Литературная Газета 6629 ( № 5 2018)

Михайло Пантич. Старомодная манера ухаживать. Перевод с сербского Ларисы Савельевой, Василия Соколова, Елены Сагалович. Серия «Сербское слово». М.: Центр книги Рудомино, 2017. 288 с., 500 экз.

Книгу предваряет утверждение автора, что «главная отличительная черта современного сербского рассказа в том, что этот жанр сумел избавиться от навязываемых ему требований времени, оставаясь таким, каким и должен быть по своей сути: искусством мечты…» Утверждение, прямо противоположное обращению русского классика к художнику: «ты вечности заложник у времени в плену». Разумеется, у каждого писателя есть право следовать своим принципам…

В текстах Михайло Пантича и в самом деле трудно понять, когда и где происходит действие, лишь по сделанным вскользь замечаниям можно сообразить, что герои живут в Белграде, а не в Праге или Дрездене и что город подвергался бомбардировкам. Да и, конечно, много времени спустя после «сексуальной революции». В этой связи забавно читать мнение иностранного автора (его персонажа) о нашей стране: «В России мужики вообще не ухаживают за женщинами, им это не нужно. Россия – райское место для них, стоит им повернуться, и на них уже смотрят десятки русых, кровь с молоком семнадцатилетних славянок…» («Самая организованная в мире женщина»).

В нескольких рассказах повествование ведётся от лица женщины, что, как мы знаем, получается не у всех литераторов-мужчин, но Пантичу удаётся вполне. Например, просто удивительно, с каким искусством он передаёт тончайшие колебания женской психики в рассказе «Два корабля в ночи» или в рассказе «Ссора».

Да, тончайшие колебания, нюансы, мельчайшие детали и тому подобные определения чаще всего приходят в голову при чтении рассказов Михайло Пантича. Социальные сдвиги, исторические катаклизмы, трагедийные события – не его сфера. Соответственно, и персонажи писателя в основном люди, живущие комфортной жизнью европейского среднего класса. Вряд ли Михайло Пантич старается внушить читателям, что «Сербия – це Европа», скорее всего, это просто его мечта и так реализуется заявленный им принцип, что рассказ должен избавиться от навязываемых ему требований времени и стать искусством мечты.

Говорю это не в осуждение, а в порядке констатации. Есть немало писателей, и писателей хороших, которых можно ему уподобить. Писателей, творивших не только в мирной и сытой Швейцарии или в благополучной Канаде, но и в странах с нелёгкой судьбой – и в той же Югославии, и, конечно же, в России/СССР. Поэтому издание у нас известного сербского прозаика Пантича можно только приветствовать.

О личностях с криминальными наклонностями

О личностях с криминальными наклонностями

Книжный ряд / Библиосфера / Субъектив

Теги: Людмила Петрушевская , Странствия по поводу смерти

Людмила Петрушевская. Странствия по поводу смерти. Сборник. М.: Издательство «Э», 2017. 320 с. 6000 экз.

Это новый сборник рассказов Людмилы Петрушевской. В нём девять историй, объединённых общей темой: все персонажи так или иначе сталкиваются с преступностью. Главным героям приходится убегать от бандитов, бороться с грабителями и выживать в криминальных условиях.

Зачастую противниками оказываются близкие или дальние родственники. Истории вырастают в основном из бытовых перипетий. Например, в рассказе «Конфеты с ликёром» девушка по имени Лёля выходит замуж за своего пациента Никиту, будучи ранее им изнасилованной. Через какое-то время он пытается убить жену и собственных детей, чтобы отобрать большой дачный дом и жить там со своей новой пассией. В «Мырке и её смехе» описываются отношения двух сестёр, одна из которых (собственно, сама Мырка) из жалости поселяет у себя знакомого, по той же причине выходит за него замуж и в конце концов полностью отдаёт ему квартиру.

«Квартирный вопрос» является почему-то ключевым в сборнике. Персонажи сначала тем или иным образом теряют своё жильё, а затем, претерпевая множество невзгод, подходят к счастливой развязке, а именно – неожиданно получают новый дом или квартиру. Ну, или на худой конец средства, на которые можно их приобрести.

В некоторых рассказах мотивы поступков героев ставят в тупик читателя. Так, в истории «Строгая бабушка» есть эпизод, где девочку Лену по возвращении домой сильно избивает собственная бабушка. Немного полежав, та направляется в ванную и начинает умываться и причёсываться, радуясь тому, что вернулась домой. Весьма странная реакция на происходящее… Но затем происходит нечто ещё более непонятное: бабушка просит Лену помочь скинуть с балкона труп матери девочки, которую, как ей кажется, она убила. А в случае отказа обещает и с ней быстро расправиться. Чем дальше читаешь, тем больше появляется вопросов…

Из общего списка выбивается повесть под названием «Как Пенелопа». Здесь вы не встретите вооружённых головорезов и оголтелых авантюристов. Это история о любви. Или вернее о её начале. Даже время действия романтичное: канун Нового года. Время перемен. Впрочем, и здесь не обошлось без странных личностей с криминальными наклонностями.

Одноимённый с названием сборника рассказ «Странствия по поводу смерти» отлично характеризует всю книгу в целом. Перед нами разворачивается закрученный сюжет, включающий в себя и проблему наследства, и ужасающую деятельность грозных преступников и, конечно, богатство для перенёсших страдания главных героев.

Жанр собранных в книге произведений заявлен как современный детектив с элементами триллера. Соответствует ли это действительности, вопрос спорный. Безусловно, читатель волнуется за героев и находится в ожидании развязки. Но, как правило, детектив предполагает некое расследование, в результате которого можно узнать, что на самом деле произошло и кто во всём виноват. Здесь же основную долю повествования занимают семейно-бытовые сцены, лишь несколько дополненные штрихами детективного жанра.

В целом же всем историям свойственно некое однообразие как характеристик персонажей, так и самих событий. Кроме того, книга перенасыщена сценами насилия, не всегда оправданными. После чего особенно странно выглядят благостные концовки.

Что ж, Людмила Петрушевская всегда была автором эксцентричным, чутким к проявлению тёмных сторон человеческой души.

Елена Добрынина

Дневник музы

Дневник музы

Книжный ряд / Библиосфера / Книжный ряд

Галкина Валерия

Теги: Антонина Хлебникова-Искандер , Жизни ткань живая

Антонина Хлебникова-Искандер. Жизни ткань живая. Сборник стихов. М.: Издательские технологии, 2017. 282 с.

Несколько лет назад вышел совместный поэтический сборник Фазиля и Антонины Искандер «Снег и виноград» – «юбилейная свадебная книга», изданная к 50-летию их семейного союза. Тогда стихи супруги известного писателя впервые увидели свет.

«Жизни ткань живая» – первая самостоятельная книга Антонины Хлебниковой-Искандер, в которую вошли почти все её стихотворения, начиная с написанных в ранней юности.

В аннотации сборник справедливо назван «поэтическим дневником». Это – очень точное определение. Юность, влюб­лённость в поэта – будущего супруга, замужество, первые ссоры и примирения, радости и горести семейной жизни, рождение детей, смерть родителей – все события нашли отражение в стихах Хлебниковой-Искандер. В диптихе «Начало», посвящённом мужу, поэтесса рассказывает о первой встрече и первом впечатлении, о том, как в Сухуми, на берегу моря зародилась их большая любовь, которую они пронесли через всю жизнь:

Тяжек бромом и йодом прибой.

Олеандры так высоки!

А ещё всё гудит тобой:

Ты читаешь, читаешь стихи…

<…>

И никак тут не устоять,

Если двое – стихи и прибой.

И уже наших рук не разъять,

И не страшно в прибой за тобой.

О своих чувствах к мужу Антонина Хлебникова-Искандер не привыкла говорить громко, во всеуслышание. Да это и не нужно: свою преданность она доказала всей своей жизнью, посвящённой созданию «поэзии Дома» для классика. Поэтому тема любви звучит в стихах деликатно, почти робко:

Где б найти мне бумаги такой,

Тонкой и чуткой бумаги,

Чтоб трепетали строка за строкой

Чувств моих белые флаги.

Чувства мои, признающие плен

Вымысла, света и тени,

Так и стремятся подняться с колен,

Чтобы упасть на колени.

Стихам поверяла Хлебникова-Искандер и своё отчаяние, и свою боль в последние годы, когда Фазиль Абдулович тяжело болел, а она неотступно была с ним рядом, видя, как день за днём слабеет её любимый человек. Но, несмотря на всю горечь этих стихотворений, на прорывающееся сквозь строки чувство безысходности и страха, в них звучит и робкая полунадежда-полумольба:

Недвижен, тих и седина

Давно венчает лоб.

Из моря вечности волна

Прибьётся – и взахлёб.

Уже не жить. Но как-то так,

В недвижности – живи.

Хоть рубль разменян на пятак,

Звенит родник любви.

И над стихией этих вод

Мерцает жизнь твоя.

Помедли, солнечный заход,

Продли миг бытия.

Дополняют сборник трогательные чёрно-белые фотографии из семейного архива: вот молодые Антонина и Фазиль в Сухуми в 1959 году – ещё до свадьбы, вот они– счастливые родители, вот – художественные фотопортреты Антонины Искандер: эти снимки знаменитый писатель сделал на фотоаппарат «Зенит».… А рядом – фото с литературных встреч: с Андреем Битовым, с Валентином Распутиным, с Людмилой Петрушевской, с Владимиром Маканиным и с соседями по Переделкину: Беллой Ахмадулиной и Борисом Мессерером.

В предисловии к книге Лидия Графова, журналист-правозащитник и близкий друг семьи Искандеров написала: «Думаю, её беспредельная скромность, да ещё жизнь рядом с гениальным мужем, помешали ей уже давно выйти к людям. Что поделать, она не относится к числу типичных писательских жён, которые «знают себе цену». Небрежно относилась к своему творчеству, а вот Фазиль, не щедрый на похвалы, многие её стихи оценивал высоко».

Хочется верить, что и у читателей будет возможность увидеть и оценить новые книги Антонины Хлебниковой-Искандер.

Лги, что ты жив

Лги, что ты жив

Книжный ряд / Библиосфера / Книжный ряд

Теги: Чон Унён , Прощай , цирк

Чон Унён. Прощай, цирк. Роман / Пер. с кор. Г.Н. Ли и Габэ Ким. Спб.: Гиперион, 2016. 288 с. (Серия «Современная корейская литература»), 1500 экз.

«Прощай, цирк» – это книга не о забавных представлениях на арене. Несмотря на то что именно с выступления юных жонглёров и начинается повествование, далее автор говорит о непростых взаимоотношениях между корейскими мужчинами и китайскими женщинами.

Чон Унён стала первой писательницей в Азии, которая обратила внимание на социальное положение чосончжогов – этнических корейцев. Главная героиня «Цирка» – молодая Лим Хэхва из Китая, которая покинула родину и вышла замуж за немого Ли Инхо – с широкой, точно у клоуна, улыбкой. Она верила, что сможет стать счастливой женой, «голосом» своего мужа. Его младший брат, Ли Юнхо, выступает в роли первого рассказчика, он знакомит читателя с началом этого «больного» брака.

В словах Юнхо выражена одна из основных тем романа: «Я уверен, что страх не рождается высоко над землёй, а поднимается из сердца». Действительно, автор много рассуждает о явлении страха. На протяжении всего произведения Хэхву и Юнхо сопровождают и тревога от ощущения пустоты собственного существования, и тоска по любви. Они, тонкие и ранимые, учатся быть бесстрашными в разлуке: «Пора было отправляться в путь. Я не испытывала страха. Наоборот, на душе было спокойно. Мне нечего было бояться. Дул холодный зимний ветер. Сейчас он свирепствовал, разрывая облака, но я знала: когда придёт время, он станет тёплым, из него уйдёт злоба. Я повернула лицо навстречу его порывам».

Текст романа насыщен подробностями и пояснениями, касающимися культурной жизни корейского народа за последние десятилетия: «Образ сагвабэ», «…в заведении типа цимдильбана». Любопытен и выразителен язык автора. Книга написана экспрессивно, в ней встречаются частые риторические вопросы, повторы и восклицания, а также парадоксальные афоризмы: «Если тебе больно, ты лжёшь, что не чувствуешь боли, если опьянел, ты лжёшь, что ты трезв как стёклышко, даже если ты умер, лги, что ты жив…».

Именно в обычных бытовых сценах явственнее звучат голоса героев, ярче ощущаются их переживания. Плоть книги – потоки размышлений центральных персонажей, не прерывающиеся до последней страницы. Иногда их монологи переходят в точные и образные наблюдения: «…море бывало тёплым, словно объятия матери, или прозрачным, как улыбка невинного младенца, а могло и пошалить, точно клоун, корчащий забавные рожи».

Роман «Цирк» – калейдоскоп судеб и событий, каждое из которых иллюстрирует социальные, психологические и нравственные проблемы в отношениях между людьми разных национальностей в сложную эпоху глобализации.

Оксана Судьина

Пиши правду и не лукавь...

Пиши правду и не лукавь...

Литература / Библиосфера / Писатель у диктофона

Теги: Михаил Годенко , интервью , поэзия

Проза – более ответственное дело, чем поэзия, – считает Михаил Годенко

Старейший писатель России вспоминает о до сих пор близкой Великой Оте­чественной войне и размышляет о писательском ремесле.

– Михаил Матвеевич, кем вы больше себя ощущаете – поэтом или прозаиком?

– Конечно, прозаиком. Хотя мои отношения с литературой всегда складывались очень интересным образом. Первой я начал писать всё-таки прозу. Потом, классе где-то в пятом, у меня пошли стихи. Но по-настоящему я начал их писать в то время, когда началась война с фашистами в Испании. В вой­ну как раз такие вещи лучше всего и пишутся. Уже во флоте я стал местным «классиком». Писал в разные флотские газеты, в том числе и такие, как «Огневой щит». Потом, уже после службы во флоте, поступил в Литературный институт на семинар поэзии. А впоследствии всё-таки пришёл к выводу, что проза – это более сильное и ответственное, чем поэзия, дело. По молодости мы, конечно, все занимаемся поэзией. А затем переходим к прозе, которая требует капитального знания жизни. Судьба моя это только подтвердила.