольте поздравить вас с событием, которое, я уверен, станет приятным сюрпризом не только для ваших родственников, но и для всех остальных!

– Свою невесту я знаю еще с тех пор, когда она была совсем маленькой, а ее брат был моим лучшим другом во времена нашего обучения в Итоне.

Затем Чарльз сообщил майору, что Гарри отбыл в Линдон-холл и что ему следует перечислить деньги, какие ему только потребуются для покупки лучших лошадей для скаковых конюшен.

Майор Монселл был слишком опытен, чтобы ничем не выдать своего удивления, да и Чарльз знал, что может вполне положиться на него в том, что тот не станет сплетничать об этих неожиданных новостях.

– Я привез мисс Темпл с собой в Лондон, но вы сами понимаете, что, поскольку она жила в деревне в крайне стесненных обстоятельствах, я не желаю, чтобы она встречалась с членами моей семьи или вообще с кем-либо до тех пор, пока не обзаведется новыми нарядами.

Майор Монселл кивнул.

– Я подумываю о том, – продолжал Чарльз, – чтобы пригласить кого-либо из своих родственниц взять над ней шефство. До тех пор, пока этот вопрос не будет улажен, я буду вам весьма признателен, если вы станете всем отвечать, что за мисс Темпл приглядывает ваша супруга, в случае если кто-нибудь вдруг об этом спросит.

– Разумеется, нет ничего легче.

Когда Чарльз только нанял майора, тому негде было жить, что стало огромной проблемой для бывшего солдата и его верной супруги.

Ломая голову над приемлемым решением, Чарльз вдруг сообразил, что оно лежит прямо на поверхности. Линдон-хаус был слишком велик для холостяка, и потому он распорядился относительно Монселла и его жены меблировать три комнаты, пристроив к ним небольшую кухоньку, чтобы супругам не докучали остальные слуги. По существу, в главном доме получилась отдельная квартира.

Все остались довольны подобным решением, и сейчас это намного облегчало положение Чарльза.

Рания поселилась в доме холостяка, но о нарушении приличий и речи быть не могло, поскольку здесь же находилась и миссис Монселл.

Женщиной она была тихой и незаметной, и Рании, собственно говоря, не было никакой нужды встречаться с нею, но все же эту договоренность не посмел бы критиковать никто.

Майор прекрасно понял, что имел в виду Чарльз.

– Если моя супруга может чем-либо помочь вам, – сказал он, – то, как вам прекрасно известно, она с превеликой радостью сделает все, что в ее силах.

– Благодарю вас, майор, а теперь давайте перейдем к тому, что мне понадобится завтра прямо с утра.

Он протянул майору список лучших магазинов на Бонд-стрит и перечислил то, что их продавщицы должны были доставить в Линдон-хаус как можно скорее.

– Если вы скажете им, что все это требуется для приданого, то они с ног собьются, но выполнят вашу просьбу. В любом случае они всегда казались мне крайне любезными и предупредительными.

По губам Чарльза скользнула слабая улыбка – в его памяти всплыло, как он накупил в одном из таких магазинов одежду для своей очередной пассии, киприотки, и как та пришла в полный восторг от доставленных оттуда нарядов.

Не имея состоятельного благодетеля, она не могла позволить себе таких дорогих платьев, и он вспомнил, как она отплатила ему за его щедрость, а после возымела такой успех, что ей отдавали главные роли в лучших спектаклях «Друри-Лейн».

Кроме того, ее стали преследовать и домогаться такое количество мужчин, что в конце концов она прискучила Чарльзу.

Полный список того, что требовалось для Рании, получился весьма обширным.

Майор окинул его беглым взглядом. Он отлично знал, что все перечисленные магазины обязательно отправят наперегонки в Линдон-хаус своих продавщиц и, не исключено, даже управляющих.

Получив указания, секретарь уже собрался уходить, когда дворецкий препроводил в кабинет Ранию, и майор, лишь взглянув на нее, понял, что красивее девушки он еще не видел.

Ее красота казалась какой-то неземной и эфемерной, чего никак нельзя было сказать о первых красавицах Лондона.

Чарльз представил ее майору, и тому она показалась застенчивой, что тоже было внове для Линдон-хауса.

– Майор Монселл, – говорил тем временем Чарльз, – не только моя правая рука, но и настоящий гений, благодаря которому дела идут столь гладко, что не требуют моего вмешательства!

– В таком случае здесь не обошлось без волшебства, – улыбнулась Рания, – потому что, как мне представляется, большие дома создают свои проблемы и влекут непредвиденные катастрофы.

Девушка думала о том, со сколькими трудностями ей приходилось сталкиваться у себя дома, особенно когда обрушивались потолки или забивались дымовые трубы.

– Уверяю вас, – ответил Чарльз, – что такого, благодаря майору Монселлу, здесь не случается никогда.

– Постучите по дереву, – решительно заявил майор. – Вы бросаете вызов высшим силам, а я, хоть и стараюсь не докучать вам понапрасну, всегда готов к неожиданностям.

Когда майор поспешно удалился, Чарльз предложил Рании бокал шампанского.

– Жаль, что с нами нет Гарри, – с грустью сказала она. – Вы же знаете, как он любит шампанское и как редко пьет его.

– Винный погреб в Линдон-холле набит битком, так что я уверен – умереть от жажды ему не грозит!

Рания окинула взглядом комнату:

– Хотя я и не все еще успела увидеть, ваш дом произвел на меня ни с чем не сравнимое впечатление. Эта комната выглядит просто чудесно, и вы наверняка счастливы здесь.

– Первое, что мы должны сделать с вами, Рания, – убедить окружающих в том, что мы счастливы вместе. Как только у вас появятся новые наряды, боюсь, нам придется нанести визиты моим весьма многочисленным родственникам.

– Я все время говорю себе, что не должна их бояться, потому как наша помолвка – фикция, но, прошу вас, не давайте им задавать мне слишком много вопросов, чтобы я не допустила какой-нибудь глупой ошибки.

– На этот счет можете не беспокоиться. Все, что от вас требуется, – сказать им, будто вы считаете меня замечательным человеком, и я совершенно уверен, что они тут же с вами согласятся!

Рания засмеялась, и смех ее прозвучал задорно и звонко:

– А вот сейчас вы не только выставляете напоказ свою самоуверенность, но и, как сказал майор Монселл, бросаете вызов судьбе. Прошу вас, очень прошу, будьте осторожны, чтобы этот воздушный замок лжи, который мы так лихо строим, не обрушился нам на головы.

– Для этого мы с вами достаточно умны, и потому ничего подобного не случится. А теперь просто расслабьтесь, Рания, и отдохните.

– Я с удовольствием последую вашему совету, только дайте мне капельку времени, чтобы я могла перевести дыхание.

– Можете располагать своим временем, как вам заблагорассудится, до завтрашнего полудня, – заверил ее Чарльз, в синих глазах которого заплясали лукавые искорки.

Рания только приготовилась возразить, что этого времени слишком мало, но тут дворецкий объявил, что ужин подан.

Они вошли в большую и импозантную столовую, в которой, как она тут же прикинула, с легкостью разместились бы сорок человек.

На стенах висели прекрасно исполненные портреты предков Чарльза, а стол был сервирован просто безукоризненно.

Несмотря на то что шеф-повар не мог знать заранее о прибытии хозяина с гостьей, обед получился восхитительным.

Рания не могла отделаться от мысли, что если бы и они держали у себя наготове столько еды для незваных гостей, то бóльшую ее часть пришлось бы впоследствии выбросить.

Но потом она одернула себя, решив, что в присутствии Чарльза подобные рассуждения неуместны.

Дома сейчас Джонсоны, наверное, наслаждаются сытным обедом и пересчитывают жалованье, полученное с таким опозданием.

Она всегда будет бесконечно благодарна Чарльзу.

Они мало говорили за обедом, по окончании которого Чарльз предложил ей отдохнуть до ужина.

– Я покажу вам библиотеку, где вы, я уверен, найдете для себя что-нибудь интересное. Но, боюсь, она несколько уступает той, что осталась в Линдон-холле.

– Надеюсь, Гарри расскажет мне о ней. Как и меня, его очень тяготила невозможность следить за всеми новинками, опубликованными в последнее время, особенно печалило отсутствие книг о войне.

– Война успела мне надоесть на фронте, чтобы я еще и читал о ней, но по моему указанию майор Монселл покупает все книги о ней, которые получили хорошие отзывы. Мне представляется важным иметь приличную библиотеку, идущую в ногу со временем.

– Безусловно, если вы можете себе это позволить, и мне думается, что вы поступаете очень разумно.

Чарльз показал ей библиотеку, и, хотя та привела Ранию в восторг, у нее возникло стойкое ощущение, что у Чарльза нет желания и дальше развлекать ее.

Поэтому она выбрала три книги и поднялась наверх, к себе в спальню, где обнаружила, что служанки уже успели распаковать те крайне немногочисленные предметы ее туалета, которые она привезла с собой.

Надев халат, она легла в постель, но успела прочесть всего две главы книги, прежде чем заснула.

Рания не призналась Чарльзу в том, что почти всю прошлую ночь она провела без сна.

И заснуть ей не давало не только восторженное возбуждение, оттого что ей с братом более не грозило унылое и беспросветное будущее, в котором не было места для их любимых лошадей. Она говорила себе, что это глупо, но на самом деле страшилась предстоящей поездки в Лондон.

Чарльз выказал такую щедрость и доброту, что Рания убедила себя в том, что единственное, чем она может отплатить ему, – это добиться успеха, коего он от нее ожидал.

Но при этом она чувствовала себя совершенно беспомощной.

Она не представляла себе, как нужно вести себя перед его друзьями и родственниками.

Прежде ей уже доводилось слышать сплетни о лондонских красавицах и описания роскошных вечеринок и балов, которые даже во время войны устраивались для тех, кто принадлежал к высшему обществу.