Сто эпизодов (повести и рассказы)

Только что проверял, вообще-то. Перед уходом можно будет проверить, на всякий случай.

Порылся в шкафу, надел носки, джинсы, так называемую толстовку.

Хорошо летом, можно больше ничего и не надевать.

Проверил паспорт, права, техпаспорт, ключи, другие ключи, деньги, съемную панель магнитолы. Надо сумку взять, а то как-то не солидно на деловую встречу без сумки приходить.

Надо еще денег взять, надо будет заправиться. И чего-нибудь поесть купить. И зубную пасту. И дезодорант. И гель для душа. И картридж для фильтра для воды. И еще чего-нибудь купить.

Все вроде.

Теперь проверить почту.

Программа дозвона дозванивается.

Сходил на кухню, выпил воды. Сходил в туалет. Вымыл руки в ванной.

Программа дозвона дозвонилась.

Почта. Вдруг что-нибудь есть. Вдруг все-таки. Ничего нет. Писем нет. Есть даже такое доменное имя — pisem.net, очень идиотское, что это за почта такая, которая называется писем нет, кто это придумал такое.

Отключился.

Ладно.

Надо ехать.

Закрыл почтовую программу, закрыл интернет эксплорер, и еще одно окно интернет эксплорера, и еще одно окно интернет эксплорера, и еще одно окно интернет эксплорера, и еще одно окно интернет эксплорера, вот это надо бы почитать, ладно, потом, закрыл программу ворд, закрыл программу виндовс коммандер, пуск, завершение работы.

Закрыл форточку. Посмотрел, не горит ли газ. Уже несколько дней его не включал, как он может гореть, а все-таки надо посмотреть, мало ли. Нет, не горит. Хорошо. Закрыта ли дверца холодильника, закрыта, все выключено, все взял, паспорт, ключи, деньги, права, техпаспорт, съемную панель магнитолы, все взял. Телефон забыл. Мобильный. И включить забыл. Так с ночи и лежал выключенным. Возможно, упущено несколько важных звонков. Вдруг звонил кто-нибудь по важному какому-нибудь делу, вдруг звонили предложить какую-нибудь очень выгодную работу, какой-нибудь огромный заказ, как же так, нельзя же так, несерьезно, что люди подумают, подумают что это за деловой человек такой, у которого телефон посреди дня выключен, деньги у него наверное закончились, как могут у серьезного человека закончиться деньги на телефоне, нет, с таким человеком нельзя иметь дело, нельзя такому человеку предлагать выгодную работу, нельзя ему предлагать огромный заказ, он все сделает неправильно, напортачит, потому что раздолбай, потому что не может так быть, чтобы в рабочее время телефон был отключен или чтобы у человека не было денег на телефоне, понятно, если ночью, там, телефон отключен, спит человек или еще что, это понятно, или рано утром, но часов с девяти утра уже должен быть включен, а если не включен или если деньги на телефоне закончились, то это просто совершенно невозможно так вести дела.

Ладно, кому надо — дозвонится, а кто не дозвонится, тому не надо.

Включил телефон, сунул в карман. Лучше в карман, чем в сумку, потому что на улице иногда не слышно звонка из-за шума, а когда в кармане лежит, то ощущается вибросигнал.

Как-то все машинально, машинально.

Открыл дверь, вышел, закрыл дверь, запер дверь сначала маленьким ключом, потом большим ключом, подергал дверь, проверил, закрыта ли, бессмысленное совершенно действие, но на всякий случай надо, надо.

Машинально, машинально. Просто надо совершать механические действия, что-то надо делать, а то ведь так можно с ума сойти, надо вот ехать на деловую встречу, Павел Иннокентьевич — важный клиент, деловая встреча — это важно, надо совершать механические действия, просто надо, машинально.

Когда настроение есть, можно и не машинально, можно действовать с чувством, с выдумкой, с азартом, у американцев есть такое понятие challenge, вызов, вот, например, встретиться с Павлом Иннокентьевичем, успешно провести переговоры — это challenge, и можно было бы бодро, азартно, инициативно поехать к Павлу Иннокентьевичу и бодро, инициативно провести с ним переговоры, хотя какие там переговоры, просто папку с материалами забрать и все, но все равно это challenge, если настроение есть, вот у американцев, наверное, всегда есть настроение, они обычно бодрые такие, и у русских у некоторых это тоже наблюдается, например, у людей, занимающихся сетевым маркетингом, такие бодрые, везде у них вызов, везде надо победить, это если есть настроение, а если настроения нет, то просто машинально действовать и все, механически, поехать, встретиться, забрать, уехать, и никаких вызовов, просто машинально.

По лестнице вниз, вниз. На одной из площадок хлопнула дверь, и какой-то мужик тоже стал спускаться по лестнице, неприятно, когда спускаешься по лестнице, а за твоей спиной кто-то тоже спускается по лестнице, не обгоняет и не отстает, а просто идет следом, очень неприятно, ну а что делать.

В подъезде темно, на улице светло и тепло. Красный автомобиль ВАЗ-21093 двумя колесами стоит на проезжей части, а двумя — на тротуаре. Достал из кармана брелок с кнопочкой, нажал на кнопочку, сигнализация пикнула, щелкнули замки.

Мимо проехал красивый серебристый автомобиль Гелендваген. Это очень дорогой, непростой автомобиль. А ВАЗ-21093 — автомобиль очень простой и недорогой.

Открыл дверь, сел, закрыл дверь. Сумку положил на сиденье рядом. Вставил куда положено съемную панель магнитолы. Машина заставляет совершать машинальные действия, никуда от этого не денешься, сцепление, тормоз, газ, рычаг переключения скоростей. Перевел рычаг переключения скоростей с задней передачи на нейтральную. Завелся. Хорошо летом, не надо долго прогревать двигатель, можно вообще не прогревать. Включил радио. На нашем радио звучит одна музыка, на радио ультра другая, на русском радио третья, на радио шансон четвертая. Звучит так называемая песня, а потом реклама, а потом ведущий произносит какую-нибудь словесную конструкцию, имеющую цель развлечь слушателей, а потом звучит другая так называемая песня, а потом еще другая песня, а потом реклама, и так все время, без перерыва, как чередование мировых эпох, и закончится это только когда радио обанкротится или отнимут частоту или владельцы решат изменить формат и начнут транслировать звуки морского прибоя или работающего экскаватора или абсолютную тишину.

Снялся с ручного тормоза, нажал сцепление, включил первую передачу, посмотрел назад-налево, отпустил сцепление, одновременно нажал газ, поехал.

Ехать вообще-то недалеко. Правда, пробки.

Узкая, слегка пришибленная улочка. С одной стороны тюрьма, с другой — психиатрическая больница. Кое-где торчат испуганные жилые дома. Название улочки весьма удивительно, оно состоит из двух совершенно не сочетающихся друг с другом слов.

Можно было бы через Яузу, так ближе, но там сейчас не проедешь, все перегородили. Ладно, через Сокольники.

Свернул на другую улочку, тоже маленькую, но совсем другую, добрую, подслеповатую, как седенькая провинциальная старушка. Небольшие убого-уютные домики еле видны за деревьями.

Впереди едет неуклюжий автобус. Он останавливается на остановке, но никто не выходит из него и никто в него не входит. Похоже, в нем просто никто не едет. Но водитель дисциплинированно останавливается на остановках, потому что мало ли что.

Из-за автобуса приходится ехать медленно. Наконец, обогнал. Все равно приходится ехать медленно, потому что улочка узкая и по краям заставлена машинами.

Промелькнуло издательство машиностроение. В издательстве машиностроение выпускается журнал кузнечно-штамповочное производство.

Выехал на широкую улицу Стромынка. По ней ходят трамваи, троллейбусы. Если ехать по ней на Восток, она плавно перетечет в широкое шоссе, которое практически никуда не ведет, ни в какой крупный город, только в поселок Черноголовка и в далекий город Киржач.

На Стромынке много машин. Надо постоянно смотреть в зеркало.

ДК им. Русакова — яркий образчик конструктивизма. Пожарная каланча — типичный образчик пожарной каланчи.

Наше радио транслирует песню с ложной претензией на андерграундность. От этой ложной претензии становится немного омерзительно.

Направо. У магазина зенит торгуют велосипедами и запчастями к ним. Люди беспорядочно переходят проезжую часть, и ехать трудно.

Около метро Сокольники находится храм Воскресения Христова в Сокольниках. Он знаменит тем, что его алтарь ориентирован не на Восток, как во всех православных храмах, а на Юг, на Иерусалим. То есть, практически как мечеть.

Опять направо.

Наше радио транслирует песню, авторы и исполнители которой изо всех сил стараются нагнетать атмосферу тоски и отчаяния, а получается почему-то смешно. Песня заканчивается, и ведущий говорит, что она потрясающе передает чувство тоски и отчаяния.

Богородское шоссе со всех сторон окружено дружелюбной зеленью парка Сокольники, и ехать по нему приятно.

Вообще, ехать приятно. Хорошо, что поехал. А то если дома лежать на кровати и смотреть в потолок — вообще тоска. А так вроде едешь и ничего, едешь и вроде ничего, создается иллюзия что ничего, ничего.

Вообще, ничего. Нормально. Хотя, конечно…

Ладно.

Налево. Ростокинский проезд. Вроде бы то же самое, что и на Богородском шоссе, кругом зелень, но все-таки здесь уже немного по-другому. Когда идешь или едешь по Ростокинскому проезду, особенно в жаркий летний день, иногда находит какое-то оцепенение, и хочется остановиться, сесть или лечь, закрыть глаза и пребывать в полной неподвижности. А вот на Богородском шоссе такие состояния почему-то не возникают.

За мостом через железную дорогу Ярославского направления Ростокинский проезд становится улицей Бориса Галушкина. Здесь природа заканчивается. По бокам улицы Бориса Галушкина стоят большие жилые дома с несколько сонным выражением на лицах. Люди потерянно бродят вдоль и поперек.

Светофор. Остановился, постоял, поехал.

Еще светофор. Остановился, постоял, поехал.

На подъезде к проспекту Мира пробка. Надо же, проехал такое расстояние практически по Центру, и только сейчас первая пробка.

Немного проехал, остановился.

Еще немного проехал, остановился.

На нашем радио конкурс. Надо непрерывно слушать наше радио и ждать условного сигнала. Услышав условный сигнал, надо немедленно позвонить на наше радио и что-то отгадать. Тем, кто отгадает, дадут что-то. А тех, кто еще что-то более сложное отгадает, пустят куда-то бесплатно, куда другие только за деньги могут попасть, да и то не все.

Еще немного проехал, остановился.

Еще немного проехал, выехал на проспект Мира.

На проспекте Мира сделали две удобные развязки, и теперь гораздо удобнее стало.

На другой стороне проспекта Мира стоят Рабочий и Колхозница. Это очень красивый объект. В сущности, ничто не мешает назвать эту композицию как-нибудь по-другому. Например, Врач и Учительница или Менеджер и Менеджер или Водитель Автобуса и Водитель Трамвая или Математик и Искусствовед или Писатель и Поэтесса или Метрдотель и Официантка. Хотя, конечно, у них в руках серп и молот, а значит, это именно Рабочий (с молотом) и Колхозница (с серпом). С другой стороны, ни один нормальный рабочий не будет держать свой молот вот так вот, в высоко поднятой руке и стоять при этом в такой неестественной, хоть и красивой, позе, он просто будет тихонько себе тюкать этим молотом по какой-нибудь детали, так же и колхозница в здравом уме не будет воздевать свой серп к небесам, такое скорее взбредет в голову Математику или Поэтессе или в крайнем случае Менеджеру.

Но вообще-то это, конечно, просто Рабочий и Колхозница.

На проспекте Мира оживленно. Обогнал троллейбус. Надо держаться правее.

На берегу Яузы съехал на параллельную дорогу, проехал под мостом, развернулся, поехал по проспекту Мира в обратном направлении, в сторону Рабочего и Колхозницы.

Здесь уже посвободнее. Ближе к вечеру все едут из Центра, а в Центр мало кто. Посвободнее. Хорошо. Можно разогнаться. Вообще, хорошо. Здорово, что поехал. Сейчас бы сидел дома в тоске. Надо что-то делать, отвлечься как-то, занять себя делами, что-то надо делать.

Разгоняться особо некуда, потому что надо уже направо поворачивать.

Улица Сергея Эйзенштейна. Это, кажется, какой-то деятель кино. Эту улицу назвали так, потому что рядом находится институт кинематографии. Там людей учат снимать кино, писать сценарии. Интересно, как можно научить человека писать сценарии. Наверное, как-то можно. Учат ведь. И они, научившись, потом пишут сценарии. А некоторые пишут прямо так, не учась. Берут просто и пишут.

Направо. Почти приехал. Улица Вильгельма Пика. Постоял, пропустил встречные машины. Повернул налево, к воротам и шлагбауму. Показал охраннику паспорт и пропуск. Прямо и направо, приехал.

Огромное серое здание. Так называемое сталинское, потому что построено во времена правления Сталина. Серое здание, похожее на крепость, высокое, с внутренним двором. Кажется, что стены чуть завалены внутрь, как у тибетских пагод, но это впечатление обманчиво. Если отойти немного подальше и долго, не отрываясь, смотреть на это здание, особенно на его задний фасад, в голове что-то произойдет, станет необычно и немного страшно. Или очень страшно. Потому что это довольно-таки страшное здание.

В этом здании раньше располагался Коминтерн, а потом Коминтерн упразднили, и в здании стало располагаться что-то другое.

Выключил зажигание, скрипнул ручным тормозом, воткнул заднюю передачу, отцепил панель магнитолы, взял сумку, открыл дверь, вылез наружу, закрыл дверь, нажал на кнопочку, сигнализация пискнула, щелкнули замки.

Вошел в здание, показал паспорт, показал пропуск.

В здании темновато и угрюмо. И очень высокие потолки.

Лифт, царство бездействия. Сначала тупо стоишь, ждешь, ничего не делая, потом едешь и тоже просто стоишь.

Приехал лифт. Поехал наверх.

На одном из этажей в лифт вошла женщина с папкой в руках. Симпатичная женщина. Очень. В лифте, конечно, неприлично разглядывать человека, но, даже посмотрев мельком, можно увидеть, что да, весьма симпатичная женщина. Умное такое лицо. Это очень приятно.

Что-то выпадает из папки, листок какой-то. Поднял листок, отдал. Спасибо большое.

Вышла на следующем этаже. Вошел какой-то дядька. Просто дядька в костюме. Поехали дальше.

Иногда просто приятно встретить красивую женщину с умным лицом, просто встретить и все, не пытаться познакомиться, а просто вот так вот встретить и больше никогда не увидеть.

Вышел на одном из этажей. Коридор, дверь. У двери табличка с фамилией, инициалами и должностью Павла Иннокентьевича.

Здравствуйте, у меня на четыре встреча назначена, здравствуйте, да, я помню, сейчас, минутку подождите, Павел Иннокентьевич к вам пришли, проходите пожалуйста, здравствуйте, Павел Иннокентьевич, здравствуйте, здравствуйте, рад видеть, проходите пожалуйста, присаживайтесь, спасибо, хотите чаю, да нет спасибо большое, собственно, вот здесь все материалы собраны, да, отлично, здесь все есть, а фотографии тоже есть, да, конечно, все тексты, которые вообще за все это время были, и фотографий много, вы еще можете знаете что сделать, на нашем сайте можете посмотреть, там много фотографий выложено, они, может, по качеству не очень, но вы на всякий случай посмотрите, конечно, обязательно посмотрю, вот, ну, вы понимаете, это должно быть что-то такое, это должно выстрелить, это сейчас для нас очень важно, понимаете, конечно, разумеется, сделаем, я на вас очень надеюсь, не беспокойтесь, все сделаем, давайте мы договоримся на следующий вторник, я вам черновой вариант покажу, вам удобно будет, конечно, давайте, отлично, я как раз в Москву уже вернусь, прекрасно, во вторник, вы приедете, вам удобно, конечно приеду, все привезу, мы с вами сядем-посмотрим, ну отлично, отлично, вы извините, ради Бога, что не могу сейчас вам больше времени уделить, просто не успеваю, вы уж меня извините, да ну что вы, конечно, естественно, я понимаю, а мы с вами во вторник черновой вариант посмотрим и все обстоятельно обсудим, все наши перспективы, хорошо, да, конечно, ну, договорились, а вам когда во вторник удобно будет, давайте мы договоримся так, вы мне во вторник с утра позвоните, да-да, прямо сюда, и мы точно договоримся, я просто сейчас точно еще не знаю, какой у меня график будет, думаю, где-нибудь во второй половине дня, позвоните, и мы уже точно определимся, хорошо, спасибо большое что приехали, да что вы не за что, спасибо вам, до вторника, до свидания, до свидания, всего доброго, вы уже, так быстро, да, просто материалы взял, мы на следующий вторник договорились, ясно, до свидания, до свидания.

Можно сказать, что переговоры прошли успешно.

Теперь все в обратной последовательности, лифт вниз, вошел дядька в костюме, вышел дядька в костюме, первый этаж, вышел из здания, сигнализация пикнула, щелкнули замки, открыл дверь, сумку на сиденье рядом, панель магнитолы, переключился на нейтральную передачу, завелся, снялся с ручного тормоза, сцепление, посмотрел по сторонам, первая передача, газ, поехал.

Вот, дело сделал.

Хорошо.

Иннокентич нормальный дядька.

Правильно все.

Хорошо, нормально.

Вообще, ничего.

Все фигня, прорвемся.

Женщина какая симпатичная была.

Ладно, все нормально.

Выехал опять на проспект Мира, поехал в сторону Центра.

Нет, не домой. Нет. Куда-нибудь. Куда-нибудь надо съездить, заехать куда-нибудь. Не домой. Домой потом. Куда-нибудь в Центр, куда-нибудь.

Наше радио транслирует песню, о которой нельзя сказать ничего определенного.

Надо купить гель для душа, дезодорант, зубную пасту. И картридж для фильтра для воды. И чего-нибудь поесть.

Проехал ВДНХ, проехал гигантское темно-серое здание типографии № 2.

Пробка.

Что-то там, наверное, случилось, может, авария, огромная пробка.

Немного проехал, остановился.

Еще немного проехал, остановился.

Человек сидит в машине, а машина стоит в пробке. Проезжает небольшое расстояние и снова стоит. Машина стоит, а человек положил руки на руль, а голову на руки, потому что ему все-таки грустно, хотя он и совершил некоторые полезные действия. Но ничего, он сейчас придумает что-нибудь, чтобы развеяться.