Ремесленный квартал

— Вот именно. Пол серебрушки — разве это цена за жизнь товарища? Или собственную жизнь?.. — он обвёл взглядом задумчивые и явно соглашающиеся лица. — Только нужно поторопиться — что-то не нравится мне окружающее затишье.

Они проделали с десяток шагов по направление к ухмыляющемуся во все белоснежные, резко контрастирующие с тёмным ликом зубы, главарю пиратов, когда гном резко остановился, будто налетел на стену. Гор недоумённо посмотрел, сделав на шаг больше и повернувшись вполоборота, невозмутимый капрал, следовавший в кильватере и чуть не налетевший на «светлого», вовремя ушёл в сторону и застыл, кося левым глазом и контролируя подтянувшихся морских разбойников.

Ностромо немилосердно тёр лицо, словно что-то попало в глаза, потом перешёл на затылок, сдвинув смешной колпак с обвисшим навершием на лоб. Нетерпеливо взмахнул ладонью, подзывая сержанта, и когда тот с тревогой наклонился к нему, негромко прошипел:

— Мы под прицелом…

— Я знаю…

— Молчи. С обоих сторон уже сидят стрелки… Уже чувствую, как моя задница превращается в ежа…

— Драко-о-оны, — также сквозь зубы негромко процедил пехотинец и больше наклонил голову, чтобы скрыть охватившие его чувства. — Что делаем?

— Спокойно. Не дёргайся. Я сейчас упаду, сделаю вид, что помираю, и вы с товарищем подхватываете меня и волочите назад. Надеюсь, они не окружили нас… Не важно. Для начала надо убраться отсюда, а то будто щекочут меня гранённые наконечники. Особенно висок и пятки…

— Эй, парни! Как здорово, что я вас нагнал!

Голос, раздавшийся сзади, был мало того, что неожиданным и по-драконьи весёлым, так он просто не мог там звучать! Ностромо надеялся, что ни пехотинцы, ни пираты не обратили внимания на его первоначальную живую реакцию: он вздрогнул, чуть подпрыгнул, как только умеют это делать напуганные коты, чуть не запутавшись в перекрученных ногах. А дальше так и застыл с перекошенным в полуулыбке — полуоскале лицом.

К ним лёгкой походкой прогуливающегося баловня судьбы, улыбаясь, шёл… Ройчи. Без оружия — во всяком случае на виду, открытыми, пустыми ладонями (правой он приветливо помахал угрюмым, настороженным солдатам барона — интересно, хоть кто-то в нём узнает того наёмника, что успешно противостоял их барону?), в демонстративно распахнутой куртке, под которой выглядывала простая плотная рубаха, игнорируя буквально в паре локтей направленные на него острия копий. То ли идиот, то ли хищник. При этом отворачиваясь на мгновение — два в сторону, он неизменно возвращался к лицу Ностромо, словно пытаясь ему что-то сказать. Или намекнуть. И улыбка становилась шире, будто он крайне доволен происходящим, а дракончики, выпрыгивающие из глаз, служили тому подтверждением.

Глава 2

Ностромо, пропустив удар сердца, ещё один, почувствовал, как кровь, навёрстывая упущенное, ускоряет свой бег, наконец-то отливает от загудевшей, словно закипевшей на большом костре, головы… Шут гороховый, он когда-нибудь доконает его своими выходками… Он очень рад был видеть своего друга!

Гном, будто пошатнувшись, опёрся о руку сержанта, потянувшегося к мечу и максимально незаметно отрицательно кивнул, и как мог выразительно показал мимикой, что новое действующее лицо — свой и даже беззвучно проартикулировал: «Помощь».

Но следующие действия Ройчи снова заставили окаменеть, только голова на условно скрипящей шее ошеломлённо провожала товарища взглядом. Худой русоволосый наёмник поравнялся с ними… и проследовал дальше…

— Приветствую вас, славные воины морей! — он взмахнул рукой в понятном жесте, на что чернокожий, в отличие от своих бойцов, двое из которых направили арбалеты в грудь гостю, ответно осклабился. В позах этих двоих гном не заметил напряжения — это выглядело как встреча… нет, не друзей, а добрых соседей.

— Ройчи, — представился наёмник.

— Бвана, — предводитель пиратов, словно на светском приёме, слегка поклонился и хлопнул себя кулаком по левой стороне груди, после чего с несомненным интересом посмотрел на подошедшего.

— Приятно, — наёмник проделал всё те же жесты, что и чернокожий до этого. Рад видеть, что вежливость по прежнему присуща вольным охотникам с Акульего.

Бвана самодовольно прищурился, а гном едва сдержался, чтобы не хмыкнуть. Пираты с Акульего архипелага, это конечно не артели с Тихих островов, состоящие в основном из «тёмных» и самых отмороженных людей, о жестокости которых бродили страшные истории. Но и эти красавцы отнюдь не были ангелочками и при встрече с торговцами, тем нужно было постараться, чтобы выжить, а показательные вырезания части населения прибрежных городов, посмевших попытаться(!) оспорить условия дани пиратов, говорили сам за себя.

— Какому капитану передать приветствие? — оживился чернокожий.

— Я сам передам, — мягко бросил Ройчи и, словно бы сожалея, развёл руками. — Нить, соединяющая нас столь тонка, что любое неосторожное движение может заставить звенеть её. Не стоит без надобности говорить вслух имена, привлекающие внимание судьбы…

На удар сердца сквозь маску этакого добродушного увальня и неплохого в принципе парня, в лице пирата мелькнул подозрительный и очень опасный зверь. Который тут же спрятался — Бвана остановился на предыдущем образе — чересчур уверенно вёл себя белолицый. Стоило его послушать. Повеселиться. Вырезать язык и печень, чтобы съесть их, он всегда успеет.

— И что у нас тут происходит? — вопросительно повёл назад рукой, игнорируя больше, чем два десятка неприветливых взглядов в спину.

Бвана в восхищении от подобной наглости, цокнул языком и воздел левую бровь. И, как бы продолжая необременительный разговор, сказал:

— Не хотят платить пошлину за проезд.

— Ничего себе! — искренне удивился Ройчи. — Жизнь не дорога?

Бвана пожал плечами, как бы говоря: каждый хозяин своей судьбы.

— А сколько?

— Двушка серебром с носа.

— Ух ты. Это очень по-божески.

— Ну да, ну да, — покачал согласно головой чернокожий, насмешливо поглядывая на недовольно заёрзавшего на месте сержанта пехотинцев. — Приходится варьировать между корабельной казной и жизнями потенциальных вассалов.

Ностромо недоверчиво поджал губы. Пираты ни в грош не ставили чужую жизнь. Только свою. И потом, чтобы взять такой город, как Агробар, недостаточно союза всех капитанов и иных сил, оперирующих на Архипелаге, что само по себе маловероятно. Так что, это всё — лицемерие и блеф, возможно любовь к позированию. Для таких людей, как этот Бвана, слова, не втиснутые в узкие рамки клятв и договоров, скреплённых магическими печатями — лёгкий, ничего не несущий ветерок. Но показательной была реакция Гора, чей частично видимый побагровевший профиль он имел возможность лицезреть: ладони сжались и разжались несколько раз с такой оттяжкой, будто он их уже разминал перед втиранием носа в затылок.

— Правильно. Рачительный хозяин думает о будущем, но не забывает о настоящем, ибо уроки прошлого ясно говорят: не заботящийся о теле и душе подобен медузе, слепо болтающейся в воде.

— Истинно, — улыбнулся Бвана довольно — судя по всему, Ройчи процитировал кого-то из духовных лидеров Архипелага.

— Тем не менее, я благодарю само провидение, — он понизил голос и заговорил более приватно, к чему пират в контексте сказанного дальше, отнёсся с пониманием, — за то, что этих солдат поразила жадность, — он замолчал, словно подыскивая слова. — У меня возникла небольшая проблемка… с соседом. Для её решения мне необходимо некоторое количество, гм, серьёзных людей, и эти бравые агробарские парни, ведущие себя будто дети, меня абсолютно устроят… После чего — весьма непродолжительного времени — они снова будут в вашем распоряжении.

Бвана оживился. А короткий взгляд в определённый момент показал, что пират принял к сведению то, что его собеседник такой же пришлый в Агробаре, как и он.

— Два уточнения, — Ройчи согласно кивнул. — Может, имеет смысл предложить свои услуги?

Ройчи действительно задумался на несколько мгновений. Но потом с сожалением покачал головой.

— Нет, вам подобная грязь ни к чему. А мне достаточно и этого мяса.

Гном надеялся, что сержант с капралом не слышат этого всего, ибо в случае, если они вывернутся из западни, сложно будет пояснить слова товарища как необходимость. Правда, даже он с обострённым слухом подземного жителя едва слышал разговор. Но всё равно было бы неприятно.

Бвана засомневался… но принял ответ.

— И ещё, Ройчи, вы уверены, что эти люди пойдут за вами?

— Конечно, — ответил жизнерадостной улыбкой белолицый.

Скепсис в голосе чернокожего можно было буквально осязать. Мало того, он ясно показывал, что злорадствовать в случае неудачи будет недолго и по доброму. А потом быстренько прирежет (по честному: развлёкши его, наёмник заработал лёгкую смерть) и займётся иными делами.

— И ещё, для завершения рисунка нужно сделать одну вещь.

Ройчи полез рукой в боковой карман. Два ближних пирата тут же напряглись, но Бвана остановил их нетерпеливым жестом. А наёмник, невозмутимо покопавшись, выудил целую жменю чего-то, протянул руку и ссыпал это в огромные ладони главаря морских разбойников. Характерный звон сообщил всем желающим, что это деньги.

Бвана какое-то время оторопело рассматривал содержимое ладони, а потом, откинув голову назад, захохотал своим басом. Эхо смеха заметалось по улице, разгоняя повисшую тишину, и умчалось в обе стороны, словно желая сообщить всем встречным некую радостную весть.

— Ну, вы, Ройчи, и мастер обмана, — ухнул пират, вытирая свободной рукой выступившие слёзы.

— Вы даже до конца не представляете, какой, проницательный и мудрый Бвана, — наёмник скромно потупился. Потом поднял голову и серьёзно уточнил: — Мы можем идти?

— Да, — величественно махнул рукой Бвана, — иди решай свою проблемку, — он окинул напоследок белолицего изучающим взглядом. — Если будет желание, приходи на мой корабль. Спросишь у любого, где ковчег Чёрного Льва, и он тебе покажет. Мне такие интересные и… бесстрашные, — многозначительно выделил, — люди нужны.

Заминка в речи пирата была понятна. Игнорированием смерти, храбростью и отвагой этих людей было не удивить — путём естественного отбора трусы выбывали в первую очередь. Но капитан Бвана подразумевал, видимо, при всех выше перечисленных необходимых качествах ещё и умение думать. Ибо идущие в бой, простые бойцы морского братства вряд ли отличались мыслительной изобретательностью.

— Я услышал, — Ройчи вежливо склонил голову, хлопнул себя по левой части груди, а когда поднял глаза, то лицезрел спину удаляющегося к своим воинам Бваны.

Ностромо увидел, как Ройчи неторопливо развернулся к ним, и гном по мимолётно пробежавшему по лицу облегчению понял, что при всей браваде, его товарищ напряжён и не до конца уверен в своей импровизации. Тем не менее, Ройчи приблизился к ним твёрдым шагом (не та разболтанная походка, которую он демонстрировал при выходе на сцену), подмигнул гному, отрицательно качнул головой — «не сейчас, нас видят, мы под прицелом», на что Ностромо согласно кивнул: «я знаю».

— Ну что, добрые агробарские воины…

— Это солдаты Вер Тиссайи, — перебил его «светлый».

— Серьёзно? — Ройчи был несказанно удивлён. — Как причудливо судьба перемешала кости. Ладно, об этом позже… Но всё-таки, как там барон поживает?

— В повозке, без сознания. Надеюсь, выживет, — несмотря на то, что наёмник — человек адресовал свои вопросы пехотному сержанту, разговор вёл Ностромо.

— Даже так… — Ройчи непроизвольно почесал затылок, что выдавало крайнюю степень изумления. — Главное, что жив вербарец. Ничего, — он решительно подхватил под локти сержанта и гнома и чуть ли не потащил их прочь, — доберёмся до места — а там Худук, он живо поставит здоровяка на ноги — сейчас любой добрый меч может пригодиться.

Гор, сразу же высвободив руку из захвата наёмника, тем не менее, не отставал от прибавивших шагу гнома и странного мужчины, вроде как безоружного, но от которого сильно веяло опасностью. Он молчал всё время. Даже когда они благополучно добрались до выстроившихся таки в защитный строй солдат, молчаливо посмотрел на гнома, ожидая пояснений. Тот переадресовал взгляд товарищу, а уже Ройчи деловито и требовательно скомандовал:

— Быстро разворачиваемся и уходим назад.

Пехотинцы недоумённо глянули на своего старшего по званию, но тот лишь согласно кивнул и тут же продублировал команду. Солдаты развернулись и поспешно потянулись за сержантом, рядом с которым уверенно шла странная парочка.

Может кто-то из них и вспомнил Ройчи по недоразумениям, что произошли между ними, когда наёмники с раненным маркизом РоПеруши уходили от уруков или по совместному возвращению в Агробар, но никто не подал виду. Только недовольное бурчание нескольких бойцов сопроводило их отход. Обернувшись, Ностромо не очень удивился, увидев среди парочки недовольных давешнего вислоусого ветерана, часто поминающего дракона в связи с невесть откуда свалившимися им на головы наёмников.

Только свернув несколько раз в различные улочки, Ройчи успокоился, и, игнорируя зарождающийся недовольный ропот уставших солдат, приблизился и обнял гнома.

— Ну, здравствуй, бродяга.

— И тебе не кашлять, бледнокожая лягушка, — дрожащим от переполняющих его чувств прогудел Ностромо.

— Эй, что за дела! — наконец не выдержал один из солдат. — Почем мы ушли?

Ностромо неожиданно для себя рассвирепел и хотел уже сказать что-то гневное в ответ, да в горле заклокотало, засвистело, и его тёмное от природы, будто от продолжительного загара, лицо буквально посинело от прилившей дурной крови.

— Спокойно, — Ройчи хлопнул по спине товарища, — не надо так нервничать, уже всё позади, — и объяснил раздражённым бойцам ВерТиссайи. — Там была засада. Заплатили бы вы за проход или нет — не важно. По бокам улицы за заборами сидели стрелки и ждали сигнала.

Судя по вытянутым и недоверчивым лицам, озвученное действительно было новостью, но не до конца принятой. Что тут же поспешил озвучить один из солдат:

— С каких это пор мы, настоящие агробарские воины должны верить на слово наёмникам?..

— Только глупая лягушка может не услышать поступь цапли, — перебил его Ройчи и мило улыбнулся в изрезанное шрамами лицо. — Боец, ты наверное не пехотинец, а разведчик, раз можешь доверять своим чувствам. Рискни, сходи назад, и если ты вернёшься, то я… — наёмник прищурился, — так и быть, дам тебе золотой…

Солдаты тут же загалдели:

— Мы, конечно, понимаем, что ты потратился…

— Небось, всё отдал чёрному…

— Или не всё…

— А зачем?..

— … А если не вернёшься, то я тем более буду доволен, — и доброжелательно улыбнулся. — Кстати, — Ройчи обратился ко всем, — мы, наёмники, никого не неволим — можете валить на все четыре стороны. Мы только барона, командира вашего заберём — есть у нас один знакомый, который сможет его починить…

— А в рыло?..

— Братцы, да что он издевается!..

— За трусов нас принял?..

Ройчи, глядя на гневные лица, ничуть его не смутившие, неожиданно запрокинул голову и расхохотался.

— Уважаемые агробарские воины! Желающие подраться со мной, организуйте, пожалуйста, очередь — я принципиально против свалки — у меня не так много сменной одежды. Это для самых нетерпеливых. Те же, кто более выдержан, предлагаю отложить поединки до входа в Ремесленный квартал. Думаю, баню и постирушку там проще организовать, чем где-либо. А чистым и драться легко. Даже до смерти…

— Ни с кем драться мы не будем, — вдруг веско вступил в разговор сержант Гор, угрюмо посмотрел на наёмника, потом этак невыразительно на своих бойцов. — Всем заткнуться. Особенно это тебя касается, Рошар, — посмотрел на вислоусого ветерана — бузотёра, но тот, бросив взгляд исподлобья, только крепче сжал губы, ибо ненавязчиво приблизившиеся капралы красноречиво постукивали по ладоням короткими, но неприятными на вид дубинками (но тот, который самый молчаливый и так выглядел внушительно из-за своих немаленьких размеров, лопатообразных рук и заросшим по самые глаза лицом. — Для тупых подтверждаю, что мы чуть не влипли в засаду… А… наёмники нас выручили. Поэтому выяснение отношений предлагаю считать закрытым. Прорываться к Ремесленному кварталу, если, гм, попутчики не против, — внимательный взгляд вокруг, лёгкое пожатие плечами — «почему бы и нет?», — будем вместе. У вас ведь наверняка есть идеи?

— Есть варианты, — не сал отпираться Ройчи. — Но сейчас познакомлю ещё с некоторыми «попутчиками», — повернулся назад и заковыристо негромко свистнул.

Неожиданно из ближайших кустов вышел эльф. С наложенной на тетиву стрелой.

— Прошу знакомится — эльф Листочек. Как вы понимаете, неплохо владеет луком. Ну а последнюю, девушку, очень боевую, между прочим, мы оставили охранять наше тайное убежище, куда, собственно, сейчас и отправимся, — он повернулся к подошедшему невозмутимому высокорождённому. — Ну как там? — задал непонятный вопрос.

— Отрядили двоих. Параллельными улицами. Всё.

— Они живы? — уточнил человек.

— Ты же просил, — пожал плечами эльф.

Удивлённый сержант только голову переводил с одного на другого.

— Ну, всё, от слежки мы пока избавились. Так что вперёд.

Они углубились во дворы. Повозку, к сожалению, пришлось бросить и теперь по четыре бойца, часто меняясь, несли здоровую тушу барона.

Кто-то подёргал наёмника за рукав. Ностромо.

Человек приостановился, отошёл чуть в сторонку, чтоб не мешать идущим — Листочек вёл всех дальше — товарищ явно требовал конфиденциальности.

Ностромо немного помялся, но, видимо, вопрос мучил его изрядно.

— Слышь, Ройчи, сколько ты заплатил пирату?

Человек ухмыльнулся и ответил совсем не то, что ожидал гном.

— А я жду — жду, когда же ты задашь главный вопрос.

Ностромо обидчиво насупился.