Это не наша война (СИ)

А произошло вот что. Приятное место «Выходи на четверых» посетило… шестеро конных уруков. Шороху они навели в селе немеряно: мало того что многочисленная домашняя скотина, чуя ягиров подняла сумасшедший гвалт, так и всё взрослое население чуть (или по чуть-чуть) не наделало в штаны. Шутка ли — средь бела дня… да такие!.. Как бы то ни было, урукам надо было пополнить продовольственные запасы, и у одного, теряющего сознание селянина они выяснили, где это можно сделать. Второй же, заикающийся, подтвердил это кивком. Уруки прибыли на постоялый двор и вежливо, но так, что стало понятно — без этого они не уйдут, попросили то, что им необходимо. Светлый РоБмин не зря не обмолвился ни словом об этом происшествии, ведь ему практически нечего было сказать — всё то время, пока уруки ходили по его хозяйству, он, трясясь от страха, провёл с семьёй в подвале. А переговоры доверил вести… мальчишке. Который потом огрёб оплеуху за то, что не подсунул старую конину по цене парной свинины. В общем, уже происходил в трактире расчёт (посетителей, кстати, не было, при появлении тёмных они моментально испарились, даже спавшие под столами, даже одноногий отставник Дифуз скрылся через окошко — вспомнил молодость), когда нагрянули сердитые королевские солдаты. В таверну вбежал рычащий нечто нечленораздельное, но вполне понятное их предводителю один из четвёрки, оставленных на подворье следить за ягирами. За ним вломилась толпа (организованная!) в красно-жёлтых королевских цветах. И впереди всех раскрасневшийся светлый РоПеруши — в трусости его нельзя было обвинить (он хвастался, правда, что является седьмым мечом Агробара!). Вожак уруков, не дотрагиваясь до оружия, невозмутимо приблизился к нервным солдатам и на чистом человеческом поинтересовался, мол, что происходит? На что благородный господин заявил о разбое, об обиде, нанесенной крестьянам (ополчение в это время во главе со старостой продолжало трястись за забором, чуть не выпуская из скользких рук вилы, топоры — колуны и ржавые мечи, несмотря на то, что троицу уруков во дворе постоялого двора вместе с ягирами уже окружило кольцо арбалетчиков) — и прочем беззаконии. На что урук указал на деньги, выложенные на стойке, уплаченные им за купленный товар… (В этом месте мальчишка недовольно поморщился — он собирался нормально нагреться на сделке, но так как сумма была номинально засвечена, то… впрочем, вряд ли он остался внакладе). После чего тёмный окончательно сбил нагнетаемый задор схватки извлечённой на свет подорожной, подписанной самим… королём. Опешившие верноподданные беспрепятственно отпустили уруков, кажется, даже самих удивлённых и расстроенных. Так и не была пролита кровь, не считая царапины, поставленной РоБмином на лбу о низкую притолоку подвала. Зато носил он её, как не каждая птица свой хвост.

В итоге с трактирщиком Ройчи договорился так: переночевать они могут на сеновале, а ужин, дабы не нервировать солдат, им принесут прямо к повозке. Заинтересовавшийся их персонами (в основном эльфом) светлый РоПеруши через ординарца передал приглашение к своему столу. Смотрел он при этом в другую сторону и как-то недовольно поджимал губы, будто у него проблемы с желудком. Нуждался ли маркиз в собеседниках или докторе, друзья решили не выяснять, как можно вежливей отказались и поспешили ретироваться. Ну его к дракону, этого благородного. У большинства из этого сословия, по глубокому мнению гнома (кстати, имевшего ввиду не только людей), в голове не больше одной извилины. И то, та — развёрнутая буква «я». При наличии второй извилины — вторая «я». И так до бесконечности, пока собственная важность не станет капать из носа в виде соплей и литься изо рта гноем.

За неспешной беседой друзья дождались еды. Не будь солдат, пожалуй, отправили бы кого-нибудь (Рохлю!) поторопить хозяина. Невежливо так морить голодом усталых путников! В целом же, вечер был тёплый, компания хорошая (гоблин под впечатлением собственных подвигов благосклонно взирал на окружающий мир и ещё не созрел для занимательной беседы с кем-либо из товарищей с драконом в качестве главной специи), впереди всех ожидал плотный ужин с добрым жбаном пива и благотворный сон без тряски по ухабам.

Наконец у крыльца началось… факельное движение. Вместо хозяина с помощником (не считая уставленных подносов) к ним приближалось семеро молодцов во главе с коренастым, будто вырезанным из камня капитаном. Впрочем, его подчинённые ничем не уступали командиру, а кое-кто и превосходил в росте.

— Опа, — прошептал Ройчи, — к нам гости. Приготовьтесь. На рожон не лезть, — предупреждающе посмотрел на Худука. Но тот, скривившись, пристально смотрел на одного из пришельцев. Проследив за его взглядом, мужчина заметил на усатом лице свежий кровоподтёк и багровеющий синяк.

Компания подобралась: эльф и гоблин тихонько переместились назад — за луком и пращей, человек выдвинулся чуть вперёд, гном вдоль борта справа от него, невзначай положил ладонь на торчащий краешек оглобли, Рохля остался слева, с интересом ожидая новых действующих лиц и — развлечения (по крайней мере, за подобным занятием, как драка, легче переносится голод).

— Кто такие? — негромко, но угрожающе спросил капитан.

Руки он держал не у ножен — был уверен в себе и своих людях. Хотя, заметил Ройчи, они были не в полном облачении, а в том, в чём сидели за столами: расстегнутые рубахи без кольчуг, несколько в шлемах, но все при оружии (обнажённый меч был только у длинноусого с подбитым лицом), без арбалетов, отчего человек облегчённо вздохнул: не расстреляют на расстоянии, а значит, будет возможность поговорить, а с ней и разойтись мирно: язык не только порой колет острее меча, но и заглаживает нежнее женских рук.

— Добрый вечер, светлые господа, — ровно ответил Ройчи.

Он не собирался заигрывать с этими матёрыми волками. А парни были как на подбор: крепкие, уверенные, не новички в ратном деле. Таких, как говорится, лучше иметь на своей стороне. Смотрят внимательно, но спокойно, не прочь развлечься, а скажут — прирежут, не моргнув глазом.

— Ты мне зубы не заговаривай, наёмник!

Презрение, мелькнувшее в голосе капитана, не задело Ройчи. Ну и что, что до недавнего времени он был наёмником? Сейчас-то они с друзьями завязали с делами, связанными с оружием и его применением. Их всех, практически в одночасье (с лёгкой, но очень настойчивой руки Ройчи) посетило желание найти либо построить себе домик с последующим мирным житьём — бытьём, так сказать, осесть и забыть о войнах и сопутствующему им. В связи с чем они и направлялись к побережью моря — уж очень романтично было там обустроиться — через королевство Агробар мимо столицы Агробар.

Человека не насторожило то, что служака быстро определил его ремесленную принадлежность (если можно так выразиться). Хотя, понятное дело, глупцом или простофилей капитан не был, раз дослужил до подобного звания и дожил до седин. Да и сложно было перепутать Ройчи с крестьянином, у которого и мозоли иные, и движения, и взгляд. Теперь нужно было внимательно следить, чтобы вовремя определить, что задумал и как собирается поступить с ними королевский гвардеец. Кожевника, торговца, кузнеца, землепашца можно либо отпустить, либо всыпать плетей. Содрать денег — и отпустить. А вот наёмники, да ещё транзитники — а вдруг со шпионскими целями? — таких с чистой совестью можно покрошить в капусту.

— Да кто ж, — улыбнулся Ройчи, поворачиваясь к капитану боком, демонстрируя своё доверие к собеседнику и указывая на повозку, — вольные охотники за удачей. Держим путь к Вербарскому двору наниматься в особые сотни — уж больно расшалились шаллюры. Да и дикие поднимают голову.

Версию о поиске дачного участка для мирного почёсывания пуза на берегу моря Ройчи отбросил сразу — для профессиональных военных это прозвучало бы как издевательство — с соответствующими действиями людей при исполнении. А относительно найма в Вербаре — почему бы и нет? Поднималось такое предложение эльфом — в тамошних лесах были большие поселения его народа. Впрочем, предложение быстро угасло — не очень Листок желал встречаться с сородичами.

— Да, слышал такое, — продолжал пронзать взглядом капитан. — И про шаллюров, и про диких. Что думаешь, Мегир, — обратился командир к светловолосому, ловко и будто машинально пропускающему между пальцев тонкий метательный нож. — Он у нас вербарец, — капитан неожиданно подмигнул человеку.

Отчего командир гвардейцев пришёл в хорошее настроение Ройчи понял — тот принял решение. И вряд ли оно понравится ему и его друзьям, которых он фактически уговорил ехать к морю.

— В прошлом году северные бароны, заманив в ловушку нового кандидата в Спасителя, выкосили почти всю верхушку нескольких крупных племён, — молодой человек говорил ровно, можно сказать, равнодушно, не отрывая взгляда от играющего в руке ножа. — Относительно диких, я не слышал, чтобы кто-то открыл ещё перевалы помимо того, которое контролирует Гнездо. — Он поднял глаза и холодно посмотрел на человека. — Что касается особых сотен — может там и требуются люди… — он почти не выделил последнее слово. — Но не всякий сброд.

Справа неожиданно кашлянул гном.

— Эх вы, молодой человек, плохо, видимо, вас в детстве учили, как нужно разговаривать со взрослыми и незнакомыми людьми… Мало пороли, — на широком с выразительным округлым носом, широкими бровями и прищуренными небольшими глазками добродушном лице гнома мелькнула отеческая улыбка. — Потому как вижу: общаться с разумными существами вам зубы мешают.

Наступила пронзительная тишина. Ройчи почувствовал, как потихоньку замедляется время. Он уже понял — схватки не избежать. Только бы никто не пострадал всерьёз.

Светловолосый посмотрел куда-то в темноту над забором, будто прислушиваясь к близкому лаю собак.

— После того, как шаллюры отправили на жертвенник всю мою семью, — произнёс тихим голосом, — включая шестимесячную сестру, меня взялся воспитывать двоюродный дядя. Батогами на конюшне. И учил не говорить, а кричать. И убивать. — К левой, крутящей нож присоединилась правая, тоже играющая со смертоносным кусочком железа. — К сожалению, он не успел достаточно оценить преподанные мне уроки. — Перевёл вопросительный взгляд на капитана.

Но тот молчал, будто отрешившись от происходящего.

— Да что с ними возиться! — злобно воскликнул пострадавший от Худука вислоусый. — Под нож…

— Тихо! — рявкнул командир, бешено сверкнув глазами, полуобернулся назад.

— И то правда, — раздался из темноты ехидный голос гоблина. — Пусть хоть помолчит и не отсвечивает своими вонючими усами, трахни его дракон в печёнку, — после чего что-то свистнуло в воздухе, и в лоб незадачливому солдату впечатался камень.

Всё пришло в движение.

— Не калечить! — заорал Ройчи, проскальзывая к так удачно подставившемуся капитану.

Стена мгновенно преобразившихся мечами солдат нахлынула на странную компанию. Мелькнули ножи, меч, оглобля, просвистела стрела, азартное дыхание, хеканье, удар — крик боли, звон железа…

— Назад!!!

Яростный крик отбросил солдат. Но не всех.

— Прошу вас, ведите себя разумно, — мягко проронил Ройчи, твёрдой рукой удерживая командира гвардейцев.

Полуоглушенный — чтобы не брыкался — капитан был прижат к борту повозки. Кровавое пятно на макушке, безумный взгляд, капля крови, стекающая по щеке, нож, остриём упирающийся в подбородок — было от чего гвардейцам вести себя осмотрительно. И это ещё не всё. На нейтральной полосе между противниками, согнувшись, замер Мелир. Он поднял страдальческое, ошеломлённое лицо на замершего недалеко с длинной палкой гнома. Один нож валялся у колеса повозки, второй… торчал в оглобле.

Ностромо отсалютовал вербарцу.

— Извини, сынок, плети под рукой не оказалось, — губы в русой бороде скривились в жалостливой ухмылке. — Пришлось обработать твой генофонд вот этим добрым деревом. — Судя по причинённому ущербу, эпитет «добрый» можно было оспорить. Если бы был желающий вступить в дискуссию. — Ничего, дети у тебя ещё возможны — я бил аккуратно, так что не переживай, в штанах у тебя не омлет. Но, — строго покачал указательным пальцем, — веди себя вежливо впредь. При отсутствии головы на плечах, яйца уже ни к чему.

Другие представители королевского войска тоже были не вполне боеспособны. Вислоусый лежал, разбросав в стороны руки, один хлопал глазами, держась за голову, съехавший набок шлем был с хорошей вмятиной — работа эльфа, другой удерживал третьего, уронившего голову — наверняка художества Рохли. Уцелевшая парочка, глядя на впечатляющий результат схватки, продолжала маячить напротив с опущенными мечами, не зная, что предпринять.

Раздались размеренные хлопки.

— Браво!

В круг света, удерживаемого двумя уцелевшими факелами, вошло новое действующее лицо: молодой, лет двадцати двух — двадцати трёх, выше среднего мужчина. Спокойное привлекательное лицо уверенного в себе человека, перед которым никто не устоит: ни мужчины, ни тем более женщины. Галантно-столичный одежда с изобилием рюшечек, впрочем, не портящих вид, а наоборот, увеличивающих потенциальную цену, с богатством камней на пальцах, с хорошим оружием на ремне.

— Браво, — совершенно свободно РоПеруши (а это мог быть только он) встал между противоборствующими сторонами, словно беспристрастный судья, игнорируя выразительно обнажённое оружие. — Вы меня весьма позабавили, — остановился у повозки и с участием обратился к сцепившему зубы капитану. — Как вы себя чувствуете, Гичи? Нигде не колет?

— Что вы, светлый господин, — попытался изобразить улыбку тот. — Мне здесь так удобно… — покрутил в воздухе рукой, — спасибо гостеприимным хозяевам.

— Что ж вы меня не позвали с собой, РоГичи, я люблю интересный досуг. Моё приглашение, к сожалению, — изобразил лёгкий поклон в сторону человека и эльфа, — светлые господа проигнорировали. Зато пригласили вас. Завидую, Гичи, вам посчастливилось повстречаться с таким… занимательным собеседником. Кстати, я вам не мешаю? — спросил у наёмника, без улыбки и напряжённо следившего за передвижениями аристократа, за его расслабленными холёными руками, похлопывающим перчатками.

— Что вы, — ответил Ройчи, — никак нет. Правда гости оказались нежданными и незваными, но у нас было, чем их угостить… А вот ваше появление, светлый господин, вообще для нас… очень приятный сюрприз. Правда и встречать вас нужно чем-нибудь изысканным. Извините, мы не очень подготовились, но парочка удивительных блюд всегда под рукой… К сожалению, мы немного здесь подзадержались, пора и честь знать… Пусть только светлый капитан по-дружески проведёт нас за ворота. Или чуть дальше.

— Я так не думаю, — в голосе маркиза зазвенел метал, он остановился, поднял насмешливо-холодный взгляд и обвёл по очереди глазами всю странную компанию; кокетливо выбившийся из-под берета тёмный локон обрамил бледную щеку, составив тоненьким усикам некий перпендикуляр, тёмные глаза блестели то ли от алкоголя, то ли от азарта.

Симпатяга, — подумал Ройчи, уже по плавным движениям определив, что перед ними опасный противник. Будь вместо них девушки, наверняка ослабли в коленях при виде этакой картинки.

— Мне кажется, что светлый Гичи не напрасно устроился в столь удобной позе. Не подскажете, любезный капитан, тему вашего разговора?

Командир гвардейцев вздохнул, невольно поморщился, когда при этом его кольнуло в подбородок, покосился на пленителя и хмуро, даже не пытаясь изобразить улыбку, ответил:

— Помимо того, что Маркус, стоя на посту, ввязался в драку, и мне нужно было выявить зачинщика… — капитан неопределённо замолчал.

— И?.. — постарался подтолкнуть мысль того РоПеруши.

— И мне показалось, — сухо продолжил Гичи, кольнул взглядом стоящего рядом гнома, — что люди, — подчеркнул это слово, — спокойно вступившие в конфронтацию с королевским солдатом…

— Но там было темно! — возмущённо закричал гоблин.

— … тем более гвардейцем при исполнении…

— Он первый начал! Эй, усач, скажи, хвост дракона тебе вместо члена! — продолжал надрываться тёмный.

— … могут запросто иметь отношение к пропаже двоюродного брата светлого РоБмина.

— И племянника, — подсказал трактирщик, как выяснилось, присутствовавший при разговоре. Мало того, в его руках и руках его помощницы были заветные подносы с едой.

— И племянника, — как эхо повторил РоПеруши, не сводя ехидного взгляда с Ройчи.

— Какие ещё племянники?! — Худук возмутился настолько, что опустив пращу, приблизился к борту повозки, брызжа слюной и скалясь — зрелище не для слабонервных — продолжил. — У вас тут спокойно разъезжают уруки с шаманом!.. — испуганно запнулся, поняв, что проговорился. — Мы здесь не при чём, — быстренько свернул обвинительную речь.

— Уруки… — лицо РоПеруши потемнело. — М-да. Что-то тёмные зачастили в это село, — задумчиво прикусил нижнюю губу. — Говоришь, с шаманом? — благородный пронзительно глянул на Худука, тот демонстративно отвернулся. — Интересно. Насколько вы здесь «не при чём», очень хорошо умеют выяснять агробарские дознаватели и пыточные мастера.

На этот раз взгляд светлого РоПеруши был холоднее северного ветра. Ройчи обречённо вздохнул — опять гоблин втянул их в неприятную историю. Знакомиться с агробарскими подвалами не было никакого здоровья. Мало того, это совершенно не входило в их планы. Мужчина незаметно потянулся левой рукой к мечу. Быть вне закона в целом королевстве — это не очень хорошо. Но доказывать, что ты не верблюд, когда пришили горб — занятие бесперспективное. Остаться без головы или ещё хуже — инвалидом, нет, увольте.

— Ладно, — будто решившись на что-то, проговорил аристократ, заправил каштановую прядь за ухо, улыбнулся довольно. — Вы нам отдаёте тёмных, и мы расстаемся.

— Об этом не может быть и речи, — спокойно, но категорично ответил Ройчи. Что дальше?

РоПеруши развеселился ещё больше.

— Я так и думал. Что они вам? — спросил с любопытством.

— Это наши побратимы, — твёрдо ответил человек.

— Как интересно. И не перерезали друг друга, — маркиз никак не желал воспринимать информацию всерьёз. — Ладно, моё предложение таково: поединок, — и обвёл присутствующих довольным взглядом.

Глава 3

Если вместо бабочки пролетел камень, это значит, тролли играют в футбол мячом, спрессованным из десятка эльфов.

(тролличья шутка)

Его солдаты оживились, можно сказать, развеселились. Сказать честно, такой вариант устраивал и странную компанию — они обменялись молчаливыми одобрительными взглядами. Только Ройчи ощутил мгновенно вспыхнувшую, но контролируемую злость — бесящиеся от скуки и безнаказанности благородные очень легко выводили его из состояния равновесия. Ещё он ощущал какую-то смутную тревогу. С предложением РоПеруши не всё было так просто. В чём подвох?

— Наша судьба будет зависеть от результата? — уточнил эльф.

— Естественно, — преувеличенно согласно кивнул благородный, будто был доволен сообразительностью оппонентов. — Поединок будет проводиться до сдачи одной из сторон или невозможности продолжать бой, — он поднял вверх указательный палец, акцентируя внимание. — Непременное условие: участие виновников конфликта, — аристократ бросил презрительный взгляд на очухавшегося вислоусого, потом перевёл его на Худука.

Гоблин улыбался, и это было достойное зрелище перед схваткой. Маленький чертёнок знал об этом. Дабы хоть как-то компенсировать рост он накачивал себя злостью, вспоминая, как эта драконья какашка перепутала его с трактирной прислугой. Его самого, Худука!

— Дабы хоть как-то уровнять шансы — пострадавший-то с нашей стороны, — продолжал объяснять свои логические выкладки РоПеруши, — в поединке намерен участвовать… я.

Ройчи почувствовал, как у него непроизвольно вытягивается лицо. Впрочем, не только он удивился. Раздались даже хлопки и радостный писк в прибывающей вокруг них толпе — новости о подобных развлечениях распространяются быстро. А вот солдаты, сопровождавшие аристократа, отнеслись к заявлению спокойно, знали наверное за маркизом такую слабость. Пошушукались немного, делая ставки — и то, по привычке, заранее, видимо, предполагая результат.

— В этом есть, мне кажется, высшая справедливость, когда участвует представитель короля…

— Хороша справедливость, когда такой представитель, роди его дракон обратно, нанизывает безоружного, — ворчливо и тихо, но достаточно слышно для непосредственных участников действа, прокомментировал Худук.

— Почему же безоружного? — искренне удивился благородный, сделав вид, что не заметил, будто его перебили. — Любое оружие на твой выбор, кроме дальнобойного. При этом, тёмный, в напарники ты тоже волен определить кого пожелаешь. — Заметив, что гоблин только согласно кивнул, не выказывая ни толики испуга, вкрадчиво предупредил. — Рекомендую самого опытного, — маркиз по очереди оглядел всю компанию. — Не тролля — медлителен, эльф… не знаю, как в ближнем бою, человек… — снисходительно пожал плечами, — наёмник, — словно это объясняло, чем он хуже, — пожалуй, гном, — прищурился на Ностромо. — Хорошая реакция — отбить два ножа Мегира — это, — значительно поджал губы, — хороший результат. Я бы сказал: жизнеутверждающий.

Казалось, благородный светлый всерьёз озабочен правильным выбором пары противника. А ведь точно: глаза горят азартом, он в нетерпении расстегнул пряжку, сбрасывая плащ, который тут же подхватил один из солдат.

— Даю вам несколько минут определиться, — и отвернулся, разминая кисти, подозвал к себе отпущенного ранее капитана.

Друзья сгрудились за повозкой и зашептались.

— Ностромо, ты как?

— Я его сделаю.

— Уверен? — эльф. — Может всё-таки я? Опыт общения с такими… красавцами, — правильно определив недовольный взгляд гнома, поспешно добавил он.

— Уверен. — Задумался. — Другое дело, поможет ли нам это.

— А что, есть варианты? — удивился Листочек.

— Ну… — замялся Ностромо. — Захватываем этого павлина и преспокойно покидаем село. Где-нибудь на дороге отпускаем — пусть поработает ножками, коль в голове ветер, а мы со всей возможной скоростью мчимся к границе Вербара, — покосился на Худука в надежде, что тот его поддержит. — Надеюсь, вы не питаете иллюзий, что нас отпустят после того, как побьём лицо с чайной ложкой королевской крови? Да нас этот капитан на кусочки порежет!

Гоблин довольно осклабился.

— Ты меня не разочаровал, земляной червяк. Даже каменные гномьи мозги порой посещают светлые мысли, достойные дракона. Но я против, — Ностромо недовольно поджал губы, а гоблин озвучил свой аргумент. — Уж очень хочется ещё раз пройтись по наглой усатой роже.

— Я тем более против, — серьёзно и веско вступил в разговор человек. — Если есть возможность не сориться с королевством, нужно её испробовать. Не удастся выкрутиться сейчас, придумаем ещё что-нибудь, не впервой. Скрестим светлые головы с тёмными и найдём правильное решение.

— Эх ты, Ностромо, — укоризненно покачал головой эльф, — с тёмными пообщался, теперь пакости спокойно предлагаешь.

— Какие ещё пакости? — удивился и обиделся гном. — Нормальный тактический ход, военная хитрость. Это вы, эльфы, мягко стелете, красиво говорите, а мысленно нос задираете так, что волосы из него торчат.

— Что?!

— Вот это ты даёшь, рожа кирпичная, в жилу тебе носом! — восхитился гоблин. — Даже я б лучше не сказал, дракон мне вместо языка! Понял ты, этот, как его — то, что на ветру болтается… или против ветра?.. — издевательски повернулся к раскрасневшемуся эльфу Худук.

Человек с усмешкой наблюдал за словесной баталией своих товарищей. Посмотрели б некоторые учёные мужи из числа людей, утверждающие, что первородные расы убоги эмоциями и чувствами, а то, что есть, гипертрофировано: у эльфов — надменность, лицемерие, у гномов — алчность, патологическая скрытность, злоба и коварство у гоблинов, тупизна и агрессивность у троллей — это касательно рас, представители которых присутствовали в компании. Так как подобные словесные портреты составляли люди, то само человечество, естественно, превозносилось, типа, вот с кого нужно брать пример! Кто в конце концов останется на земле, будучи максимально адаптированным к быстро изменяющимся обстоятельствам. Ведь все перечисленные раннее качества в полной мере характерны и этой молодой расе, даже не пытающейся скрыть своё нутро, заполоняющей свободные, а также занятые земли подобно не разбирающему дороги наводнению.

— Всё, хватит, — Ройчи положил конец бесконечному перечню эпитетов.

Он знал, что это может продолжаться очень долго, порой переходя на личности, но без взаимной ненависти, как мог бы предположить среднестатистический житель Веринии. Возможно, сказывались не одна тысяча совместно пройденных километров, не одна ложка каши, постоянное прикрывание друг другу спины, не возможное без взаимного доверия, и вообще…

— Давайте уже начинать, — гулко хлопнул массивной ладонью по борту повозки нетерпеливый Рохля. Как отрубил. — Жрать охота! — хлопнул себя по животу, демонстрируя самый веский аргумент. — Сам пойду разберусь с агробарцами, жрать охота! — и все почувствовали, что действительно уже давно хотят кушать, а некие мелкие препятствия мешают заняться достойным путешественников и наёмников в отставке занятием — чревоугодием.

Человек посмотрел на приготовившихся маркиза и солдата и согласно кивнул.

— Идите. Не тяните. Но помните: любой непоправимый вред вашим противникам автоматически скажется на нашем благополучии. Выбор невелик: море и пляж либо дыба и раскалённые угли, — на что гном недвуссмысленно хмыкнул: ой, как страшно.

РоПеруши был вооружён одним мечом. В растёгнутой шёлковой рубашке он выглядел очень и очень. Длинноусый Маркус вооружился тоже одним, только тяжёлым двуручником. Но кольчугу поддел и водрузил на голову шлем. Ностромо решил не изменять верной палке и ничего на себя не надел из защитной одежды. Худук напялил сплошной широкий остроконечный шлем с дырками для глаз, а в руки взял… кистень.