Аластор

Дензель Воехота жил в хижине на воздушных корнях между двумя огромными стволами мирсилий, в верховьях Мирной долины. Ему никто еще не сообщал о визите лорда Дженсифера в Вуляш, но он воспринял новость без удивления и без сожаления: ««Бакланы» в любом случае долго не продержались бы — удивительно, что им вообще удалось сыграть несколько матчей». Воехота подошел к телефону и несколько минут говорил с кем-то, чье лицо Глиннес видеть не мог, после чего вернулся на крыльцо: «Все нападающие и один полузащитник уже играют за «Горгон». Можете быть уверены, что «Бакланам» в этом сезоне летать больше не придется».

«Тебя может заинтересовать тот факт, что «Танчинарам» пригодился бы агрессивно мыслящий капитан, — сказал Глиннес. — Нероневи давно пора на покой, а быстротой соображения он не отличался и в молодости. В новом составе, да еще с лукавым и прытким капитаном, «Танчинары» могли бы выиграть кучу денег».

Дензель Воехота потянул себя за подбородок: «Насколько я помню, «Танчинары» — открытый клуб?»

«Открытый всем ветрам, как океан!»

«В твоей идее определенно что-то есть. Определенно».

Глава 13

Превращение «Танчинаров» из команды «десяти защитников и старого толстяка» в команду слаженную, уравновешенную и блещущую многосторонними талантами не обошлось без обид и угроз. Уязвленный Нило Нероневи наотрез отказался признавать превосходство навыков Дензеля Воехоты. Когда такое превосходство было практически продемонстрировано, он шумно удалился с поля в сопровождении смещенных нападающих и шерли, своей племянницы. Уже через час в беседке «Заколдованного линя» Нероневи и его группа объявили себя ядром новой команды, отныне именуемой «Зауркашскими рыбоглушителями». Более того, Нероневи дерзнул вызвать на поединок «Горгон» проходившего мимо лорда Дженсифера. Тот согласился рассмотреть предложение.

Между тем «Танчинары», внезапно осознавшие свои возможности, тщательно тренировались, отрабатывая броски и выпады, позиционные перемещения и основной репертуар игровых комбинаций. Их первыми противниками должны были стать «Флибустьеры» из Гальгейда в Восточных Низинах. «Флибустьеры» выставляли на бочку не больше полутора тысяч озолей, что примерно соответствовало незавидному состоянию казны самих «Танчинаров». Нерешенным оставался вопрос о выборе шерли. Перинда, администратор и казначей клуба, представил нескольких неприглядных кандидаток, единодушно отвергнутых командой.

«По классу мы не уступаем чемпионам всепланетных соревнований, да и тем можем показать, где раки зимуют, — заявил администратору Дензель Воехота. — Так что найдите нам первоклассную шерль. Кусок старой наживки для мерлингов на пьедестале нас не устраивает».

«Есть у меня девчонка на примете, — почесал лысину Перинда. — Первый класс, ничего не скажешь — «сашео», красота, энтузиазм, все на месте. Только вот... смущают два незначительных обстоятельства».

«В самом деле? Она получает пособие как мать-героиня?»

«Нет-нет, с девственностью должно быть все в порядке. В конце концов она из семьи треваньев, что само по себе — одно из смущающих обстоятельств».

«Ага! — сказал Глиннес. — Каковы же ее другие изъяны?»

«Ну, она ведет себя... скажем, чересчур эмоционально. Язык без костей. Но в общем и в целом — весьма воодушевляющая особа, идеальная шерль, можно сказать».

«Ага! И как ее зовут? Случайно, не Дюиссана Дроссет?»

«Совершенно верно. Есть возражения?»

Глиннес поджал губы, пытаясь точно определить свое отношение к Дюиссане. Яркая индивидуальность и «сашео» были в наличии — без сомнения. Дюиссана могла стимулировать — положительно или отрицательно — любую команду. «У меня возражений нет», — сказал Глиннес.

Если Дюиссана сколько-нибудь смутилась, обнаружив Глиннеса среди игроков, то ничем этого не показала. Она пришла на тренировку одна, что для девушки-треваньи было выдающейся демонстрацией независимости. Сильный южный ветер заставлял ее длинный темно-коричневый плащ плотно прижиматься к телу, облегая грациозную фигуру — она казалась очень привлекательной и почти невинной. Дюиссана на удивление мало говорила, но следила за маневрами «Танчинаров» с явным пониманием тонкостей игры, что придавало атлетам дополнительную энергию.

Дюиссана согласилась зайти с игроками в беседку «Заколдованного линя», где команда обычно подкреплялась после тренировок. Перинда казался слегка растерянным и, формально представляя Дюиссану игрокам, подчеркнуто назвал ее «одной из кандидаток».

Сават выкрикнул: «Эй! По мне, так она шерль что надо! Хватит с нас кандидаток!»

Перинда прокашлялся: «Да-да, разумеется. Остается лишь пара моментов, нуждающихся в уточнении. В конце концов, мы всегда выбирали шерль после подробного обсуждения».

«Что тут обсуждать?» — защитник Эрцинг был голоден и недоволен. Обернувшись к Дюиссане, он задал традиционный вопрос: «Готова ли ты служить нам верой и правдой, нашей шерлью под солнцем и под дождем, в счастье и в горе?»

Золотистый взгляд Дюиссаны, блуждавший по лицам игроков, казалось, слегка задержался на Глиннесе. Но она ответила: «Готова».

«Ну, и чего мы ждем? — спросил Эрцинг. — Провозгласим ее, и всех делов!»

«Подождите, один момент! — лысина Перинды чуть покраснела. — Как я уже сказал, осталось уточнить пару вопросов, вероятно не столь существенных, но...»

«Каких таких вопросов? — торопился Эрцинг. — Выкладывайте!»

Розовый от смущения администратор надул щеки: «Мы могли бы обсудить их позже...»

Демонстрируя неожиданную способность говорить грамотно, Дюиссана поинтересовалась: «О каких несущественных моментах идет речь? Обсуждайте их сейчас, при всех. Может быть, я что-то смогу объяснить, если нужно. В чем дело?»

Несмотря на понукания, Перинда колебался. Наступило молчание.

«Если меня в чем-то обвиняют, я хотела бы знать, в чем именно», — сказала Дюиссана. И снова Глиннесу показалось, что она намеренно встретилась с ним глазами.

«Обвиняют — слишком сильное выражение, — с трудом выдавил администратор. — Ходят слухи, делаются намеки, касающиеся... хм... ну, скажем, твоей девственности. Несмотря на то, что ты из табора треваньев... имеются сомнения».

Глаза Дюиссаны полыхнули огнем: «Кто смеет говорить обо мне такие вещи? Это гнусно! Трусливо! Ничего — я знаю, кто на меня клевещет. Никогда ему не прощу, никогда!»

«Постой, постой! — протестовал Перинда. — Все это не более, чем сплетни — не могу сказать, кто их распространяет. Нужно удостовериться...»

«Ждите меня здесь! — приказала собравшимся Дюиссана. — Не уходите, пока не вернусь. Меня оболгали, унизили — по меньшей мере дайте мне возможность оправдаться!» Дюиссана в ярости выпорхнула из беседки, чуть не столкнувшись с заходившими промочить горло лордом Дженсифером и его старым приятелем, лордом Аландриксом.

«Звездные взрывы и коллапсы! — воскликнул Дженсифер. — Это еще кто такая? И на кого она так разозлилась?»

Администратор поспешил извиниться: «Кандидатка в шерли «Танчинаров», милорд».

Дженсифер с удовольствием расхохотался: «Она приняла самое мудрое решение в своей жизни, избежав печальной участи! Наисоблазнительнейшая пташка, честно говоря. Не прочь был бы сорвать с нее хламиду».

«Такая возможность почти наверняка не представится», — холодно заметил Глиннес.

«Смотри, какая самонадеянность! Наступают перемены, однако. «Горгоны» — не те, что прежде!»

«Если ваша казна выдержит столь рискованное предприятие, может быть, нам удастся организовать встречу?»

«Даже так? Сколько вы готовы выложить на бочку?»

«Три тысячи, пять, десять тысяч — сколько хотите».

«Вздор! «Танчинары» и двух тысяч не наскребут, забудь о десяти!»

«Сколько бы вы ни поставили, деньги найдутся».

Лорд Дженсифер задумчиво кивнул: «Из этого что-нибудь может получиться. Десять тысяч, говоришь?»

«Почему нет?» — Глиннес обвел взглядом беседку. Все присутствовавшие «Танчинары» прекрасно знали, что в казне команды было от силы три тысячи озолей, но беспокойство выдавал только Перинда.

«Хорошо! — деловито ответил лорд Дженсифер. — «Горгоны» принимают вызов. В свое время будут сделаны необходимые приготовления». Он повернулся, чтобы уйти — как раз в тот момент, когда в беседку промаршировала разгневанная Дюиссана Дроссет. Ее золотистые кудри слегка растрепались, глаза горели торжеством и яростью. Бросив на Глиннеса ненавидящий взгляд, она ткнула бумагой в грудь Перинды: «Вот! Пришлось вынести неудобство, что-бы заткнуть рты мстительным сплетникам! Читайте! Довольны?»

Администратор внимательно изучил документ: «Насколько я понимаю, передо мной врачебная справка, удостоверяющая целомудрие поименованной Дюиссаны Дроссет и скрепленная подписью доктора Ниамета. Что ж, этот неприятный вопрос можно снять с повестки дня».

«Не спешите! — вмешался Глиннес. — Каким днем датирована справка?»

«Что за мерзавец, подумать только! — взорвалась Дюиссана. — Я сегодня справку получила, только что!»

Перинда кивнул и сухо добавил: «Доктор Ниамет не указал время с точностью до минуты, но настаивать на повторном обследовании в присутствии представителей команды было бы, на мой взгляд, излишне».

Лорд Дженсифер подошел ближе: «Очаровательное создание! Драгоценнейшая, к чему связываться с деревенщиной? «Горгоны» — галантная, благовоспитанная команда, у нас тебе будет гораздо лучше!»

«Благовоспитанность не помогает выигрывать в хуссейд, — заметил начинавший злиться Перинда. — Если тебе не терпится щеголять голышом после первого матча, ступай к «Горгонам», в этом они не подведут».

Дюиссана бросила на лорда оценивающий взгляд и с некоторым сожалением покачала головой: «Мне разрешено выступать только с «Танчинарами». Вам придется просить не меня, а моего отца».

Дженсифер возвел очи к устланному пальмовыми листьями своду беседки, будто призывая некое божество засвидетельствовать предъявляемые к нему непомерные требования, после чего низко поклонился: «Всего наилучшего!» Отдав честь «Танчинарам», аристократ наконец покинул таверну.

Перинда воззрился на Глиннеса: «Шутки шутками, а где мы возьмем десять тысяч озолей?»

«А где их возьмет лорд Дженсифер? Еще недавно он пытался занять деньги у меня. Кто знает, что будет через пару месяцев? Подождите, десять тысяч нам покажутся карманной мелочью».

«Кто знает, действительно, кто знает? — пробормотал администратор и вздохнул. — Вернемся, однако, к Дюиссане Дроссет. Будет она нашей шерлью или нет?»

Никто не возразил — точнее, встречаясь глазами с пылающим взором Дюиссаны, никто не осмелился ничего сказать. Тем дело и кончилось.

Матч с «Гальгейдскими флибустьерами» «Танчинары» выиграли с почти неприличной легкостью. Зауркашские спортсмены сами удивились эффективности своей тактики. Либо их команда была в шесть раз сильнее, чем ожидалось, либо «Флибустьеры» были самой хилой командой в префектуре Джолани. Три раза «Танчинары» прорывались по всей длине поля, проворно и решительно перемещаясь из позиции в позицию — так, что каждому «Флибустьеру» все время казалось, что он имеет дело с двумя противниками, а к золотому кольцу их несчастной шерли то и дело тянулись руки соперничавших друг с другом «Танчинаров». Тем временем Дюиссана стояла на пьедестале бесстрастно и холодно, даже сурово, в белой хламиде, подчеркивавшей ее хрупкое очарование. К сожалению публики разгромленные в пух и прах «Флибустьеры» уплатили три выкупа, чтобы спасти честь своей шерли, и как можно быстрее сбежали с поля.

После матча «Танчинары» собрались в таверне «Заколдованный линь». Дюиссана держалась в стороне от веселой компании. Через некоторое время Глиннес, обернувшись, оказался лицом к лицу с угрожающе нахмурившимся Вангом Дроссетом. Не сказав ни слова, гетман поспешил увести дочь от греха подальше.

Через неделю «Танчинары» отправились на пароме вверх по Бичеве-реке в Эрх на острове Малая Взятка, чтобы помериться силами с «Боевиками Эрха» — с тем же результатом. Лучо назначили крайним левым нападающим — в этом качестве ему легче было играть в тандеме с Глиннесом. Сават с не меньшим успехом выполнял роль правого крайнего нападающего. Тем не менее, в построении «Танчинаров» были относительно слабые места, которыми более опытный противник непременно воспользовался бы. Левый форвард Гайован относился к игре довольно безразлично и, будучи невелик ростом, слишком уступал защитникам в весе. Роло, левый полузащитник, частенько считал ворон.

Играя против «Боевиков», Глиннес обнаружил в одной из средних лож лорда Дженсифера. Глиннес не мог не заметить также, что аристократ то и дело поглядывал на Дюиссану, хотя в этом отношении он не отличался оригинальностью, так как шерль «Танчинаров» излучала почти непреодолимое очарование. Белая хламида позволяла забыть сомнительное происхождение девчонки из табора треваньев — она казалась обворожительной прелестницей из высшего света, томной и беспечной, влекущей и недоступной, податливой и дерзкой, осторожной и ветреной, трагически печальной и торжественно-радостной. Глиннесу тоже казалось, что он видит в Дюиссане все эти достоинства — хотя при каждом взгляде на нее ему чудился отголосок девичьего смеха в пронзенной звездами тьме.

Следующий матч, с «Хансардскими драконами», выявил уязвимость левого крыла «Танчинаров» — «Драконы» дважды проникали глубоко в тыл зауркашской команды по левым нефам. В каждом случае их останавливали защитники, после чего следовали прорывы к шерли «Драконов» по правому флангу. В конце концов «Танчинары» последовательно выиграли три затяжных раунда, а следовательно и весь матч. Снова в одной из средних лож сидел лорд Дженсифер в компании незнакомых Глиннесу личностей, и опять он появился после игры в «Заколдованном лине», где подтвердил, что принимает вызов «Танчинаров». По предложению Дженсифера, каждая сторона выставляла по десять тысяч озолей, а игра должна была состояться через четыре недели.

Одолеваемый сомнениями Перинда неохотно согласился провести матч на таких условиях. Как только Дженсифер удалился, среди «Танчинаров» началось бурное обсуждение возможных злокозненных планов обнищавшего аристократа. Как выразился Гильвег, «даже Тамми не мог надеяться на выигрыш с цыплячьим выводком под крылышком».

«Он спит и видит, как бы прорваться по левому флангу, — буркнул Эрцинг. — Сегодня мы едва отбились».

«Тамми не рискнул бы десятью тысячами, полагаясь на теоретические соображения, — возразил Глиннес. — Подозреваю, что нас ждет пренеприятнейший сюрприз. Например, по такому случаю он может нанять целую команду профессионалов — «Вертрисских карпунов» или «Скорпионов Порт-Ангела» — и нарядить их в форму «Горгон»».

«Что-то в этом роде, — опустил голову Лучо. — Купить чужую победу и заплатить за нее нашими деньгами — это в его стиле. Проказа на потеху гостям».

«Ха, за десять тысяч не откажется приехать и сборная планеты!»

«Такая команда раскроит нас слева, как дыню, только семечки посыплются», — мрачно предсказал Эрцинг, украдкой поглядывая в угол беседки, где сидели, прислушиваясь к разговорам, удрученные Гайован и Роло. Для них происходившее означало только одно — согласно неумолимой логике конкуренции, «двухтысячным» игрокам не было места в «десятитысячной» команде.

Через два дня к «Танчинарам» присоединились два новых игрока. Один, Яльден Вирп, входил в первоначальный список «команды-мечты» лорда Дженсифера. Другой, Дион Сладин, раньше играл за малоизвестную команду горцев с Дальней Гряды, но заслужил уважение Дензеля Воехоты, давно взявшего его на примету. Теперь уязвимый левый фланг «Танчинаров» не только укрепился, но и превратился в источник постоянной угрозы противнику.

Глава 14

Гайована и Роло уговорили остаться в клубе запасными и тренерами, причем в матче с «Постригунскими авангардистами», за две недели до назначенной лордом Дженсифером схватки с «Горгонами», оба играли на прежних позициях. «Авангардисты», пользовавшиеся высокой репутацией, успели проиграть один трудный, ожесточенный раунд, прежде чем обнаружили слабину на левом фланге. Последовали частые пробные броски, а порой и прорывы противника по левому краю, причем раза три «Авангардисты» добирались почти до пьедестала, но подвижные и массивные защитники «Танчинаров» успевали сбрасывать их в воду. Почти десять минут «Танчинарам» пришлось непрерывно обороняться в тылу, оставив всякие попытки нападения. Тем временем лорд Дженсифер наблюдал из ложи, обмениваясь замечаниями с приятелями.

В конце концов «Танчинары» выиграли, как обычно, три раунда подряд, хотя победа далась им непросто. При этом за кольцо Дюиссаны еще ни разу не взялась ничья рука.

Теперь в казне «Танчинаров» скопилось гораздо больше десяти тысяч озолей. Игроки начинали поговаривать о богатстве и славе. Перед ними открывалось несколько возможностей. Они могли рассматривать себя как «двухтысячную» команду и проводить периодические встречи на местных стадионах. В качестве «пятитысячного» клуба они могли соперничать с первоклассными противниками со всех концов Мерланка, не слишком рискуя и рассчитывая на умеренный доход. Наконец, они могли посягнуть на высший уровень и заключать сделки о проведении матчей с «десятитысячными» командами, сулившие золотой дождь озолей и способные придать атлетам невыразимое свойство победителей, «истовен».[28] Если «истовен» команды проявлялся достаточно ярко и часто, она серьезно претендовала на звание чемпионов планеты и даже участвовала в межпланетных встречах настолько, насколько позволяла казна.

День решающей схватки с «Горгонами» начался с грозы. Сиреневые молнии перескакивали из тучи в тучу, временами разряжаясь в холмы, отчего кроны самых высоких мен, мечущиеся тенями за стеной ливня, на мгновение озарялись дрожащим сиянием электрического озноба. К полудню тучи отползли на север и еще долго что-то ворчали над горами.

«Танчинары» вышли на поле первыми — громкоговорители оповестили об их появлении ревущую приливами и отливами шума шестнадцатитысячную толпу: «Неутомимые, непреклонные «Танчинары» из зауркашского хуссейд-клуба, в знакомых черно-синих с серебром формах, клянутся вечно защищать недосягаемую честь своей драгоценной, внушающей возвышенный восторг шерли, Дюиссаны! Их капитан — Дензель Воехота; форварды — Тайран Лучо и Глиннес Хульден; крайние нападающие — Яльден Вирп и Эрвиль Сават; полузащитники...» Глашатай перечислил «Танчинаров», после чего снова повысил голос: «А теперь в замечательной каштаново-черной форме на поле выходят возрожденные, полные решимости драться до победного конца «Горгоны» под командованием Таммаса, лорда Дженсифера, взявшего на попечение источник невыразимого очарования, шерль Арельмиру! Форварды «Горгон»...»

Как и предполагал Глиннес, Дженсифер вывел на поле команду, не имевшую ничего общего с «Горгонами», ранее потерпевшими поражение от «Танчинаров». Новые «Горгоны» двигались уверенно и целенаправленно — этим атлетам вкус победы был давно знаком. Глиннес узнал только одного игрока местного происхождения — капитана, лорда Дженсифера. Его план был очевиден с первого взгляда: Тамми надеялся быстро и безболезненно выиграть десять тысяч озолей. Устав хуссейда, достаточно расплывчатый, многое оставлял на волю случая. Исход игры нередко зависел от не слишком безобидных трюков, запугивание и обман противника допускались как нечто само собой разумеющееся. Таким образом, нечистоплотная затея лорда Дженсифера не наносила особого ущерба его репутации, хотя победа «заместителей» не принесла бы его клубу никакой славы. Так или иначе, в ходе предстоящего матча следовало ожидать искусно замаскированных неразрешенных приемов.

Из оркестровой ямы грянуло вступление — традиционная пьеса «Чудеса грации и отваги». Капитаны сопроводили шерлей до пьедесталов. Шерль «Горгон» Арельмира, статная темноволосая девушка, не излучала теплоты, внушающей игрокам способность превзойти себя.[29] Глиннес не преминул заметить также, что лорд Дженсифер старался не выделяться и вообще вел себя сдержанно. Когда аристократ понял, что на левом фланге «Танчинаров» будут играть новый полузащитник и новый крайний нападающий, у него несколько вытянулась физиономия, но он тут же усмехнулся и пожал плечами.

Противники заняли исходные позиции. Горны, барабаны и флейты грянули торжественно-слезоточивый гимн: «Шерли трепещут в надежде на славу».

Капитаны встретились с полевым арбитром на мосту через центральный ров. Дензель Воехота воспользовался случаем заметить: «Лорд Дженсифер, в вашей сборной много новых лиц. Все они, надо полагать, живут неподалеку от Флехарийского плеса?»

«Мы — граждане Аластора и соотечественники, все пять триллионов! — строго указал ему аристократ. — В вашей команде тоже не все родом из Зауркаша».

«Если не из Зауркаша, то из нашей префектуры».

Судья подбросил жезл — зеленый свет получили «Горгоны», игра началась. Дженсифер объявил комбинацию, «Горгоны» двинулись вперед — подтянутые, бдительные, уверенные в себе. «Танчинары» сразу почувствовали, что имеют дело с бывалыми соперниками.

Притворившись, что готовятся к броску по правому флангу «Танчинаров», «Горгоны» жестокой лавиной обрушились на левое крыло. Поджарые мускулистые каштаново-черные фигуры в безумно оскалившихся масках с презрительно болтающимися красными языками столкнулись лоб в лоб с серебристо-черными фигурами, бешено фехтующими буфами. Опытное левое крыло «Танчинаров» чуть отступило, а потом быстро окружило группу «Горгон», прижимая ее к центральному рву. Зажглись красные огни. Воехота пытался защелкнуть капкан и сбросить в воду пару «Горгон», продвинувшихся дальше других, но полузащитники «Горгон» уже подтянулись и открыли своим нападающим путь к отступлению. Позиции смещались, частичные фронты наступали и отступали — игроки поочередно мерялись силами то с одним, то с другим. Примерно через десять минут изнурительного боя с переменным успехом лорд Дженсифер увлекся и неосторожно отошел от державы. Глиннес тут же перепрыгнул ров, огрел его буфом по шее и сбросил в бассейн.

Поднявшись по лестнице в тылу «Горгон», злой и мокрый аристократ стал выкрикивать яростные команды — чего и добивался Глиннес. «Горгоны» чуть растерялись, сбитые с толку слишком частой сменой комбинаций. «Танчинары» с классической простотой прорвались клином по центру — в прыжке с полуоборотом прыткий Эрвиль Сават первый вскочил на пьедестал и взялся за кольцо Арельмиры. Породистая шерль обмякла от огорчения — она явно не ожидала вторжения деревенщины в святая святых.

Дженсифер с каменным лицом отсчитал пять тысяч озолей, после чего полевой арбитр объявил пятиминутный перерыв.

«Танчинары» совещались. «Тамми горит голубым пламенем! — веселился Лучо. — Вся его затея полетела кувырком».

«Надо бы его еще раз искупать», — предложил Воехота.

«Непременно! Команда у них опасная, вот только капитан — наш человек в доску!»

«Ну, ну! Не переусердствуйте! — предупредил Глиннес. — Они быстро смекнут, в чем дело. Купайте Тамми сколько угодно, но между делом, в потасовке».

Игра возобновилась. Разгневанный лорд Дженсифер установил державу у самого моста через центральный ров. «Горгоны», по-видимому, разделяли его чувства и отчаянно пытались прорваться по всем направлениям, летая на трапециях с нефа на неф и начиная бежать еще в воздухе. Когда загорелись красные огни, Воехота бросил в нападение левое крыло, на чужой половине поля внезапно повернувшее вправо. Почуяв неладное, Дженсифер уже спешил под прикрытие державы, но тщетно — его перехватили и опрокинули в воду вверх ногами. На какое-то мгновение перед форвардами «Танчинаров» открылась свободная дорога. Подгоняемые прыгающим от нетерпения Воехотой, они помчались зигзагами в тыл противника. Когда на лестнице показалась багровая с выпученными глазами голова лорда Дженсифера, настало время платить второй выкуп — его десяти тысяч как не бывало.

«Горгоны» медленно сошлись кружком и совещались. Воехота окликнул судью: «Как их команда называется, на самом деле?»

«Вы не знаете? Это «Стилеты» с планеты Руфус, дают показательное турне. Сегодня вы их здорово осадили. Они побили «Скорпионов» из Порт-Ангела и «Язычников» из Йонусского клуба — играя со своим капитаном, разумеется».

Лучо был настроен великодушно: «Надеюсь, у них останется приятное воспоминание о бодрящей зауркашской бане. Действительно, почему Тамми один прохлаждается в бассейне? За что ему такая честь? Пусть вместе плавают, наперегонки!»

«Правильно! Вернутся на Руфус свежие, умытые!»

Красный свет. Перескочив ров, «Танчинары» столкнулись с чисто оборонительной тактикой, в хуссейде носившей название «неприступного редута». Тем не менее, у «Танчинаров» за спиной уже была победа в двух раундах — их защитники могли позволить себе передвигаться свободнее, чем раньше. Подбежав к центральному рву, они вчетвером перескочили его, дерзко пренебрегая способностью «Горгон» организовать контратаку, что в хуссейде расценивалось, как неприкрытое оскорбление. Последовал внезапный взрыв яростной активности — судья не успевал следить за путаницей рук и ног, «Горгоны» и «Танчинары» один за другим сыпались в бассейн. Поперек всего поля, «стенка на стенку», каштаново-черные фигуры сцепились буфами с сине-черными, отливающими серебром. Кровожадно разинутые пасти мотались из стороны в сторону, блестя металлическими клыками. Фигуры теряли равновесие, размахивали руками и падали, поднимая фонтаны брызг. Хриплые выкрики капитанов почти терялись в шуме возбужденной толпы, треваньи подливали масла в огонь, ожесточенно пиликая и дудя. Арельмира то ломала руки, то прижимала их к груди. Ее надменная отчужденность испарилась — по-видимому, она плакала и кричала, но голос ее тонул в оглушительном гвалте. Пригнувшись, как бодливые бычки, защитники «Танчинаров» разорвали упругую цепь «Горгон». Дензель Воехота, бросив державу на произвол судьбы, вихрем пронесся сквозь образовавшийся пролом и очутился на пьедестале с кольцом в руке.

Развеваясь, белая хламида отлетела в сторону — нагая Арельмира стояла на пьедестале, пока страстная струнная музыка праздновала поражение «Горгон» и трагическое унижение шерли. Лорд Дженсифер принес Арельмире плащ и увел ее с поля — за ним, понурив головы, ушли его игроки-наемники. Оркестр заиграл традиционную заключительную пьесу, «Ослепительный фейерверк победы». Торжествующие «Танчинары» пронесли Дюиссану на руках к пьедесталу «Горгон». Заразившись всеобщим восторгом, Дюиссана радостно кричала и прыгала на пьедестале, высоко размахивая руками. Смеясь и плача, она бросилась целовать «Танчинаров», но скоро столкнулась с Глиннесом, отшатнулась и убежала с поля.

Через некоторое время «Танчинары» стали собираться в «Заколдованном лине», сопровождаемые напутствиями и поздравлениями болельщиков.

«Никогда не видел такой решительной игры, такого напора, такой техники!»