Танцовщица Гора

Тэйбар, всё также стоявший передо мной, кивнул, и Таурог убрал ногу с моей спины. Однако я всё ещё прекрасно чувствовала то место, где остался отпечаток его ботинка. Я была в ужасе. Я чувствовала грубый, притоптанный ворс ковра под собой. Я не могла не заметить разницы между тем, как это ощущалось кожей спины, когда меня уложили на ковёр в первый раз, и как это было сейчас, лёжа на животе. Для спины ковёр казался просто твёрдым и шершавым, с их точки зрения, вполне подходящей поверхностью, на котором можно было проверить девственность девушки. Но, когда меня уложили на живот, для нежной кожи моих грудей, живота и бёдер, тот же самый ковёр стал ощущаться совершенно по-другому. Теперь все мои чувства стали многократно острее, казалось, что я ощущала каждый дефект его поверхности, каждую крошечную грубую ворсинку, возможно, приподнятую подошвой посетителя. Я ходила по этому ковру тысячи раз, но никогда прежде мне не приходилось лежать, прижимаясь к нему голым животом.

— На колени, — скомандовал мой похититель.

Я поднялась на колени, а моё тело всё ещё помнило те чувства, что вызвал в нём столь близкий контакт с ковром. Таурог не проявил ко мне ни капли снисхождения. То место на спине, куда он вдавил свой каблук, до сих пор саднило. Можно было сделать вывод, что я не относилась к тем категориям вещей, к которым стоило проявлять мягкость.

Я смотрела на своего похитителя.

— Возможно, тебе будет интересно узнать, что Ты уже в течение довольно долгого времени была в нашем списке, — сообщил мне Тэйбар.

— В списке? — не поняла я.

— Да, — кивнул он, — точнее, в списках. Сначала, тебя внесли в наш список сбора информации, через год перевели в список рассмотрения, а ещё через полгода уже в активный список, где твоё имя находилось последние три месяца.

— Я не рабыня! — отчаянно выкрикнула я.

Тэйбар медленно приблизился ко мне, и я испуганно отпрянула. Он наклонился надо мной и, схватив меня за плечи, легко поднял меня с колен. Я беспомощно повисла перед ним, едва касаясь пола кончиками пальцев ног.

— Напротив, — усмехнулся мужчина, — моя ненавистная маленькая чаровница, Ты именно она и есть. Уверяю тебя в этом. И у меня нет в этом вопросе ни малейшего сомнения. Мы знаем свою работу. Для опытного глаза, проницательного глаза, того, кто обучен искать и узнавать такие детали, совершенно очевидно, что Ты — рабыня. Это подходящее состояние для такой женщины как Ты, и это совершенно ясно для любого из нас. Ты можешь отрицать это, увиливать, но это так.

— Нет, нет, — заплакала я, отворачивая от него голову.

— Ты думаешь, что я могу не признать рабыню? — поинтересовался он. — Это — мой бизнес.

Я застонала. Он встряхнул меня так, что мою голову отбросило назад, и я вскрикнула от боли.

— Смотри на меня, — приказал мужчина, и испуганно повернула лицо к нему. — Я, как и многие другие, могу опознать рабыню, и, можешь не сомневаться, я разглядел в тебе одну из них.

— Нет, — всхлипнула я и, не в силах смотреть на него, опустила глаза.

— Смотри на меня, — повторил он, и мне пришлось снова встретиться с ним взглядом. — Это в твоих глазах.

— Нет, — простонала я, глотая слёзы.

— В тот раз, несколько месяцев назад, заглянув в глаза сидевшей за тем глупым столом девки, я увидел лишь голую рабыню, скрытую под дурацкими тряпками из хлопка и шерсти.

— Нет, — заплакала я.

— И вот сейчас, я снова вижу перед собой глаза рабыни, и только убеждаюсь, что не ошибался тогда, и тебе ни за что не переубедить меня, что я не прав.

— Нет, нет! Не-е-ет! — уже в голос рыдала я, отворачивая лицо от него.

Было невыносимо встречаться взглядом с этими жестокими глазами, так пугавшими меня, казалось, смотревшими сквозь меня, как огонь прожигавшими меня насквозь и словно двумя незваными пугающими факелами развеивавшими мрак моих секретов, освещавших мои самые глубоко спрятанные и бережно хранимые тайны, вытаскивая на свет то, что я скрывала от всех в самых дальних закутках моего сердца и глубинах моего живота.

— Мне приказать тебе станцевать перед мужчинами ещё раз? — поинтересовался Тэйбар.

— Нет, — затрясла я головой. — Не надо!

— Не бойся этого так, — усмехнулся мой похититель, — тебе придётся танцевать перед ними снова и снова, и танцевать так, как Ты никогда представить себе не могла, что женщина сможет танцевать перед мужчинами!

— Нет! — зарыдала я. — Нет, не-е-ет!

Он отпустил мои руки, и я, не в силах удержаться на подкашивающихся ногах, как тряпичная кукла, снова свалилась перед ним на колени. Наверное, со стороны могло показаться, что единственное, что я могла делать перед таким мужчиной, это стоять на коленях. Вдруг, он с сердитым видом, затолкнул мне в рот, скомканный лоскут шёлка, то самое моё платье, ещё недавно снятое мной по его требованию. Я была принуждена к молчанию.

— На четвереньки, — скомандовал мой похититель.

И я оказалась перед ним в ещё более унизительной позе, стоя на полу на руках и коленях. Цепь приблизительно на фут свисала с ошейника на моей склонённой шеи, уходила вправо, а затем поднималась к кулаку державшего меня на поводке мужчины, кажется, его звали Таурог. Я могла почувствовать её тяжесть, повернувшую ошейник креплением вниз и немного вправо.

Мужчины перебросились несколькими фразами, но я не поняла, ни слова из их разговора. Я даже не смогла понять, на каком именно языке они говорили. Он показался мне очень выразительным и чрезвычайно экспрессивным.

Наконец, их главарь повернулся ко мне. Мои глаза расширились от испуга, он снял плеть со своего пояса. Поняв, что сейчас может произойти, и не в силах смотреть на это, я опустила голову, и изо всех сила вцепилась зубами в шёлковый кляп, затыкавший мой рот. Мне уже даже не надо было говорить, что я не имела права вытащить этот мягкий комок без их разрешения. Мужчина стоял прямо передо мной. Я вздрогнула, когда кожаное жало плети, освобождённое от зажима, размоталось с рукояти и свободно повисло, покачиваясь перед моими глазами. Меня била неконтролируемая дрожь. Я хныкала, кусая шёлк в моём рту. Я плакала, представляя, что я могла бы почувствовать, не желая этого чувствовать.

— Ты понимаешь, что такое плеть, не так ли шлюха? — спросил Тэйбар.

Я могла только печально и умоляюще хныкать.

— Это — одна из немногих вещей, которые понимают такие маленькие животные как Ты, — заметил он, в ответ на мои стоны и всхлипы, а потом продолжил, обращаясь к своему помощнику, Таурогу, державшему меня на цепи. — Ты только посмотри на неё, она ещё никогда в жизни не чувствовала плеть на своей коже, но она уже предчувствует, на что это может быть похоже, и что плеть может сделать с ней.

— Это точно, — согласился со своим лидером Таурог.

— Впрочем, — усмехнулся Тэйбар, — я всегда считал, что все женщины инстинктивно понимают, что такое плеть, а если они глупы, и не понимают, то их можно привести к надлежащему пониманию достаточно быстро.

— С тобой трудно спорить, — признал его правоту Таурог.

И тут, я почувствовала, как ремень плети легонько пощекотал мою спину. Я вздрогнула всем телом. Испуганный крик рвался из моей груди, но всё на что я была способна в тот момент, это только печально стонать и мычать. Мне вдруг показалось, что мы с плетью, как ни странно это звучит, не были незнакомцами. У меня возникло непередаваемое словами чувство, что я уже познала её прежде. Неужели, спрашивала я себя, мне уже приходилось чувствовать это касание в моих прошлых жизнях. Казалось, ужасающие меня воспоминания, помимо моей воли, всплывали из глубин моего «я». Интересно, не были ли эти воспоминания связаны с освещенной жарким солнцем полкой в Мемфисе, с внутренним двориком в Афинах, с позорным столбом в древнем Риме, или кольцом, к которому грубой верёвкой были притянуты мои запястья на женской половине жилища где-то в Бухаре, Басре, Самарканде или Багдаде? Мне казалось, что я уже чувствовала это прежде, и даже во многих местах и одновременно никогда и нигде, просто пройдя через последовательность перерождений, я на какое-то время забыла об этом, а сейчас лёгкое касание плети оживило, казалось бы, навсегда ушедшее прошлое? Нет, сказала я себе, пожалуй, это слишком невероятно, чтобы быть правдой. Но, с другой стороны, у меня было мало сомнений, что в прошлом Земли, в таких местах, как впрочем, и в тысячах других им подобным по назначению, многим женщинам пришлось пересмотреть своё поведение под действием именно таких и им подобных инструментов, вроде ремня, розги или палки. В общем, было что-то во мне, что, как выяснилось, было знакомо с плетью, и до дрожи в коленях боялось её. Если не отрываться от реальности, то можно было предположить, что возможно, это был всего лишь результат моего разыгравшегося воображения, сообщившего мне, причем, весьма натурально, о том, что мне пришлось бы почувствовать, нанеси он мне удар своей плетью. Однако, меня не оставляли подозрения, что в действительности, в мои ощущения было вовлечено и что-то большее, чем просто моё воображение. Я подозревала, что было всё же некое родство между мной самой и плетью. Что, возможно, мы были в некотором смысле, созданы друг для друга, и даже ни разу не почувствовав её на своей коже, я подсознательно признавала наличие у неё чего-то интимного и важного, некой власти надо мной, власти дававшей ей право на определённые действия в отношении меня, или той, кем я в тайне от всех была в своём сердце.

Я почувствовала, как плеть ещё дважды пробежалась по моей спине. Казалось, Тэйбар сделал это как-то глубокомысленно, задумчиво. Я стонала и вздрагивала каждый раз, кусая намокший шёлковый кляп. Слезы из глаз стекали на кончик носа, срывались и падали на ковёр. Я тихонько мычала, умоляя мужчину о милосердии, но, похоже, для моего похитителя мои мольбы значили меньше, чем ничего. Ещё недавно, меня переполняла уверенность, что я — современная женщина двадцатого века. Но, похоже, для этого мужчины, судя по его действиям, я была тем же, чем была соблазнительная смазливая служанка-варварка в Эпидарусе, или, персидская танцовщица в замке крестоносцев, или в шатрах монголов. Он совершенно серьёзно рассматривал возможность моего избиения. В конце концов, все мы были женщинами. Также у меня не было ни малейших сомнений, что, стоит ему захотеть наказать меня, и я буду избита немедленно и жестоко. И вообще он был способен, и я чувствовала это, сделать со мной всё, чего бы ему ни захотелось.

— Э нет, моя маленькая шлюшка, — усмехнулся он и, смотав плеть, повесил её на пояс, — лучше мы сделаем это попозже.

Я задрожала и заплакала, на этот раз от облегчения. Меня не будут избивать! Я спасена! Но внезапно я вздрогнула уже по другому поводу. Интересно, что он имел в виду, говоря: «лучше мы сделаем это попозже». Я снова подняла на него глаза.

— Ты соблазнительная, бесполезная, хитрая, прилипчивая и ненавистная мне тварь, — зло прорычал мужчина.

Я никак не могла понять его враждебности, его откровенной ненависти ко мне.

— Убери эту дрянь с моих глаз, — велел он Таурогу, — а то, чего доброго, у меня может возникнуть желание прибить её.

— Пошла, маленькая шлюшка, — скомандовал мне Таурог.

Мужчина обошёл меня и занял место передо мной, затем я почувствовала, что цепь натянулась, кромка ошейника начала врезаться в мою шею слева. Потом последовал резкий рывок цепи, в ответ на который ошейник провернулся, и начал вжиматься в горло и челюсть. Мне ничего не оставалось кроме как последовать за Таурогом, как была на четвереньках. Мужчина завёл меня за ряд ксероксов, где моя персона больше не оскорбляла своим видом взор Тэйбара. Затем мужчина лёгкими пинками изнутри наружу, сначала по моим рукам и ладоням, а затем по коленям и бёдрам, дал мне понять своё желание относительно того, какое положение мне следует принять. В результате я снова оказалась на животе, с широко раскинутыми руками и ногами. Возможно, что Таурог не слишком хорошо говорил по-английски, или считал, что я не заслуживаю того, чтобы со мной разговаривать, однако, своё намерение он передал мне достаточно ясно. По крайней мере, я поняла его, и то что женщине, для того чтобы понять мужчину и повиноваться ему, совершенно нет необходимости слышать его приказы, впрочем как не нужны они и мужчине, чтобы командовать нами.

До меня донесся разговор Тэйбара с Херконом, после чего послышались шаги второго. Он куда-то ушёл, как я узнала позже, в дамскую комнату, чтобы забрать мои вещи. Сам Тэйбар, который, как я уже давно поняла, бывший старшим среди моих похитителей, остался около стола. Судя по доносившимся оттуда звукам, я сделала вывод, что он занялся перекладыванием или сортировкой вещей лежавших в коробке.

В скором времени к столу вернулся и Херкон, и мгновением спустя Тэйбар что-то крикнул, очевидно, обращаясь к Таурогу, который тут же дважды несильно дёрнул цепь. Практически это было немногим больше, чем звук звякнувших звеньев цепи, минимальное давление, дважды передавшееся на ошейник. Не трудно было догадаться, что это был сигнал мне.

Не рискнув испытывать терпение мужчины, я немедленно поднялась на все четыре конечности. Этим я заслужила одобрительное ворчание Таурога, который сразу же повёл меня назад к столу, на котором всё так же возвышалась открытая коробка, и, конечно, стоял и ждал меня Тэйбар, главарь похитителей, которого я уже боялась до жути.

У стола появилось и кое-что новое — куча моих вещей на ковре, мой танцевальный костюм, сумочка, моя одежда, та в которой я пришла в библиотеку. Насколько я поняла, это был результат недолгого отсутствия Херкона, который теперь он стоял здесь же около стола. Таурог что-то сказал, обращаясь к Тэйбару.

— Таурог говорит, что он доволен тобой, — сообщил мне Тэйбар, глядя на меня сверху вниз. — Он думает, что, возможно, у тебя есть инстинктивное понимание сигналов цепи.

Я ничего не смогла ему ответить, мой рот по-прежнему был заткнут шёлковым кляпом, уже изрядно пропитавшимся моей слюной. Я могла только смотреть на него умоляющими глазами.

— Это вполне возможно, — сказал Тэйбар. — В конце концов, Ты же — женщина.

Я бросила на него сердитый взгляд.

В этот момент он вытащил из кармана маленький предмет. Думаю, именно его я видела в руке мужчина около парадной двери библиотеки, когда подбежала туда в надежде выскочить из библиотеки, вдруг ставшей для меня ловушкой. Он навёл этот предмет на кучу моей одежды, и прочих вещей.

Внезапно, заставив меня отпрянуть, наполовину ослепив, из странного предмета вырвался яркий луч. Если бы не кляп, я бы завизжала от ужаса. Когда моё зрение вернулось ко мне снова, я увидела, что в том месте на ковре где только что возвышалась куча моих вещей, и где закончился луч света, осталась лишь горстка серого пепла.

— Здесь есть кое-что ещё, — сказал Херкон, поднимая мой магнитофон и кивая на коробку с кассетами.

— Оставь на месте, — бросил ему Тэйбар. — Пусть тот, кто обнаружит всё это, почешет затылок, пытаясь понять, что бы это значило.

Херкон поставил магнитофон на прежнее место.

Меня колотила крупная дрожь. Я видела то, что произошло с моей одеждой, и остальными вещами, только что лежавшими на полу. Я не могла объяснить случившегося, мне ничего не было известно о таких технологиях, которые имелись в распоряжении этих мужчин. Этот прибор, а скорее оружие было невероятно мощным и сложным. И оно совершенно не сочеталось с тем, что Тэйбар рассказывал мне о своём мире. Откуда в таком мире могли появиться подобные устройства?

Но тут все мои соображения и размышления вылетели у меня из головы. Маленький чёрный предмет смотрел на меня.

Я дико замотала головой, захныкала, замычала, до боли сжала в зубах мокрую шёлковую тряпку. Я почти ничего не видела из-за заливавших мои глаза слёз. У меня не было ни малейшего сомнения, что если сейчас из этого прибора вылетит сверкающий луч или огненное лезвие, и я немедленно превращусь в ещё одну кучку пепла на затоптанном ковре библиотеки.

— Ты понимаешь, что мы можем сделать с тобой, стоит только нам пожелать, не так ли? — спросил Тэйбар.

Я энергично утвердительно закивала, не переставая заливаться слезами. Мужчина удовлетворённо кивнул и вернул прибор обратно в карман. Кажется, в этот момент я потеряла сознание, поскольку следующее моё чувство было то, что я снова лежу на ковре, неспособная даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы самостоятельно подняться на ноги, или хотя бы на колени. Мой собственный вес превратился для меня в неподъёмную тяжесть.

— Переложите её на стол, — как сквозь вату донёсся до меня голос Тэйбара.

Таурог подошёл ко мне, наклонился и, легко подхватив меня на руки, уложил спиной на стол, подле открытой коробки. Мужчины сдвинули стулья в сторону, так, чтобы они не мешали им стоять вокруг стола.

Я испуганно смотрела на Тэйбара, который, не говоря ни слова, вытянул шёлковый кляп из моего рта.

— Пожалуйста, — жалобно прохрипела я.

— Тебе дали разрешение говорить? — осведомился он.

— Нет, — испуганно прошептала я.

— А что если, я знаю всё, что Ты могла бы мне сказать, и не хочу этого слышать? — поинтересовался он, и, развернув, а затем, разгладив моё шёлковое платьице, превращённое им в кляп, сложил его в плотный квадратный, мокрый от моей слюны, свёрток со стороной дюймов шесть-семь и положил около моего левого бедра.

— Мне можно говорить? — спросила я.

Мне вдруг стало совершенно ясно, что этим людям не нужен никакой кляп, чтобы заставить меня замолчать. Такие мужчины, как эти, могли сделать это со мной просто и эффективно, просто по своему желанию или даже капризу. Им достаточно простого слова, жеста, или даже взгляда, чтобы я побоялась лишний раз открыть рот.

— Сними с неё колокольчики, — сказал Тэйбар, обращаясь к Херкону. — И надень на неё браслет. Ножной браслет девственницы, само собой.

— Пожалуйста, — простонала я.

— Хорошо, можешь говорить, — разрешил он.

— Что всё это значит? — спросила я. — Что, на самом деле, Вы собираетесь со мной сделать?

Я почувствовала, как сильные пальцы Херкон, принялись ослаблять узел на шнурке, повязанном на моей левой щиколотке. Его действия сопровождались негромким звоном колокольчиков.

— Кто Вы? — снова попыталась я выяснить хоть что-нибудь о своих похитителях.

— Тэйбар, — усмехнулся мужчина.

Я, в расстроенных чувствах, резко отвернула голову в сторону. Моё движение в очередной раз напомнило мне о том, что моя шея заключена в тяжёлый кованый ошейник. Металлически лязгнули звенья цепи присоединённой к ошейнику, и свисавшей с краю стола.

— Я имела в виду, не имя, — уточнила я.

— Человек, — ответил он, — Такой же, как и Ты, если не считать твоей мелочности и мерзости.

— За что Вы так ненавидите меня? — поинтересовалась я.

— За то, что Ты, и такие как Ты, хотите и готовы сделать с мужчинами, — пожал он плечами.

— Что? — не поняла я.

— Уничтожить их, — объяснил Тэйбар.

— Но я не собираюсь уничтожать никаких мужчин, — возмутилась я, — да и каким образом я могу их уничтожить.

— Я знаю, — усмехнулся мой похититель, — теперь, никаким.

— Я не понимаю! — выкрикнула я в отчаянии.

Тут я почувствовала, что Херкон наконец-то справившись с узлом, снял колокольчики с моей ноги. Мужчина передал шнурок Тэйбару, и тот уложил его на мягкий, влажный шёлковый свёрток, лежавший подле моего бедра.

— Почему Вы делаете это со мной? — спросила я. — Кто Вы на самом деле!

— Я — бизнесмен, — сообщил Тэйбар.

— И какого же рода ваш бизнес? — с горечью осведомилась я.

— Я занимаюсь экспортом, — пожал он плечами.

В этот момент на моей щиколотке на том самом месте, откуда, только что, сняли колокольчики, сомкнулся крепкий металлический браслет. Судя по всему, браслет был заперт на замок. Я даже не сомневалась, что так и было. Я уже поняла, что у них есть разные виды таких браслетов. Тот, что был надет на меня, назывался «ножной браслет девственницы».

— А что Вы экспортируете? — уточнила я.

— Женщин, — как о чём-то само собой разумеющемся сказал Тэйбар.

Я дёрнулась как от удара, попыталась вскочить со стола, но была схвачена за волосы, задержана и уложена обратно на спину. Цепи с ошейника проскрежетала по углу стола.

— Лежи спокойно, — прикрикнул «бизнесмен».