ЭТО Я С КРЕСТОМ В РУКАХ

Том бережно держит в ладонях ее лицо, с синяками от моих пальцев, нашептывая всякие утешительные слова. И у меня внутри снова вспыхивает пожар неконтролируемого гнева. Меня тошнит от них. Сжимая челюсти, делаю шаг в направлении сладкой парочки, но Мэтт дергает меня за руку в сторону коридора.

— Давай, уходи, Джаред. Потом поговорим. Нельзя, чтобы полиция застала тебя в таком состоянии… рядом с ней.

Я бросаю на Меланию последний взгляд и поднимая руку, тыкаю пальцев в ее строну.

— Я сказал, meligim. Это будет, — мрачно обещаю, прежде, чем выйти из библиотеки.

Я успеваю уехать до приезда полиции, по дороге прихватываю первую попавшуюся под руку блондинку. И ее не приходится просить дважды. Счастливая девушка прыгает в мой серебристый Астон Мартин. Машины с мигалками попадаются нам, когда мы уже отъезжаем от дома Мэтта. Я врубаю динамики на полную громкость, разгоняюсь до двухсот, и гоню к дому сквозь пустынный ночной город на бешенной скорости. Блондинка рядом пищит от восторга. Жизнь налаживается, черт побери.

Дома все происходит по банальной, изученной и затертой до дыр, схеме. По крайней мере, должно было произойти именно так: минет, шампанское, минет, такси для блондинки, горячий душ, сон. Иногда я их даже не трахаю. Не интересно.

Девушка уже подходила к самой интересной части своего приятного для меня занятия, когда в дом ворвались люди в масках.

Я снова со спущенными штанами, трудолюбивая девушка с моим членом во рту, стакан с виски в руке. Я не понимал, что происходит, когда на меня надевали наручники и заталкивали в машину. Слишком много эмоций и алкоголя для одного дня. Помню, я пытался ударить одного из комиссаров, и даже ударил, заявляя, что я не являюсь гражданином их страны и не подчиняюсь их тупым приказам. Меня сразу скрутили, щелкнув на запястьях железными браслетами.

В машине я сыпал угрозами и призывал гнев Аллаха на их голову, хотя к любой религии отношусь скептически. Слишком много читал разных книг в юности, в отличии от моих узколобых братьев.

Мне никто ничего не стал объяснять. Отняли телефон и личные вещи, затолкали в камеру с койкой, приказав ждать вызова на допрос. Я не стал мучать свою голову предположениями. Завалился на узкую постель и мгновенно вырубился.

ГЛАВА 3

Некоторые раны нельзя вылечить. Наши шрамы — это наша сущность, а без них нас просто нет.

Страшные сказки

Мелания. Две недели спустя.

Его серебристые глаза горят безумием и смотрят мне прямо в душу.

«Я все равно тебя поимею, meligim.» — ядовитый голос из воспоминаний пульсирует в висках, повторяется эхом, вселяя в меня ужас.

Я чувствую его ладони на моем теле. Грубые, дикие, будто он — кровожадный зверь, жаждущий разорвать мне глотку, но перед этим поиграть со своей жертвой.

— Не надо! Пожалуйста! Не надо! — кричу я, и подпрыгиваю на кровати, обнимая колени. Просыпаюсь. Моя сорочка прилипает к телу, провожу рукой по влажным волосам, откидывая их на спину. Содрогаюсь, вспоминая как грубо его пальцы врывались внутрь моего тела…

Ублюдок.

— Мэл, опять кошмар? — сонно шепчет Сэм, которую я разбудила своими стонами и криками. Одариваю «подругу» равнодушным взглядом и отправляюсь в душ, не в силах терпеть обилие пота на своем теле.

И грязи. Грязи, которую оставил ОН.

Еще никогда в жизни я не чувствовала себя настолько униженной. Я даже представить не могла, что со мной случится такое. Как мерзко было лежать под ним, зная, что он видит меня обнаженной, и может сотворить с моим телом все, что угодно.

Помню его глаза, затуманенные пеленой похоти, рассматривающие меня, словно я не личность, а просто тело.

«Вижу, ты решила выбрать, куда я трахну тебя в первый раз, малышка.»

Боже, нет. Его зловещий голос будет преследовать меня, где бы я ни была. Эти похабные прикосновения. Кто-то, возможно, посчитал бы такое поведение страстью и одержимостью, но по-моему… Саадат просто животное. Зверь, для которого я была пустым местом, и вдруг такое…

Сбылась моя мечта его отшить, да только совсем не так, как я себе это представляла.

Вода стекала по моему телу, и раз за разом я проходилась по коже мочалкой, с жалостью глядя на свои синяки — следы от его болезненных и грубых касаний.

Господи. Что происходит с этим миром? Где любой высокомерный ублюдок может за пять минут запятнать меня?

«Мелания, никаких мальчиков до двадцати одного года. Ты еще не достаточно взрослая! Я не хочу, чтобы о моей дочери говорили, что она недостойно себя ведет!» — раздается в голове голос Эдварда.

Для многих девчонок случившееся было бы ерундой. Я сама пришла на вечеринку, сама выпила… сок, зная, что в таких местах вообще не стоит прикасаться к напиткам. Сама нашла себе приключений на задницу, поддавшись на уговоры подруг.

Я должна была предвидеть, что один из пьяных ублюдков вполне может начать приставать ко мне, и, отчасти, виновата сама. Девушкам с моими взглядами просто не место в таких местах, но я не думала, что первая же вечеринка в моей жизни обернется таким кошмаром.

Он напугал меня. Напугал настолько, что сердце громыхало в висках, запоминая и внимая каждое действие Джареда, которое я едва ли когда-то забуду. Он хотел взять меня на разок… как одну из дешевок, которые прыгают в его постель.

Неужели я похожа на такую? Как он там сказал?

«Через пять минут сама на мне скакать будешь.»

Каким таким действием я дала ему понять, что я девушка на одну ночь?!

С отчаяньем смотрю на свое отражение в зеркале душевой кабины. Я, наоборот, всегда держусь тихо и отстраненно. Достойно. Я хотела любви, настоящей. Как в многочисленных романах, которые я читала… Маргарет Митчелл, Джейн Остин.

Но реальность меня не пощадила и спустила с небес на землю, при помощи мощного пинка от Джареда Саадата.

Настоящих мужчин нет. Меня еще долго будет тошнить от всех них, включая Тома, который ни в чем не виноват… но все же. Неужели и он в своих мыслях не раз проделывал со мной подобное? Неужели они все такие?

Или это со мной что-то не так?!

Это ненормально — хотеть настоящей любви, а не убогого перепихона на вечеринке? Я просто считаю, что скакать на всех подряд, когда тебе нет еще и двадцати, не повод для гордости.

Как бы там ни было, я такая, какая есть, и поступок Саадата опустил его в моих глазах на самое дно. В глубине души, я все равно выделяла ЕГО среди других, несмотря на раздражение, которое он вызывал… А на деле Саадат оказался мерзким насильником, который решил, что ему все можно.

Думая обо всем этом, я вытираю слезы и капли воды на моем лице. Жмусь к плитке, замирая с мочалкой в руке. Плечи трясутся от воспоминаний.

Я чувствую себя дешевой, обесцененной.

Чувствую себя грязной, и никакой душ не может очистить пятно на моей душе, которое оставил Джаред.

Слава Богу, ему не удалось довести дело до конца. За это действительно стоит поблагодарить небеса.

Как вспомню, как он смотрел на мою грудь, так вздрогну.

По телу побежали мурашки, его дыхание будто вновь опалило мою кожу, и его бедра врезались в мои…

Все, не могу больше. Я хочу закончить думать о нем, но не могу. Потому что после случившегося, я еще несколько часов проторчала в его футболке. Наверное, аромат его тела я запомню на всю жизнь. И каким бы приятным он ни был, он рождает в мне страх. Для меня это было слишком интимным жестом (то, что он прикрыл меня своей гребаной футболкой). И неправильным.

Что еще за идиотский акт «заботы» с его стороны? Прикрыл меня, черт возьми, от всех. Настоящий собственник. Мерзавец.

Куда приятней было наблюдать за ним раньше, издалека, ведь Саадат вызывал во мне… сильные чувства. Да, казалось, что они были негативные… но очень яркие. Наверное, это инстинкт. Часть меня хотела, чтобы именно со мной Джаред сломал свой привычный уклад поведения с девушками, начал ухаживать. Дарить подарки, добиваться моего драгоценного внимания. Я бы хотела быть той единственной, с которой он — другой. И, может быть… если быть совсем откровенной, я мечтала об этом. А теперь Саадат вызывает лишь отвращение.

— Мэл, ты в порядке? — когда я выхожу из душа, Сэм сидит на кровати и глядит на меня с беспокойством. Я не нуждаюсь в ее заботе. С того самого момента, как моих «подруг» допросили в участке, я не желаю с ними разговаривать.

А я, конечно, подала заявление на этого ублюдка, как ему и обещала. Не собиралась сидеть и молчать, быть девочкой для битья… и еще больше я боялась, что подобное может повториться, поэтому хотела, чтобы Саадат ответил по заслугам. Если не тюрьма, то, как минимум, депортация из МОЕЙ страны. Я хотела, чтобы его здесь не было.

И Эйприл, и Сэм, от которой я уж точно не ожидала предательства, являлись свидетельницами по моему делу. Обе «подруги» не дали никаких конкретных показаний против Саадата. Я понимаю, они не могли видеть всего, что произошло в библиотеке, но по грохоту наверху и моим словам все было ясно. Ни девочки, ни другие свидетели, которые точно видели, как Джаред завязывает мне глаза платком, не подтвердили моих слов.

Для полиции все выглядело так, будто я эту историю выдумала, чтобы досадить Саадату. Или содрать с него денег, поскольку мое материальное положение и высокая стоимость жизни в кампусе Йеля всем прекрасно известны.

И не было никого, кто мог бы мне помочь… как-то подтвердить, что попытка изнасилования вообще была. Кто-то очень постарался ради того, чтобы ситуация выглядела так: я малолетняя шлюшка, которая сама полезла к Джареду и соблазняла его, как последняя дешевка.

Но самое жуткое случилось вчера, когда я окончательно поняла, что все эти две недели мучений и мое заявление не имели никакого смысла. В ту ночь полиция прибыла на место мгновенно, и следующие сутки стали для меня кошмаром и хаосом из беготни по участку и врачам, которые снимали побои на моем теле, брали анализы крови. Все было как в тумане, я пребывала в полнейшем шоке, и меня трясло просто от воспоминаний о случившемся…

Я думала, что отметины на моем теле будут служить прямым доказательством вины Саадата, но нет… более пяти свидетелей подтвердили версию Джареда и его друзей о том, что ударил меня Том. Моя личная трагедия превратилась в официальную историю о том, как Том завел меня наверх и избил, когда я вышла из ванной. Все представили так, словно Томас — мой парень, приревновавший меня к парням на вечеринке. К тому же, в моей крови обнаружили алкоголь и наркотические вещества (понятия не имею, что за «чудо-сок» это был), но благодарна за то, что я сделала лишь пару глотков…

Кто знает, что бы случилось, если бы я выпила больше. Может, под воздействием кайфа, я бы сама умоляла Джареда сделать это со мной. И тогда уж, я бы точно никогда не отмылась.

— Мелания, пожалуйста. Поговори со мной! Опять приснился кошмар? — допытывалась Сэм, очевидно чувствуя вину за то, что не поддержала меня. Я опустилась на подушку, отвернувшись к стене, но Сэм не собиралась сдаваться.

— Мэл, ну что такое? Так и будешь молчать и дуться?

Я не выдержала.

— Дуться?! Этот ублюдок мог бы изнасиловать меня, он бил меня… и говорил такие ужасные, низкие вещи, — всхлипнула я, закрывая лицо руками. — А вы! Мои подруги… Боже, зачем вы вообще меня позвали?

— Дорогая, успокойся, — мягко попросила Сэм, пытаясь обнять меня. — Что они сказали вчера?

— Что — что! — озлобленно передразнила я, садясь на кровати. — Что никакого изнасилования не было, потому что я девственница!

— Но ведь это правда…

— Но он ХОТЕЛ сделать это, и ты сама прекрасно видишь, как он со мной обращался! — я провожу пальцем по своим синякам, демонстрируя их Сэм. — Во всем обвинили Тома! Будто он избил меня, чего я вообще не понимаю. Этому Саадату все сойдет с рук, и это самое обидное, понимаешь?! — потянула себя за волосы, стараясь собраться с мыслями и справиться с новой порцией боли.

— Что? Обвинили Тома? Но как такое возможно?

— Нет никаких видео подтверждений моим словам, поэтому все решают свидетели. Все свидетели говорят, что ублюдок меня не трогал, а вот я всячески к нему приставала! Какая-то девица утверждает, что Саадат весь вечер был с ней, и они ушли вместе еще до того, как Томас избил меня. И все они, в том числе и вы, мои подруги, ни слова не сказали в мою защиту. Выставили все так, словно я шлюха!!! Уму непостижимо! Я?! Боже, тебе ли не знать, Сэм, какая я… почему ты промолчала?! Почему ничего не сказала полиции?! — недоумевала я, глядя на Сэм, кусающую губы.

— Мэл, прости… а что я должна была сказать? Я сама находилась в неадекватном состоянии. После того, как узнала о случившемся от тебя, я решила, что ты напилась и действительно начала приставать к Джареду. А почему бы и нет? Ведь алкоголь действует именно так, даже на таких тихонь, как ты. И, если честно, я до сих пор не верю в то, что Джаред вдруг из всех девушек на вечеринке, докопался до тебя… ты уверена, что все так и было? Может, ты правда перебрала?

Мне захотелось ударить подругу. Хотя винить ее было не в чем — Сэм отчасти права. Во всем виновата моя глупость, и факт моего присутствия на этом мерзком сборище, где все просто пьют и трахаются.

— Ты издеваешься или действительно так думаешь? — я ударила кулаком по одеялу, и Сэм вздрогнула, глядя на меня так, будто не узнает.

Все верно, Сэм. После этого случая, я больше никогда не буду прежней.

— Просто… в ту ночь, когда все произошло, я правда была занята… эм… ну ты меня знаешь. Обычно у меня везде глаза и уши. Но я просто потеряла голову, из-за него…

— Из-за кого? Из-за парня, который вжимал тебя в ближайший угол, чтобы оттрахать ночью и бросить на утро?

— Мэл, ну зачем ты так, — Сэм нервно заправила выбившийся из хвостика локон, за ухо. — Мэтт не простой парень, и он ничего мне не обещает, но я не могу сказать, что он трахнул и бросил меня.

— Значит просто использует, а ты и рада, — закидывала обвинениями я лучшую подругу.

— Да что ты вообще знаешь об отношениях двух людей? Парень проявил к тебе страсть, а ты обвинила его в изнасиловании! Ладно, прости, я не права, но не нужно говорить о Мэтте так, будто ты его знаешь!

— Он создатель этой убогой вечеринки, он лучший друг Джареда Саадата, и мне этого достаточно, чтобы составить психологический портрет! Портрет мерзавца! — подытожила я, пытаясь достучаться до подруги.

— Ладно, неважно. Знаешь, я очень привязалась к тебе, Мэл, но иногда ты просто невыносима. Поэтому я общаюсь с Эйприл. Она понимает меня в таких вещах… она знает, что это такое, — Сэм резко схватила меня за руку и прижала ладонь к своей ключице. — Дрожь в груди, бабочки в животе… когда видишь ЕГО.

— Ладно-ладно, это твое дело. Только не плачь потом, когда он причинит тебе боль.

— Он уже это делает, — тихо прошептала Сэм, и быстро сменила тему. — Вернемся к тебе. Умоляю, не обижайся, Мелания. Я скучаю по нашим ночным разговорам.

Надувшись, я скрестила руки на груди.

— Так и чем все закончилось? Что еще сказали тебе вчера? Ты вернулась из участка никакая… на тебе лица не было, — вспоминает она, поглаживая меня по плечу.

— Мне предложили очную ставку, и я отказалась. Мое слово — ничто против его слова. Очевидно, Саадат подкупил всех свидетелей. К тому же, я не хочу его видеть, — слишком злобно договорила я, вспоминая глаза Джареда.

Я просто не смогу. Снова посмотреть в эту, обещающую мне ад, серебристую бездну. Я сгорю на месте, как только наши взгляды вновь встретятся.

— Мэл, ты можешь меня не слушать, но я тебе вот что скажу: забирай заявление и забудь все, как страшный сон. Воспринимай это как опыт, и заметь, этот опыт закончился для тебя не так уж и плохо. Джаред не изнасиловал тебя, твоя порядочность, которой ты так дорожишь, при тебе. Не связывайся с ним. Зачем тебе это нужно? Я немного знаю его, и, если честно, у меня от него мороз по коже.

У меня тоже.

— Смирись, из этой ситуации тебе не выйти победителем, потому что он уже добился того, чтобы твои слова перековеркали. По Йелю идут слухи…

— Что?!

— Представь, если они доберутся до твоих родителей, а особенно до отчима. А по твоим рассказам, я знаю какой он у тебя.

Что? До отчима? Нет, только не это. Меня пробрала мелкая дрожь и Сэм крепко обняла меня, чтобы успокоить.

— Какие слухи? — плача, спрашиваю я. Хотя и так прекрасно догадываюсь КАКИЕ.

— Ну какие-какие? Сама знаешь. Все хотят Джареда, вот и ты не исключение. В команде баскетболистов, даже слышала такую версию, что ты горячая тихоня… теперь многие девочки тебя терпеть не могут, а от парней ближайшее время у тебя отбоя не будет. Все захотят проверить, насколько ты «горячая скромница». Ведь Джаред мог им что угодно наговорить. Например, что ты встала на колени и сделала ему ми…

Я обрываю Саманту на полуслове.

— Что? Сэм, про меня правда ходят такие слухи?! — мне стало еще противнее. Теперь я с уверенностью могла сказать, что возненавидела Саадата всем сердцем. Всем своим существом я желала ему мучений, и изощренных, адских пыток.

— Ну… Эйприл так говорит. Главное успокойся. Давай спать, я надеюсь, что утром ты не забудешь о нашем перемирии. Все будет хорошо, милая. Просто подумай над моими словами. Забери заявление и забудь. Не зли зверя… — зевая, сделала вывод Саманта, и, пройдя пару шагов, плюхнулась на свою кровать.

А у меня сон как рукой сняло. Жуткие слухи словно окутали меня колючими и ядовитыми тисками, мешающими спокойно дышать.

А страх за то, что все это доберется до родителей, и вовсе вызывал паническую атаку.

Но гордость и желание отомстить Джареду, не позволяли мне так спокойно взять и забрать заявление. В душе теплился маленький огонек надежды на то, что справедливость каким-то чудесным образом восторжествует и правда будет доказана.

Но нет. Мое положение ухудшилось в тот момент, когда меня вызвали к ректору — миссис Джейн Райн.

Первые десять минут в кабинете Джейн, я разглядывала дубовую столешницу и позолоченную ручку, украшавшую небольшой беспорядок на столе ректора. Краем уха слушала, что «прилежная ученица Йеля» получающая стипендию, не должна быть замешана в подобных делах.