Инициация Вики

Или рассказать вам про дружную подготовку к ЕГЭ? Вот тоже достойная тема. Одноклассничков моих как подменили. Все стали такие серьезные, говорят только о поступлении, делятся полезной информацией. Мне с ними страшно скучно. Ну вот куда, по-вашему, должна собираться поступать юная ведьма, ведущая род от Василиска и праматери Гадюки: в университет белой магии или в академию темных искусств? Что я вообще делаю в этой школе? Раньше, когда я считала себя нормальным человеком, я ходила в школу, потому что так было надо, а еще потому, что там были мои друзья Ваня и Цой, и, конечно же, Федди. Федди! Я даже не представляла, что смогу его так быстро разлюбить. Неужели я такая ветреная, такая легкомысленная? Ведь я любила его с пятого класса. Ревела ночами в подушку, что он меня не замечает. А теперь мне совершенно все равно, есть он в классе или нет. Я не слушаю его новые песни в «Вконтакте», не сплю с его куклой и со стыдом вспоминаю украденный поцелуй. А ведь тогда мне казалось, что это высочайшая из наград Вселенной и большего чуда со мной не произойдет. Сейчас у меня из головы не идет Анжело.

Имя-то какое дурацкое! Только в Астралии и могло такое случиться. Сходила, называется, на коронацию на пару часов. Даже не знаю, нормально ли это – влюбиться в человека, которого я совсем не знаю. Да и человек ли он, это тоже большой вопрос! Один танец. Один разговор. И теперь он мне снится каждую ночь. А Федди мне стал совершенно неинтересен и не нужен. Может, я вообще этого Анжело больше никогда не увижу! Почему же я тогда краснею каждый раз, когда думаю о нем, словно совершаю или собираюсь совершить что-то стыдное? А мне даже поговорить об этом не с кем. Раньше я могла все что угодно обсудить с Ма-Машей, а теперь нет. Баба Люба подходит для разговоров про колдовство, Астралию, ведьминский этикет, но точно не про мальчиков. К тому же сегодня утром она улетела в Италию к своему мужу Марио, чтобы вместе с ним встретить католическое Рождество. Ведьма и Рождество в моей маленькой больной голове как-то не сильно уживаются, о чем я и посетовала, после чего у нас с бабушкой случился прелюбопытный разговор, который я попробую воспроизвести.

– Вики! Во-первых, Марио даже и не подозревает, с кем он живет. Ты же знаешь, я очень спокойная и редко выхожу из себя, так что моя змеиная сущность известна только тем, кому необходимо об этом знать. Во-вторых, у нас в ордене свобода вероисповедания. Нет разницы, кому ты молишься, когда ты вместе с нами служишь добру.

– Но ведь орден Уробороса изначально принадлежал клану болотных ведьм, жриц праматери Гадюки. Ты же сама рассказывала, ба.

– Да. Это так. Но наш древний клан никогда не воевал с новыми верованиями. Если они начинали воевать с нами, мы находили себе новое болото. Религия – это то, что всех объединяет, так всегда считали мудрые змеи. Она может объединять разные верования ради благой цели.

– Разные верования, но не любые культы. Ведь поклонение змеям приравнивалось к культу Сатаны в Средние века. И все эти ваши жертвоприношения меня тоже отпугивают, ба.

– Чушь. Праматерь Гадюка жалила только тогда, когда ей наступали на хвост. Никаких невинных жертв она не требовала. Все древние культы преследовались новыми монотеистическими верованиями. Но это не значит, что все они были плохими. Мы веками жертвуем собой, служа в Уроборосе и людям, и колдунам, и Древним – могущественным нечеловеческим расам, – помогая сохранять равновесие в этом мире. Я больше не хочу слышать от тебя эту суеверную ересь! Да, я – жрица Гадюки, которая, в отличие от твоей матери, никогда не злоупотребляла возможностью оборачиваться змеей. Моя дочь и твой отец – атеисты, они верят в науку, и колдовство для них всего лишь одна из наук. Они готовы всему найти материалистическую подоплеку, даже Древним и создателям миров – Первородным. Это их тяжелый путь, но я не противлюсь ему. Родители Олега Хвана, твоего стража Цоя – буддисты, а родители Вани – воцерковленные православные, а все вместе мы – орден Уробороса. И не надо так вздыхать, Вики! Ты ни в чем не виновата и все сделала правильно! Я горжусь тобой, а с орденом все будет нормально. За тысячу лет он переживал и не такие перипетии, но всегда возрождался и становился еще сильнее. Так вот, возвращаясь к теме вероисповеданий. Ты же прекрасно помнишь, что видела в глазах большинства прохожих?

Вопрос был риторический. О да. Конечно, я помнила. Это же была моя любимая забава, пока я не узнала, кто я на самом деле. Стоять на оживленной улице и пялиться людям в глаза.

– В большинстве случаев ты видела нечисть. Но нечисть, которая, слава Гадюке, даже не подозревала об этом. И значит, могла быть как атеистичной, так и истово верующей. Все эти кухонные ведьмы, энергетические вампиры и оборотни в погонах. Понимаешь, к чему я клоню? Неважно, какому богу ты молишься, – важно, о чем просишь, что из себя представляешь и как живешь. Мы в ордене знаем, кто мы, чему мы призваны служить, и стараемся соответствовать своему призванию. Наши славные времена уже близко. Полгода наказания промчатся быстро. А мне пора мчаться в аэропорт. Честно скажу, я ужасно соскучилась по Марио, но зимой в Амальфи тоска смертная. И еще эти штормы. Они меня просто бесят. Морская стихия, стихия Первородных, не подвластна никаким нашим заклинаниям. Зато мы живем прямо над расщелиной, где есть прямой выход в Астралию. Так что если соскучишься, милости просим.

– Ба, ты издеваешься? Ты же знаешь, что мне на год запрещен вход в Астралию.

– Уже на десять месяцев, Вики. И поверь моему нюху, я чую, что срок наказания скоро может значительно сократиться.

– Как это?

– Увидишь. Все. Давай обниматься, целоваться. Я гриппа не боюсь, уже переболела. А когда я вернусь через две недели, ты должна быть бодрая и здоровенькая.

– Значит, тебя и на Новом году не будет?

– Детка! Новый год – семейный праздник. Марио теперь моя семья. Зато потом я снова буду летать с тобой до марта над дышащими на ладан петербургскими крышами!

– А ты папу с днем рождения поздравила?

– Германа? Естественно! Мой отлет – это лучший подарок, который я смогла для него придумать. Шучу. Просто рейсов на Милан до Рождества больше не будет.

Да, чуть не забыла. Сегодня, в самый короткий день в году, день рождения у моего папа. Профессора Германа Адамсона (в прошлой жизни Павла Войтова). Вот пока, пожалуй, и все, что я хотела записать.

А, нет. ПыСы. Вчера в интернете во всех новостных лентах выложили какой-то мрак и ужас про убийство молодой тетки на Васильевском острове. Я обычно такое пропускаю, но тут не смогла. Ее сбросили с многоэтажки в одной ночной рубашке. Именно сбросили, потому что руки и ноги у нее были связаны. А на ее ночнушке убийца написал красными печатными буквами: «Я не ведьма! Ведь я не умею летать. Жаль…» Вот ведь сволочь. А самое главное, что она действительно была ведьмой, эта тетка. Я видела ее в октябре на моей коронации. Теперь, пожалуй, точно все. Пойду поздравлю папу с днем рождения.

История 2, про грустный день рождения, капитана Шкатова, охоту на ведьм и большую, нечестную игру

Десять своих последних дней рождения профессор Герман Адамсон отмечал в башне на улице Бармалеева со своей семьей. Обычно приходили его институтские коллеги, было шумно и весело. Но сегодня все было по-другому. Папа никого не позвал под предлогом Викиного гриппа. На самом деле он просто не хотел никого видеть. Получился тихий семейный праздник, самый грустный из всех папиных дней рождения, которые помнила Вики. За круглым кухонным столом сидели Герман, Ма-Маша и Вики в белой марлевой повязке, на которой она намалевала черную улыбку. На столе сидел огромный филин Фил. А над столом висело чучело дракончика, переделанное под светильник. Папа зачем-то перевесил его сюда из спальни, но веселья он посиделкам не прибавлял. Разговор о папиных заслугах не клеился, и Вики, пользуясь моментом, решила поговорить на актуальную для себя тему:

– Па, Ма! Вы видели новость про ведьму? Правда, ужас?

– Вики, ты ни в чем не виновата. – Такого ответа Вики от отца не ждала. – Никто не может уберечься от подобных случаев. Преступление могло произойти, даже если бы на страже города стояли мы. Я уверен, что люди Авессалома и его орден Розенкрейцеров во всем разберутся. У них есть очень сильные витчхантеры. Так что не бери в голову.

– Вообще-то я никак не увязывала это происшествие с собой, пока ты мне об этом не сказал. Но ладно, все равно спасибо за заботу.

– Другое дело, что, пока мы стояли у руля, подобные происшествия не просачивались в прессу. Шкатов четко следил за этим, – сказала Ма-Маша.

– Наши спецы были лучше во всем, – сказал филин, заглотив дохлую мышку. Вики наколдовала ему их целую кастрюлю в честь папиного дня рождения. Ну не торт же ему есть, в самом деле.

– Почему были, магистр? – удивилась Ма-Маша. – Я слышала, что Шкатов и сейчас прекрасно сотрудничает с действующими орденами. Такого опытного сыскаря и ассасина в городе днем с огнем не сыщешь. Он, кстати, звание капитана недавно получил, за раскрытие дела с пропавшими школьниками. Дали ему звездочки, несмотря на то что преступницы в розыске. Так что, как минимум, одному члену Уробороса ты помогла, Вики.

Прямо на этих словах раздался звонок в дверь.

– Я открою, – обрадовалась Вики.

А вдруг это Ваня с Цоем вспомнили про папин день рождения и решили по этому поводу с ней помириться? Но в дверном проеме стоял капитан полиции Шкатов собственной персоной. Как говорится, помяни черта, он и явится к тебе. В руках у брутального капитана было два букета роз. Один он, молча улыбаясь, с поклоном протянул открывшей дверь девочке в маске. А второй, галантно встав на одно колено, вручил Ма-Маше.

– Приятно, что кто-то еще соблюдает субординацию даже в распущенном ордене, – одобрительно пробормотал Филин.

– Господин Адамсон, разрешите мне от всего ордена Уробороса поздравить вас с тридцатисемилетием! – Шкатов склонил мощную спину в поклоне перед отцом Вики.

– Андрей, – сказал папа, и Вики в первый раз услышала имя бравого полицейского, – бросьте вы этот цирлих-манирлих и садитесь с нами пить чай. Торт у нас сегодня замечательный, Вики сама наколдовала. Вы просто обязаны его попробовать. Тем более что мы вас только что вспоминали.

– Что же, я с большим удовольствием.

Шкатов сел напротив Вики, и она стала его внимательно разглядывать.

Наверное, можно было сказать, что Шкатов был красивым мужчиной. Если бы, конечно, он не был таким старым, а на глаз Вики дала бы ему лет тридцать пять. У капитана был темно-русый ежик волос, точеный римский профиль, массивная нижняя челюсть и ямочка на подбородке. Прибавьте к этому фигуру пловца – и вы получите словесный портрет суперполицейского Шкатова.

– Мы все очень переживаем за вас. За последние десять лет орден стал вам семьей и главным делом жизни. Старики говорят, что вы с Марией были лучшими главами ордена. Мне тоже всегда очень комфортно служилось под вашим руководством. – Шкатов будто бы говорил длинный тост с чашкой чая, спрятавшейся в большой ладони. – А вы, ваше высочество, были бы лучшей королевой Уробороса. Я уверен в этом.

– Все еще будет, Шкатов. Какие-то десять месяцев потерпите, ребята, и наше изгнание закончится, – произнес Фил.

– Я так всем и говорю, многоуважаемый магистр. Но, – все настороженно уставились на Шкатова, услышав это зловещее «но», – кто-то, похоже, очень сильно хочет помешать нам вернуться.

– Я сразу понял, Андрей, что ты зашел к нам не чаю попить, – сказал посерьезневший Герман, – докладывай обстановку.

– Если коротко, то все очень плохо. Кто-то решил основательно подпортить Петербургу Новый год. Город атакован с трех сторон. Витчхантеры Авессалома не справляются, что вроде бы нам на руку, и это как раз-таки и плохо. А теперь подробнее. Начну с наименьшего зла. Сегодняшние свежие новости. Ночью в центре в районе Таврического сада патрулем ордена Розенкрейцеров были замечены зомби. Причем не один, не два, а не меньше десятка.

– Зомби? Откуда? У нас их отродясь не было, – поразилась Ма-Маша. – Ну еще ладно там упыри, убыры, вурдалаки или умертвия, но чтобы зомби – верится с трудом.

– Мы же не на Гаити! – поддержал жену Герман. – Да и вообще зомби – это же просто продукт масскультуры, киношный штамп.

– Зомби и один живой мертвец с ними, типа вожак, – невозмутимо продолжил Шкатов, – я ребятам из патруля доверяю. Они их пытались догнать, но зомби просто растворились в воздухе. Исчезли у них на глазах. Похоже, что в городе появился новый неподконтрольный колдун-одиночка, влюбленный в хоррор-фильмы. Но это, как я уже говорил, меньшая из опасностей. Десятую ночь подряд на автобусных остановках находят голые обескровленные тела молодых ребят.

– Что я слышу?! – не выдержал Фил. – В Питере вампиры! Куда смотрит Авессалом? Нужно срочно собирать Совет старейшин и возвращать в дело орден Уробороса!

– Или не вампиры, а подражатели, – сказал насупленный Герман. – С чего бы это Древним устраивать такую выставку? Прямо рекламная акция какая-то – «Поймай вампира». На Древних не похоже, у них давно крови в достатке и развлечения совсем другие. А что говорит Авессалом? У него же прямые контакты с московскими Древними.

– Версии две. Либо это дилетант, маньяк-подражатель, возможно, вообще не из наших. Либо это неофиты под крылом Древнего-отщепенца, которого нужно унять. Нам Древние из Москвы по линии полиции прислали в помощь спеца по таким делам – некоего следователя Антона Зверского, или просто Зверя. Он там у них в главке возглавляет спецотдел по паранормальным преступлениям. Прислали три дня назад официально по полицейской линии, и я теперь у него в подчинении.

Шкатов умолк.

Вики даже присвистнула от удивления. Ну дела! Город, оказывается, полон неконтролируемой злобной нечисти. Если бы не ее несдержанность и неумение вовремя промолчать, все бы было по– другому. А теперь, когда орден Уробороса распущен, справляться с нечистыми делами, похоже, некому. Орден Розенкрейцеров, занявший его место, явно не справляется…

Герман Адамсон сложил руки на груди, щелкнул костяшками пальцев, как он делал всегда, когда задумывался о чем-то неприятном, и сказал нарочито спокойным голосом:

– Зверский – серьезный товарищ. Я о нем наслышан. Вряд ли его бы прислали из-за вампиров. Ты что-то не договариваешь, Андрей. Не по мою ли душу ты пришел, старший ассасин?

Шкатов обиженно насупился:

– Я солдат ордена, а вы мой командир, и я лучше погибну, чем предам вас. Но вы правы. Дело очень серьезное. И Зверь здесь из-за вас. За последнюю неделю в Питере были убиты четыре ведьмы из всех орденов, кроме Уробороса. Идет самая настоящая охота на ведьм! Мы как могли скрывали это от СМИ, но вчерашнее убийство не смогли. Дебилу понятно, что это подстава специально для нас. Но Авессалом настаивает на том, что все наоборот – это мы пытаемся подставить его орден Розенкрейцеров и нечестной игрой хотим вернуть себе роль главного витчхантерского ордена. Он считает, что жертвы вампиров – это тоже наших рук дело. А зомби – это штучки Вики, которой запрещено напрямую колдовать. И все это якобы устроили мы только для того, чтобы показать его, Авессалома, несостоятельность.

– У старика крыша поехала от свалившейся на него власти. Десять лет не у дел, а тут такое везение. По-моему, он просто решил окончательно разделаться с нами под эту лавочку, – предположила Ма-Маша. – Мама заблокирует на Совете его глупые происки.

– Я тоже так думал, – согласился Шкатов. – Но у Авессалома – козырь, чрезвычайная ситуация с убийствами витчхантеров. Охота на ведьм, которая вылезла на поверхность. Великая мать не сможет вам помочь, пока не будет найден настоящий преступник.

– Ну и как еще нам может напакостить этот гнусный старикашка? – не выдержала Вики. – Он и так уже запретил нам колдовать, закрыл для нас Астралию и распустил орден!

– Авессалом ничего особо не может. А вот Древние, которым служит Зверь, и тем более Первородные, могут многое. Ты же сама пользовалась их заклинаниями. Они очень сильны, – печально сказал Герман.

– Для начала Древние могут изолировать вас в Астралии. Как Герту, – произнес капитан, опустив взгляд. – Они пойдут на это, если ваше отсутствие прекратит охоту на ведьм.

– Которую мы не начинали, – опять хрустнул костяшками Герман. – Но это лишь полумеры. Обвинения слишком серьезные. Если они убедятся, что без нас ведьм перестанут убивать, а Авессалом справится с вампирами и зомби, – Уроборосу конец. Конец в прямом смысле, Андрей. Ты понимаешь? Древним проще уничтожить подозрительный и ненадежный орден, чем разбираться.

– Это точно, – подтвердил Шкатов, – у Зверя есть досье на каждого члена ордена. Мы все под колпаком. Для Древних жизни тринадцати семей ордена ничего не стоят по сравнению с опасностью, которую, по их мнению, мы можем представлять.

– А мнение это создал Авессалом! – взъярился Фил. Он взлетел над столом и начал нарезать круги в воздухе вокруг чучела дракончика. – Я найду его и разорву на кусочки, как когда-то Аркобаленуса. Этим старым магам нельзя верить, я всегда это говорил!

– Они только этого и ждут, Фил, – сказал Герман. – Те, кто затеял эту игру. Авессалом понимает, что он тоже под ударом, и, естественно, пытается перевести стрелки на нас. Что ему еще остается?

Древним все равно, кто виноват. У них свои резоны. Их главный принцип – хранить тайну. Люди не должны знать о них. А если люди узнают о нас, о том, что колдовство безнаказанно вторгается в реальный мир, если витчхантеры станут героями сплетен в интернете, значит, доберутся и до Древних. А им их покой дороже всех колдовских кланов Астралии. Поэтому, если наш орден исчезнет и безобразия в Питере прекратятся, они останутся довольны независимо от того, кто это затеял. А если все продолжится – конец Авессалому и остальным орденам. За дело возьмутся сами Древние.

– Что же нам делать, папа? – Вики впервые стало по-настоящему страшно за семью. – Может, свяжемся с бабушкой?

– Я здесь. – За столом на пустом венском стуле появилась баба Люба, правда, прозрачная и нечеткая, словно «пиратская копия» самой себя. – Вернее, мой фантом. Но это неважно. Маша уже позвала меня, внученька. Дело плохо, ребята. Но мы пробьемся. Бежать нельзя – мы подставим орден. Единственный выход из ситуации – найти гада, который все это затеял. Это твоя прямая работа, Шкатов. Ты должен его искать, а не чаи здесь распивать! Найти и разобраться! Или тебе мешает Зверь?

– Я ищу, – грустно сказал полицейский, – и Зверь мне не мешает. Но когда я его найду, я не знаю. Я ассасин и сыскарь, но такого великого дара к розыску, как у Вики, у меня нет. Поэтому я и пришел.

– Сколько у нас времени, Шкатов? – спросил Герман.

– Авессалом настаивал на аресте глав ордена сегодня. Но Зверь не спешит, он разрешил мне поговорить с вами. Он тоже видит здесь нечистую игру, но долго гнев Древних сдерживать не сможет.

Герман снова громко щелкнул пальцами.

– Да прекрати ты этот хруст. Невозможно уже. Ты же знаешь, как я это ненавижу! – взъярилась Ма-Маша.

– План такой, – не обращая внимания на окрик жены, сказал профессор, – мы с Машей завтра улетим на конференцию парапсихологов в Мехико ровно на неделю. Здесь мы только будем создавать дополнительные риски для ордена, а там будем на виду. Ты, Вики, наша единственная надежда. Ты должна сделать самое главное – найти того, кто за всем этим стоит. Это тебе с твоими талантами инквизитора – в хорошем смысле слова – вполне по силам. Найди его, дочура! Мы будем все время с тобой на связи. Как только ты скажешь нам, кто мутит воду, орден будет спасен. Нам останется лишь остановить охотника на ведьм и разобраться с вампирами и зомби. Я верю в тебя. Соберись, девочка. Это тебе не куклы и крысы и даже не Герта, тут экзамен посерьезней. На кону наши жизни. Жизни всех членов ордена, и мы доверяем их тебе.

Вики с силой выдохнула. В воздухе повисло напряженное молчание. «Слишком театрально, – мелькнуло в голове у Вики, – как же я хочу, чтобы это оказалось розыгрышем, чертовым квестом!»

Все в комнате не отрываясь смотрели на нее в ожидании ответа.

– Я найду его, – выдавила из себя Вики.

– Вот и молодец! А я немедленно соберу Совет и добьюсь для тебя временной отмены запрета на колдовство и посещение Астралии, – сказала баба Люба. – Тебе это просто необходимо для защиты.

– Для меня и для Цоя с Ваней. Без них мне не справиться.

– Уверена, что они пойдут на это. У Авессалома просто не найдется контраргументов. Если он против того, чтобы ты за неделю нашла виновного в убийстве ведьм, значит, он и есть виновный. Жди сигнала, Вики.

И «пиратская копия» бабушки исчезла с громким хлопком и синей электрической вспышкой.

– Бьюсь об заклад, что у Великой матери все получится. И у вас тоже, ваше высочество, все получится. А я возьму на себя Зверского и постараюсь чисто заметать нечистые следы, чтобы не злить Древних, – сказал Шкатов, радуясь мысли, что скоро их тяжкая проблема будет решена. – Я буду рядом, ваше высочество, и не дам вас в обиду.

– Мы все будем рядом, – сказала Ма-Маша.

Но только Вики уже была совсем не рядом, хоть и сидела с ними за столом. Она полностью ушла в свои мысли. И если вы думаете, что это были мысли о великой ответственности или страх, что она не справится и все погибнут, то вы очень сильно заблуждаетесь. Вики думала о том, как обрадуются возможности снова проявить себя в деле ее друзья, что скоро они обнимутся и начнут подтрунивать друг над другом, как раньше. А еще она думала, что, возможно, она снова увидит Анжело. Да, да, да, увидит Анжело!

Кстати, ведь вы с ним до сих пор не знакомы. Что ж, для знакомства с этим загадочным персонажем нам придется переместиться на два месяца назад и кратко вспомнить события, предшествовавшие злосчастной ночи коронации Вики.

История 3 предназначена только для тех, кто не читал первую книгу о злоключениях Вики. Остальные же читатели могут смело ее пропустить, если конечно же не хотят обновить в памяти события, предшествовавшие несостоявшейся коронации Вики

Два месяца назад, 22 сентября, в ночь после шестнадцатого дня рождения Вики, она совершила поступок, который резко поменял ее только что начавшуюся новую волшебную жизнь. Жизнь волшебную в прямом смысле этого слова, потому что только накануне шестнадцатилетия Виктория Адамсон, одиннадцатиклассница, обычная, хоть и немного странная девочка из семьи ученых, живущих на Петроградке в трехэтажной башне, стоящей на старой пятиэтажке, узнала о себе нечто невероятное и фантастическое. Ее привычный мир безвозвратно поменял привычную серую окраску на безумные цвета павлиньего оперения зазеркалья. Все вокруг оказалось не тем, чем было раньше: родные, друзья и даже домашние питомцы. Ее родители, отец и мачеха, оказывается, всю ее жизнь скрывали от нее, что были витчхантерами, главами могучего ордена Уробороса. А сама Вики оказалась не только принцессой и будущей королевой Уробороса, но и потомком древних магов, змеедевой – ведьмой из рода болотных гадюк – и наследницей престола Верховной ведьмы в метафизическом королевстве Астралия.

Круговорот опаснейших событий и приключений закружил Вики с ее верными друзьями Ваней и Цоем (они же Крысолов и Страж), совершив переворот в их сознании, заставив поверить в волшебство и проверить на прочность свои не только человеческие, но и сверхчеловеческие качества. При помощи почетного магистра ордена Уробороса мудрого филина Филантропа, ведьмы Розы и превращенной в ворону цыганки Кармалиты им удалось избавить родной город от нашествия армии крыс под предводительством безумного двухголового крысиного короля, мага Максимауса.

Немалой ценой далась Вики и ее команде эта победа. Они познали свою суть и недюжинные магические силы, бились в воздухе и на брусчатке Петропавловской крепости, потеряли в бою несчастливую кошку Матильду и множество смелых змей, пока наконец не упокоили крыс на невском дне, обретя могучие колдовские артефакты: дудку Гаммельнского крысолова и Голубой Карбункул – яйцо праматери Гадюки. Мало того, Вики и ее команде удалось вернуть прежний облик петербургским подросткам, превращенным Верховной ведьмой Гертой в корейские шарнирные куклы за хамское поведение по отношению к уродливой продавщице магазина «Живые куклы» ведьме Розе. А ведь среди этих кукол был Федди, одноклассник Вики и ее сердечная боль.

Но главным испытанием для Вики стала встреча с родной матерью, которую она считала давно погибшей. Выяснилось, что ее мать Герта, Верховная ведьма и куратор ордена Уробороса. Герта устроила ей испытание с крысами и куклами, чтобы понять, готова ли Вики принять корону. Причем в первую очередь Герту интересовал принадлежащий Ма-Маше Голубой Карбункул, сам выбирающий себе хозяина, а затем уже сила Вики и вероятность ее претензий на ее трон. Герта впутала в свою игру отца и мачеху Вики, удалила их в Астралию и подвергла девочку жестким испытаниям, с которыми та с честью справилась. Поскольку Вики проявила себя в войне с крысами и в эпопее по спасению детей-кукол не только как могучая ведьма, но еще и как добрый человек, пожертвовав свою вторую королевскую жизнь погибшему Цою, безутешно горюя по погибшей Матильде и, наконец, простив пакостницу Розу и категорически отказавшись ее казнить, старая ведьма осталась довольна экзаменом.

Герта решила, что все прошло прекрасно: Карбункул, за который она предложила возврат человеческого тела кукле Федди, теперь уже точно попадет к ней, трон в безопасности, и можно смело давать согласие на то, чтобы Вики возглавила Уроборос, став его королевой. Теоретически Герта рассуждала правильно. Она ведь не знала, что за силы живут в хрупком маленьком теле синеглазой Вики. И уж никак не ожидала, что вновь обретенная дочь превратит ее в жабу. Да, вы не ослышались. Вики пришла в ярость, когда узнала, что все злоключения последней недели были всего лишь испытанием, «квестом», как Герта игриво именовала все, что проделала с Питером, несчастными детьми-куклами, армией крыс и своей дочерью. Кровавый, циничный квест, в котором Вики попрощалась с детством и нормальным миром, потеряла веру в родителей и стала ведьмой.

Ну, ведьма так ведьма. Вики перетрясла до клеточки всю свою генетическую память и призвала себе на помощь заклинания Первородных, от которых не было защиты даже у Верховной ведьмы. В результате в состоянии аффекта она превратила в животных всех своих близких и подвернувшуюся под руку Розу и встретила свои шестнадцать лет в компании жабы-Герты, кролика-папы, полевки-мачехи и лягушки-Розы.

История 4, в которой читатели перенесутся в машине времени на два месяца назад и узнают о том, что творилось в башне Вики перед коронацией

Первыми Вики расколдовала папу и Ма-Машу. Сделала она это прямо перед прилетом бабушки Любы из Рима, чтобы времени на скандальное выяснение отношений осталось как можно меньше. Честно говоря, ей было очень стыдно перед родителями за то, что она с ними сделала, даже если они сами были виноваты и вполне заслужили эти сутки содержания в клетках в зверином обличье. Скандала, как ни странно, не случилось. Но и примирения со всепрощающими поцелуями и объятиями тоже не произошло. Сначала родители, толкаясь, побежали в ванну и, не поделив ее, дружно мылись под душем. Выйдя оттуда, они, потупив взоры, принесли Вики свои извинения и попросили никогда больше не превращать их в животных.

– Ты не представляешь, какой это был кошмар! – сказал отец, не отрывая глаз от своих беспрерывно шевелящихся пальцев.

Ма-Маша ежесекундно поглядывала на себя в зеркальце, словно проверяя, не превратилась ли она снова в мышку. Вики тоже извинилась перед родителями.

– Вики, Фил, Карма! Я надеюсь, мне не надо объяснять, что это недоразумение должно остаться в стенах башни, – обратилась к присутствующим Ма-Маша, вроде бы окончательно придя в себя (только сейчас Вики открылся потаенный смысл этого речевого оборота). – Мы с Германом серьезно провинились перед Вики и, наверное, получили по заслугам. Но если об этом узнает кто-то кроме нас, последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Понятно?

Девочка-ведьма, важный филин и ворона с раненым крылом дружно покивали с очень серьезным видом.

– И надо срочно расколдовать Герту с Розой, – добавил Герман Адамсон.

– А вот здесь я с тобой не соглашусь. Розу можно. Герта же и так всегда зла и непредсказуема. Что с ней будет после такого фиаско? Я бы подождала маму, – сказала Ма-Маша, и на лице ее мелькнуло подобие улыбки. – Превратить Верховную ведьму в жабу – да это же просто мечта! Жаль, что никто об этом не узнает. Надеюсь, Герте это пойдет на пользу, и она впредь будет с нами поосторожнее.

– Кстати, про бабушку, – Вики посмотрела на часы, – она уже приземлилась. Вы опоздали в аэропорт.

Ровно через полчаса к ним присоединилась обиженная баба Люба. Вики была уверена, что из аэропорта до башни она летела на чемодане или на другом подручном (ручном) средстве, иначе бы так быстро не добралась.

– Не встретили больную пожилую женщину! Да что с вами такое происходит? Телефон не берете. Морды у всех такие постные. У девочки сегодня такой праздник, а у тебя, Машка, глаза заплаканные. Что случилось? – напустилась на них с порога баба Люба, дородная кустодиевская красавица, одетая по последней миланской моде и выглядящая немногим старше своей дочки Маши. Не дав никому открыть рот, чтобы попытаться ответить на обвинения и вопросы, она втянула воздух ноздрями, как заправская хищница. – А что это за запах? Такой до боли знакомый и отвратительный. Здесь Герта? Вы впустили ее в дом? Вики все знает? У нее в ухе Уроборос? Что вы тут натворили, дети? Нельзя вас оставлять одних!