Разорить не значит жениться

– Наверное, нашел в интернете доказательства, что у Пугачевой есть такая песня, например, ее клип, – предположила я.

Заказы закончились, и Караваев вернулся к своему репертуару. Мне вдруг пришла в голову мысль, что за деньги он мог дать любые показания, например, изменить приметы злоумышленника. Конечно, я собиралась с ним поговорить, но не здесь и не сейчас.

Когда нам принесли счет, Евгений Александрович сказал, что оплатит его целиком, я не стала возражать и в качестве ответного шага предложила подвезти супругов до отеля.

– Вот это очень кстати, – заметила Александра Евгеньевна, – если бы вы, Татьяна, не были на машине, нам пришлось бы ловить такси. А где вы ее оставили?

– В двух кварталах отсюда. Ближе просто не подъедешь – пешеходная зона.

– Ничего, прогуляемся. – Евгений Александрович сначала помог жене встать из-за стола, потом мне.

Глава 3

На следующий день, после завтрака, я стала пересматривать документы, которые предоставил мне вчера Тимофеев. Ощущение, что многие, если не все, страховые случаи как-то связаны между собой. Я пыталась понять, как именно, поэтому по пятому, а то и по шестому разу стала изучать одни и те же документы. Полисы оформляли разные агенты, а вот осмотр автомобилей перед страхованием производили два сотрудника «Астра-Юг», попеременно – Татьяна Левчук и Виктор Шутов. Они же выезжали на страховые случаи. Иногда совпадало, что один и тот же представитель страховой компании осматривал и фотографировал автомобиль перед оформлением полиса и после страхового случая, а иногда не совпадало. Я позвонила Дмитрию Вадимовичу и после взаимных приветствий спросила:

– Скажите, это нормально, чтобы один и тот же человек осматривал состояние автомобиля, в котором он принимается на страхование, и после происшествия?

– Да, эти функции возложены на отдел урегулирования убытков. У нас всего два сотрудника этим и занимаются. Я как раз сейчас готовлю информацию о них. Думаю, после обеда у меня все будет готово.

– Хорошо, созвонимся.

Поговорив со своим работодателем, я открыла на планшете карту и стала разрабатывать «туристический» маршрут на сегодняшний день. Сначала я решила съездить в соседний поселок, но вовсе не для того, чтобы посетить его главную достопримечательность – дом-музей известного писателя. На окраине этого поселка когда-то росло большое и, наверное, красивое дерево. Росло оно себе росло, давало тень, снабжало кислородом, а потом состарилось, прогнило и имело неосторожность рухнуть на машину и не просто на машину, а на «Киа Кварис» с панорамной крышей, застрахованную в «Астра-Юг». Крыша – всмятку, лобовое стекло – в паутину мелких кусочков, досталось также капоту и правой фаре. Хорошо, что в машине в тот момент, когда упало дерево, никого не оказалось. Водитель и его спутница находились на некотором расстоянии от «Киа», когда прямо у них на глазах от сильного порыва ветра треснула самая большая ветка и повалилась вниз. Счастливчики! Если бы они шли чуть быстрее, то тот день мог оказаться последним в их жизни.

Со вчерашнего дня мне не давало покоя то обстоятельство, что Андрей Голик поставил свой автомобиль именно под гнилое дерево. Я перечитала показания свидетеля. Сергей Анисимов, местный житель, видевший из окна, как все произошло, утверждал, что эта старая айва со стороны дороги выглядела крепкой, но она еще в прошлом году треснула пополам и могла рухнуть в любой момент. Почему же ее не спилили или хотя бы не повесили табличку, что под ней находиться опасно? Так или иначе, но этот случай был признан страховым, и после независимой экспертизы определена сумма ущерба, которая составила ни много ни мало, а почти пятьсот двадцать пять тысяч рублей. Взглянув на калькуляцию, я подумала, что в ней закралась какая-то ошибка. Замена панорамного стекла вместе с механизмом, открывающим и закрывающим шторки, оценивалась примерно в двести тысяч, а одной фары – около пятиста. Даже лобовое стекло для этой модели стоило дешевле на несколько десятков тысяч, чем фара. На всякий случай я посмотрела в интернете, сколько стоит замена такой фары, и поняла, что никакой ошибки нет, она на самом деле почему-то такая дорогая.

Вскоре я уже неслась по серпантину из Черноморска в соседний поселок. Какие-то двадцать километров, и я была у цели. Навигатор безошибочно привел меня к дому свидетеля. Он стоял особняком на краю поселка. Правда, того злополучного дерева уже не было, от него остался только пенек.

– Ищите кого? – спросил меня уже немолодой, но достаточно крепкий мужчина, стоявший на крыльце.

– Да, мне нужен Анисимов Сергей Петрович.

– Опоздали. Он ушел.

– Давно?

– Уже месяц как, – с каким-то трагизмом произнес мой собеседник.

– Он что, пропал? – уточнила я.

– В рейс Сергей ушел, на сухогрузе. Мой сын моряк, – пояснил местный житель. – А вы что подумали?

– Я так и подумала, что моряк. А когда он вернется из рейса?

– Не скоро, месяца через два. А вы почему им интересуетесь?

– Сергей был свидетелем одного происшествия. Я хотела уточнить у него детали.

– Это вы о дереве, которое на машину упало? – догадался мой собеседник.

– Да, – кивнула я. – А вы сами не видели, как все произошло?

– Нет, я на пасеке был. Когда вернулся, все уже случилось.

– Дерево действительно было гнилое?

– Как вам сказать? Айва, конечно, была старая, уже даже и не цвела, да еще и дупло в ней было. Но таких деревьев у нас тут полно, особенно на Нининой горе. Никогда не знаешь, какое выдержит стихию, а какое рухнет. Все зависит от направления и силы ветра. Это чистая физика. Иногда, знаете ли, и более молодые и с виду крепкие деревья с корнем вырывает, а сушняк стоит себе и ему ничего. Я всю жизнь в этих краях живу, поэтому знаю, что под деревьями лучше не прятаться ни в дождь, ни в ураган и тем более в грозу. А тогда как раз была сухая гроза. Но это же молодежь была, откуда им было знать, что там, под айвой, машину ставить опасно?

Я согласилась, но сворачивать разговор не спешила. Мне показалось странным, что Анисимов-старший, даже не поинтересовавшись, кто я такая и почему меня интересует то происшествие, стал слишком уж напористо в чем-то убеждать. В чем именно, я пока не поняла.

– В городах коммунальные службы следят за состоянием деревьев, ветхие, например, спиливают, а здесь кто-нибудь следит за этим? – спросила я, сознательно затягивая разговор. Вдруг удастся что-то нащупать…

– Милая барышня, здесь заповедник! По нему сам Короленко гулял! Кто ж вам позволит тут деревья вырубать?

– Я не говорю обо всем заповеднике, а только о тех деревьях, которые представляют угрозу – гнилые, сухие…

– Я же вам объяснял, беда может прийти от любого дерева. Знаете, если в ураган шишки пицундской сосны повалятся, тоже мало не покажется. Я раз в такую переделку попадал. Весь в синяках домой вернулся. А той парочке и вовсе повезло – у них ни царапины. Подумаешь, машину помяло! Она у них, кажется, была застрахована.

– А вы откуда знаете, что застрахована?

– Так сюда приезжал представитель какой-то страховой фирмы, с сыном разговаривал, расспрашивал его, как все было, но я не вникал. Оно мне надо? А вы, простите, сама-то кем будете? Почему той историей интересуетесь?

– Я – журналистка, пишу статью о коварной силе природы.

– Журналистка, значит. – Мой собеседник усмехнулся уголками рта, будто не поверил мне. – Вы правильно сказали, природа коварна. Ее любить и понимать надо. Я так скажу, той парочке это знак был, предупреждение, что что-то в этой жизни они делают не так и, если не изменят свое поведение, то в следующий раз дерево не рядом упадет, а прямо им на голову. Я после тех шишек многое в своей жизни пересмотрел…

– Интересная у вас философия, – заметила я.

– А вы со мной не согласны?

– Не знаю, надо все осмыслить. Но в любом случае я благодарна вам за интересное общение.

– Медку купить не желаете?

– Нет, спасибо.

– Как знаете. – Анисимов-старший зашел в дом.

Вроде бы говорил он красиво и правильно, но что-то мне в его речах не понравилось. То ли тон был слишком назидательный, то ли он попросту водил меня за нос. На всякий случай я решила пообщаться с кем-то еще из местных жителей, поэтому поехала в сторону поселка. Метрах в двухстах от дома Анисимовых мальчишки играли в футбол. Притормозив около них, я опустила боковое стекло и обратилась к ним:

– Ребята! Тут неподалеку машину деревом придавило. Вы что-нибудь об этом слышали?

Пацаны перестали гонять свой мячик и, не сговариваясь, посмотрели на вратаря.

– Вон, Сашкин батя все видел, – сказал самый высокий мальчишка.

– Видел, и что? – недовольно буркнул Анисимов-младший.

– В тот день такой ветрище был! У нас с крыши аж черепицу поотрывало, – поделился со мной мальчишка, что стоял к машине ближе других. – А как дерево упало, я не видел, а то заснял бы на мобильник.

– Я домой. – Вратарь ударил по мячу и побежал к своему дому.

Его реакция на разговор о происшествии с деревом и машиной показалась мне неадекватной. Дети редко умеют скрывать свои истинные чувства. Саша то ли не хотел врать, то ли испытывал чувство вины, поэтому и ушел от разговора, точнее, даже сбежал, чем сильно удивил не только меня, но и своих приятелей.

– Что это с ним? – спросила я, чтобы услышать мнение пацанвы.

Но ребята молчали, переглядываясь друг с другом. Один самый маленький мальчик, наверное, еще дошкольник, сказал:

– А мой папа говорит, что та айва сама не могла упасть.

– Конечно, сама не могла, – усмехнулся мальчишка постарше, – это ветер ее свалил!

Я закрыла окно и поехала дальше. По дороге я останавливалась всякий раз, когда видела местных жителей, и пыталась выяснить, что они знают о происшествии с деревом. Мне охотно рассказывали о том случае, который, как мне показалось, был самым значимым событием этого поселка как минимум за последние полгода. И все эти рассказы объединяло одно – они были не из первых уст. Все, как один, ссылались на отца и сына Анисимовых. У меня даже создалось такое впечатление, что те специально ходили по поселку и информировали местных жителей о том, как все было. И люди, надо сказать, верили в то, что говорили, будто все видели своими собственными глазами.

– Итак, дерево было гнилое? – спрашивала я почти каждого.

– Да, Серега говорил, что так оно и есть. Оно еще в прошлом году пополам треснуло, а все потому, что в нем дупло было. Айва изнутри прогнила.

– А вы сами это видели?

– Да я там раз в год бываю, а то и реже. Это отдыхающие мимо ходят, к морю. А мне там что делать? – развел руками дедушка, встретившийся мне у продуктового ларька.

Его ответы на мои вопросы ничем не отличались от того, что говорили его земляки. Я не стала больше тратить здесь время и поехала к следующему пункту моего «туристического маршрута».

Проехав мимо поворота на каскадные водопады, я отмотала по трассе еще пару километров и свернула на грунтовку, ведущую в небольшую деревеньку. Чуть больше месяца назад недалеко от нее произошло дорожно-транспортное происшествие, в котором сильно пострадала «Ауди», застрахованная в компании «Астра-Юг». В тот майский день шел дождь со снегом, о чем имелась справка из краевого гидрометцентра. Да я и без этой справки помнила, какие метаморфозы выдавала погода этой весной на европейской части нашей страны. На севере люди купались в фонтанах, изнывая едва ли не от африканской жары, а на юге в мае лепили снеговиков. Разумеется, местные автовладельцы даже и не думали менять летние шины на зимние. Да и есть ли у них вообще зимние шины, если в этих краях температура редко опускается ниже нуля?

Похоже, у Михаила Зенина была острая необходимость отправиться в эту дыру в такую-то мерзкую погоду! На повороте его седан занесло, и авто, протаранив оградительные столбики, свалилось в кювет. Водителю несказанно повезло, он отделался лишь небольшими царапинами. Выбраться из машины, лежавшей на правом боку, ему помогли люди, проезжавшие мимо. И куда это всех тогда понесло в такую непогоду? Водитель «Ауди» написал в объяснении, что ехал навестить своего родственника, вспомнила я. А вот о том, как попала сюда «Лада Приора» с пензенскими номерами, водитель и пассажиры которой стали свидетелями ДТП, история умалчивает.

Около часа я простояла на месте того происшествия с планшетом в руках, пытаясь по фотографиям восстановить картину произошедшего. За это время мимо меня не проехала ни одна машина, и это притом, что погода сегодня была замечательная! Солнце то и дело скрывалось за облаками, поэтому было не слишком жарко. А тогда шел дождь со снегом, а движение на этой дороге по местным меркам было оживленным.

Мне всегда казалось, что я обладаю неплохим пространственным воображением, но теперь я в этом засомневалась. Не могла я уложить схему ДТП на эту местность, и все тут! Вроде бы фотографии перевернутой машины были сделаны в этом кювете, о чем свидетельствовала линия электропередачи на заднем плане одних снимков и полосатые столбики у дороги – на других. Вот именно эти столбики мне и не давали покоя. Почему они не защитили машину от падения? Допустим, была очень большая скорость, хотя трасологическая экспертиза показала, что машина перед падением двигалась со скоростью 50 километров в час, и это нормально для тех погодных условий. Но почему сбито только три столбика? Не мог почти пятиметровый седан уместиться в такой узкий проем! Он же не под прямым углом вылетел в кювет, а скорее всего по касательной.

Я увеличила фотографию на планшете, пытаясь поближе рассмотреть полосатые столбики. У меня создалось впечатление, что на них даже краска не облезла, будто кто-то очень аккуратно выдернул их из земли, чтобы они не мешали проезду. К сожалению, на фотографиях, сделанных представителем страховой компании, все следы от падающего автомобиля были уже размыты дождем. Возможно, гаишники прибыли на место того ДТП раньше, и они успели сделать нужные замеры, по которым и была сделана трасологическая экспертиза.

Так и не поняв, каким образом «Ауди» оказалась в кювете, я поднялась на дорогу, села в машину и поехала в деревню. На улицах не было ни души, казалось, что там все вымерли. Постучавшись в несколько домов, я не услышала ни одного отклика и уже отчаялась найти хоть одного живого человека, как вдруг позади меня раздалось:

– День добрый!

Оглянувшись, я увидела пожилого мужчину на костылях.

– Здравствуйте! Я ищу свидетелей ДТП, которое произошло в мае, тогда еще мокрый снег шел. Помните?

– Нет, – мотнул головой местный житель.

– А может быть, вы знаете, к кому ехал водитель той «Ауди», Михаил Зенин?

– Нет.

– А у вас здесь есть жители с такой фамилией?

– Нет.

– Быть может, вы в курсе, к кому Михайловы из Пензы в мае приезжали на «Приоре»?

– Не ко мне, это точно.

– А вы всех местных жителей знаете по фамилии?

– Всех, – кивнул инвалид.

– И много у вас тут жителей?

– Сейчас уже мало осталось. Пятнадцать дворов. Если к кому-то и могли приезжать, так это к Кострицыну. У него пять детей по стране разъехались, внуков десять, а может, уже и больше, и все не бедные, с машинами.

– А в каком доме Кострицын живет?

– Его младшая дочь к себе в Новороссийск еще зимой забрала, но не вся родня, похоже, об этом знает. Вот внучата недавно из Горячего Ключа приезжали, на мотоцикле, не застали деда и поехали дальше, к тетке в Новороссийск. Может, и в Пензе какая родня есть. А Зенин, если и родственник, то скорее всего зять. У Петровича три дочери. Я старших уже и не помню, они давно отсюда уехали. А что с тем парнем на иномарке? Разбился?

– Нет, машина перевернулась, а он отделался пустяковыми ссадинами.

– Повезло, – сказал инвалид и, развернувшись, поковылял к дому.

Я хотела поискать других возможных свидетелей того ДТП с «Ауди», но мне позвонил Тимофеев.

– Добрый день, Татьяна! Я подготовил для вас новую информацию. Предлагаю встретиться в два часа «У дяди Васи». Это кафе так называется. – Дмитрий Вадимович объяснил мне, где оно находится.

– Хорошо, только давайте не в два, а в три часа, потому что я сейчас за городом и за пятнадцать минут до места не доберусь.

– Ладно, – согласился мой клиент. – До встречи!

Можно было и на полчаса раньше назначить встречу, но я хотела заехать еще в одно место. Оно было в черте города, недалеко от аэропорта. Вроде бы повреждения у «Мерседеса» были незначительные, всего-то помятый передний бампер, но поскольку он был карбоновый, то страховое возмещение зашкаливало за миллион. Меня это ничуть не удивляло. У одного из моих бывших клиентов тоже был «Мерседес» с карбоновыми деталями, и он при каждом удобном случае говорил, во сколько обошелся ему такой тюнинг. Времени на то, чтобы детально рассматривать место происшествия и тем более искать на ближайшей стройке возможных свидетелей, у меня не было. Я просто проехала мимо того железобетонного забора, в который врезался «Мерседес», оценила ситуацию и, развернувшись, направилась в сторону центра. По дороге я попала в небольшую пробку, но все равно успела в кафе к назначенному времени.

Тимофеев уже сидел за столиком, причем не один, а с седоволосым мужчиной. Я подумала, что это его совладелец, и оказалась права. Дмитрий Вадимович представил нас друг другу:

– Это Степан Артемьевич Акиньшин, мой компаньон, а это – та самая Татьяна из Та-расова.

Акиньшин оторвался от своей тарелки и с интересом уставился на меня.

– Очень приятно, – ответила я, хотя на самом деле мне не понравилось, что мужчины начали обедать без меня. Точнее, приступил к обеду только Степан Артемьевич, а Тимофеев к своим блюдам пока не прикасался.

Акиньшин поднял руку, подзывая официанта. Тот не заставил себя долго ждать. Вручив мне папку с меню, гарсон застыл в ожидании заказа. Я стала листать страницу за страницей, не находя ничего интересного для себя. Мяса мне почему-то не хотелось. Наверное, сказывалась жара. Салаты были какими-то банальными, без всякого намека на местный колорит. В итоге, пролистав всю папку, я выбрала кофе с маршмеллоу и мороженое с тертым орехом. Мой заказ почему-то вызвал у Акиньшина усмешку.

– С вашего позволения. – Тимофеев мельком взглянул на меня и наконец позволил себе приступить к наверное уже остывшей трапезе.

– Как дела, Татьяна? – спросил Степан Артемьевич, разделавшись с отбивной.

– Продвигаются, – ответила я.