Во власти инстинктов

Затем наступает ощущение движения с очень большой скоростью через какое-то темное пространство. Его сравнивают с пещерой, туннелем, дымоходом, пустотой, печной трубой, долиной, цилиндром, неким замкнутым пространством. Иногда же во время движения кверху возникают реальные видения врачей, сестер, своего тела, находящегося на кровати или на операционном столе. Это видение подчас было очень отчетливым, ясным, запечатлялась даже прическа присутствующих и одновременно возникал вопрос: «Почему они так волнуются, ведь мне так хорошо». Некоторые удивляются, почему они все это видят, находясь как бы в стороне. Иногда же охватывает панический страх и желание возвратиться обратно в свое тело. Одновременно наступает ощущение прихода смерти или даже то, что она совершилась. Тем, кто был сильно ранен, тяжело смотреть на свое искалеченное тело, оно кажется чужим и узнается с трудом, то есть возникает чувство отчуждения от него, расставание с ним выражается сильно и отчетливо. После всего этого как-то внезапно наступает сверхъестественное состояние бестелесности, оно не сразу доходит до сознания, человек просто находится в растерянности и не может его описать. Умирающие, судя по всему, не могут освоиться со своим духовным телом, покинувшим физическое тело. Находясь в духовном теле, они лишены ощущения, веса, движения, расположения в пространстве, чувства времени. Все как бы перестает существовать. Вместе с тем, слух и зрение будто остаются неизменными. Человеком овладевает острое ощущение изолированности и одиночества. Но в общем переживаемое становится таким прекрасным, что невозможно его рассказать. Потом наступает сознание близкого присутствия других духовных существ, они появляются будто ради того, чтобы помочь переходу от смерти в новое состояние.

Но самое сильное впечатление оставляет встреча с очень ярким, белым светом. Он постепенно разгорается и, становясь необыкновенно ярким, не мешает другим ощущениям. Как будто какое-то светящееся личностное существо, этот свет неуклонно окружает и привлекает к себе, сообщая полное облегчение. Верующие христиане его отождествляют с Иисусом Христом, неверующие — просто со светящимся существом. Этот свет как бы спрашивает: «Готов ли умереть ты?». Далее умирание сопровождается картинами прошедшей жизни, человек оказывается в детстве. Картины жизни очень четкие, цветные, образные, ЧУВСТВЕННЫЕ, давно забытые, но воскресшие в памяти.

Возвращение обратно происходит через тот же большой туннель, сопровождается болью и расставанием с ощущением прекрасного.

Жерар Шураки, бывший судебный исполнитель, попал в автомобильную катастрофу, получил одиннадцать переломов, перенес одиннадцатичасовую операцию, сутки находился между жизнью и смертью. Он рассказывает: «В один из моментов я оказался над своим телом. Я видел его, пытался управлять им, но оно не подчинялось. Меня стало втягивать в водоворот. Ощущение было такое будто едешь на американских горках. До меня доносились какие-то крики, свист, обрывки музыки. Потом начало качать из стороны в сторону. Это ужасно. Вдруг все стихло, и я увидел черное отверстие входа туннеля, чувствую меня неумолимо втягивает туда. В конце туннеля увидел свет, который по мере движения становился ярче и ярче. В конце пути меня ожидала картина иного мира: я был окружен ореолом света и почувствовал себя слитым с космосом. Ощутил, что стал вращаться все быстрее и быстрее. Но в этом не было ничего неприятного. Вдруг передо мною всплыли картины моей жизни, как на киноэкране, и я решил вернуться обратно. Когда я пришел в себя, то закричал от боли».

Люди, пережившие опыт умирания, нисколько не сомневаются в его реальности и важности. Пережитое не похоже на галлюцинацию, утверждали те, кто испытал ее ранее вне умирания. Пациенты редко когда говорили о пережитом, им бы никто не поверил в сказанное, приняв за болезненное состояние. «Я долгое время никому ничего не рассказывал, — говорил один больной, — я просто совсем не мог об этом говорить. Я чувствовал, что это смешно, поэтому боялся, что мне никто не поверит и будет говорить: „Ну ты все этот выдумываешь!“». Кроме того, все это очень трудно описать, оно выходит за рамки возможностей обычного повествования.

Перенесшие состояние клинической смерти как бы нравственно перерождаются и желают жить для других целей, ими овладевает сознание важности стремления к людям, любовь и чувство глубокого, искреннего и настойчивого желания к познанию, учению, необходимости к чему-то стремиться, к каким-то новым принципам. Они теряют боязнь смерти, всячески проповедуют это среди знакомых и близких. Некоторые приходят к убеждению, что жизнь подобна тюремному заключению, смерть же дает освобождение от нее, выводит их из тюрьмы.

Похожее состояние умирания описал философ Платон, величайший мыслитель, живший в Афинах (428–348 г. до н. э.). Он считал смерть как отделение внутренней части, то есть души, от физической — тела. И эта внутренняя часть менее ограничена. Аналогичные представления о смерти описаны подробно в тибетской «Книге смертей». Мудрецы, ее составившие, рассматривали смерть как искусство, человека же к нему полагалось подготовить, помочь умирающему пережить необычное явление в момент расставания с жизнью. Поэтому ее читали в последние минуты жизни. Очень многое, написанное в этой книге, нашло отражение в картинах умирания переживших клиническую смерть. То же видение со стороны своего тела, легкая ранимость души, темный коридор, светящееся существо, от которого исходит только любовь и сочувствие.

Известный физиолог, психиатр, анатом Э. Сведенборг, родившийся в Стокгольме (1688–1772 гг.), человек широко известный в парапсихологии, оставивший в ней неизгладимый след, рассказывал, как он вошел в контакт с духовными явлениями потустороннего мира и по удивительному совпадению описал все те же явления, испытанные людьми, прошедшими клиническую смерть. Он так заключает свои рассуждения: «Человек не умирает, он просто освобождается от физического тела, которое ему было нужно, когда он был в этом мире. Когда он умирает, то переходит из одного состояния в другое». Про свет он говорит, что он невыразимой яркости, озаряющий человека, истину и полное понимание. Его высказывание тоже совпадает с тибетской «Книгой мертвых», а также с тем, что говорил древнегреческий философ Платон, а в Новом завете — апостол Павел.

Мужчины, разум которых более подавляет инстинкты, чем у женщин, рассказывают о пережитом гораздо сдержаннее. Они стараются скорее об этом забыть. Но все утверждают, что каждый из них пережил гораздо больше и сильнее ПОДСОЗНАТЕЛЬНО, ЧЕМ РАЗУМОМ И ПОЭТОМУ НЕ МОЖЕТ ВЫРАЗИТЬ СЛОВАМИ И РАССКАЗАТЬ, ТО ЕСТЬ ВСЕ ОЩУЩЕНИЯ ПРОИСХОДИЛИ ВНЕ РАЗУМА, НА УРОВНЕ ЧУВСТВЕННОМ, ИНСТИНКТИВНОМ.

Воспоминания о погружении в сон при наркозе совсем иные и не похожи на расставание с жизнью. В какой-то степени подобные ощущения испытали люди, долгое время находившиеся в одиночестве, в катастрофе, на плоту в море. Еще подчеркивают, что это был не сон, а действительность с яркой и совершенно отчетливой реальностью. Некоторые утверждают видение как мгновение целой и отчетливой области существования, как озарение вместе с ощущением будто произошло познание секретов всех веков, смысла Вселенной, звезд, Луны, всего существующего в мире. Быть может, это состояние озарения сознания всей совместной области инстинкта и разума, обычно частично находящегося в инертном состоянии. Но все как будто происходит вне земного времени и представляется в звуках, зрелищах, мыслях, сразу во всех чувствах, всем подсознании, инстинктах. Умирания самоубийц отличаются от обыденных, в них скользит сожаление о содеянном.

Осторожный в утверждениях автор книги отвечает на многочисленные возражения, сомнения и говорит: «Я отказываюсь делать какие-либо выводы моего доказательства и поэтому говорю, что не пытаюсь конструировать доказательства очень древнего учения о том, что жизнь продолжается после смерти».

Реакция на книгу Моуди неоднозначна. Многие относятся к ней благожелательно, как подтверждению библейской версии о загробной жизни, другие наоборот. «Жизнь это тайна. Жизнь после смерти — тоже тайна», — возражал он.

Наука о душе существует издавна. Согласно ей душа способна к самостоятельному существованию или переселению в других людей, животных или даже в предметы. Отсюда и сложный культ погребения умерших, проводов в потусторонний мир. Представлению о бессмертии способствовали сновидения, отчетливые видения в них умерших людей.

Многие величайшие гении, ученые и философы отрицали жизнь после смерти. И те, и другие представляли противоположные лагери, между которыми находились сомневающиеся или вообще не способные принять ту или иную точку зрения. Древнегреческий философ Эпикур говорил: «Когда мы существуем, смерти нет. Когда есть смерть — нас нет».

Смутная надежда на загробную жизнь гнездится инстинктивно и считается даже важнее Бога. Христианская религия укрепила и усилила значение веры в бессмертие. Вера в загробную жизнь облегчала житие людей обездоленных, неимущих, страдающих от болезней и социальной несправедливости.

Вера в бессмертие развивает нравственность, особенно у людей необразованных и, наоборот, отсутствие этой веры освобождает человека от элементарных нравственных устоев, приближая к скотскому существованию. Смерть и бессмертие уравновешивает всех. «Нет у человека преимущества перед скотом, потому, что все суета. Все идет в одно место, все произошло из праха и все превратится в прах» (Экклезиаст). Для индусов с их верой в перевоплощение — лучше жить в теле коровы, комара, змеи, чем не иметь никакого тела. На Востоке возникло представление об астральном теле, существовании после смерти в эфирном или духовном облике, чтобы узнавать друг друга. По Моуди, духовный облик — это нечто аморфное и неопределенное.

В какой-то степени бессмертие существует у одноклеточных организмов, размножающихся делением. Доктор Карелл сохранял 34 года клетки мышечной ткани сердца зародыша цыпленка вполне жизнеспособными и живыми. Этот опыт был начат в 1912 году и закончился в 1946, поскольку цель эксперимента была достигнута. В какой-то мере бессмертны половые клетки. Но многоклеточный организм стал смертным. И как ни замечательно тело человека, природа от него отказывается, когда оно стареет или заболевает, и этот процесс естественен, неизбежен, закономерен. Поэтому в древности про умерших стариков, проживших долгие годы, говорили: «Они насытились жизнью и присоединились к своим предкам». Именно «присоединились», а не умерли. И все же, говорит Руссо: «Тот лжет, кто утверждает, что не боится смерти».

Большинство людей, пораженных недугами, умирает прежде естественного конца, не доходя до того возраста, когда инстинкт страха смерти исчезает, заменяясь ее естественным желанием. Поэтому смерть встречают со страхом и нежеланием, хотя некоторые идеализируют состояние приближающейся смерти, как например, Шопенгауэр, утверждая: «Поистине на смерть следует смотреть, как на настоящую цель жизни и в минуту ее появления решается все ранее подготовленное и воспринимается в течение всей жизни». Подобная крайняя точка зрения усиливает пессимистическое отношение к жизни, и не случайно, под влиянием философии Шопенгауэра, в молодости М. Горький пытался покончить жизнь самоубийством.

Знаменитая болгарская прорицательница и ясновидеца Ванга все свои способности объясняла контактами с душами мертвых. О своем мировоззрении она заметила: «Человек не умирает, переходит в иное состояние, бросая бренное тело, выделяет астральное тело, которое живет уже другой жизнью с ее большими возможностями». Книга Моуди вызвала широкий резонанс, в ее обсуждение включилась религия, наука, философия. Большинство признало, что после смерти что-то остается, возможно, остается дух. Но никто почему-то не предположил, что вероятнее всего остается что-то от подсознания, от великой комбинации так плохо разведанных наукой инстинктов.

Вполне соответствует религиозным воззрениям вера в частичное бессмертие подсознания. Будда Сакьямуни утверждал, что до рождения его душа обитала в телах пятидесяти восьми королей, восемнадцати обезьян, четырех лошадей, трех ящериц, двух рыб. На книгу Моуди набросилась критика ортодоксов. Черняховский обвинил автора с позиций марксистско-ленинского учения в грубом камуфляже, утверждая, что все написанное в ней просто-напросто изложение галлюцинаций головного мозга, умирающего первым в организме, тем более, что мозг прекращает свою деятельность через 5–7 минут без гипотермии и без кислорода. Да, мозг умирает быстро, а сонмище инстинктов, сопровождающих мозг, что с ними происходит? Была также переведена и издана на русском языке книга К. Ламонта «Иллюзия бессмертия». Автор ее проштудировал громадную литературу, прямо или косвенно касающуюся возможности бессмертия, убедившись в нереальности жизни после смерти. Все же он осторожно заключил, что в настоящее время некоторые из вещей, проделываемые медиумами (спиритами, общающимися с душами умерших), не могут быть объяснены с точки зрения известных науке фактов.

По мнению Мечникова, «…величайший разлад человеческой природы заключается в патологической старости и невозможности дожить до инстинкта естественной смерти. Эта дисгармония послужила поводом наивному и ложному представлению о бессмертии души и воскресении тела…». Над опытами медиумов, смутивших крупных ученых даже с ясными головами, действительно стоит задуматься. В них многое свидетельствует о бессмертии души. Но, к сожалению, достижения настоящих медиумов сильно опорочены спиритами-шарлатанами, а также искренне самоубежденными обманщиками.

Как мне кажется, слабой стороной работы Моуди является недоказанность того, что состояние клинической смерти идентично полному умиранию. И все же, несмотря на подчас ожесточенную критику, у Моуди появилось немало последователей, подтвердивших его убеждения.

Американский исследователь К. Ринг описал сто три случая больных, пребывавших в коме. Шестьдесят из них отмечали невыразимое состояние покоя, тридцать семь — отделение от тела, двадцать три — попадание в тоннель, шестнадцать — свет, восхитивший их, и восемь — встречи с умершими родственниками и близкими. Большинство вернувшихся к жизни упрекали врачей, говорили им, что «там» им было лучше, чем здесь.

Одно их главных возражений оппонентов Моуди заключается в том, что ощущения людей, уходящих из жизни, предопределяются их опытом и сложившимся мировоззрением. Моуди занялся специальным изучением детей, находившихся в состоянии клинической смерти и выведенных из нее. Они оказались точно такими же, как у взрослых. Об этом Моуди написал книгу «Потусторонний свет», еще не переведенную на русский язык. Кто прав, Моуди или его противники, рано или поздно покажет пытливая человеческая мысль, непрерывно стремящаяся к истине.

Расселение и ностальгия

Когда-то численность населения планеты было ничтожной. Считается, что к концу последнего оледенения 10 или 15–20 тысяч лет назад на Земле жило около 10 миллионов человек. Люди бродили небольшими группами. Еще предполагается, что около 8400 лет назад до нашей эры, к концу послеледникового периода, на земле жило около одного миллиона человек.

Численность населения стала быстро нарастать с развитием земледелия и животноводства. В начале новой эры во времена Римской империи на земле проживало уже около 200 миллионов человек. К концу XVII века население земли достигло 500 миллионов человек. Далее темпы размножения резко возросли и к 1980 году численность населения достигла почти 4,5 миллиардов. Сейчас на Земле уже более шести миллиардов жителей! Более одного миллиарда проживает в Китае. В начале двадцать первого тысячелетия Индия стала второй страной, перевалившей рубеж миллиардного жителя. Ежегодный прирост населения равен 80–90 миллионов человек. Несмотря на войны, голод, болезни численность населения бурно растет, наука пока беспомощна в изобретении совершенных противозачаточных средств, и никто не может предсказать, когда остановится этот беспредельный и стихийный рост населения, подвластный мощному инстинкту размножения и любви к детям, приносящий столько бед человечеству.

Рост населения питается одним из самых сильных инстинктов продолжения потомства, переделать который невозможно также, как и переделать всю природу человека. Увеличивается и продолжительность жизни. В Древней Греции средняя продолжительность жизни была около 20–30 лет. К 1650 году в мире она составила около 30 лет. Сейчас стала около 53 лет и даже более. И если раньше перенаселение легко регулировалось расселением, то сейчас оно уже не имеет того значения, как прежде, а инстинкт расселения будет способствовать только равномерному заселению всей Земли.

Средняя продолжительность жизни человека колебалась в различных частях земного шара и в различные времена. У андроновцев — племени ариев, азиатских европеоидов, живших на территории, ныне называемой Семиречьем (юго-восток Казахстана) по предложенной мною расшифровке наскального изображения так называемого солнечного человека, относящегося ко второму тысячелетию до нашей эры в период увлажнения климата и изобилия животных, достигала 40 лет. (П. Мариковский, «Камни рассказывают», Алматы, «Credo», 1999 г.)

Прежде перенаселение тотчас же вызывало какую-либо заразную болезнь, и она свирепствовала, пока не появлялась большая прослойка иммунных к ней людей. Эпидемия чумы в Средние века унесла громадное число жизней в Западной Европе. Также свирепствовала эпидемия гриппа в двадцатых годах двадцатого столетия. Страдали от заразных болезней жители удаленных поселений, изолированные от основной части населения большими пространствами суши или моря и не обладавшие иммунитетом. Большие опустошения приносила малярия, а также оспа, болезнь ныне полностью исчезнувшая благодаря достижению науки. В 1882 году на остров Пасхи завезли оспу и из пяти тысяч жителей осталось только восемьсот. В начале двадцатого столетия в экспедиции топографов, работавшей в таежных дебрях Приморья (Дальний Восток), заблудился один из ее участников. Поиски его не дали результатов. Когда же через несколько лет на это место вновь попали топографы, то оказалось, что этот человек нашел приют в одном из стойбищ местных жителей-охотников племени Удехе. Вскоре все население поселка погибло от туберкулеза, заразившись от пришельца. Заболели жители и другого поселения, куда переселился злосчастный топограф.

Звучит жестоко, но успешная борьба с эпидемиями болезней лишила человека естественной регуляции численности, он стал усиленно размножаться и грозит уничтожить природу и самую матушку Землю. Совсем недавно появилась новая и страшная болезнь СПИД, быстрое шествие которой по земному шару грозит вмешаться в неестественный и катастрофически быстрый рост человеческого населения.

Интересным примером ограничения размножения является небольшая страна Тибет. Здесь, в условиях сурового высокогорья, жизнь трудна, и все же размножаемость, свойственная человеку, быстро бы привела к катастрофическому перенаселению. Но в стране возник обычай ограничения рождаемости: значительная часть мужского населения с детства уходила в монастыри и не принимала участия в репродуктивности.

В промышленно развитых странах рождаемость снижается, в бедных — наоборот. Силен парадокс, выраженный известной фразой о том, что «Богатые приобретают новые богатства, бедные приобретают детей». Экономический рост неумолимо увеличивает разрыв между богатыми и бедными.

Как уже говорилось, каждый вид растения или животного занимает на земном шаре исторически сложившуюся территорию обитания. Неизвестно ни одного животного или растения, за исключением человека, способных жить от Арктики до Антарктиды, за исключением нескольких видов тараканов, приспособившихся жить вместе с человеком и в его жилище.

В природе в пределах своего естественного ареала обитания численность каждого вида неравномерна. Когда где-либо происходит повышение его численности, (как принято называть — массовое размножение), возникает хорошо выраженное в природе, отработанное инстинктом массовое расселение во все стороны или в одном каком-либо направлении. Подвергаясь инстинкту расселения, массами переселяются многие животные, о чем будет еще рассказано далее.

В далекие времена своего зарождения человек разумный, судя по всему, обитал на территории Африки. Затем по мере научения стал расселяться по земному шару, пока не заселил его все возможные уголки, став первым и настоящим космополитом.

По-видимому, расселению способствовало перенаселение в исконных местах зарождения вида, из-за чего приходилось искать новые места обитания за пределами своего исторического ареала. Переселению способствовали территории, изобилующие растениями и животными, непригодные для существования. Применение одежды, усовершенствование жилища помогало освоению территорий с умеренным и даже холодным климатом.

При расселении выживали и утверждались те особи, у которых был больше и лучше выражен инстинкт поисков новых территорий, тяга к смене мест обитания, путешествий, столь твердо укоренившийся в инстинкте человека.

Расселения, по-видимому, не всегда были удачными. Не сумев приспособиться к новому климату и природной обстановке, переселенцы гибли или возвращались обратно.

Попав в новую среду, переселенцы постепенно приспосабливались к жизни, приобретали новые навыки поведения и, изолированные от исходного народа, образовывали новые расы. Так постепенно каждая раса обретала свою собственную территорию обитания со специфическими условиями жизни.

Прежде всего был заселен евразийский континент, затем, сравнительно недавно, быть может, всего около сорока тысячелетий назад произошло проникновение человека из Азии в Северную и Южную Америку. Освоив строительство плавучих средств, человек заселил многочисленные острова Океании, добрался и до Австралии и, пройдя длительную историю расселения, полностью освоил поверхность суши Земли. Инстинкт расселения, вероятно, не раз спасал племена дикарей от вымирания. Они спасались от вытеснения или истребления соседями, от разыгравшегося по каким-либо причинам голода или опустошающей эпидемии.

Инстинкт расселения хорошо сохранился у обитателей многочисленных островов Тихого океана. Изолированные островитяне обосабливались друг от друга особенностями быта, языка, теряя связи, и становились чуждыми соседям. Полинезийцы, когда их остров становился тесным, освоив технику строительства лодок, в том числе и больших, навсегда уходили в открытый океан. Они вечно враждовали между племенами-обитателями соседних островов, устраивали кровопролитные войны, убивали друг друга и съедали поверженных противников, даже когда у них не было недостатка в еде, добываемой в море богатым уловом.

Вечные поиски новых земель у полинезийцев нашли отражение в передававшихся от поколения к поколению мифах о знаменитом их вожде Мади, плававшему по Великому Океану в поисках новых земель, не занятых человеком. Инстинкт расселения прочно укоренился в натуре человека и выразился в перемене мест обитания. Переселения сопровождались тяжелыми испытаниями, перенести которые могли только самые сильные и молодые. И в наше время инстинкту расселения более всего подвержены молодые. Быть может, в какой-то мере и страсть к бродяжничеству тоже отражает этот инстинкт расселения. Этот же инстинкт выразился в героических морских и сухопутных путешествиях и в открытии Нового света. В наше время инстинкт расселения продолжает дремать в человеке, и так называемый туризм — один из самый развитых способов подсознательного поклонения ему. И каждый из нас, отправляясь путешествовать далеко или близко, испытывает в той или иной мере наслаждение, отдавая дань этому древнему инстинкту.

В наше время при неравномерном экономическом развитии стран многие переселяются туда, где можно жить легче и богаче, и массы эмигрантов, тронувшихся с насиженных мест, становятся одной из больших проблем современной цивилизации.

Могучий инстинкт расселения, поисков новых мест обитания сопутствует противоположному инстинкту — тяге к родине, сильному инстинкту, получившему название ностальгии. Она бывает очень сильной и яркой, заставляя возвращаться обратно, являясь как бы индикатором, определяющим, оправдало ли себя прощание с прежней родиной. Если ностальгия очень сильна, и нет сил ее преодолеть, происходит возвращение. Противоречие между инстинктом расселения и ностальгией разрешается на чисто эмоциональном, инстинктивном, подсознательном уровне и казалось бы, даже в противоречии разуму. Такова сила любви к своей родине, отечеству.

Свет луны, таинственный и длинный, Плачут вербы, шепчут тополя. Но никто под окрик журавлиный Не разлюбит отчие поля. С. Есенин

Не случайна народная пословица: «Там, где родился, там и пригодился». Ностальгия отчетливо проявляется и в наше время непоседливости, расселения по всему земному шару, эмиграции и иммиграции.

Рис. 6. Ряженный «Солнечный человек». В самом малом круге над его головою девять точек. Это зарождение человека и его развитие в утробе матери. Первый круг точек — молодость, второй — зрелый возраст. Всего около сорока точек, продолжительность — сорок лет жизни. Расшифровка автора.

Ностальгия органически целесообразна. Она — метод проб и ошибок: племя, попавшее на новую территорию, неудачную для жизни, возвращается обратно. Иногда ностальгия может заставить возвращаться обратно через много веков обитания на новом месте. Такова ее удивительная сила. Об этом свидетельствует история славянского племени усуней, ранее жившего в Причерноморье и переселившегося к восточным скифам в самом начале новой эры. Часть племени усуней по каким-то религиозным представлениям возвратилась обратно в четвертом веке новой эры, отразив этот период своей истории в рукописи, написанной на дощечках. Превратностями судьбы эта рукопись попала в Бельгию, сохранилась там до нашего времени и недавно была переведена на русский язык под названием «Велесова книга». Первая глава этого сочинения называется «Наш выход из Семиречья» (Русские веды. Книга Велеса. Москва, 1997 г.).

Многие считают, что человек, пока он молод и здоров, должен повидать свет, побывать и пожить в разных странах, но умирать обязан на своей исконной родине.

Разреженная или умеренно разреженная численность способствует дружелюбию и, наоборот. Скученность — благодатная почва для агрессии. Перенаселение и сопутствующее ему агрессивное поведение — естественная причина обострения инстинкта, вызывающая расселение.

Собственность, клептомания, зависть

Чувство собственности обусловлено древнейшим инстинктом. Он проявляется в самом раннем возрасте и, судя по всему, был сформирован во времена далекого первобытного предка.

Инстинкт собственности существует у животных, но у человека он удивителен тем, что нередко лишен органической целесообразности до бессмысленности ненасытностью и беспредельностью. Казалось все у человека есть, он обеспечен надолго, быть может, даже до конца жизни, но продолжает неистово поклоняться страсти приобретательства и становится ее пленником. Возможно, такой анахронизм — результат общественного образа жизни — приобретать не только для себя, но и для окружающих, близких, потомков. Жадность в собственничестве подстегивается другим инстинктом — заботой о будущем, приобретением запасов на случай голодовки. Гипертрофированная запасливость бывает только у существа, наделенного разумом, у человека, когда инстинкт собственности становится уродливым, а жадность не имеет предела и чем больше удовлетворяется, тем еще сильнее разгорается. Еще, в какой-то мере, чрезмерная забота о будущем, о завтрашнем дне развивает скупость. В этом случае один инстинкт подстегивает другой.

Мы часто недовольны жизнью, ненасытны в желаниях, не способны их ограничить, не познав себя, не можем вовремя остановить рост потребностей. Инстинктивное стремление обеспечить благополучие на случай возможных бедствий, невзгод старости или болезней приводит к уродливым формам жадности. Не зная себя, мы проявляем немощь своего разума. В инстинкте собственности они выражается особенно ярко и демонстративно.

У многих животных развит инстинкт заготовки пищевых запасов чаще всего на зиму. Но никогда эти запасы не превышают потребностей, то есть всегда рациональны. Муравьи жнецы, питающиеся зернами и обитающие в зоне пустынь, иногда запасают зерен больше, чем требуется до появления нового урожая, при этом покрывают их каким-то раствором, предохраняющим от плесневения. Но эта запасливость оправдываема, так как в пустыне нередки сильные засухи, когда урожая зерен нет.

Собственность стала закрепляться в инстинкте уже при стадном образе жизни в первобытных общинах и особенно прочно укоренилась при зарождении семейного оседлого образа жизни. Собственность способствовала выживанию в экстремальных условиях существования.

С развитием общества, совершенствованием цивилизации, в погоне за удобствами жизни собственность стала одним из преобладающих инстинктов. Она стала распространяться на усовершенствованные орудия труда, одежду, жилище и превращалась в индикатор материального и даже морального превосходства перед окружающими. Развиваясь, этот инстинкт вступал в конфликт с альтруизмом. Дальнейшее его развитие вело к расслоению общества на богатых и бедных, угнетению одних другими и вызвало усложнение и обострение отношений в обществе. Развитию собственности способствовало использование денег, драгоценностей, того, что хорошо сохранялось и не портилось, как продукты питания или одежда.

Чувство собственности заставляло трудиться, возбуждало соревнование, зависть, лидерство. Стремление к собственности, к обогащению настолько укоренилось в сознании, что потеряло границы органической целесообразности, стало ненасытным, беспредельным и неисчерпаемым. В новых условиях жизни общества инстинкт собственности приобрел преобладающие черты существования.

Человеком, лишенным инстинкта собственности, мог быть только раб. Он терял стимул к улучшению жизни, материальной обеспеченности как своей, так и семьи, и не имея на это права, превращался в полуживотное, довольствующееся тем, чтобы набить свой желудок и обеспечить жизнь. Хорошо сказал об этом Л. Толстой после того, как ознакомился с «Капиталом» К. Маркса. Похвалив эту книгу, он с недоумением заметил, что без частной собственности человек не может быть полноценным. К величайшей беде, глашатаи социализма и коммунизма Маркс, Энгельс, Ленин и следовавшая за ними команда, недооценили значение этой исконно природной и инстинктивной черты человека, решив построить в одной стране социализм с последующим переходом в коммунизм, и, лишив человека частной собственности, обрекли большую страну на положение полигона этого безумного эксперимента, принесшего столько страданий. К чему это привело хорошо известно, когда России, отказавшейся от запрета частной собственности, пришлось заниматься так называемой перестройкой. К тем же последствиям привел запрет частной собственности в Китае. Ныне там стали поговаривать об изменении соответствующей статьи конституции и разрешении частной собственности.

Но собственность стала служить стимулом предпринимательства, неотделимого от духа наживы, за счет ближних. Культ частной собственности стал превращаться в культ силы и развивал его. Могучий древний и органически рациональный инстинкт, столь необходимый в стаде дикарей, примитивном обществе, в обстановке развитой цивилизации под воздействием разума принял поистине уродливые формы, отрицательные последствия которых грозят гибелью будущему человечеству.

В основе современной собственности капиталистического общества лежит острое соперничество в беспредельном стремлении к собственности, обогащению, всесильной власти денег, этим неизбежным нагайкам, подстегивающим безостановочное и безграничное движение вперед к опасным конфликтам общества. Так усилилась стихия, когда не человек стал править обстановкой, а, наоборот, обстановка начала править человеком.

Вопрос о потребностях человека сложен. Здесь мы имеем в виду потребности материальные, тогда как существуют еще и нравственные, духовные. Первые — источник активной деятельности, заставляющий все больше и больше приобретать вещей и становиться постепенно их рабом. Очень часто у человека нет потребности в той или иной вещи, но тем не менее он приобретает их, массу совершенно ненужных, зато престижных, вроде дорогих фотоаппаратов, компьютеров, видеотехники. Подобная потребность — ложная, иллюзорная. Она порождается только инстинктом подражания и соперничества друг с другом. Инстинкт собственности подогревается беспрерывным совершенствованием вещей, которые одна другой красивей и удобней появляются на рынке, а человек охотится за ними, упиваясь удовлетворением чувства собственности.

В погоне за материальным благополучием теряются духовные ценности, принуждая постепенно катиться к нравственному вырождению. Ориентация на материальные ценности подавляет гуманные инстинкты. Тем более, что уровень личного потребления все время растет, повышается без конца, так как наука и промышленность постоянно выбрасывают на рынок более совершенные вещи. Так возникает беспредельная псевдопотребность, не находящая разумной направленности.

Во многих человеческих побуждениях сказываются инстинкты животного, как бы не прикрывать эту неприглядную истину благородными и лицемерными рассуждениями. Когда и как будет разрешено это противоречие между инстинктом собственности и целесообразностью бытия — дело неясного будущего. Моральная и материальная деятельность человека должны быть взаимозависимыми и взаимосвязанными. Пока же развития этой целесообразности не видно.

Элементарный инстинкт собственности на продукты и предметы быта, имевший значение для выживания, оказавшись во владении разума, стал развивать непреодолимое, бесконечное накопительство, жадность, часто совершенно излишнюю и ненужную для жизни. А так как цивилизация приносит все больше и больше возможностей потребления, общество стало стремительно распадаться на нищих и богатых.

В стремлении к обогащению человек ненасытен и беспределен. Эта ненасытность шествует рядом с научно-техническим прогрессом, порождающим зависть, общественный беспорядок, нарушение спокойствия и гармонию жизни.

Стремление к ненасытному обогащению неизвестно в природе среди животных. Зато оно приняло уродливые формы в обществе человека разумного.

В какой-то мере к инстинкту собственности близок и соприкасается с ним инстинкт воровства — клептомания. Подавляющему большинству этот инстинкт не ведом, а если он и проявляется, то при ухудшении экономического положения, падении нравственности, отсутствии гласности и прочей неустроенности общественной жизни. Вспоминается короткая эпиграмма, опубликованная «Литературной газетой» примерно в девяностых годах двадцатого столетия:

Мы все традициям верны. Страна ворует у народа, Народ ворует у страны.

В обыденной же обстановке воровству покорны люди неразвитые, с ущербленной наследственностью, алкоголики, наркоманы, а также с дефектами воспитания. И все же клептомания живет в человеке в той или иной мере, как у общественного существа, и порождается она непомерным стремлением к обогащению, собственничеству. Обычно жадные бывают и вороватыми. У меня несколько лет работал лаборант, получивший высшее образование, сын состоятельных родителей. Он страдал настоящей клептоманией, тащил все что только мог. Измученный этим воровством, я был вынужден предложить ему уволиться с работы. Тогда дирекция Института зоологии, где я работал, решив, что увольнение этого человека результат повышенной моей требовательности, устроила его в другую лабораторию. Через месяц он попался на краже микроскопа и был уволен.

К инстинкту жадности и собственности примыкает инстинкт зависти. Здесь интересно подметить такую закономерность. Тот, духовная жизнь которого богата, насыщена творчеством, лишен зависти: она завладевает людьми нравственно обедненными. Зависть — индикатор жизненной слабости человека, пытающегося утвердиться любыми средствами в обществе. Тот, кто любит свой труд, работает не покладая рук, счастлив и живет в душевном, а иногда и в материальном довольствии. О таких завистники говорят, что их дарит судьба, счастье, везенье, связи, знакомства, попечительства, то есть все, что хотите, только не труд и призвание.

Не кажется ли, что завистливые люди посредственны и в какой-то мере ничтожны. Зависть, как главный стимул деятельности, отвратительна и опасна для общества. Другое дело — честное соревнование.

Распространенный недуг — пристрастия, проистекающие из инстинктов. Они неисчерпаемый источник нереальных иллюзий и заблуждений. Далеко не каждый избавлен от них, особенно когда разум поникает перед ними. Еще человек всегда хочет быть правым и обратить в свою веру окружающих.

Сновидения

Сон, его физиологическая основа, долго будет оставаться загадкой. Сны бывают настолько яркими, образными и эмоциональными, что подчас оставляют большее впечатление, чем явь.

Разуму сопутствует своеобразное его искажение во сне: мы переживаем, видим, ощущаем сумбурное, нереальное, фантастическое, путаное переплетение реальной действительности в подчас крайне нереальном сочетании. Чем объяснить такое странное переплетение образов, сказать трудно.

Сновидения посещают не только человека. Их видят и животные, например, млекопитающие. В этом можно убедиться хотя бы по поведению спящих собак. Во сне они приглушенно лают, очевидно переживая какие-то события, столкновения, дрыгают ногами от воображаемого бега, виляют хвостом или поджимают его к ногам.

Но что поразительно: во снах мы часто видим родных или близких умерших, в том числе некоторых очень давно, и осознаем это видение, как самое обыкновенное, обыденное и, только проснувшись, удивляемся: «Как я мог видеть и разговаривать с отцом, ведь он давно умер?» Почему-то такие сны чаще снятся пожилым и тогда суеверные из них полагают, что души умерших ждут их пришествия к себе — в мир нереальностей. В народе еще подметили, что «покойники» чаще всего снятся перед плохой погодой, приближением ненастья. Интересно и то, что с «покойниками» у спящего происходит реальный разговор только мысленный, беззвучный. Знаменитая и бесподобная, недавно умершая болгарская предсказательница Ванга, так и оставшаяся величайшей загадкой для науки, после беспокойного сна жаловалась на то, что видела много покойников.

По моему убеждению, ВИДЕНИЯ ВО СНЕ ЛЮДЕЙ, УШЕДШИХ ИЗ ЖИЗНИ, ПРИ ЭТОМ ВИДЕНИЯ ЯСНЫЕ, ОБРАЗНЫЕ, МЫСЛЕННЫЙ РАЗГОВОР С НИМИ оказали громаднейшее влияние на психологию человека, его жизнь, мировоззрение и нравственность. Не будет лишним сказать, что ПОДОБНЫЕ СНЫ ПОРОДИЛИ ОТЧЕТЛИВУЮ И ТВЕРДУЮ УВЕРЕННОСТЬ В СУЩЕСТВОВАНИИ ЗАГРОБНОГО МИРА, В БЕССМЕРТИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ДУШ И УТВЕРДИЛИ ВЕРУ В СУЩЕСТВОВАНИЕ КОГО-ТО ВОЗВЫШЕННОГО, УПРАВЛЯЮЩЕГО МИРОМ и повелевающего судьбами человека — БОГА. Но почему-то об этом ничего не говорит ни научная, ни религиозная литература.

Вера в загробную жизнь создала сложнейшие и разнообразнейшие традиции прощания с покойниками при их захоронении и отправлении в далекий путь неземной жизни. Судя по находкам археологов, уже около 50 тысяч лет назад существовал обряд захоронения и не только у кроманьонца, но даже у его предшественника — неандертальца.

Сны и породили инстинкт веры в Бога, приметы, суеверия, предвидения будущего и множество особенностей психики, влиявшей не только на жизнь каждого, но и на судьбы человечества.

Сны связывают с существованием так называемого параллельного бытия, веры в бодрствование души, считают их предвестниками событий, болезней, желаний, часто подсознательных, иногда и сексуальных… В снах, как считает Ф. Достоевский, человек слышит голос Бога и совести, то есть главное, что скрывается от сознания за повседневными заботами. Считается также, что через сновидения к человеку приходит откровение. Полагают, что сны — это проявление какой-то информации, которую в состоянии бодрствования человек не может воспринять. Еще думают, что сон — целесообразное явление для того, чтобы очищать мышление от ненужных наслоений, полученных во время бодрствования, освобождать от них сознание. Поэтому сны так легко и прочно забываются после пробуждения.

Иногда сны оставляют гораздо большее впечатление и о них много написано в литературно-художественных произведениях. Не удивительно, что даже у многих из нас, воспитанных за 70 лет советской власти в духе атеизма и материализма, хотя бы чуточку под влиянием сна как-то подсознательно не мелькала мысль о возможности существования потустороннего мира. Отсюда проистекает и вера во всевозможных прорицателей.

Влияние на психику снов — одно из сильных свидетельств несовершенства разума.

Сны часто несут характер информации, хотя и заведомо ложной. В снах часто отражаются неприятные ситуации, аналогичные тем, которые были в жизни, и в просыпающемся сознании мелькает успокаивающая мысль, что все это, слава Богу, неправда.

Интересно, что во сне человек способен легко воспринимать телепатические сигналы, как правило, от близких людей, иногда находящихся на громадных расстояниях, и таких случаев документально зарегистрировано великое множество. Они говорят о том, что телепатические сигналы легче принимаются человеком, когда его сознание, разум спит, находится в состоянии близком к очень далекому предку. Сны редко бывают веселыми, чаще всего они мрачные, страшные, даже кошмарные. Но есть и очень приятные, красочные. Я, например, закоренелый любитель природы и путешественник, счастлив, когда в редком цветном сне вижу себя среди необычно красивой и глухой местности. «Святому — святое сниться», — говорят по этому поводу в народе.

Иногда сны повторяют один и тот же сюжет настолько часто, что постепенно начинаешь верить в их связь с действительностью. Так, мне часто снилось полуразрушенное здание с остатками каких-то древностей, и мы, дети, бродили по нему, с удивлением и восторгом. Еще есть мнение, что сны — это отражение невостребованных и неизвестных событий, несмотря на то, что во снах переплетаются правда и неправда, к тому же в невероятных сочетаниях.

По-видимому, в редких случаях сны могут передавать картины, пережитые родителями или даже далекими предками. Однажды, примерно на десятом-двенадцатом году жизни, я и моя сестра Галина, моложе меня на два года, видели одновременно один и тот же сон и очень удивились, пересказывая его друг другу.

Тотемы

Человек, осмысливая окружающее, одновременно обращает внимание на непонятное, необычное, сверхъестественное и это порождает величайшее множество обычаев, традиций, привычек, суеверий, предрассудков, а также веру в неестественные силы, Бога или Богов и многое другое, прочно отложившееся в наследственном аппарате. Пытаясь понять природу явлений, он объясняет их мистическими вымыслами также, как сейчас парапсихологи пытаются объяснить многие действительно существующие таинственные явления психики человека.

Величайшее мироздание и миры, простирающиеся по небосклону, поражают бездной непознаваемости, и невольно вызывают потребность в существовании их создателя — Бога. Зародившись с первыми проблесками сознания, таинственность Вселенной рождала разные схемы мироздания. Бог — это вымысел и верование, лишенные реальности. Но вместе с Богом человек приобретал уверенность в своем существовании, душевный покой, веру в справедливость и возмездие за совершаемые поступки против человечности. Вера в Бога отличила человека от зверя.

Примитивные представления о сверхъестественных связях с миром о происхождения самого себя от одного из животных или растений были первой верой. Свой мифический прародитель назывался тотемом. Многие народы считали его неприкосновенным и не охотились на него. Тотемизм был очень широко распространен и принимал разные оттенки. Так, африканцы считали одушевленным существом дерево баобаб. С ним сравнивали людей, обладавших крепким духом. Человек, увидевший цветение баобаба, ожидал несчастье. Дух, покровительствовавший поселению, якобы жил в баобабе. Это дерево живет 4–5 тысяч лет. Все самое лучшее связывалось с ним. Когда люди жили хорошо, они говорили, что чувствуют себя баобабами. У многих племен было свое любимое растение. Туареги почитали финиковую пальму, с нею обращались как с человеком, доверяли ей сокровенные мысли, желания.

Миссионер А. Швейцер, работавший в Африке и в 1913 году организовавший госпиталь в центральной части этой страны, рассказал, как молодой и физически крепкий африканец, садясь в лодку, случайно раздавил паука и, испугавшись, через несколько часов умер от паралича дыхания. Паук считался в его племени тотемным животным. Такова сила предрассудка и сопутствующего ему заблуждения! Впрочем, быть может, он сел на ядовитого паука каракурта и умер от его укуса. Паралич дыхания один из ведущих симптомов отравления ядом этого паука (моя монография «Ядовитые науки каракурт и тарантул», 1956 г. АНКиргССР, Фрунзе).

Пигмеи, охотившиеся за медом, почитали птицу-медоуказчика, помогавшую разыскивать гнезда диких пчел. Туареги почитали птицу секретаря, якобы предостерегавшую от несчастья. Услышав крик этой птицы, выскакивали из дома и искали змею, чтобы ее убить. У Бацуле жена имела право уйти от мужа, если он относился с пренебрежением к животным, считавшимся неприкосновенными в доме ее родителей. Змей вообще не любили, хотя из 3000 видов этих пресмыкающихся только 400 ядовиты. В старину в России полагали, если убил змею, то прощалось сто грехов, за убитого паука — сорок грехов. Вместе с тем в некоторых племенах Африки змеи считались посланниками Бога и хранителями всяческого благополучия. В Западной Африке существовал культ змеи, породивший величайшее множество мифов о добрых и злых змеях.

В Танзании (Африка) почитался питон. За его убийство виновного помещали в хижину, запирали ее и поджигали. Если человек сумел спастись, ему даровали жизнь. В индуистской мифологии кобра считалась священным животным. Бог Вишну, отдыхая, спал на витках длинного тела кобры Шеши. Семь голов этой доброй змеи склонялись над головой спящего Бога, затеняя ее от жаркого солнца. У ламаистов семью священными змеями был награжден Лун-Ван царь драконов, хранитель местности и умиротворитель враждующих царей.

На подавляющем большинстве наскальных рисунков Средней Азии и Казахстана изображен горный козел, по-видимому, бывший тотемом у древних ариев, постепенно мигрировавших из Европы в Азию. У скифов им стал олень.

Во многих странах любимые животные становились символом нации, государства. Особенно повезло орлам, иногда изображавшимся с львиной головой. В Пскове почиталась рысь, Семипалатинске — верблюд, Ярославле — медведь, Нижнем Новгороде — лось, Казани — крылатый змей, Уфе — куница, Сызрани — черный бык (по-видимому, ныне исчезнувший с лика земли тур), Гродно — зубр, Мичуринске — белый козел, Москве — всадник с копьем, поражающий змея. Священным животным в Индии был белый слон, а у иудеев и христиан — голубь.