Помоги проекту - поделись книгой:
В прошлом агроном, человек, умеющий заботиться о земле, Троепольский видит то, что произрастает и живет на ней, зрением ученого-практика и художника одновременно.
Не только агроном, но и бывший педагог — он привык воспитывать, поэтому «учительный» пафос русской литературы оказался ему вдвойне близок.
В воспитании доброты, доверия, дружбы, преданности, верности долгу, умении чувствовать природу, понять другого и сопереживать другому находит он цель своего творчества. Ясную и вместе с тем сложную задачу: уча добру, писать и о зле, чтобы добро не было слепым и беззащитным; счастью всегда напоминать о несчастье, чтобы оно не было бездушным; воспевая возвышенно-красивое, смеяться над безобразным. Не просто любить правду, но жить ею, «как растение живет солнцем».
Как раз в «Биме» для защиты этой правды и справедливости сошлись силы, накопленные за многие годы жизни и писательства.
Пока разворачиваются приключения Бима, нам дается возможность понять его восприятие и посмотреть на происходящее глазами хозяина Ивана Ивановича. Его голос сменяется голосом самого автора, обращенным к читателю. И таким образом, люди, события, чувства видятся то с одной, то с другой стороны. А те двери, что отворялись или захлопывались перед одиноким псом, становятся для нас распахнутыми дверьми к узнаванию разных людей, которых испытывает писатель судьбой Бима.
Пусть в жизни не всегда легко отличить добро от зла, но в повести о Биме они не перемешиваются и распознаются с первого взгляда. На одном полюсе — доброта, доверие, на другом — бесчеловечность, жестокость, зло рядом с ложью.
С какой гневной непримиримостью набрасывает Троепольский портреты недоброжелателей Бима — людей, настолько потерявших человечность, что им в повести даже имени не дается.
Тетка, Серый… Они похожи друг на друга приземленностью, душевной тупостью, лживостью.
О ничтожестве спекулянтки Тетки, ее непробудно спящей совести буквально вопят ее жирная фигура, визгливый голос, два шифоньера в ее квартире, три зеркала и неизбежная принадлежность мещанского уюта — картина «Девушка и лебедь».
Пародия и сатирический гротеск — вот оружие, которым воюет здесь писатель.
Троепольский выводит на чистую воду не только примитивное невежество председателя домкома, бессмысленную обывательскую озлобленность Толстого или откровенное, наглое хамство Тетки. Он вскрывает и более хитрое зло — лицемерие коллекционера собачьих знаков Серого, бесстыдно спекулирующего словами о честности, совести. Писатель заставляет нас задуматься и о том, можно ли лгать своему сыну из тактических соображений, как это делает отец Толика. И было ли у учительницы Толика внутреннее право использовать чувство ребенка в деловых целях: оставить подходящую методическую разработку, задать сочинение с «планчиком-вопросником», даже не узнав, как зовут собаку, чья судьба потрясла детские души?
На протяжении всей повести бежит и бежит Бим к родной двери — сначала ухоженный, с блестящей шерстью, а потом тощий, хромой, но все равно преданный и верный. Время от времени писатель словно бы замедляет его движение, и тогда мы замечаем происходящие в Биме перемены, опечаливаемся ими и все же продолжаем надеяться.
Рассказывая о преданности и верности животного, Троепольский обнажает сердцевину людей. Поднимает на поверхность то, что необходимо им преодолеть, выявляет лучшее, что уже есть в них.
Но и на страницах, полных гнева, постоянно ощущаются высокие писательские представления, на которые должны опираться отношения между людьми.
Повесть начинается с взаимного доверия маленького щенка и пожилого одинокого человека и завершается сценой доверия любимых героев писателя друг к другу.
И если те, кого он не приемлет, нарисованы им жестко, то там, где его друзья, — мягкость писательского чувства, изящный пластичный рисунок, светлые тона.
Все эти Серые, Толстые разобщены, а Иван Иванович и доброжелатели Бима объединены. Они идут навстречу, чтобы сойтись в конце повести, — седой, как снег, человек и два мальчика, которых, сам того не ведая, привел к нему Бим.
Они обязательно должны были встретиться, охваченные одной любовью к Биму, пробудившей в них дух товарищества.
Вот и обретения от потери: дружба и память навсегда. Осознание жизни и понимание того, как она трудна и как прекрасна.
В произведении Троепольского много героев и среди них — автор, все окрашивающий благородной цельностью своих взглядов. Они улавливаются не только в расстановке сил, в течении сюжета, в интонации повести.
Рассуждения, нескрываемые чувства откровенно выносятся на страницы. Писатель негодует, скорбит, восхищается, подсмеивается и на волне этих чувств выходит к читателю-другу. Призывая не обижать заблудшую собаку, поразиться ее долготерпению и мужеству, постепенно приобщает нас к своим размышлениям о совершенствовании человека, о том, как добиться, чтобы не было людей, заключающих сделку с собственной совестью, а благородство души и верность долгу стали само собой разумеющимся состоянием. Чтобы дружба строилась на понимании каждым каждого, ценилась бы скромность, скрывающая в себе героизм, и храбрость совмещалась с достоинством, которое всегда предпочитает сытой несвободе беспокойную свободу. Перед нами вырисовывается идеал, каким он видится художнику, давшему своей повестью еще один ответ на вопрос, во все времена стоящий перед человеком, — каким ему быть и как ему жить.
Николай Сладков, как и Троепольский, ставит человека лицом к лицу с природой. Он призывает не любоваться бездумно красотой лесов, гор, зверей, но принять на себя ответственность за их будущее. Узнать, понять, уберечь.
Сам Сладков до дна узнал их и понял — когда военным топографом исходил нашу страну и когда продолжал путешествовать по ней уже писателем.
Он родился в 1920 году. Уже с детства ощутил особую любовь к природе. Над кружком юннатов, где он занимался, шефствовал Виталий Бианки, который стал его учителем в творчестве.
Твердо усвоив науку своего учителя — «петь, а не подпевать», Сладков выбрал собственный путь.
На этом пути он открывает нашим глазам потаенное в природе, то, что не всякому посчастливится увидеть. Причем открывает так увлеченно, так заразительно, что из спокойного читателя-наблюдателя быстро превращаешься в участника удивительных встреч.
Густые сумерки. Вкрадчивые, осторожные шаги. Рысь. Появилась, исчезла, как будто вылепилась из теней и бликов, и снова на них распалась. Удивление, тайна природы, ее загадка… Горный лес Закавказья, Апшеронский полуостров и пустыня, куда ведет нас в путешествие сладковская книга, даже если там никогда не бывать, начинают казаться близкими, потому что Сладков совмещает строгую научность натуралиста с взволнованностью лирического чувства.
Он поэтически обживает природу. Восхищенным взглядом поэта схватывает праздничную зелень горной лощины, голубизну воды и неба, синие горы, фиолетовое ущелье. И близость его с природой, со всем живым в ней — это целая история отношений, в которой есть знакомство, возникающий интерес друг к другу, радость взаимопонимания и грусть расставания.
Писатель говорит от имени природы, глазами птиц и зверей старается посмотреть на нашу землю, на человека.
В этих раздумьях лирического героя, в их настойчивости и страстности угадывается личность самого автора.
Поэт Михаил Дудин вспоминает о ленинградском мальчике Коле Сладкове: «И ветер пространства стал щекотать его ноздри запахом бесконечности. И он стал искать загадок и удивления. Сама жизнь, чувствуя его желание, шла ему навстречу, помогала видеть необыкновенное в обыкновенном, помогала понимать каждую травинку».
И для этого понимания живут в его герое упорство, терпение, воля к достижению цели, во имя которой можно просидеть всю ночь на дереве, чтобы не пропустить черного аиста; превозмогая боль в сердце, взбираться на высокую гору, где обитают птицы улары; идти по раскаленным пескам пустыни…
Так что же такое счастье? Даже и в самом названии «За пером синей птицы» спрятан этот вопрос. Синяя птица действительно существует, писателю известно, сколько она весит и какой длины у нее хвост. И все-таки для нас синяя птица — образ счастья, путешествие за пером синей птицы — путешествие за счастьем.
А счастье — «видеть и понимать, — говорит Сладков. — Видеть и понимать». И бороться.
Писатель воюет против охоты ради забавы. И убежденность его так горяча потому, что он пришел к ней через личный опыт.
В «Лесах счастливой охоты», в «Десяти стреляных гильзах», в «Серебряном хвосте» и «Безымянной тропе» еще разносятся выстрелы. Но уже в книге «Под шапкой-невидимкой» побеждает бережность к природе.
Отныне его лирический герой отбросил охотничье ружье. Сладков отвергает жестокость, которую рисует, не щадя наших чувств. Ударяет по сердцу, высекая из него сочувствие, благодаря которому человек в любые моменты остается человеком, и, кроме добычи, взятой с помощью ружья, ему становится доступно иное — казалось бы, совершенно бесполезное, но совершенно необходимое.
Вглядитесь, вслушайтесь в мир, встающий из сладковской книги. Вберите в себя гул реки из глубины ущелья, запах трав и цветов — и вы найдете клад этих «бесценных бесполезностей». В них нельзя ткнуть пальцем, положить в корзину или рюкзак.
Герой Сладкова одержим другой жадностью — к познанию; желанием забрать и вставить в свою жизнь как можно больше из увиденного и подслушанного в природе. И пусть рюкзак окажется пуст — это и будет для него удачной охотой.
Но как унести с собой так много, даже огромные скалы, даже неуловимые клубы тумана? Для этого нужна Память. И все, о чем повествует Сладков, подчиняется ей. Он и подзаголовок дал книге «рассказ-воспоминание», и уверенность свою в необходимости бескорыстного отношения к природе проверяет воспоминаниями, приходящими к человеку в трудные часы, — тогда не в сиюминутной пользе, а в красоте родимой земли черпаются силы, на которые можно опереться.
Человек в природе и природа в человеке…
Вникая в повадки, в характеры животных, Сладков думает о человеке и зовет жить беспокойно, в желании разгадывать загадки. Он и в учебниках хотел бы давать не отгадки, а загадки, чтобы встревожить воображение, научить мыслить независимо. Наверное, поэтому в его книге много вопросов — и тех, на которые можно ответить сразу, и тех, на которые предстоит отвечать всю жизнь.
Есть у Сладкова что-то родственное с Троепольским и в теме, и в той требовательности, непримиримости, с которой утверждает он достоинство, говорит об унизительности рабской преданности. Смеется над оглядчивой обывательской «мудростью».
Его голос звучит как голос обличителя и проповедника, лирика и философа — гневно, воинственно, раздумчиво, мечтательно. Он обращается к жителям всей Земли, потому что в охране природы видит одно из тех общих дел, которые способны привести к взаимопониманию людей самых разных стран.
Одухотворяя природу и животных, Сладков уверен, что очеловечиванием вернее всего можно пробудить сочувствие к природе и вместе с тем, сблизив переживания животных с человеческими, раскрыть человека и помочь ему понять себя. На этом же из века в век стояла народная сказка и выросшие из нее литературные сказки. В их числе «Крокодил Гена и его друзья» Эдуарда Успенского.
Отдав народные сказки детям, литература поделила между детьми и взрослыми литературные сказки. Есть в ней предназначенные детству «Праздник непослушания» Сергея Михалкова, «В стране вечных каникул» Анатолия Алексина, «Далекие горнисты» Владислава Крапивина, но и целиком принадлежащие взрослым «До третьих петухов» Василия Шукшина, «Современный вариант сказки про Ерша Ершовича» Василия Белова.
Из всех этих литературных сказок на нас глядит автор с его творческим характером, с его пристрастиями, потому что он погружает народную сказку в свой мир и в свое время. Но блики ее ложатся на сюжет, на образы. Если же о народной сказке забыть, то и литературная сказка развалится.
В «Крокодиле Гене…» нет привычных сказочных персонажей и впрямую повторенных сюжетов. Но, наблюдая, как Гена, Чебурашка, жирафа, обезьянка и другие возводят Дом дружбы, вспомнишь «Теремок» с его всеобщим примирением и совместным житьем, казалось бы, несоединимых существ. А облик старухи Шапокляк вызовет в воображении старинного ее предка Бабу Ягу.
Какая же сказка без чудес? Правда, чудеса, которые происходят с Геной и его друзьями, — без колдунов и чародеев.
Волшебны их верность в дружбе, великодушие, сказочна непоколебимая вера в торжество добра.
Волшебство этой сказки в руках самой жизни, оно мерцает в повседневности: похожий на бракованную игрушку Чебурашка сидит в витрине магазина уцененных товаров, а крокодил Гена работает в зоопарке крокодилом в очередь со сменщиком Валерой.
Народная сказка всегда отдавала предпочтение тем, кто непохож на других, на вид смешон и нелеп. Иванушка-дурачок и Емеля оказывались умнее всех, и это было предостережением не «встречать по одежке», не судить по внешнему. В такую ошибку ни разу не впадают герои «Крокодила Гены…», и несуразная внешность Чебурашки не определяет отношение к нему. Главное, чтобы он оказался хорошим товарищем, и тогда все рады будут с ним подружиться.
Много комического и трогательного в Гене, Чебурашке и всех других. Забавно, когда крокодил Гена играет в спектакле Красную Шапочку, но эта роль предоставляется ему по праву его справедливой и честной детской души.
Вообще, все основные герои в «Крокодиле Гене…» — дети. И Чебурашка с его «ложью во спасение», убеждающий девочку Галю: «Ты совсем немножко похудела. Так немножко, так немножко, что даже поправилась», и молодой крокодил Гена пятидесяти лет, и обезьянка Мария Францевна, похожая на мальчишку, чьи карманы забиты всякими ненужными, с точки зрения взрослых, предметами.
А старуха Шапокляк, стреляющая из рогатки по голубям и нарочно переходящая дорогу в неположенном месте, не девчонка, а скорее хулиганистый тщеславный мальчишка, творящий «злы», чтобы прославиться.
В народной сказке злым персонажам нет прощения. Старухе Шапокляк оставлена возможность исправиться, так как Успенский ведет речь о детстве, о характерах, которым предстоит формироваться и меняться.
Не разрывая родства с народной сказкой, Э. Успенский творит свой мир, в котором видна его писательская личность, художественные приемы. Ну хотя бы такой, например, как возвращение образному выражению его первоначального смысла. «Крокодилова слеза», означающая лицемерие, выкатившись из глаз Гены, претерпела обратное превращение в искреннее сочувствие тем, кто еще не нашел себе друзей.
По существу сказка «Крокодил Гена и его друзья» о том, что чувства и поступки ее героев истинны и надежны: не на песке строят они свой дом — на прочном фундаменте настоящей дружбы. А образная эта мысль предстает в реальном строительстве дома, все стенки которого покрашены разным цветом, потому что каждому дана чудесная свобода быть самим собой и вносить свою краску в здание единства.
Надо сказать, что в сказке Успенского добро отнюдь не ограничивается слезами сопереживания. Сказано — сделано, и решительно, без промедления бесприютным находят приют, а одиноким — друзей. Вычитывается из сказки-повести и писательское мнение, что недостаточно иметь доброе сердце, надо уметь думать. Скажем, жирафа Анюта добрая, но глупая и болтливая, и от доброты ее — один вред. Подлинное же добро возможно лишь в сочетании чувства и ума. И добрый крокодил Гена побеждает бюрократа Ивана Ивановича умом.
Народный взгляд поверяет действительность многовековыми законами разумности, честности, совести, доброты.
С помощью представлений народной сказки, отраженных в зеркале детства, Успенский развенчивает бессердечие, лживость, то, что ненормально и глупо, как ненормален и глуп бюрократ Иван Иванович, отвечающий на любые просьбы: «Могу дать только половину», потому что за правило жизни взял осторожную половинчатость.
В обрисовке персонажей, враждебных писателю, — таких, как этот Иван Иванович, или бездушная хозяйка собачки Бобика, или подтасовщик фактов корреспондент, — добродушный комизм, юмор уступают сатирической пародии, предупреждению героям и читателю: «На десять пушечных выстрелов не подпускать к своему домику» подобных людей и подобные чувства.
Эдуард Успенский родился в 1937 году. Он выпускник Московского авиационного института. Но душевная и творческая потребность говорить с детьми и воспитывать их привела его в детскую литературу.
По его признанию, главной своей задачей он считает пробуждение и воспитание гражданина. И в это воспитание входит идея дружбы, призванной передружить всех, больших и маленьких.
С ней пришли Гена и его друзья на киноэкран и вместе с лучшими современными сказками — к зарубежным ребятам. А со словами «Я ищу друзей» к советским детям пришел «Маленький принц» Экзюпери и многие литературные сказки других стран.
Сказка — нить, связующая детей мира. Сказка — птица, несущая на своих крыльях мечту о тех временах, «когда народы, распри позабыв, в единую семью соединятся».
Так в чем же все-таки то главное и неизменное, что позволило объединить под одной обложкой художников, столь отличающихся и вместе с тем близких?
Обратимся еще раз к повести о Биме и там отыщем ответ: «…только правда, только честь, только чистая совесть, и обо всем этом слово. Слово к маленьким людям, которые будут потом взрослыми, слово к взрослым, которые не забыли, что были когда-то детьми…»
Мустай Карим
РАДОСТЬ НАШЕГО ДОМА
Повесть
Куда уехала мама?
Есть ли у вас на душе что-нибудь такое, о чем вы хотели бы рассказать всем хорошим людям? Наверно есть! И у меня есть. Сейчас я начну рассказывать.
Это случилось в нашем доме во время войны. Мой папа тогда вместе со всеми джигитами аула воевал на фронте, а мама работала в колхозе.
Как-то зимой моя мама попросила у председателя колхоза, дяди Якупа, легкие сани, запрягла лошадей и привезла в гости бабушку из аула Тимертау[1]. Бабушка переночевала у нас, а утром мама стала собираться в дорогу. Человек не сушит сухарей, если ему недалеко ехать, а мама приготовила их целый мешок, да еще напекла разных вкусных лепешек. Потом связала какие-то вещи в узелки. Не будет же человек ни с того ни с сего связывать вещи в узелки!
Мне стало очень скучно, хотя никто еще не говорил, что мама уезжает.
— Вставай, Ямиль, вставай! — будит меня утром бабушка. — Смотри, какие вкусные лепешки испекла твоя мама.
Когда на столе что-нибудь вкусное, меня не надо долго упрашивать. Только это у нас редко бывает.
Я быстро умылся и сел на свое место за столом. Над большим самоваром поднимался пар.
Бабушка начала разливать чай. Мама все еще хлопотала у печки, потом наконец закончила свою работу и тоже присела к столу.
За окном было темно, только чуть-чуть белел снег. Почему же мы так рано пьем чай? Я сразу вспомнил о дорожных узелках и мешке с сухарями. Но мне все еще никто ничего не говорит.
После чая мама подзывает меня к себе и тихонько гладит по плечу:
— Сын мой, Ямиль! Я уезжаю в далекий город, а ты слушайся бабушку, хорошо?
— Хорошо, — отвечаю я и киваю головой, а из моих глаз катятся слезы. Я не могу удержать их, хотя уже раньше обо всем догадался.
Мама и бабушка как будто не замечают моих слез, и я, раза два шмыгнув носом, перестаю плакать.
— Будь осторожна, доченька, смотри вперед и оглядывайся назад, — наставляет маму бабушка. — Недаром говорят: в дальнем пути человека ждет сорок бед.
Мама не отвечает. Она снимает с вешалки свою шубу, берет теплую белую шаль и начинает одеваться. Бабушка подает ей вещевой мешок. Потом мы все трое садимся и долго молчим. Только бабушка что-то тихонько шепчет про себя.
Вдруг мама поднимается с места, обнимает сначала бабушку, потом меня и, прощаясь, говорит:
— Будьте живы-здоровы!
Мне становится очень жаль маму. На дворе темно и холодно. Сейчас зима, а мама отправляется в далекий путь!
Вот она, такая маленькая и тоненькая, быстро-быстро идет к двери. На пороге еще раз оборачивается, улыбается нам, говорит «до свиданья» и открывает дверь.
Вот она вышла во двор. Я слышу ее шаги, она ступит ногой — снег скрипит: скрип… скрип… скрип…
Вот открылись и закрылись ворота. Теперь уже снег скрипит на улице. Шаги удаляются, они делаются все тише, тише. Скрип… скрип…
Поделиться книгой: