Человек из пробирки (сборник)

Она долго лежала, ни о чем не думая, и смотрела, как скачут вверх-вниз провода за окном. Уснула после того, как поезд остановился на какой-то маленькой станции и в вагоне наступила тишина.

Ночью подсели еще пассажиры. Лидочка слышала в полусне их возню, но не проснулась, только укрылась с головой одеялом.

Глава 2

Москва. Новые впечатления. Ошеломляющее знакомство

Павелецкий вокзал встретил Лидочку оживленным шумом, солнцем и крепким морозцем. Было десять часов утра.

Лидочка вышла из вагона и, щурясь от яркого света, неторопливо пошла вдоль вагонов к выходу. Мороз остро покусывал щеки, обжигал легкие. После застоявшейся атмосферы купе холодный пахучий воздух казался крепким, как нашатырный спирт.

Навстречу Лидочке спешили люди. Многие улыбались, предвкушая встречу с близкими, махали издали руками.

Вокруг слышались радостные возгласы, смех. У одного из вагонов группа молодых людей с гомоном окружила высокого чернобородого человека в рыжей шубе нараспашку. Человек, улыбаясь, здоровался за руки с собравшимися, хлопал их по плечам и спинам. Лицо у него было мужественное и интеллигентное. «Наверное, писатель или полярник, — подумала Лидочка и тоже улыбнулась. — Бывают же такие люди!» Лидочка вышла на привокзальный двор и осмотрелась. Где-то тут должна быть станция метро. Так говорил муж. Но метро не было видно. Впереди стояло старое разоренное здание, слева за новым зданием вокзала шли деревянные заборы, справа за железнодорожными путями тоже виднелись какие-то старые постройки. Вокзал, как видно, перестраивался. Куда идти? Лидочка подумала и повернула направо. Опять пошли заборы, открылась обширная площадь, исполосованная трамвайными рельсами.

Поплутав немного, Лидочка спросила у прохожего, где находится станция метро. Ответ несколько озадачил ее.

Оказалось, что идти нужно через всю площадь. Странно.

Муж говорил, что метро находится рядом с вокзалом.

Значит, не в ту сторону пошла, и теперь придется возвращаться окольным путем.

…Лидочка спустилась вниз по эскалатору и немного постояла перед указательной табличкой с названиями станций. Ей нужно было ехать до Горьковской, но Горьковская в списке почему-то не значилась. Лидочка остановила двух-трех человек, но те оказались приезжими и сами ничего не знали. В этот момент справа из тоннеля с грохотом вылетел поезд и стал тормозить. Лидочка вспомнила одну из инструкций мужа, гласившую: сесть в правый от эскалатора поезд и сойти на третьей остановке. Так она и поступила.

И опять заминка. Через две остановки вместо ожидаемой Горьковской диктор объявил Курскую, а дальше пообещал Комсомольскую.

Лидочка, недоумевая, обратилась к пассажирам. Сразу все и выяснилось. Оказалось, что Павелецкий вокзал имеет две станции метро — кольцевую и радиальную, и она села на кольцевую, которая дальше от вокзала. Лидочке растолковали, что теперь, чтобы добраться до Горьковской, ей лучше всего доехать до Белорусской, а там выйти наружу и сесть на троллейбус, идущий по улице Горького, — так будет всего быстрее.

«Вот растяпа!» — ругала себя Лидочка, поднимаясь вверх по эскалатору. Узнал бы муж, обязательно сделал бы внушение: «Со мной, Лидия, ничего подобного произойти не может, потому что я сначала тщательно все обдумаю, а потом действую».

Пройдя через два перехода, Лидочка вышла на улицу Горького. И снова оказалось, что она допустила ошибку.

Троллейбусная остановка находилась совсем в другой стороне, у Белорусского вокзала. Возвращаться назад не имело смысла, и Лидочка решила идти пешком до следующей остановки, а там сесть.

Ругая себя за головотяпство, Лидочка тащилась с тяжелым чемоданом по улице Горького. Ну ошиблась один раз, так узнай все как следует! Сколько вот так теперь плюхать?

Плюхать оказалось долго. Лидочка шла, шла, а троллейбусной остановки все не было. Ну, конечно, это же столица — здесь перегоны в два раза длиннее, чем в провинции. А может быть, просто пропустила? Лидочка поставила чемодан у обочины и стала махать рукой, пытаясь поймать такси. Куда там! Машины мчались по середине улицы не останавливаясь.

В этот момент за спиной у Лидочки хлопнула дверь, и до нее донесся теплый аромат кондитерских изделий.

Лидочка обернулась и увидела кулинарный магазин, сверкавший на солнце чуть примороженными стеклами.

Очень кстати! Она уже основательно устала и хотела есть.

Лидочка толкнула дверь и вошла в магазин. Народу здесь было совсем мало — несколько человек в торговом зале, да двое в маленьком кафетерии у входа. Лидочка, сама не зная почему, обратила внимание на эту пару.

Они стояли за каменным столиком у окна — один среднего роста, в пальто, с аккуратной во всю нижнюю часть лица черной бородкой, второй рослый, светловолосый, в черной меховой куртке. Рядом на столике лежали их шапки. Светловолосый блондин — он стоял к Лидочке спиной — говорил, сдержанно жестикулируя, а товарищ слушал его, прихлебывая кофе и кивая. Что-то странно знакомое почудилось Лидочке в фигуре блондина, лица которого она не могла видеть, что-то такое, отчего ноги ее сами пошли к кафетерию, хотя она хотела сначала посмотреть витрины в зале.

Лидочка подошла к прилавку и заказала кофе с пирожным. Сквозь звуки музыки, несшейся из динамиков на стене, до нее долетел обрывок разговора двух мужчин.

— Если бы вы знали, какая это сволочь! Он за деньги не только озеро - мать родную отравит!

— Ничего, ничего, сейчас за экологию всерьез взялись. Думаю, что ваша публикация подействует.

И снова: удивительно знакомым показался Лидочке голос блондина, обругавшего кого-то «сволочью», — высокий, чуточку глуховатый… Если бы не эта эмоциональная окраска, можно было бы подумать… У Лидочки в груди похолодело от одного совершенно абсурдного предположения. С этого момента она не выпускала из поля зрения мощную спину блондина — и когда рассчитывалась с продавщицей, и потом, стоя за столиком неподалеку от прилавка. У нее вдруг пропал аппетит. С нарастающим беспокойством она прислушивалась к беседе двух мужчин. Похоже, они были техническими специалистами, потому что разговор шел о каком-то проекте, с которым оба были несогласны и даже называли вредительским.

Один раз в разговоре промелькнула фамилия некоего Стулова, показавшаяся Лидочке знакомой. Кажется, слышала она уже эту фамилию, и, кажется, от мужа.

Лидочка механически ковыряла ложкой пирожное, будучи не в силах заставить себя есть. Нужно было прежде разобраться с этим блондином. Она теперь очень хотела и боялась увидеть его лицо.

…Блондин сгреб обе чашки и прошагал мимо Лидочки к прилавку.

— Пожалуйста, еще два двойных со сливками.

Он вынул из кармана куртки горсть смятых денежных бумажек, посмотрел, протянул одну продавцу, остальные небрежно сунул в карман. У Лидочки все оборвалось внутри. Предчувствие не обмануло ее. В трех шагах от нее стоял… Владимир Сергеевич, ее муж, с которым только вчера они расстались на вокзале города Григорьевска!

— Подождите, за сгущенкой схожу, — сказала продавщица.

Да, это был Владимир Сергеевич и в то же время не он. Муж ни в коем случае не позволил бы себе так небрежно обращаться с деньгами. Деньги он хранил только в бумажнике, сложенными в аккуратную стопку.

Лидочка, пи жива ни мертва, все смотрела на двойника, а тот стоял, положив на прилавок руки, и ждал, когда придет продавщица.

Почувствовав на себе взгляд, он покосился в сторону Лидочки, а потом повернул голову. В одну секунду она разглядела его всего. Поразительное сходство! Голубые глаза, крепкий, волевой подбородок, короткий прямой нос.

И родинка, родинка на левом виске! Вылитый муж, только выглядит как будто постарше и глаза не неподвижно спокойные, как у Владимира Сергеевича, а живые, умные.

Секунду или две они смотрели друг на друга — Лидочка в состоянии почти гипнотического оцепенения, двойник с любопытством. Потом двойник повернулся и, чуть кивнув, произнес голосом мужа:

— Вы что-то хотите сказать?

Тон вежливо-серьезный, без малейшей шутливости, какой можно было бы ожидать в подобной ситуации.

— Нет, ничего, — покачала головой Лидочка и, помолчав, добавила первое, что пришло в голову: — Извините, я вас… за одного актера приняла.

— Вон как! — вежливо удивился двойник. — За кого же?

— Вы не знаете… он наш местный, из драмтеатра.

— Ага, значит, вы приезжая? — догадался двойник.

— Да.

— И надолго в Москву?

— На две недели, — сказала Лидочка. Сердце ее молоточком постукивало в груди. По особому выражению на лице двойника она почувствовала, что заинтересовала его. И действительно, в следующую минуту двойник шагнул к ее столику и остановился, облокачиваясь.

— Ну что ж, — сказал он все тем же дружелюбным тоном. — Мне повезло, что я оказался похож на какого-то неизвестного мне актера. Благодаря этому человеку на меня обратила внимание такая симпатичная женщина. Вас как зовут?

— Лида.

— А меня Володя.

— Как? — вырвалось у Лидочки. — По отчеству как? — тут же поправилась она.

— Сергеевич. Владимир Сергеевич Колесников. А вас?

— Лидия Ивановна, — пролепетала Лидочка, чувствуя, что сейчас у нее остановится сердце и она упадет. — Я… из Белгорода.

Зачем она назвала Белгород? Она всего раз была в Белгороде. Ах, все равно! Подальше от Григорьевска. Он не должен знать, что она из Григорьевска.

— Молодой человек, ваш кофе!

Второй Колесников повернулся, и две чашки кофе с тихим стуком опустилась на каменную поверхность столика.

— Дмитрий Александрович, идите к нам, — позвал он товарища.

Тут Лидочка очнулась от оцепенения.

— Простите, я сейчас, — сказала она, — мне нужно срочно позвонить.

Она даже глянула на часы, чтобы он поверил, что ей действительно нужно позвонить.

— За углом направо, — сказал двойник.

Лидочка в самом деле дошла до телефонной будки, которая, к счастью, оказалась пустой, и даже сняла трубку, но вынуждена была повесить, потому что трубка прыгала в ее руке. Не может быть! Не может быть! Владимир Сергеевич Колесников остался в городе Григорьевске за тысячу километров от Москвы. Не может быть, чтобы два совершенно похожих друг на друга человека носили одинаковые фамилию, имя, отчество. А у этих есть общее и в манере разговора, только московский Колесников гораздо раскованнее, естественнее григорьевского. Кто он?

Брат-близнец? Но муж ни разу не упоминал ни о каком брате, да и не дают близнецам одинаковые имена. Просто двойник, рожденный другой женщиной? Нет, не то…

А что, если это муж? Последнее время он стал подозрительным и ревнивым. Все время спрашивает, где была да почему задержалась. В Москву еле отпустил… Прилетел на самолете ночью, выследил и теперь, чтобы проверить ее, разыгрывает комедию. Опять не то… Тогда хоть внешность изменил бы или назвался бы другим именем.

Лидочка ахнула, закрыв рот ладонью. А что, если Владимир Сергеевич шпион? А это его двойник, живущий в Москве. От этой ужасной, но единственной, хоть что-то объясняющей мысли Лидочке стало так плохо, что она без сил опустила руки и прислонилась к стене будки.

Да, да… живет в маске, играя какую-то роль, женился по расчету… Это похоже… А на двойника она налетела случайно по обычному своему везению.

Лидочка постояла еще немного, успокаиваясь. Ну что ж, это даже хорошо, что она встретила двойника. По крайней мере, будет теперь знать, как себя вести. Главное, не показывать виду, что она о чем-то догадывается.

И хорошо, что про Белгород сказала…

В магазин Лидочка вернулась с намерением вести себя так, как будто ничего особенного не случилось. Обычное мимолетное знакомство, он ни о чем не догадывается, а потому причин для волнений нет.

Оба мужчины стояли за ее столиком и пили кофе.

— Знакомьтесь, — сказал двойник Лидочке. — Это Дмитрий Александрович Гончаров, хирург.

Тот кивнул, улыбнувшись в бороду.

— Лидия Ивановна, — представилась Лидочка и, подумав, добавила: — Я библиотекарь.

— Прекрасная профессия, — похвалил двойник, — хотя и не очень престижная по нынешним временам.

— Да, сейчас многие ищут каких-то выгод, а у нас выгод никаких, и платят немного.

— Что же вас заставило выбрать такую профессию, где нет никаких выгод? — удивился двойник.

Лидочка пожала плечами.

— Нравится.

— А деньги вас не интересуют?

— Почему же? Интересуют. Только ведь не все на свете можно измерять деньгами.

— Вон оно что! — еще больше удивился двойник. — Значит, вы из породы идеалистов? Очень приятно. Мы с Дмитрием Александровичем, представьте себе, тоже идеалисты. Вообще, нас на земле еще довольно много осталось, так что не огорчайтесь.

— Я и не огорчаюсь, — улыбнулась Лидочка.

«Никакой он не шпион», — подумала она.

— А знаете, Лидия Ивановна, ведь мы с вами познакомились вовсе не случайно, — продолжал двойник, смело разглядывая Лидочку.

Лидочка насторожилась.

— Я не обманываю. Дело в том, что Дмитрий Александрович обладает некоторыми редкими способностями, например способностью к ясновидению. Не далее как вчера он предсказал, что в скором времени я познакомлюсь с маленькой кареглазой женщиной из другого города, которая первой проявит ко мне интерес, и что это будет милая, добрая женщина. Все совпадает. Дмитрий Александрович, подтвердите, пожалуйста, а то Лидия Ивановна думает, что я все выдумал.

— Подтверждаю, — кивнул бородатый Дмитрий Александрович.

У него было доброе, покрытое первыми мелкими морщинками лицо сорокалетнего человека. Тревожное чувство на миг охватило Лидочку, но тут же прошло. Нет, нет… тут никакого подвоха… обычная игра… Ясно, что оба хорошие, порядочные люди.

— Еще он сказал, что эта женщина сразу мне понравится и мы с ней продолжим знакомство.

— Ну этого я, положим, не говорил, — заметил Дмитрий Александрович.

— Говорили, говорили, не отпирайтесь! А если и не говорили, то можете сейчас сказать. Чего вам стоит?

Лидочка засмеялась. Ей тоже начинал нравиться этот симпатичный московский Колесников, так похожий и так не похожий на ее мужа.

Гончаров допил свой кофе и промокнул рот чистым носовым платком.

— Прошу прощения, вынужден вас покинуть, — сказал он обоим. — Желаю вам интересно провести время в Москве, Лидия Ивановна.

— Благодарю, — сказала Лидочка.

— А как же со Стуловым? Может быть, все-таки решитесь, а? Нагнали бы на него черную меланхолию, что ли… — попросил о чем-то Гончарова двойник.