Следующее убийство через 47 минут

— Свидетель, вы присягнули говорить только правду. Итак, почему вы отказались дать показания?

— Потому что вы мне посоветовали молчать! — смело ответил он.

На местах зрителей поднялся шум. Адвокаты заявили протест, мотивируя его тем, что обвинитель помешал нормальному ведению процесса, вследствие чего невозможно вынесение справедливого приговора. Они внесли предложение отложить продолжение процесса.

— Ваша честь, — поднялся прокурор. — Разрешите мне сделать заявление, которое докажет суду, что обвинитель не препятствовал вынесению справедливого приговора, а всячески спообствовал ему.

Защитники запротестовали вновь, однако судья дал Кимбеллу слово. Прокурор рассказал присяжным, что скрывалось за мнимыми убийствами Билли Керра и Спилсбюри.

Спилсбюри получил задание от Боннано ликвидировать до предстоящего процесса Билли Керра. Однако он не без оснований опасался, что, будучи нежелательным свидетелем убийства, позже будет убит сам, и поэтому попытался спасти свою шкуру. Он установил контакт с Кимбеллом. При этом Спилсбюри рисковал тем, что будет осужден за свои собственные преступления. Его расчет оказался правильным — прокурор был больше заинтересован в наказании босса гангстеров, чем в осуждении мелкой сошки. Кимбелл уже несколько лет назад объявил синдикатам гангстеров войну и использовал подвернувшийся шанс заполучить в руки главного свидетеля обвинения. Правда, осуществил он это не совсем обычным путем. Он быстро разъяснил Билли Керру, приговоренному боссом к смерти, что мнимая смерть гораздо приятней, чем бесплатное, хотя и шикарное погребение в одном из гробов-тандемов Боннано, и уговорил его укрыться от посторонних глаз в хорошо охраняемом армейском арсенале. Кимбелл знал, что у Боннано есть всюду подкупленные люди и что тот своевременно мог быть информирован о любых действиях полиции, поэтому устроил инсценировку убийства Керра с такими подробностями, как будто оно произошло в действительности. При этом ему помогали сотрудники, на которых он мог положиться больше, чем Боннано на своих подручных. Директор бруклинского морга предоставил в его распоряжение мужской труп, соответствующим образом обработанный, с вытатуированным китайским драконом, труп, ранее предназначавшийся для занятий по анатомии на медицинском факультете университета. Роджер Спилсбюри отвез его в своем «крейслере» на заранее условленное место и позвонил Боннано, что его задание выполнено. По приказанию босса он переехал на другую квартиру — в отель третьего класса в Гарлеме, попутно сообщив прокурору адрес своего нового жилища. Вслед за этим сахарный мешок с трупом обнаружил переодетый молочником сотрудник Кимбелла, сообщил об этом полиции и назвал прибывшим полицейским номер «крейслера».

По делу об убийстве началось следствие, появились репортеры, сделавшие фотографии, и все пошло так, как об этом позже сообщили газеты. В это время Роджер Спилсбюри трясся шесть бесконечных часов за свою жизнь в гарлемском отеле. Он думал о том, кто появится первый… Люди Боннано или сотрудники уголовной полиции, имевшие от Кимбелла задание «пристрелить» его холостыми патронами. Больше всего его беспокоил тот факт, что его собственный револьвер был заряжен тоже только холостыми патронами. Правда, он знал, что в коридоре для его защиты находятся агенты, переодетые постояльцами или служащими отеля. Но кто гарантирует, что люди Боннано не стреляют быстрей и точней? Шесть часов, проведенные Спилсбюри в отеле до появления чиновников следственной комиссии, были длиннейшими в его жизни.

В четыре часа с минутами в дверь постучали, и голос, которого Спилсбюри никогда не слышал, приказал;

— Открывайте! Полиция!

Спилсбюри лежал на постели. Он встал, взял со стола свой револьвер и стал ждать, когда выломают дверь. И именно эти последние секунды, а не шесть часов нервного ожидания оказались наихудшими. Спилсбюри уже глубоко раскаивался, что затеял эту игру. Разве мог в Америке появиться прокурор, который сумел бы довести Джозефа Боннано до электрического стула? Те, кто пытался это сделать раньше, были не глупей Кимбелла и все же ничего не добились. Может быть, он попал в расставленный капкан? Может быть, Боннано специально для Спилсбюри придумал этот рафинированный способ отправить его в лучший мир?

Все, что он в последние дни сказал, сделал, слышал, показалось ему совершенно бессмысленным.

Но что это? Он удивленно поднял голову. Бронзовая ручка двери медленно повернулась, и дверь приоткрылась, целая и невредимая. Спилсбюри с перепугу забыл закрыть ее на ключ. В образовавшуюся щель заглянуло добродушное розовощекое лицо в полицейской фуражке.

— Мистер Спилсбюри?

У хозяина комнаты пропал голос, он молча кивнул головой. Дверь открылась полностью, и в комнату нерешительно вошли два полицейских и два агента в плащах.

Спилсбюри и вошедшие молча смотрели друг на друга. Казалось, присутствовавшие не знали, что делать дальше.

— Вы должны стрелять, когда вам скажут: «Мы из уголовной полиции! Вы арестованы!» — проинструктировал его в свое время Кимбелл. Поэтому Спилсбюри ждал от полицейских условленных слов.

— Вы знакомы с Билли Керром? — спросил один из гражданских и, когда Спилсбюри утвердительно кивнул, продолжил:- Пойдете с нами!

Это были совсем не те слова, тем не менее Спилсбюри поднял свой револьвер, расстрелял все патроны и стал ждать, когда полицейские, как договорились, откроют ответный огонь. Сначала он неуверенно ощупал свой живот, а затем, удовлетворенный, свалился на затоптанный ковер.

Когда в коридоре послышались испуганные голоса проживающих в отеле, привлеченных стрельбой, оба полицейских в форме вышли из комнаты. С закрытыми глазами, лежа на спине, Спилсбюри слышал, как они разгоняли любопытных по своим комнатам.

— Сэр, вы должны лечь иначе! — сказал кто-то над ним. — Лицом вниз, а то могут заметить, что вы живы.

Спилсбюри открыл глаза, перевернулся, подтянул бедро и спрятал руки под живот.

— Теперь лучше? — спросил он.

Полицейский немного изменил его позу, положил рядом револьвер и удовлетворенно сказал:

— Вот теперь все более естественно. — Затем подошел к двери и нарочито громко крикнул полицейскому, ожидавшему в коридоре: — Он убит, вызовите из морга машину!

Через полчаса двое сильных мужчин, одетых в халаты, сильно пахнущие дезинфекцией, принесли похожий на гроб ящик из оцинкованного железа. За ними в комнату пытался проникнуть фоторепортер, но его не пустили. Он сделал несколько снимков, стоя в коридоре, затем дверь перед его носом захлопнули.

Спилсбюри было не легко поместиться в ящике. Наконец он кое-как устроился и вновь закрыл глаза. «Санитары», прежде чем закрыть ящик крышкой, закурили сигареты, а один из полицейских посоветовал:

— Вдохните несколько раз поглубже воздух. После того как закроют крышку, вам будет душновато.

— Ничего. В машине крышку снимем. Иначе мы действительно привезем труп, — пошутил другой.

Роджер Спилсбюри, целый и невредимый, прибыл в бруклинский морг и сразу же вышел из него через черный ход в котельной. Затем прокурор Кимбелл сам отвез его, спрятанного между грязными рубашками и простынями в машине, принадлежавшей прачечной, в армейский арсенал, где Спилсбюри должен был находиться вместе с Билли Керром под охраной во избежание покушения на их жизнь.

Керр и Спилсбюри изложили на 420 страницах все, что знали по поводу преступлений Джозефа Боннано. Однако этот единственный в своем роде документ не имел для прокурора Кимбелла никакого значения до тех пор, пока оба свидетеля не выскажут это под присягой перед судом. Разумеется, Боннано и его адвокаты решили любыми средствами воспрепятствовать этому и, надо сказать, во многом преуспели. Прокурор убедился в этом печальном факте на седьмой день процесса сразу после того, как зачитал свое заявление, и прежде, чем успел после этого задать Спилсбюри первые вопросы.

Джозеф Боннано на скамье подсудимых неожиданно согнулся, опустил голову на грудь и сильно захрипел. Волей-неволей судья должен был прервать заседание и вызвать судебного врача. Один из адвокатов запротестовал:

— Her никакой необходимости. Ясам врач и могу оказать помощь подсудимому.

— Ваша честь, — возразил прокурор, — на теперешней стадии процесса как подсудимый, так и его защитники будут всеми способами пытаться воспрепятствовать опросу свидетеля Спилсбюри. А это может произойти в случае, если подсудимый симулирует заболевание, поскольку, согласно процессуальному кодексу суд может опрашивать свидетеля только в присутствии обвиняемого. Никто в зале не может отрицать, что подобное заболевание может быть преднамеренным в случае принятия подсудимым определенных медикаментов. Все знают, что современная фармакология располагает большим количеством средств, с помощью которых даже у самого здорового человека можно вызвать сердечный приступ, частичный паралич дыхательных путей, потерю сознания и тому подобное. Господам защитникам обвиняемого это тоже прекрасно известно.

Пока прокурор Кимбелл пытался убедить судью и присяжных в наличии массы коварных возможностей затянуть процесс, адвокаты Боннано, развив кипучую деятельность, претворяли эти возможности в жизнь. Двое из них заявили категорический протест по поводу оскорбительной версии прокурора, двое других, как сестры милосердия, занялись оказанием помощи своему «полумертвому» подзащитному.

Они положили его на скамью, один снял с себя пиджак и положил ему под голову, другой дал стакан воды и пару пилюль из коробочки, надписи на которой никто не успел прочесть. Босс торопливо проглотил их как раз в тот момент, когда судья вынес свое решение и сказал:

— Заявление прокурора принимается во внимание. Обвиняемому может оказать помощь только судебный врач.

Джозеф Боннано поднялся со своей скамьи, платком вытер пот, струившийся по его лицу, и сказал судье страдальческим голосом:

— Большое спасибо, ваша честь. Я думаю, что мне уже не нужен врач. Я чувствую себя лучше. Позвольте мне лишь немного подышать свежим воздухом.

Волоча ноги, он подошел к двери зала, затем повернулся к судье, бледный как смерть, и сказал:

— Ваша честь, мне опять очень скверно, вызовите, пожалуйста, врача.

Двое полицейских, стоявших в дверях, поспешили к нему на помощь, но не успели. Джозеф Бонанно упал, сильно стукнувшись головой о паркетный пол.

Судебный врач констатировал сердечный приступ и потребовал немедленной отправки в больницу, чтобы сделать кардиограмму и принять прочие срочные меры.

— Как вы считаете, — спросил его судья, — речь идет о серьезном заболевании или это симуляция?

— Симуляция? — изумился врач, ничего не знавший о подробностях хода процесса. — Симулировать такой тяжелый приступ?

Ваша честь, это полностью исключено. Пульс и давление крови не изменяются по желанию человека.

— А можно ли вызвать сердечный приступ принятием медикаментов? — спросил Кимбелл, проталкиваясь через толпу репортеров, окруживших Боннано.

— Что ж, это не исключено, — ответил молодой врач.

— Ваша честь, — обратился Кимбелл к судье, — я предлагаю заключить обвиняемого под стражу и подвергнуть в полицейском госпитале необходимым исследованиям. Не исключено, что сердечный приступ обвиняемого вызван преднамеренно с целью затянуть процесс и помешать важнейшим свидетелям дать свои показания.

Не заботясь больше о лежавшем на полу без движения гангстерском боссе, адвокаты энергично запротестовали против этого предложения и потребовали, принимая во внимание очень тяжелое положение подзащитного, доставить Боннано в частную клинику. Судья быстро прервал спор:

— Судебный врач только что засвидетельствовал, что в настоящее время обвиняемый ввиду своей болезни не может больше участвовать в заседании суда. По этой причине продолжение процесса откладывается на неделю. Предложение, сделанное обвинителем, может обсуждаться только после возобновления заседания. — А затем, обратившись к прокурору, заявил:

— Я не могу отдать приказ об аресте обвиняемого, поскольку в ходе процесса до сих пор не выявлены факты, которые послужили бы для этого веским основанием.

Таким образом, в точности были соблюдены буквы американского процессуального кодекса, и процесс против Джозефа Боннано был приостановлен в самый опасный для подсудимого момент. Адвокаты смогли беспрепятственно доставить своего подзащитного в частную клинику его домашнего врача, диагноз которого и методы лечения не могли контролироваться прокуратурой. Сколько будет болеть Джозеф Боннано, два дня, две недели или два года, угадать в этот момент было невозможно.

Неужели прокурор Кимбелл вновь проиграл битву с гангстерами?

— Отложено, не отменено, — с уверенностью ответил он осаждавшим его репортерам. — Спилсбюри и Керр на следующей неделе все равно расскажут о том, о чем нам помешали услышать сегодня, и тогда ни сердечный приступ, ни какой-либо другой трюк не спасут Боннано от электрического стула.

Мог ли прокурор и в будущем полагаться на Керра и Спилсбюри как на основных свидетелей обвинения? Когда представители прессы ушли, а Боннано увезли, они оба, бледные и нерешительные, подошли к его столу.

— Ничего, ребята. Через неделю мы продолжим, и тогда наступит ваша очередь. Боннано больше не удастся выкинуть подобный номер, это ему только повредит, — прокурор оптимистично улыбался, пытаясь их подбодрить.

Оба отрицательно покачали головами.

— Сэр, мы решили отказаться от своих показаний — сказал Спилсбюри. — Все, что мы написали — ложь. Ведь вы сами убедились, что ничего не сможете сделать против Бананового Джо. Отпустите нас, и мы сами позаботимся о своей шкуре.

Ангельским голосом прокурор пытался заверить их, что им нечего бояться: они защищены от Боннано лучше, чем любой другой американец.

— Сэр, как долго вы собираетесь нас прятать в арсенале? До гробовой доски?

— До тех пор пока Боннано не осудят, а это произойдет на следующей неделе, после того как вы дадите против него показания. Это точно, как дважды два — четыре.

Оба посмотрели на него с недоверием.

— Даже если вы сумеете усадить Бананового Джо на электрический стул, тысячи других останутся в живых и отомстят нам. В один прекрасный день они узнают, где вы нас спрятали, и взорвут весь арсенал, если не сумеют нас заполучить каким-либо другим путем. Отвезите нас в вашем бронированном автомобиле миль за двести, а там уж мы сами позаботимся о себе. Возможно, когда Банановый Джо поймет, что ему нечего бояться, он оставит нас в покое.

Между тем Кимбелл придумал уже новый ход и, к удивлению обоих, легко согласился с их планом.

— Ну хорошо. Не могу удерживать. Если вы выходите из игры, машина отвезет вас за пятьдесят миль от Нью-Йорка.

Оба гангстера были очень удивлены таким быстрым поворотом событий, но не могли не обрадоваться тому, что им удалось так легко отделаться. Однако если бы они были умней, то верили бы прокурору меньше! Вне всякого сомнения, он мог их задержать. В его сейфе находился написанный ими документ объемом в 420 страниц, в котором оба признались, что гнали о преступлениях Боннано. И если бы они отказались дать показания перед судом, он посадил бы их в тюрьму за умалчивание и соучастие в преступлениях своего босса.

Поэтому Спилсбюри и Керра отвезли не за пятьдесят миль от Нью-Йорка, а в тюрьму. На следующее утро им вручили приказ об аресте, написанный с точным соблюдением закона. Так они оказались между двух огней. В случае если бы они отказались выступить в качестве свидетелей обвинения, им пришлось бы сидеть до начала процесса в полицейской тюрьме, где их могла бы достать длинная рука босса. У них был и другой вариант- снова поручить охрану своей жизни армии и дать показания против Боннано. Так прокурор Кимбелл разъяснил гангстерам их щекотливое положение.

Между тем события развивались совсем по-другому. На следующее утро в бюро Кимбелла вошли два сотрудника. Вместе со своими удостоверениями они предъявили приказ об аресте, подписанный верховным судьей Соединенных Штатов Уорреном, и забрали названных в этом ордере Роджера Спилсбюри и Билли Керра с собой, не сказав прокурору, где он сможет отыскать в случае необходимости обоих главных свидетелей обвинения. Когда Кимбелл вежливо осведомился о причинах, вынудивших вмешаться верховного судью, господа из ЦРУ сообщили под строгим секретом, что гангстеры арестованы в интересах безопасности Америки. Оба были замешаны в величайшей со времен существования Соединенных Штатов афере с изготовлением фальшивых денег. Одна из гангстерских банд напечатала стодолларовые купюры лучшего качества, чем подлинные, в таком количестве, что это серьезно угрожало подрывом денежной системы США, а вместе с тем и безопасности государства. Поэтому расследование этого дела поручили вести ЦРУ, а все остальные аспекты соблюдения законов отходили на задний план.

Если читатель подумает, что фальшивыми были не деньги, а оба сотрудника ЦРУ и приказ об аресте, подписанный судьей Уорреном, то он ошибется. Действительно, в этот период одна гангстерская банда изготовила фальшивых денег на сумму пятьдесят миллионов долларов и отправила их лицам, занимавшимся сбытом. Всего было запланировано изготовить денег до пяти миллиардов долларов.

И все же читатель будет прав, если заподозрит в раскрытии этого преступления один из трюков Боннано.

Чтобы вырвать Спилсбюри и Керра из рук прокурора Кимбелла и тем самым спасти свою голову, Боннано, как предполагала в своих сообщениях американская пресса, предал через своих связных в ЦРУ всех участников банды фальшивомонетчиков, организованной им самим или с его ведома.

Несколько пачек фальшивых денег, спрятанных в квартирах Керра и Спилсбюри, были достаточным основанием для ареста обоих гангстеров агентами ЦРУ. Так представляла себе эти события «Ньюсуик». Другие газеты были откровенней: «Боннано имеет в ЦРУ подручных, и уж они-то будут чрезвычайно благодарны гангстерам за предательство фальшивомонетчиков, устранив в качестве платы двух опасных свидетелей обвинения. Каким бы ни было в действительности „кооперирование“ между гангстерами и секретной службой, на этот раз оно сработало безукоризненно. Как только Спилсбюри и Керр оказались в руках ЦРУ, Джозеф Боннано сразу выздоровел! Раньше чем предполагали, всего через четыре дня после начала перерыва, заседания суда были возобновлены. Прокурор-неудачник сидел с кислой физиономией и без своих свидетелей. Им не было вручено приглашение присутствовать на суде».

21 декабря 1967 года в девять часов утра судья произнес приговор, вынесенный двенадцатью присяжными заседателями) «Не виновен!»

Тремя неделями позже, 21 января 1968 года, представитель ЦРУ сообщил на пресс-конференции в Нью-Йорке об открытии величайшей аферы с изготовлением фальшивых денег. На нью-йоркском аэродроме Кеннеди детективам ЦРУ удалось задержать адвоката Джоэля Ли из Майами-Бич с 4 миллионами 700 тысячами фальшивых долларов, Всего удалось обнаружить фальшивых денег на пятьдесят миллионов долларов. Экономика страны была спасена от серьезного покушения. Но какой ценой?

Перевел с немецкого Н. Савинков