Чужой: Завет

Безоружные, не способные помочь, Дэниелс, Уолтер и Орам прижались к земле как можно плотнее, чтобы уйти с линии огня. Тем временем, несмотря на боль от падения, поднялся Коул и тоже присоединился к стрельбе. Но его постигла неудача: он получил случайный выстрел в плечо от Розенталь и снова упал.

Неоморф, что появился из Халлета – теперь он подрос до размера небольшой обезьяны, а его вытянутый череп заострился – выпрыгнул из травы, и тоже вступил в схватку. Когда Розенталь развернулась, чтобы стрелять по нему, хвост сбил ее с ног. Она тяжело упала, не прекращая стрельбу, а существо все наносило удары хвостом. Хотя у женщины из рассеченного предплечья хлынула кровь, она продолжала стрелять в направлении врага.

Существа были такими быстрыми. Раздумывая, что она может сделать, кроме как швыряться камнями, Дэниелс заметила карабин павшего Анкора. Стараясь уследить за обеими тварями, она на четвереньках добралась до оружия, схватила его и откатилась, чтобы выстрелить в ту, что нападала на Розенталь. Она была уверена, что попала – на таком расстоянии было практически невозможно промахнуться, – но ее выстрелы только отогнали существо, и оно скрылось в темноте. «Во всяком случае, – подумала она, – оно больше не нападает на раненую Розенталь».

Но своими действиями она преуспела также в том, чтобы привлечь к себе внимание второго, взрослого неоморфа. Когда тварь метнулась к ней – щелкая зубами и вытянув мощные, длинные пальцы, – Дэниелс попыталась развернуть подобранное оружие, чтобы оно оказалось между ней и врагом.

Неожиданно где-то сверху разгорелся яркий свет, который заставил ее моргнуть, а потом и сощуриться. Она подняла руку, чтобы прикрыть глаза, и попыталась найти источник сияния. Спускаясь, словно в стремнине, сияние сопровождало высокочастотный звенящий звук. Когда свет начал пульсировать, звон достиг крещендо.

Ударная волна разошлась от источника света. В то же время яркость достигла максимума. Мгновенно ослепнув и оглохнув, Дэниелс не могла сообразить даже как стрелять, не говоря уже о том, чтобы целиться. Или сообразить что-либо в принципе. Смертоносные существа, ее коллеги, непосредственное окружение – все растворилось в ослепительном цунами света и звука.

Когда зрение и слух вернулись, она отчаянно попыталась обнаружить неоморфа, который собирался на нее напасть. Однако того и следа не было – как и второго, меньшего размера, который выпрыгнул из травы. Остались только ее компаньоны – выжившие солдаты, что-то бормочущий капитан Орам и Уолтер, который пытался перевязать поврежденную руку. Только она и они.

И кто-то еще.

В темноте она не могла разглядеть скрытое капюшоном лицо того, кто к ним присоединился. Но с облегчением заметила, что пропорции были человеческими. Под капюшоном явно был череп нормальной формы. Она обрадовалась еще больше – пусть и не до конца успокоившись, – когда пришелец заговорил. Голос имел мужские модуляции, хотя и звучал с необычным акцентом, слова были идеально понятными:

– Они вернутся. Вы должны пойти со мной. Сейчас.

Не проронив больше ни слова, незнакомец повернулся и скрылся в темноте. Выжившие посмотрели друг на друга. Никто не знал, что делать или что сказать. Сперва два неоморфа, теперь некто в капюшоне, словно персонаж со средневекового гобелена.

Душевная пустота, как знала Дэниелс, высасывала из человека жизнь. Она поспешила к тому, что когда-то было энергичным мужчиной.

– Крис? Капитан. Нам нужно идти!

– Да, – он пробормотал ответ, не глядя на нее – его мысли витали где-то еще. – Да. Идем.

Коул, морщась от боли, поднялся и кивнул в направлении, куда ушел незнакомец в капюшоне.

– Почему мы должны его слушать – кем бы или чем бы он ни был?

– Верно, – Дэниелс посмотрела на него. – Можешь оставаться здесь, – она переключила внимание на Розенталь, чью жизнь, вероятно, спасла. – Идешь?

– Здесь не останусь, – проворчала та, и бросила взгляд на колеблющегося Коула. – Где угодно будет лучше, чем здесь. У нас нет защиты, нет модуля, нет дневного света. Прямо сейчас я бы перебралась куда повыше и в укрытие, – она кивнула в темноту так же, как это только что сделал Коул. – Мистер Таинственность сказал, что эти штуки вернутся. Это подразумевает некие знания об их поведении. Я не только предпочту ему поверить, я бы еще и раз-узнала, как он их получил. Знания, в смысле, – она кивнула Дэниелс. – Пошли отсюда.

– Нам нужно взять сумки и снаряжение, – Дэниелс снова подняла карабин Анкора. – Все, что сможем унести, – одной рукой она указала на дымящийся модуль. Охвативший его пожар сейчас почти потух. – Если обстоятельства позволят и если там осталось что-либо полезное, мы сможем вернуться сюда позже. При дневном свете, – многозначительно закончила она.

Остальные начали собирать вещи, радуясь, что получили хоть какое-то руководство к действиям. Дэниелс пошла подобрать сумку Анкора, когда ее внимание привлек горюющий Лопе. Сержант снова опустился на колени рядом с обезображенным телом партнера. Она подошла, обдумывая вариант положить руку на плечо здоровяка, но вместо этого мягко произнесла:

– Мы ничего не можем сделать, Лопе.

– Я знаю, – но все же сержант медлил. Он протянул руку и осторожно закрыл глаза своего партнера, затем наклонился и в последний раз поцеловал его на прощание. Напоследок он снял кольцо со сломанного пальца Халлета и надел на себя.

Больше делать было нечего, он поднялся, посмотрел на тело в последний раз и повернулся к Дэниелс. Она с пониманием кивнула, он кивнул в ответ. У каждого из них была работа: ей нужно постараться разобраться с произошедшим, ему – приложить все усилия, чтобы она была в состоянии это сделать. Он поднял свое снаряжение, и вместе они пошли за остальными.

Им пришлось перейти на легкий бег, чтобы успевать за двуногим незнакомцем. Позади них следовал взрослый неоморф, но пока он держал дистанцию.

Промежуток между ними неизменно сокращался, хотя они быстро двигались за своим гидом в неизвестном направлении. В темноте казалось, что они бегут уже целую вечность. Бросая нервные взгляды через плечо, люди замечали своего бледного преследователя, который время от времени показывался на глаза только для того, чтобы тут же исчезнуть в зарослях, как только на него нацеливалось оружие.

Оно их оценивает, сообразила Дэниелс. Исследует их слух, глубину восприятия, время реакции.

Она услышала, как впереди судорожно вздохнула Розенталь, но ни она, ни ее коллеги не замедлили шага. А через мгновение Дэниелс едва не споткнулась о ногу тела, встревожившего Розенталь.

Оно было человекообразным, но огромным. Гуманоида можно было назвать великаном. Пока она бежала мимо недвижного, высохшего тела, она заметила, что оно идеально вошло бы в одну из капсул, найденных на разбитом корабле. Этим способом гуманоид попал сюда невообразимое количество лет назад? Он прибыл на эту планету откуда-то еще? Или же он местный? Если так, то что он здесь делает, уже очень давно мертвый?

Они спускались за фигурой в плаще вниз по безжизненному склону. Здесь не было ни деревьев, ни травы, ни пшеницы. Одни тела. Тысячи и тысячи массивных, белесых тел, так напоминающих человеческие. Большинство съежились, словно затаились, будто пытаясь избежать какой-то неведомой катастрофы. Другие же в ужасе свернулись в позу эмбриона – закрыв ладонями лица, прикрыв руками головы в попытке защититься.

Некоторые – редкие экземпляры – стояли прямо и с вызовом.

Зрелище напомнило Дэниелс о похожих фигурах, которые она видела в исторических книгах, людях, навсегда оставшихся в определенном месте на европейском континенте. В Помпеях. Умирающие люди, замороженные во времени и пространстве извержением вулкана Везувий. И, хотя позы существ вокруг нее напоминали о той древней катастрофе, причиной этих тысяч смертей стало нечто иное. Здесь не было и следа вулканического пепла, наводнения или какого-то другого природного катаклизма. Что бы ни случилось с этими гуманоидами, оно носило более… частный характер.

От размышлений ее отвлек звук выстрелов. Решив, что преследователь подобрался слишком близко, Лопе и Розенталь открыли по нему огонь. Но попал ли кто-то из них в цель, сказать было невозможно.

Раненное или нет, существо продолжало следовать за ними.

Сержант приказал Розенталь прекратить стрельбу.

– Побереги патроны. Они нам понадобятся. Мы потеряли все, что было в посадочном модуле. Ты слышала, как все это взорвалось. Все, что у нас осталось, мы несем на себе.

Кивнув, Розенталь поставила винтовку на предохранитель, но продолжала часто оглядываться.

Они достигли подножия холма и увидели нечто поразительное. Перед ними простирался огромный, безмолвный город. Хотя шторм в ионосфере скрыл его от сканеров Матери, сейчас город раскинулся перед ними во всем своем мертвом великолепии. И он точно был мертв – следуя за проводником, Дэниелс укреплялась в этой уверенности.

Не было ни света, ни движения. Здесь не было жизни так же, как ее не было ни в лесу, ни на пшеничном поле, ни в траве, ни в озере. Те, кто некогда построили этот город и жили в нем, сейчас валялись повсюду – тысячи их крупных тел разлагались в сыром климате. Стоять остались только монументальные постройки.

Она знала, что ей следует все записывать по ходу того, как они углублялись все дальше в город. Одно дело – подозревать о существовании другой разумной цивилизации (о такой возможности человечество размышляло на протяжении сотен лет), и совсем другое – обнаружить тому доказательство, обнаружить, что бежишь по коридорам реальности. Постройки, о назначении которых можно было только догадываться, возвышались вокруг. Жуткие скульптуры и другие менее узнаваемые формы четко выделялись в лунном свете. Жадно впитывая информацию, Дэниелс с удивлением подумала, что увиденное обладало неоспоримой, хотя и зловещей красотой.

Тысячи разлагающихся тел гигантов усеивали улицы – кто-то был скрючен, кто-то спокойно сидел, кто-то подпирал здания так, словно пытался вскарабкаться наверх. Пока проводник вел землян через открытую широкую площадь, им приходилось постоянно менять курс, чтобы обходить кучи древних трупов. И все это время они были постоянно начеку из-за настойчивого преследователя. Дэниелс знала, что он шел за ними. Теперь за границей их видимости, но он шел следом.

Продолжая указывать дорогу, проводник подвел их к зданию, которое, хотя и пониже прочих, все же было поистине огромным. Ступеньки, что вели ко входу, были построены не для человека, а для великанов. И, поднимаясь по ним, люди рисковали лишиться остатков сил.

Они уже приблизились к вершине крыльца, когда что-то побудило их преследователя напасть еще раз. Выглядевший белесым пятном в темноте, он прыжками помчался к ним через площадь, ускоряясь. Выдохшиеся люди все же подняли оружие и приготовились защищаться – они сомкнули ряды, чтобы лучше концентрировать огонь. Хотя прежде их выстрелы даже не замедлили тварь, все же сомнительная тактика была лучше, чем никакой вовсе.

Их проводник продемонстрировал недюжинную силу, когда распахнул высоченную металлическую дверь наверху лестницы.

– Внутрь!

Жестом он велел следовать за собой. Повинуясь, Дэниелс второй раз поразилась тому, что незнакомец в капюшоне так хорошо владел их языком. Она забежала в дверной проем, и остальные последовали за ней. Лопе вошел последним, и незнакомец захлопнул дверь за его спиной.

Оказавшись в безопасности, выжившие в катастрофе стояли, переводя дыхание и радуясь шансу немного отдышаться. Затем свое взяла подготовка – пересчитали наличное оборудование, проверили оружие, перевязали раны. Дэниелс в голову пришла дурная шутка, но она решила придержать ее на потом. Они еще не вернулись на «Завет». Они не оказались в безопасности.

С другой стороны, подумалось ей, они могли умереть – так же легко, как бедный Халлет. Или Карин, Фарис, и Анкор. Однако пока еще все остальные живы. Она не имела понятия, как долго сохранится такое положение дел, но оно явно было предпочтительнее альтернативы.

Звук их дыхания и нервное перешептывание было единственным, что нарушало тишину высокого коридора, где они оказались. Тишина была гнетущей. Поскольку хотя бы на время они отгородились от жуткого преследователя, у них появилось время уделить внимание своему спасителю. Когда Дэниелс к нему повернулась, его руки – человеческие руки – отбросили на спину капюшон.

Длинные жидкие волосы спускались с головы, а униформа, которую проводник носил, была изорванной и поношенной. Облик дикаря, но лицо определенно человеческое. И не только человеческое, оно выглядело знакомо. Слишком знакомо.

Дэниелс посмотрела на Уолтера и увидела, что тот уставился на нее в ответ. Их проводник выглядел точно, как синтет. Нет, поправила она себя. Не просто «точно». Неестественно, нечеловечески, абсолютно точно, как он.

И это оказалось верным.

– Мое имя Дэвид, – сказал их спаситель. – Я здесь для того, чтобы служить.

14

Все они были слишком ошеломлены, чтобы ответить, и проводник повел их дальше по коридору. Вскоре они вышли в широкий зал, обставленный по периметру огромными каменными головами. Хотя каждая чуть отличалась от предыдущей, скульптуры явно изображали ту же разновидность гуманоидов, чьи тела усеивали город и его окрестности. Каждый бюст обладал собственным суровым и величественным лицом.

Тот, кто их спас – Дэвид, – обернулся и вежливо к ним обратился. Он был точно так же спокойно учтив, как и Уолтер. «Они явно похожи не только внешностью», – сказала себе Дэниелс. Несмотря на знакомую улыбку и успокаивающий, доброжелательный – пусть и с чуть иными интонациями – голос, она оставалась настороже. Слишком многое нуждалось в объяснении. И пока хоть что-то не прояснится, она будет держаться с их проводником со сдержанной вежливостью. «У тебя паранойя, – подумала она. – Он всех нас спас. Без сомнения, с риском для себя». Если бы он не вмешался, и она, и остальные, скорее всего, сейчас были бы уже мертвы – валялись бы у озера разорванными на куски. «К тому же, он синтет. Самой последней модели, как и Уолтер». Присутствие второго Уолтера только увеличивало их шансы выбраться с этой планеты живыми.

Но откуда он здесь взялся?

– Могу я посоветовать вам поесть, попить и постараться немного отдохнуть? В этом месте мы в безопасности… в достаточной мере в безопасности, – широким жестом Дэвид обвел зал. – Хотя аналогия слабая, я полагаю, что здесь было нечто вроде церкви.

– Откуда мы знаем, что здесь безопасно? – резко поинтересовался Коул. – Мы знаем это только с твоих слов.

Казалось, что Дэвид нисколько не обиделся на намек. Не больше, чем обиделся бы его близнец, Уолтер. Он отнесся к вопросу Коула так, словно тот задал его напрямик, и проигнорировал грубость и агрессию формулировки.

– Нет. Это также подтверждает и мое присутствие.

– Ты не человек, – возразил рядовой. – Может, эти твари нападают только на настоящих живых.

– На меня напали, – тихо заметил Уолтер. Коул посмотрел на него и тут же сконфузился.

– О, точно. Я забыл. Извини.

– Ничего страшного, – Уолтер улыбнулся. И то же сделал Дэвид. Выражения их лиц были одинаковы до жути.

– Ешьте, – сказал Дэвид. – Отдыхайте. Могу я узнать, кто старший?

Орам, который снова потерялся в собственном ожившем кошмаре, не ответил. Повисла чрезвычайно неловкая пауза.

– Могу я узнать, кто старший? – снова спросил Дэвид.

Повторный вопрос все же пробился сквозь туман отчаяния, что поглотил Кристофера Орама.

– Да. Я – капитан.

В тревоге, что дальнейший обмен фразами только еще больше поставит ее начальника в неудобное положение, Дэниелс вышла вперед.

– Что это были за твари? Те, что на нас напали?

– Да, – добавила Розенталь, – и это место, этот город, все эти мертвые великаны – что все это значит?

– Я не знаю, смогу ли рассказать вам, что это «значит», – задумчиво ответил Дэвид. – Садитесь, пожалуйста. Я постараюсь объяснить, как могу.

Все еще настороже, но уже не способные противиться настойчивым приглашениям расслабиться, несколько членов команды опустили вещи на пол и сели. Остальные остались на ногах, но все достали пайки и напитки, и начали есть и пить. Действительно ли опасность отступила, или же сейчас был только короткий перерыв, но все знали, что им необходимо восполнить запас энергии и жидкости.

Бутылки перевернули вверх донышками, с питательных батончиков сдернули упаковку. До момента, пока они не принялись за еду, никто не осознавал, насколько же все они выдохлись. С тех пор как поступил первый сигнал о помощи из модуля, они бежали на чистом адреналине.

Не обращая внимания на Дэвида, Лопе отошел в сторону и попытался связаться с «Заветом». Дэвид же начал выступление перед своей уставшей, но внимательной аудиторией:

– Десять лет назад доктор Элизабет Шоу и я прибыли на эту планету. Мы были единственными выжившими с «Прометея» – корабля компании «Вейланд». Я смог пилотировать чужой корабль, который вы обнаружили, только потому, что он был запрограммирован на возвращение к этому миру. Корабль, на котором мы прилетели, нес на борту биологическое оружие. Вы можете считать его чем-то вроде вируса. Часть груза случайно активировалась при приземлении, потому что я не смог полностью контролировать корабль. При отсутствии каких-либо автоматизированных указаний к посадке из наземного центра управления, корабль просто… спустился. Как вы видели, посадка не была мягкой, – Дэвид сделал короткую паузу.

– Мне жаль это говорить, но Элизабет умерла при крушении. Вы несомненно заметили, что удар был очень сильным. Я сам выжил только потому, что мой организм более… крепкий.

Взглянув на Уолтера, Дэниелс заметила, что тот заворожен своим двойником. Столь же любопытен был тот факт, что Дэвид никак не отметил их сходство. «Может быть, это что-то, свойственное только синтетам», – решила она. Возможно, Дэвид уже узнал и принял Уолтера каким-то образом, доступным только для них.

Она мысленно сделала себе зарубку спросить об этом Уолтера позже.

Дэвид продолжил:

– Вы видели результат действия патогена. Видели, на что он способен. Когда люди этого сообщества осознали, что происходит, они вывели из строя все свои корабли, чтобы предотвратить возможность распространения вируса за пределы этого мира. Таким образом я оказался брошен здесь на многие годы. Крузо на своем острове.

Человек бы при этом улыбнулся. Дэвид не улыбнулся. Даже для синтета его характер казался Дэниелс несколько странным. Однако, видимо, сказалась долгая изоляция на чужой планете, где не с кем поговорить – будь то человек, компьютер или любая другая форма искусственной жизни. Такое способно повлиять даже на отлично сбалансированный и отстроенный разум, как у синтетов серии Дэвида.

Дэвид подошел к бортику круговой конструкции, взял самодельную кружку, к которой была привязана веревка, и сбросил в проем. Когда она достигла дна, все услышали легкий всплеск. Вытянув ее наверх, синтет вернулся к группе и предложил кружку Лопе. Сержант помедлил, принюхался к содержимому. Отпил глоток. На его усталом, покрытом потом лице появилась легкая ухмылка.

– Здорово. Холодная, – он отпил снова, на этот раз больше и не спеша, затем передал питье с нетерпением ожидавшей Розенталь.

– Часть наших коллег заразилась этим вирусом? – спросила Дэниелс, забирая кружку у Розенталь.

– Похоже на то. Патоген был задуман – «разработан» вероятно более подходящий термин, поскольку на «Прометее» мы сочли создателей генными инженерами, – чтобы инфицировать любые нерастительные формы жизни. Его единственная функция – размножение. И отпрыски не остановятся ни перед чем, чтобы ее осуществить. Таков смысл их существования, заложенный в них Инженерами.

В процессе воспроизводства они убивают. Это элегантный способ вести войну, если об этом задуматься. Или «ставить эксперимент», если кому-то больше нравится такая формулировка. Очень основательный метод очистить мир от нежеланных форм жизни. Даже если уцелел всего один отпрыск, он не остановится, пока не найдет живого носителя. Затем он укоренится и разовьется. Как вы видели, инкубационный период, мутация и взросление происходят с потрясающей скоростью – пока он не «возродится».

– Сам по себе патоген имеет чрезвычайно длинную продолжительность жизни, – продолжал Дэвид. – В подходящей окружающей среде, где он может существовать в стазисе, он может дремать сотни, если не тысячи лет – пока подходящий носитель его не разбудит и не начнет цикл заново. Если его не сдерживать, единственная активация способна сделать любую планету полностью и постоянно необитаемой.

Дэниелс нахмурилась.

– Прежде чем мы спустились, системы нашего корабля просканировали планету на наличие возможных патогенов. У нас самые современные сканеры, но они ничего не обнаружили, – она посмотрела влево. – Уолтер осуществил повторное исследование, как только мы приземлились. И он тоже ничего не нашел.

Дэвид понимающе кивнул.

– Пока вирус дремлет, он абсолютно неактивен. Вашему кораблю и коллеге было нечего обнаруживать – как бы хороши ни были методы их поиска, – он взмахнул рукой. – Он не витает в воздухе, подобно обычным микробам. Способность покоиться в неактивном состоянии очень, очень долгое время – одна из вещей, делающих его столь опасным. Опасным даже для его создателей.

К удивлению Дэниелс, заговорил Орам. Впервые с тех пор, как погибла его жена, голос капитана звучал почти нормально, хотя и, по понятным причинам, встревоженно.

– Кто-то из нас здесь заражен?

Ответ Дэвида был настолько отстраненным, насколько и обнадеживающим:

– К этому времени вы бы уже знали.

Орам кивнул, выражение его лица было напряженным.

– Как бы там ни было, мы не можем рисковать принести вирус на корабль вместе с нами, – встретившись с Дэвидом взглядами, он добавил: – У нас колонизаторская миссия.