Беглец

Ещё этаж…

Нога в ботинке, правая. Носок смотрит вправо, внешней стороной обувь обращена вверх – на животе человек лежит, скорее всего. Теперь бы ещё левую… есть и левая. Поза… соответствует положению лежа, лицом к окну. Но, как сказано в одном хорошем кино – «А может быть вы двусмысленный и стреляете левой?» Не будем пока делать скоропалительных выводов, башка у нас одна!

Ещё этаж…

Точно, он лежит на животе.

Ну и ладушки, мы могём даже помочь… дадим ту самую цель, которую ты так ждешь.

Подобрав, валяющуюся на площадке, пустую бутылку, Пётр скользнул к окну, осторожно приоткрыл створку. Не заскрипело и не заклинило – хорошо всё-таки тут дома делали!

Держи!

Бутылка звонко лопнула где-то внизу.

А теперь – акробатика!

Веревка уже была привязана к перилам, так что соскользнуть по ней всего на этаж – проблема невеликая, даже руки не обдерём, всё-таки перчатки мы тоже зачем-то таскаем…

Едва коснувшись ногами пола, он сделал кувырок вперед, отбивая ногой шевельнувшийся в его сторону ствол. Непростой тут мужик лежит! Правильно, что я его сразу валить не стал, такой много чего рассказать может!

Если захочет, конечно…

Но у нас есть неплохой аргумент двенадцатого калибра!

Каковой недвусмысленно уставился сейчас в переносицу лежащего.

Ну?

Вот тебе и ну…

– Витя? – дрогнул в руках обрез.

– Беглец? – лежавший был удивлён ничуть не меньше.

Виктор Озеров, командир взвода из местного ОМОНа. Старый знакомец, сколько с ним было выпито-говорено…

– Ох, ты ж… ну и дела…

Обрез теперь окончательно смотрел куда-то в пол. Да и автомат у старого друга лежал где-то в стороне, а пистолет у бывшего омоновца в кобуре – не достать быстро.

Да и Виктор был плох – разгрузка на груди пропитана кровью, наспех наложенная повязка сползла.

– Кто ж это тебя так? – присел Пётр рядом.

– Кто… конь в пальто! «Росомахи», кто ж ещё?

– Так! – вскочил Беглец на ноги. – Обожди тут! И за ствол не хватайся, Богом прошу! Я ныне нервный стал…

Бегом! Мелькают под ногами ступеньки.

Сунуть ноги в берцы, зашнуровывать после будем. Подхватить рюкзак…

Озеров лежал на прежнем месте, не делая попыток куда-либо отползти. Плох парень, совсем плох…

Вколов ему сразу три шприц-тюбика, Пётр расстегнул разгруз. Так, что у нас тут? Пулевые ранения – два. Одна вскользяк прошла, вспоров мышцы на груди – именно от этой раны столько кровищи и натекло. Плохо, большая кровопотеря – это не гут! Второе… тут хуже, похоже, легкое задето… а может быть, и нет… Я ж не доктор! Плеснув на оторванный кусок бинта коньяком (Витька только вздохнул), он осторожно протер кожу вокруг ран. Начал накладывать повязку. Хорошо, что бинты с собою есть!

– А кучеряво ты живёшь! – кивнул Озеров на коробку аптечки. – Такая у торгашей нехило стоит!

– Лежи уж… коммерсант!

Второй бинт.

А вот и лекарства стали действовать, малость приободрился старый друг, голос увереннее стал.

– Заберут тебя? – поинтересовался Беглец.

– Должны вскорости прийти… Лёха, правда, и сам пораненный… но до базы дойдёт.

– Оптимист, однако! До вашей-то базы топать и топать ещё!

– Не… мы сейчас на «Прогрессе» обретаемся. Взяли его под охрану.

«Прогресс» – научная контора, что занималась какими-то разработками. Шибко заумными, там вечно что-то ото всех скрывали. Даже пожарная часть у них своя была.

– И за каким хреном он вам впёрся? Лежи! Я не закончил ещё! На вот… хлебни, проглот ненасытный!

Глотнув коньяка, Витёк повеселел.

– Пожрать бы ещё…

– Ага! И бабу теплую! На, вон… галет погрызи…

Закончив перевязку (я так вскорости медбратом заделаюсь!), Пётр сел прямо на пол и стал зашнуровывать берцы.

– Колись, злодей – какого хрена вы тут промеж себя не поделили?

– А ты сейчас с кем? – поинтересовался старый товарищ.

– Один, как перст! Когда это я с кем-то ходил? Мишку ранили – на руках у меня помер. Борода пропал неведомо куда… А про других ребят вообще не в курсах.

– Бродяга, стало быть?

– Нет, домашний! Что у вас тут за дележка такая пошла? Вчерась ещё людьми были – и, нате вам, Бродяги! Когда одичать-то все успели?

– Да не кипешуй так… Это не я придумал – во многом слово то правильное. Вчера, как ты верно подметил, все были промеж себя вежливые да обходительные. А как толстый северный лис под дверью тявкнул – так весь лоск-то и слетел! Друг друга так жрать стали – куда там твоим папуасам! Всё, что внутри какого-нибудь хлыща сидело – враз и повылазило. Тута ведь народ продвинутый жил… человека убивать привычный.

– С бугра ли он привычный? Всё больше ведь интеллигентные да научные…

– Так для них, для многих человека убить – это как в игре кнопку нажать, не страшно. Привыкли они… Не воспринимают противника как живого человека. Другое дело, что когда мозги по стенкам у оппонента брызнут, у такого «нажимателя», случается, что и крышак съезжает. Так то – потом! А на спуск он сейчас нажмёт…

Пётр прикинул – а ведь вполне такое может быть, прав бывший командир взвода. Мозги-то у многих совсем набекрень свернуты, и не такое ещё учудить могут.

– А вы-то что на этом «Прогрессе» делаете? Ваша база и укреплена лучше, да и добра там больше…

– Приказ… там наших спецов много, работают парни.

– Слушай, а заражение это самое – оно вообще было? Чего кордоны вокруг города стоят? Пошто людей заворачивают?

Взводный прокашлялся.

– Ну… было там что-то… Толком не знает никто, но какая-то дрянь в атмосферу попала. Тут на многих домах датчики стоят… стояли… они и засигналили! И на то среагировали… Именно потому и часть народа выехать успела – не накрыло их районов тогда ещё. А уж как облако на весь город легло… – видно было, что Виктору неприятно на эту тему говорить.

– То есть зараза какая-то всё же есть…

Неприятно! Знать бы – в чём всё это выражается. Чем опасно это заражение?

– Есть… тут целый букет… Опять же спецы пока все в догадках теряются. Не складывается у них картинка никак. Да и мешают им «Росомахи» замеры делать. Постреливают, гадости всякие устраивают, туману напускают… И документация – большей частью у них. Как впотьмах бродим!

Пётр помог раненому присесть. Дал глотнуть ещё чуток коньяка.

Виктор благодарно кивнул.

– Ты это… приходи к нам… ребят многих знаешь, дело тебе знакомое.

– Нет, Вить. Навоевался я – по самые уши уже! Спокойно жить хочу.

– По твоему арсеналу видно, как ты навоевался…

– Так то – мера вынужденная! С волками жить…

Собачий лай, прерванный одиночным выстрелом, заставил их обоих повернуть голову в сторону шума.

– Витёк, ты тут пока обожди, – положил на колени товарища его автомат Беглец. – А я быстренько смотаюсь – гляну…

С балкона второго этажа в бинокль удалось разглядеть несколько человек в разномастной одежде, которые приближались к месту недавнего боя.

«Бело-черные ленты – опять бандюки!»

Фигово…

Они сейчас начнут обшаривать покойников, увидят кровавые следы… и здрасьте! Витёк тут долго не повоюет – кинут гранату, и всё!

– Твоих долго ждать? – сообщив товарищу новости, поинтересовался он.

– Час… может, и быстрее придут.

Нет, не выйдет тут ничего… Не та позиция для долгого боя.

– Ладно… Заныкайся под лестницу – и тихо! А я попробую их в сторонку увести. Мало ли…

– Возьми! – и товарищ протянул ему руку.

Что это тут у нас?

«Ф-1», ого!

Ну-с-с… кому-то тут скоро поплохеет…

– Слова мои помни – ждём тебя!

Выбежав из здания, Пётр задержался всего на пару минут – ныкал рюкзак. Наспех – но надёжно, здесь искать не станут… Нет желающих добровольно в канализацию лезть. А то, что она уже почти месяц не работает, и даже запашок там уже не столь сильный – про то мало кто думает. Стереотип человеческого мышления!

Так, вот и нужное поленце – обломок какого-то строения детской площадки. Чем это являлось раньше – понять было невозможно. Да и нафиг не нужно, откровенно-то говоря. Насколько он помнил здешнюю обстановку – что-то авангардистское, простому человеку непонятное. И это для детей строили?

Быстрый взгляд за угол – топают пока бандюки, не спешат. И правильно, зачем на свои похороны торопиться-то? Без вас, один хрен, не начнут!

Скрипнула под ножом консервная банка – горошек долой! Пригоршню всё же сожрем…

Банка утоплена в землю, туда вставлена граната – есть! Щепочкой рычаг прижмём… эх, стакана нет!

Шнурок вокруг корпуса – нормуль!

Другой конец – за поленце. Теперь осторожно залезаем на заборчик… и ставим эту самую деревяшку на самый верх декоративной решётки… Она тут, между прочим, почти три метра в высоту! Это, действительно, была детская площадка, или место прогулок особо опасных уголовников?

Стоит?

Стоит.

Крепко?

Ну, само по себе не дербалызнется. Разве что ветер какой-нибудь особо сильный подует. Да откуда тут такой ветер вдруг возьмется?

А теперь…

Что «теперь» – Беглец додумать не успел. Прямо на него, что-то на ходу дожёвывая, из-за угла вывалился одинокий бандит. С обрезом на ремне. Воевать он явно не собирался, и никакой опасности для себя не ожидал. А зря!

Кашлянул «Кипарис» – Пётр, в отличие от бандюга, какой-то подлянки от жизни ожидал постоянно. И потому оружие всегда держал наготове.

Блин, так они рядом!

Сорвав с мертвяка пояс с патронами (охотничек, мать его), Беглец в темпе потащил тело к решетке. Поднял, прислонил – и застегнул вокруг прутьев брючный ремень покойника. Тот скособочился на ней в непонятной позе.

Бегом!

Проскочив с десяток метров, ныряем в какую-то канаву. Есть!

Фу-у-у…