Синдром Атяшево

На Артема было жалко смотреть, на него оглядывались забегающие в туалет парни, качали головой.

— Как я внешне? Очень плохо? — мрачно спросил он.

— Как призывник после проводов. Нежно-зеленый, в полосочку, — ответила шутливо Алика.

Артема усадили на заднем сиденье подъехавшего такси, Алика устроилась рядом и предупредила, что будет с ним разговаривать, чтобы он не отключался, а если Артем попробует закрыть глаза, то она будет беспощадно его тормошить. В Алике вдруг проснулись злость и обида. Отошла на пять минут, ну может, чуть больше… А он уже успел чего-то наглотаться.

— Артем! Что было в стакане? Откуда он взялся?

— Пока тебя не было, Вика спросила, что я буду пить… Я… ответил, что безалкогольный… мохито.

— Да, там мята и лайм были в стакане, помню. А на вкус это был мохито?

— Я, честно говоря, залпом его выпил. Привкуса не почувствовал, но на дне горечь была… Или показалось?

— Не показалось! Не засыпай! По щекам буду бить! Ответь мне: тебя хорошо вырвало? Отвечай! Это важно.

— Меня вывернуло буквально наизнанку. Оч-чень приятное ощущение. — Артем сделал попытку улыбнуться.

— Да, верю… Эй! Подними живенько голову! — И Алика хлопнула несколько раз по щекам парня.

— Ой! Алика, ты что, с ума сошла? Останутся синяки, и что я скажу тренеру? Что ходил в кино с любимой девушкой?

— Может, музыку вам врубить поазартнее какую-нибудь? — решил проявить участие водитель такси, плотный мужчина лет сорока. Он явно повидал всякое, поэтому сохранял внешнее спокойствие и даже хитровато улыбался.

— Спасибо, — ответила Алика, когда он на полную громкость включил тяжелый рок, бьющий в уши. — Мы приехали, подъезжайте к подъезду.

— Он дойдет, ухажер твой? — снова хмыкнул таксист. — Не умеешь пить — не пей, не срамись перед другими.

— Спасибо за совет, — не осталась в долгу Алика. — А у вас, как я понимаю, большой опыт.

Глядя в зеркало заднего вида, таксист потер щетину на подбородке.

— Я пью редко, но метко. И перед гостями не позорюсь, особенно зарубежными. Мне за державу обидно.

Не слушая таксиста, Алика помогала Артему выбраться из машины.

— Тебя тошнит?

— Нет. — Парень стоял согнувшись. — Спать хочу. Мне завтра в шесть вставать.

— Встанешь, — уверенно пообещала девушка. — А с Викой я серьезно поговорю. Испортила нам весь вечер, стерва крашеная.

Перед тем как уехать, таксист не удержался и крикнул в окно:

— Ты ему пива купи, оттягивает! И не читай нотаций. Мужик, он с похмелья злой!

В квартире была звенящая тишина. Отлично!

— Артем! Давай в душ! Поверь, лучше тебе в таком виде не попадаться никому на глаза! Я тебе постелю в гостиной.

Алика, ворча, как заправская жена со стажем, постелила гостю на диване, приготовила чистую футболку, сделала две чашки кофе и стала ходить по гостиной кругами. Волнение за молодого человека не покидало ее: как он завтра встанет, в каком виде?

Через семь минут дверь ванной распахнулась, вышел Артем с полотенцем на бедрах. Выглядел он уже значительно лучше, мертвенная бледность прошла, лицо порозовело.

— С легким паром! Давай, ложись немедленно. Я поставлю тебе небольшой тазик под диван. Засыпай, я посижу с тобой, еще не хватало, чтобы мама с Иваном пришли и увидели тебя таким.

Артем рухнул на диван и, кажется, в ту же минуту заснул. Алика сидела некоторое время рядом. Слушала дыхание. Потом осторожно нащупала пульс на запястье, посмотрела на часы, начала считать:…пятьдесят четыре, пятьдесят пять… Пульс нормальный для человека в состоянии покоя.

— Вот в чем мое предназначение: откачивать алкоголиков или тех, кто балуется колесами… Может, в медицинский пойти? Будет тогда и на бабулиной улице праздник, она ведь знаменитый в Мордовии врач. И прабабушка всех лечила, и прапрабабушка была ведуньей. Нет. — Алика покачала головой. — Мне интереснее экономика.

Переодевшись в домашние шорты и футболку, она взяла ноутбук и пошла на кухню, на свое любимое место. Иногда Алика просто сидела на широком подоконнике и любовалась городом или тут же занималась подготовкой к экзаменам.

Алика так увлеклась заданием по экономике, что не заметила, как прошел час. Ну вот наконец пришли мама с Иваном. Из прихожей послышались голоса, они что-то продолжали обсуждать, наверное, какой-нибудь спор приключился по дороге… Алика тихо вышла из гостиной, приложила палец к губам.

— У нас гость! — сказала она. — Сегодня объявился Артем, мы весь вечер гуляли с ним, даже зашли в мой клуб. Короче, мам, Артема я уложила на диване в гостиной, ладно? А то ему в шесть утра на тренировку. Извини, мамочка, что заранее не предупредила.

— Конечно, о чем речь? Он спит уже? — ответила мать. Она-то знала, как Алика долго ждала звонка Артема.

— Да, спит. Спасибо, мам! У тебя все нормально в театре?

Поворачиваясь перед зеркалом в коридоре, Ирина огладила себя по бедрам в белых брюках.

— Нормально. А я ничего еще, в форме, из-за нервов даже похудела. Пошли на кухню, хочется холодного сока.

— Я в душ, — сообщил Иван и скрылся в ванной.

Мать и дочка выставили на кухонный стол сок в пакете, бокалы, диетические хлебцы и салатницу с крупно порезанными овощами. Алика с удовольствием захрустела свежим огурцом.

— Ну чего там, мам? Опять наезжает этот Пронечкин?

— Алика! Да, мы с этим человеком явно не сошлись характерами, но я против придумывания прозвищ, запомни! — Налив в бокал яблочного сока, Ирина с жадностью выпила его. — Это никого не красит.

— Извини, я пошутила и больше не стану называть его Понтыкиным, Выпендрежником и Самомнителем. А если серьезно, то я чувствую: он тебя достает. Ты при Курганском была лучшая актриса театра, ты летала от счастья, хоть и уставала. Помнишь? Тебя после спектакля приходилось выводить через черный ход! Поклонники осаждали.

— Я помню, — вздохнула Ирина. — А когда я была моложе на… неважно, на сколько лет, я даже прыгала из окна мужского туалета, а то не давали прохода.

— А почему мужского?

— Под женским стояли почитатели, — рассмеялась Ирина. — Должна сказать, Алика, что сегодняшний спектакль мы отыграли довольно прилично.

— Сколько раз вызывали на бис?

— Не поверишь! Целых шесть раз! — снова оживилась Ирина. — Знаешь, у актеров идет соревнование: кому удастся отыграть заключительную сцену так, чтобы зрители замерли и после того, как опустится занавес, не сразу начали аплодировать. Вот сегодня мы это сделали! Это считается высшим пилотажем.

— Поздравляю, мам!

На кухню вошел Иван, переодетый в любимые треники и майку, и сказал:

— Извините, вмешаюсь в ваш разговор! По-моему, с этим Прониным ничего не наладится. А мама твоя хорошо играет не благодаря его, так сказать, чуткому руководству, а вопреки. Я вообще предлагаю Ирише уйти из театра.

— Иван! — возмутилась Ирина. — Ты же понимаешь, сейчас это невозможно. У меня нет агента, я надеюсь на Бориса Владимировича Чигринского, он обещал познакомить меня кое с кем. Но Чигринского сейчас нет в Москве. Только когда я определюсь насчет сериалов, а еще лучше — какого-нибудь более интересного проекта, я смогу принять решение: посылать Пронина или не посылать!

Снова открыв холодильник, Ирина вынула сыр в прозрачной упаковке, колбасную нарезку, блинчики с мясом. Затем тяжко вздохнула и убрала еду обратно. За нею с улыбкой наблюдал Иван.

— Ага! «Пепел Клааса стучит в мое сердце»! Скоро тебя этот театр испепелит! Хорошо, что там работает много твоих единомышленников: бесценная Людочка, Алексей Борисович, Станислав, Нина и другие порядочные люди. А эта ваша бездарная МариПална, между прочим, так и вьется вокруг Пронина, заискивает перед ним. Звание хочет, не иначе! Перед тем как отвалить на пенсию…

— Иван, какой ты злой! — Ирина налила второй бокал сока и выпила его, убеждая себя, что сыта.

— Я злой? — удивился Иван. — Это твой Пронин злой! Он тебя угробит! Ты что, не понимаешь, что происходит? Ты прекрасная актриса, неужели нет театра, где ты хотела бы играть?

— Но я люблю свой театр! Пойми ты! Свой!

Алика впервые оказалась свидетелем такой сцены. Она переводила взгляд с матери на Ивана и обратно. Да они орут друг на друга! У них идейные разногласия… Черт, это нехорошо…

— Дядь Вань! Бутерброды будете? — поторопилась вклиниться в разговор Алика и все-таки достала из холодильника сыр.

— Нет, Алика, спасибо. Если я начну есть в половине первого ночи, то превращусь в быка. Сейчас переоденусь в спортивный костюм, намотаю два круга по парку.

— Так поздно? — вскрикнула Ирина. — В темноте?

— Там все освещено! Застоялся я в конюшне. Целый день сижу в своем офисе, в костюме, к которому не привык, ругаюсь с торговыми представителями, объясняя им, что наша продукция самая лучшая, а они все как один намекают на взятку. Все, побегу, — сказал Иван и пошел переодеваться.

Ирина с Аликой остались вдвоем. Алика знала, что мать приходит после спектакля очень возбужденная, спать сразу не может, ходит по квартире, разговаривает сама с собой… Это состояние Алика называла «отходняком».

— Мам! А может, мы придем с Артемом к тебе на спектакль? А? Пригласи!

— Ой, доченька, иди поцелую! Конечно, обязательно приходите! Ты извини! Мы тут кричали… Не разбудили парня?

— Да нет, мам. А действительно в театре такая тяжелая ситуация?

— Если честно, то да. У нас классическое бодание баранов при новом пастухе. Противостояние двух групп рано или поздно закончится победой одной из сторон, а вторая пойдет на заклание.

— А-а, понятно! — Поставив бокалы из-под сока в посудомойку, Алика повернулась к матери. — Но ты только не кричи больше, а то я вспомнила, как ты орала на Игоря.

Ирина прижала ладони к лицу.

— Извини. Иван не Игорь, он хочет как лучше… А в театр обязательно приходите, только не завтра. Завтра вечером после спектакля у нас корпоративный сабантуйчик по поводу открытия театрального сезона.

— Спасибо, мамочка! Спокойной ночи!

Алика отправилась к себе в спальню на второй этаж. Завела будильник на шесть утра, потом подумала и переставила на пять часов сорок пять минут. На всякий случай. Она только сейчас поняла, как устала, поэтому уснула мгновенно.

Утром Артем привычно проснулся ровно в шесть и побежал принимать душ. На кухне его уже ждали Алика и Иван, чтобы отвезти на тренировку.

Беря чашку кофе из рук Алики, Артем нежно поцеловал девушку в щеку.

— Милая, я в норме, и тренировка пройдет на все десять баллов.

— Конечно, любимый, — улыбнулась в ответ она. — Ты, главное, не нервничай.

Мужчины быстро позавтракали яичницей с беконом и вышли из дома.

Алика смотрела, как из подземного гаража выехала машина дяди Ивана, и хвалила себя за сдержанность. Вчера она сильно перенервничала. Молодой красивый парень понравился «гламурной» Викусе, чуть ли не выскакивающей из своей одежды. И эта, как бы назвать ее поприличнее и не материться, «чика» в буквальном смысле слова отравила им романтический вечер. Нельзя ей прощать такие вещи!

А сейчас пора заниматься математикой. Уже потом, если удастся, можно и поспать еще хотя бы часок.

Глава третья

Движение вперед

В половине одиннадцатого вечера Ирина с Иваном наконец-то вернулись с театральной тусовки. Иван, ссылаясь на усталость, собирался остаться дома, но Ирина настояла на посещении корпоратива. Она не хотела, чтобы Иван сидел в квартире один или задерживался в офисе допоздна.

Но вечеринка оказалась на удивление неудачной. Иван вел себя безупречно: и ручку целовал уже известным ему актрисам, и пригубливал вина с актерами от двадцати до семидесяти лет, и даже выслушал без зевков монолог Раневской из «Вишневого сада» в исполнении МариПалны, решившей «блеснуть» перед новым режиссером.

Актеры на монолог старались не обращать внимания, зато все услышали комментарий Людочки:

— И гвоздь сезона бывает ржавым.

Прозвучало коллективное: «У-г-м» — так актеры и сотрудники театра сдерживали смех.

Ирина видела, как изнывает Иван и с каким усилием он включает свое обаяние. Одно ее радовало: он все-таки старался быть органичным в непринужденной актерской среде. Хорошо, что мало пил, а то мог бы и разбуяниться.

Когда вошли в квартиру, Иван, злой и голодный, уже не скрывал своего раздражения. Он резко сорвал с себя галстук и закинул его в шкаф, на полку для шляп, чего с ним никогда не случалось.

У плиты, несмотря на поздний час, хозяйничала Алика — пекла пышные оладьи. Для любимой мамочки она уже приготовила салат из авокадо и креветок. Девушка с удовольствием суетилась по хозяйству, надев поверх джинсов и футболки кухонный фартук, два года лежавший в шкафу без дела.

— Хвала небесам! В доме пахнет едой! — Иван поспешно переодевался в спальне и кричал оттуда. — Я голодный как зверь! Представляешь, Алика, на этих пати разносят закуски на огромных подносах, но в каких-то гомеопатических дозах, на шпажках! Это разве еда для здорового мужика? Это дразнилово!

Заглянув в холодильник, Алика обнаружила засунутый в морозилку пакет.

— Дядь Вань! Для вас еще есть свиной карбонат. Мы его привезли из Атяшево. Можно разморозить его в микроволновке за пять минут. Будете?

— Доставай! Буду сейчас мрачно есть на ночь! — Иван вошел на кухню и сел за стол. — Причем без малейших угрызений совести. А завтра устрою себе разгрузочный день.

Поужинали вместе, хотя Ирина обошлась кусочком мяса размером с пятирублевую монету и, конечно же, без хлеба. Алика умяла кусок свинины не меньше чем банкнота в десять рублей, а Иван соорудил себе самые оригинальные бутерброды: он проложил мясо между оладушками, посолил, поперчил и съел три таких бутерброда.

— Дядь Ваня. — Алика с умилением смотрела на будущего отчима. — Позанимайтесь со мной, протестируйте по математике.

— Я согласен, — кивнул Иван, допивая сладкий чай.